Запах твоего страха — вишня

В «Winter Cherry» всегда пахло одинаково: смесью дорогого вишневого табака, терпкого парфюма и едва уловимым металлическим привкусом опасности. Тэхён обожал этот запах. Для него он был ароматом собственной власти, буквально выгрызенной у жизни зубами. Он сидел в кабинете на верхнем этаже клуба, утопая в массивном кресле из черной кожи. На столе, среди стопок отчетов и пустых бокалов, стояла рамка с фотографией матери. Это был единственный островок чистоты в его личном логове. На снимке Мирэ улыбалась, прижимая к себе маленького Тэхёна на фоне цветущего сада. — Ищи свет, Тэхёни… — прошептал он, повторяя её любимую фразу, и тут же криво усмехнулся. Тэхён достал из пачки сигарету с вишневым фильтром. Чиркнула зажигалка, и по кабинету поплыл густой, приторно-сладкий дым. Он глубоко затянулся, чувствуя, как никотин привычно бьет в голову, и небрежно стряхнул пепел прямо на полированный мрамор столешницы. — Прости, мам. Свет здесь только неоновый, и он чертовски режет глаза. Его отец, Ким Дохён, сдох три месяца назад, оставив сыну в наследство не только сеть клубов и статус, но и долги, от которых у любого другого остановилось бы сердце. Но Тэхён не был «любым другим». Он вырос под ударами ремня и крики отца, закаляя характер, как сталь в ледяной воде. Он научился быть циничным прежде, чем научился любить. Дверь в кабинет распахнулась без стука. Чимин, его правая рука и единственный человек, которому Тэхён позволял видеть свою уязвимость, буквально влетел внутрь. Его лицо было бледным, а пальцы заметно подрагивали. — Тэ… они внизу. Тэхён лениво поднял бровь, выпуская струю вишневого дыма. — Кто «они», Чимини? Налоговая? Скажи им, что я сегодня не в духе принимать чеки. Пусть приходят в четверг. — Это Чонгук, — голос Чимина сорвался. — Он пришел лично. Охрана на входе… они просто опустили стволы, Тэ. Они боятся его больше, чем смерти. Тэхён замер, но лишь на мгновение. Чон Чонгук. Молодой вожак, который за пару лет подмял под себя северные районы и теперь пришел за сердцем города. Внутри у Кима шевельнулось опасное предвкушение. — Пусть заходит, — Тэхён небрежно поправил манжет шелковой рубашки винного цвета и зажал сигарету в зубах. — И принеси нам виски. Пусть этот выскочка знает, что у Кимов всё еще есть вкус. Чимин не успел возразить. Пространство в коридоре словно сжалось, и в кабинет ворвался холод. Это не был мороз с улицы — это была аура человека, который не привык просить. Вместе с ним в помещение ворвался запах хвои. Густой и пронзительный, он мгновенно вытеснил сладкий дым, оседая в легких Тэхёна тяжелым осадком. Чонгук вошел первым. Черное пальто, безупречный костюм и взгляд, лишенный всякой эмпатии. За ним тенью следовал Мин Юнги — человек, о жестокости которого ходили легенды. Тэхён не встал. Он продолжал сидеть, закинув ноги на стол и демонстрируя подошвы своих безумно дорогих туфель. — Чон Чонгук, — Тэхён оскалился, выпуская дым в сторону гостя. — Не знал, что великий босс мафии подрабатывает коллектором. Ты пришел за автографом или всё-таки за деньгами? Чонгук молчал. Он медленно обвел взглядом кабинет, задержавшись на фотографии Мирэ, а затем перевел взор на Тэхёна. В его глазах не было злости — только холодная оценка имущества. — Красивое место, — голос Чонгука был низким и пугающим. — Жаль, что оно тебе больше не принадлежит. — Это мы еще посмотрим, — Тэхён снова затянулся, глядя на врага сквозь пелену дыма. — Мой отец задолжал тебе много. Но я не мой отец. Я — Ким Тэхён. И я не отдаю то, что принадлежит мне по праву крови. Чонгук подошел к столу. Медленно. Угрожающе. Он оперся руками о столешницу, нависая над хозяином кабинета. Запах хвои стал настолько концентрированным, что у Тэ закружилась голова. — Твой отец был крысой. Теперь этот клуб, эти люди и ты сам — залог моего спокойствия. Чонгук внезапно выпрямился и коротко кивнул Юнги. Тот мгновенно перехватил Чимина и выставил его из кабинета, закрыв дверь на замок. Тэхён вскочил, сигарета выпала из его пальцев, продолжая дымиться на полу. — Эй! Руки убрал от него! Чонгук даже не шелохнулся. Он обошел стол, оказываясь за спиной у Тэхёна. Тот хотел развернуться и ударить, но не успел: тяжелая, горячая ладонь обхватила его горло, фиксируя на месте. Это не был удар. Это было начало конца. — Послушай меня внимательно, Вишенка, — прошептал Чонгук прямо в ухо Тэхёну. — Я не заберу тебя к себе. Это было бы слишком милосердно. Ты останешься здесь. В своем кресле. Но с этой секунды каждый твой вдох принадлежит мне. Пальцы Чонгука медленно сжались. Тэхён вцепился в его руку, пытаясь оттащить её, но хватка Чона была стальной. Голова Тэ запрокинулась назад, упираясь в чужое плечо. — У тебя есть неделя, — продолжал Чонгук, игнорируя попытки сопротивления. — Семь дней, чтобы собрать всю сумму долга. Если через семь дней денег не будет… я заставлю тебя выплачивать его натурой прямо на этом столе. И поверь мне, я буду очень жадным кредитором. Чонгук сжал пальцы чуть сильнее. В глазах Тэхёна застыли слезы, а перед взором поплыли темные круги. Он пытался огрызнуться, сохранить свою гордость, но мог только судорожно ловить ртом воздух, пропитанный хвойным лесом. — Ты понял меня? — голос Чонгука стал пугающе ласковым. Тэхён, теряя силы, едва заметно кивнул. Чонгук внезапно отпустил его. Ким рухнул вперед, опираясь руками о стол и жадно хватая ртом воздух. На его бледной шее уже проступали багровые следы. Чонгук достал из кармана чистый платок, вытер руки и бросил его на стол — прямо поверх фотографии матери. — Собирай деньги, Вишенка. Время пошло. Когда дверь за Чонгуком закрылась, Тэхён со стоном выпрямился. Он посмотрел на окурок вишневой сигареты, догорающий на полу. — Неделя… — прохрипел он. — Ты еще пожалеешь, что оставил меня в живых, Чон. Я сожгу тебя дотла.