Запах твоего страха — вишня

Юнги не спешил. Он действовал так, словно у него в распоряжении была целая вечность, а Чимин был единственной ценностью, которую стоило изучать. Он начал с поцелуя, который ощущался как медленное погружение в глубокую воду. Юнги не врывался, он дразнил — едва касался своими губами губ Чимина, заставляя того самого тянуться навстречу, выпрашивая больше. Когда их дыхание окончательно перемешалось, Юнги углубил поцелуй, пробуя на вкус мягкость и податливость. Его язык медленно исследовал рот Чимина, вызывая у того тихий, надрывный стон, который Юнги тут же поймал. — Не торопись, — прохрипел Юнги, отрываясь от его губ лишь на миллиметр. — Я хочу запомнить каждую твою искру. Его рука, широкая и горячая, легла на живот Чимина под краем толстовки. Пальцы медленно поползли вверх по ребрам, едва касаясь кожи, вызывая у Чимина волну мурашек. Юнги ухватился за край ткани и потянул её вверх. Движения были тягучими, почти ритуальными. Когда одежда была отброшена в сторону, Юнги замер на мгновение, любуясь тем, как свет подчеркивает изгибы тела Чимина. — Ты слишком красив для того, кто только что сбежал из ада, — прошептал Юнги. Юнги действовал с пугающей нежностью. Его пальцы, привыкшие к холодной стали оружия, теперь были мягкими и осторожными. Он медленно вводил один палец, растягивая Чимина, внимательно следя за его лицом. Чимин закусил губу, его глаза подернулись влагой, а пальцы судорожно вцепились в плечи Юнги. — Кот... — выдохнул Чимин, и это имя прозвучало как мольба. — Тише, — Юнги мягко поцеловал его в лоб, не прекращая медленных, движений пальцем. Он добавил второй, чувствуя, как Чимин постепенно расслабляется под ним, принимая его присутствие. Юнги растягивал его терпеливо, дразня самые чувствительные точки, заставляя Чимина выгибаться в спине и бессвязно шептать его имя. Каждое движение было выверено, каждый сантиметр кожи Чимина был под прицелом его внимания. Когда Юнги почувствовал, что Чимин готов, он медленно вошел в него. Чимин резко вдохнул, запрокидывая голову, его шея натянулась, как струна. Юнги замер, давая ему привыкнуть, заполняя его собой до предела. Он прижал ладони Чимина к подушке, переплетая их пальцы — крепко, до хруста, фиксируя эту связь. — Смотри на меня, — приказал Юнги. Чимин открыл глаза, и в этом взгляде не было страха — только бесконечное доверие. Юнги начал двигаться. Медленно, глубоко, с каждым толчком выбивая из Чимина сдавленные всхлипы. Это не было механическим актом, это был диалог тел. Юнги чувствовал, как Чимин дрожит под ним, как его тело откликается на каждый ритм. Юнги наклонился ниже, прижимаясь всем телом, чувствуя бешеный стук сердца Чимина о свою грудную клетку. Он целовал его шею, плечи, оставляя горячие следы, которые завтра станут темными метками его собственности. В этот момент был только кот и его ангел, потерявшиеся в тишине квартиры, где единственным законом было их общее удовольствие. Тишина после была почти оглушительной. Юнги продолжал держать Чимина в объятиях, не давая ему остыть. Воздух в комнате был пропитан сексом, мятой и тем самым чувством защищенности, о котором Чимин мечтал всю жизнь. Юнги медленно отстранился, но не отпустил Чимина, продолжая прижимать его к себе. В полумраке спальни взгляд Юнги стал непривычно серьезным. Он смотрел на Чимина, понимая, что перед ним не просто хрупкий парень, а человек, который стоит за спиной самого безрассудного человека в городе. — Ты ведь знаешь, что это безумие, — прошептал Юнги, проводя большим пальцем по нижней губе Чимина. — Правая рука Тэхёна в постели у цепного пса Чонгука. Если они узнают, это будет война. Чимин слегка улыбнулся, и в этой улыбке промелькнула та самая уверенность, которая сделала его вторым человеком в «Winter Cherry». — Тэхён доверяет мне свою жизнь, Кот. И если я здесь, значит, я так решил. Юнги хмыкнул, чувствуя, как внутри него собственнический инстинкт борется с профессиональной осторожностью. Он наклонился, утыкаясь носом в шею Чимина, вдыхая его сладковатый аромат, который теперь навсегда будет ассоциироваться у него с этим моментом. — Ты действительно ангел, Чимин-и, — выдохнул Юнги ему в кожу. — Но мой ангел. Оказавшийся в самом центре ада. Чимин вздрогнул от этого обращения. «Ангел». Из уст Юнги это звучало не как комплимент, а как приговор, как клеймо, которое невозможно смыть. Он запустил пальцы в волосы Юнги, заставляя его поднять голову. — Тогда не дай мне упасть, — прошептал Чимин. Юнги снова накрыл его губы своими, но теперь в этом поцелуе было больше страсти и требования. Он не просто брал его — он закреплял их союз. Юнги медленно спустился поцелуями к ключицам, чувствуя, как Чимин выгибается под ним, полностью отдаваясь процессу. — Я не дам тебе упасть, — пообещал Юнги между прерывистыми вдохами. — Но я сделаю так, что ты забудешь дорогу назад. Теперь твоё место здесь, со мной. Чимин только крепче обхватил его ногами, притягивая ближе, заполняя тишину комнаты своими тихими, мелодичными стонами. В эту ночь статус «правой руки» и «пса» перестал иметь значение.

