Запах твоего страха — вишня

Вечер плавно перетекал в глубокую ночь. Громкая музыка стихла, сменившись уютным потрескиванием камина и приглушенными голосами Юнги и Чимина, которые остались на кухне обсуждать что-то свое. Чонгук медленно поднялся с кресла. Алкоголь мягко разлился по венам, притупляя привычную бдительность и заменяя её тягучим, теплым спокойствием. Он протянул руку Тэхёну, который всё еще сидел у его ног на ковре. — Пойдем, Вишенка. Пора спать, — голос Чонгука звучал низко и чуть хрипло. Тэхён поднял голову. В полумраке его глаза казались огромными и мерцающими. Он послушно вложил свою ладонь в широкую ладонь Чонгука. Чон не просто помог ему встать — он мягко потянул его за собой, переплетая их пальцы. Эта хватка не была властной или пугающей, в ней чувствовалось желание просто быть рядом, не отпускать ни на секунду. Они поднялись на второй этаж в полную тишину. В главной спальне пахло хвоей и чистотой. Чонгук закрыл дверь, отсекая остальной мир, и повернулся к Тэхёну. В свете луны, пробивающемся сквозь панорамное окно, Тэхён выглядел почти призрачным. Чонгук, слегка покачиваясь от выпитого виски, сделал шаг к нему. Он не стал прижимать его к стене или требовать подчинения. Вместо этого он осторожно обхватил лицо Тэхёна ладонями. Его пальцы, всё еще хранившие холод бокала, нежно коснулись скул парня. — Ты сегодня был невероятным, — прошептал Чонгук, глядя прямо в глаза Тэхёну. — Мой смелый, сильный Принц. Он наклонился и коснулся губ Тэхёна. Это не был тот поцелуй, к которому Тэхён уже начал привыкать. В этом жесте было столько неожиданной нежности, что у Тэ перехватило дыхание. Чонгук целовал его мягко, почти невесомо, пробуя на вкус сладость десертов и тепло их общего вечера. Это был поцелуй-обещание, поцелуй-утешение. Тэхён прикрыл глаза, чувствуя, как внутри всё замирает. Он ответил, подаваясь вперед, доверчиво прижимаясь к груди Чонгука. Дьявол сегодня был другим — хмельным, расслабленным и пугающе человечным. Чонгук отстранился лишь на миллиметр, коснувшись своим носом носа Тэхёна. — Спи, — выдохнул он в самые губы. — Теперь тебе не нужно бояться снов. Я здесь. Он уложил Тэхёна на огромную кровать, накрыл его пледом и, не снимая одежды, лег рядом, притягивая парня к себе под бок. Тэхён уткнулся носом в изгиб его шеи, вдыхая запах хвои, и впервые за много лет уснул мгновенно, зная, что рука, которая его держит, больше никогда не причинит ему вреда.

***

Когда Чонгук и Тэхён поднялись наверх, на кухне воцарилась та особенная тишина, которая бывает только между людьми, разделившими на двоих общую тайну. Юнги не спешил уходить. Он медленно допил свой виски, наблюдая за тем, как Чимин собирает со стола остатки их импровизированного пиршества. — Оставь это, Ангел. Утром уберут, — негромко сказал Юнги. Чимин замер, держа в руках блюдце. Он обернулся, и в его глазах, всё еще немного влажных от недавнего смеха, отразился мягкий свет кухонных ламп. — Мне нужно чем-то занять руки, Юнги. Иначе я снова начну думать о том, что сейчас происходит в голове у Тэ. Юнги поднялся, подошел к кухонной панели и коснулся сенсорного экрана. Через мгновение из скрытых динамиков полились первые аккорды тихого, тягучего джаза. — Тогда займи их чем-нибудь другим, — Юнги протянул руку, приглашая Чимина к себе. Чимин удивленно приподнял брови. — Ты серьезно? Мин Юнги приглашает меня на танец? — Я предлагаю тебе альтернативу твоим мыслям, — хмыкнул Юнги, но руку не убрал. Чимин медленно подошел, вкладывая свои ладони в его. Юнги притянул его за талию, сокращая расстояние до минимума. Они начали медленно двигаться в ритме вальса — не того помпезного танца из бальных залов, а интимного, ленивого кружения на одном месте. Они говорили долго. Чимин шепотом рассказывал о том, как Тэхён когда-то защищал его от старшеклассников, а Юнги, на удивление, делился короткими историями о том, как они с Чонгуком выживали в свои первые годы в Сеуле. Слова переплетались с музыкой, создавая кокон, в котором не было места кланам и пулям. — Ты ведь не такой холодный, как хочешь казаться, — прошептал Чимин, утыкаясь носом в плечо Юнги. — Я просто умею выбирать, на кого тратить тепло, — отозвался Юнги. Он остановился, заставляя и Чимина замереть. Юнги осторожно взял его за подбородок, вынуждая поднять взгляд. В этом моменте не было того властного требования, что на кухне вчера. Юнги наклонился и коснулся губ Чимина — медленно, бережно, словно боялся спугнуть это редкое мгновение абсолютного мира. Это был поцелуй, пахнущий виски и мятой, невероятно нежный и глубокий. Чимин ответил, прикрывая глаза и чувствуя, как внутри всё расцветает теплом. Юнги не торопился, он просто пробовал его губы на вкус, закрепляя безмолвный договор о том, что отныне этот «Ангел» — его личная зона покоя. Когда они отстранились, Чимин всё еще держал Юнги за плечи, боясь потерять равновесие от нахлынувших чувств. — Кажется, я действительно начинаю привыкать к этой клетке, — выдохнул Чимин. — Это не клетка, Чимин-и, — Юнги прижал его к себе в коротком, крепком объятии. — Это крепость. И пока ты в ней, мир снаружи тебя не коснется. Они простояли так, пока музыка не затихла, а за окном не начал розоветь край неба.

***

Подъезд к «The Root» был оцеплен людьми в черном. Это место не было похоже на вычурный «Winter Cherry» — здесь всё дышало функциональной роскошью и скрытой угрозой. Огромное здание из темного стекла и полированного бетона напоминало спящего хищника. Тэхён вышел из машины первым. Холодный декабрьский воздух ударил в лицо, но он даже не вздрогнул. Чонгук встал рядом, поправляя манжеты своего пиджака, и на мгновение задержал руку на плече Тэхёна, передавая ему свою уверенность. — Готов, Вишенка? — негромко спросил Чон. — Готов, — ответил Тэхён, и в его голосе звенел металл. Они вошли в главный зал. Внутри было душно от запаха дорогого парфюма, сигар и страха. За длинным столом сидели главы пяти крупнейших группировок Сеула — те, кто еще вчера считал Тэхёна лишь красивой игрушкой Дохёна Кима. Когда Чонгук вошел, разговоры мгновенно стихли. Чонгук прошел к во главе стола, но не сел. Он указал на кресло по правую руку от себя. — Господа, — голос Чонгука разнесся по залу, заставляя присутствующих выпрямиться. — Сегодня старые порядки официально мертвы. Вы все знали Дохёна Кима. Вы знали его методы. Но теперь его место занято тем, кто знает этот бизнес изнутри лучше любого из вас. Тэхён сделал шаг вперед, выходя под свет. Когда последний из боссов, склонив голову, признал власть Тэхёна, Чонгук подал знак. В зал внесли тяжелые хрустальные бокалы и коллекционный виски. Это был ритуал — закрепление сделки кровью и алкоголем. Тэхён взял свой бокал, чувствуя, как взгляды мужчин всё еще ощупывают его, пытаясь найти слабое место. Но он сидел идеально ровно, а его рука была твердой, как скальпель. — За новую эру, — коротко произнес Чонгук, приподнимая бокал. В этот момент двери в конце зала распахнулись. Охрана не успела среагировать, потому что вошедший был слишком хорошо им знаком. Это был Ким Сокджин — старший племянник Дохёна Кима и единственный, кто мог претендовать на наследство, если бы Тэхён не «воскрес» под крылом Чонгука. Джин прошел по центру зала, его шаги гулко отдавались от мраморных стен. Он выглядел безупречно: белоснежное пальто, холодная улыбка и взгляд, в котором читалось неприкрытое презрение. — Какое трогательное семейное собрание, — протянул Сокджин, останавливаясь в нескольких метрах от стола. — Чонгук, я не знал, что ты занимаешься благотворительностью и подбираешь бездомных щенков. Тэхён почувствовал, как внутри всё заледенело. Джин был тем, кто всегда издевался над ним в детстве, называя «слабой тенью великого отца». Чонгук даже не поднялся. Он лишь лениво повернул голову, и его глаза опасно блеснули. — Джин. Ты опоздал. Твоего дяди больше нет, а всё его имущество, включая этот город, теперь находится под моим управлением. И управлением Тэхёна. Сокджин рассмеялся, и этот смех был похож на хруст битого стекла. — Под управлением этого? Тэхён, ты хоть знаешь, сколько людей жаждут твоей головы за то, что ты сдал «Winter Cherry» Чонгуку? Ты предал свою кровь. Ты — мусор, который скоро выметут. В операторской Юнги мгновенно выпрямился. Его пальцы заплясали по клавиатуре, выводя на экран данные о машинах, которые только что припарковались у черного входа. — У нас гости, — быстро проговорил Юнги в микрофон гарнитуры. — Чимин, стой здесь и не высовывайся. Джин привел с собой «чистильщиков». Чимин побледнел, глядя на монитор, где Тэхён медленно поднимался со своего места. — Юнги, Тэ не должен пострадать! Сделай что-нибудь! Юнги вытащил из-под стола пистолет и проверил обойму. Его лицо превратилось в маску профессионального убийцы. — Я иду вниз. Чимин, запри дверь и смотри на камеры. Если увидишь, что кто-то идет к тебе — используй тот нож, что я тебе дал. Понял? Чимин кивнул, его трясло, но он перехватил рукоять ножа. Юнги на секунду обернулся, схватил Чимина за затылок и коротко, жестко прижался к его губам в поцелуе. — Не смей умирать, Ангел. Я скоро вернусь. В главном зале Тэхён вышел из-за стола. Он подошел к Сокджину вплотную. Разница в росте была незначительной, но Тэхён сейчас казался выше за счет той темной энергии, что исходила от него. — «Предал кровь»? — Тэхён усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика. — Кровь, которую мой отец вкалывал моей матери? Кровь, которую ты и твои люди проливали, чтобы удержать власть в притонах? Тэхён внезапно сократил дистанцию и прошептал Джину на ухо: — Я не предал её, Джин. Я её смыл. Вместе с Каном. Ты хочешь стать следующим? Джин дернулся, его рука потянулась к кобуре под пальто, но в ту же секунду на его лбу заплясала красная точка лазерного прицела. Это был Юнги, который уже занял позицию на галерее второго этажа здания напротив. Чонгук медленно встал, и по залу прошел рокот — его люди одновременно выхватили оружие. — Джин, — голос Чонгука был тихим, как шелест хвои перед бурей. — Ты пришел сюда за смертью. И если ты не уйдешь в следующие десять секунд, я обещаю: твои похороны будут такими же яркими, как пожар моего клуба. Сокджин посмотрел на красную точку на своем лбу через зеркало напротив, затем на Тэхёна, в глазах которого не было ни капли страха. Он понял, что проиграл этот раунд. — Это еще не конец, Тэхён, — выплюнул Джин, медленно отступая к выходу. — Ты можешь играть в «Принца» сколько угодно, но крысы всегда возвращаются. Когда двери за ним закрылись, Тэхён почувствовал, как по спине пробежал холод. Но он не подал виду. Он обернулся к застывшим боссам и поднял свой бокал. — Продолжим? — спросил он, и в этот момент все поняли: Ким Тэхён больше никогда не будет прежним.

***

Вечернее небо над Сеулом затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, из которых снова начал сыпаться мелкий, колючий снег. Колонна черных внедорожников скользила по шоссе, словно стая теней. Внутри головной машины царило напряженное молчание. Тэхён сидел на заднем сиденье, прижавшись виском к холодному стеклу. Тишину нарушил резкий, сухой треск в наушнике Чонгука. — Дьявол, — голос Юнги, ехавшего в машине прикрытия, звучал сосредоточенно и остро. — У нас хвост. Два серых седана без номеров пристроились через две машины от нас после развязки. Идут ровно, дистанцию держат профессионально. Похоже, люди Джина решили проверить нас на прочность еще до того, как мы доберемся до ворот. Чонгук даже не повернул головы, но его челюсти плотно сжались. Он мельком взглянул на Тэхёна, проверяя его реакцию, но тот лишь сильнее выпрямил спину. — Юнги, не вступать в контакт без команды, — холодно приказал Чонгук в микрофон, закрепленный на лацкане. — Смените маршрут через промзону. Проверь, случайность это или засада. Если дернутся — стреляй на поражение. Нам не нужны свидетели нашего возвращения. — Принял, — коротко отозвался Юнги. — Чимин, держись и не высовывайся. Сейчас будет трясти. Тэхён посмотрел на Чонгука — тот сидел абсолютно неподвижно, его рука лежала на рукоятке пистолета в кобуре, но взгляд был прикован к зеркалу заднего вида. Машины резко вильнули в сторону, уходя на второстепенную дорогу. Несколько минут бешеной гонки по узким улицам, свет фар, мечущийся по бетонным заборам, и визг резины. Юнги вел машину агрессивно, отсекая преследователей и создавая коридор для машины Чонгука. — Чисто, — спустя вечность снова раздался голос Юнги. — Они не рискнули идти за нами вглубь района. Видимо, просто прощупывали маршрут. Но ночь обещает быть долгой. Когда тяжелые кованые ворота особняка медленно разошлись, впуская кортеж, Тэхён наконец смог выдохнуть. Машины плавно въехали на территорию, освещенную мягким светом садовых фонарей, и припарковались у парадного входа. Двигатели затихли, и на поместье снова опустилась та самая величественная тишина, которая так пугала и успокаивала одновременно. Чонгук первым вышел из машины, оглядывая периметр. Следом за ним вышел Тэхён. Он чувствовал, как ноги слегка подкашиваются от пережитого адреналина, но взгляд его оставался твердым. Вторая машина затормозила чуть резче. Дверь распахнулась, и из нее почти выпрыгнул Чимин. Его лицо было бледным, волосы растрепались, но глаза горели яростным блеском. Он тут же бросился к Тэхёну, хватая его за плечи, проверяя, цел ли он. — Тэ! Боже, эти придурки чуть не устроили аварию! — затараторил Чимин, ощупывая рукава друга. — Ты в порядке? Чонгук, скажите мне, что мы их всех перестреляем! Юнги вышел из водительского сиденья последним. Он выглядел так, будто просто съездил за продуктами, а не вел скоростную погоню с вооруженными наемниками. Он медленно подошел к группе, потирая затекшую шею, и остановился рядом с Чимином, собственнически кладя руку ему на талию, словно заземляя его панику. — Остынь, Ангел, — негромко сказал Юнги. — Сегодня они просто показали зубы. Завтра мы их вырвем. Чонгук подошел к Тэхёну и, на глазах у всех, нежно взял его за руку, переплетая их пальцы. — Добро пожаловать домой, — произнес Чонгук, глядя на Тэхёна так, словно во всем мире существовал только он один. — Сегодня был твой первый триумф. Завтра город поймет, что ты — его законный правитель. А сейчас... нам всем нужно смыть этот день. Они стояли у входа в особняк — четверо мужчин, связанных друг с другом сильнее, чем любой клятвой. Снег медленно укрывал их машины, стирая следы погони, а впереди была ночь, полная тревожных теней и долгожданного тепла тех, кому они доверили свои жизни. — Усиль охрану на воротах, — бросил Чонгук через плечо, уводя Тэхёна внутрь. — И принеси Чимину чего-нибудь крепкого. Он сегодня заслужил. Юнги посмотрел на Чимина, который всё еще дрожал, и его взгляд потеплел. — Пойдем, Ангел. У меня есть кое-что получше виски.