***

Подвал старого особняка Чонгука встретил их тяжелым, спертым воздухом, в котором отчетливо читался металлический привкус ржавчины и сырости. Здесь не было окон, только голые бетонные стены, поглощающие звуки, и тусклая лампочка, раскачивающаяся под потолком на оголенном проводе. Чонгук шел впереди, его шаги гулко отдавались в тишине. Тэхен следовал за ним тенью. На нем было длинное черное пальто, которое делало его фигуру еще более тонкой и бледной на фоне этого мрака. В центре комнаты, привязанный к тяжелому металлическому стулу, сидел человек. Доктор Ли Хвансок. Тот самый «спаситель», который месяцами вкрадчивым голосом уверял Тэхена, что матери становится лучше, пока тайно вводил ей препараты, медленно превращавшие её мозг в кашу по приказу отца Тэхена. Увидев их, доктор задергался, пытаясь закричать через кляп, но Чонгук лишь лениво подошел ближе и одним резким движением сорвал повязку с его рта. — Тише, доктор, — прошептал Чонгук, и этот голос, пахнущий хвоей и сталью, заставил Ли Хвансока мгновенно замолчать от ужаса. — У нас сегодня гость, которого вы очень хорошо знаете. Тэхен вышел из тени. Его лицо было лишено эмоций, как у мраморной статуи, только в глубине зрачков плясали отблески того самого пожара, в котором сгорела «Winter Cherry». — Тэ... Тэхен-и? — прохрипел врач, его голос дрожал. — Мальчик мой, ты не понимаешь... Это был приказ твоего отца! Я не мог... он угрожал моей семье! Тэхен медленно подошел к нему и положил шкатулку на стол рядом со стулом. Он открыл крышку, и внутри, среди писем и побрякушек, блеснул тонкий стеклянный флакон с прозрачной жидкостью — финальный «укол милосердия», который он выкрал из кабинета доктора перед тем, как уйти. — Ты называл её своей пациенткой, — голос Тэхена был пугающе тихим. — А она называла тебя другом. Она улыбалась тебе, когда ты входил в палату, даже когда уже не могла вспомнить моё имя. Тэхен взял флакон и посмотрел на него на свет. — Знаешь, Чонгук, — Тэхен обернулся к мужчине, который стоял чуть поодаль, сложив руки на груди и с интересом наблюдая за сценой. — Он ведь обещал мне, что она уйдет без боли. Чонгук подошел к Тэхену со спины, накрывая его ладонь своей. Его тепло контрастировало с ледяными пальцами Тэхена. — И ты верил ему, Вишенка? — прошептал Чонгук, и его дыхание коснулось уха Тэхена. — Дьявол никогда не обещает без боли. Но сегодня боль — это не твоя участь. Сегодня ты — карающая рука. Чонгук достал из внутреннего кармана пиджака стерильный шприц и протянул его Тэхену. Тэхен взял шприц. Его руки не дрожали. Он медленно набрал жидкость из флакона, не сводя глаз с расширенных от ужаса зрачков врача. — Нет! Умоляю! — закричал Ли Хвансок, пытаясь вырваться, но путы держали крепко. — Тэхен, вспомни, я ведь лечил тебя в детстве! — Ты не лечил, — Тэхен подошел вплотную, прижимая кончик иглы к вене доктора. — Ты просто готовил меня к тому, чтобы я стал послушным сыном. Но мой отец ошибся. Он отдал меня Дьяволу, а Дьявол научил меня ненавидеть. Чонгук положил подбородок на плечо Тэхена, любуясь этой картиной. — Покажи ему, что бывает с теми, кто крадет у тебя самое дорогое. Тэхен нажал на поршень. Медленно. Мучительно. Он смотрел, как жидкость уходит в вену, как лицо врача начинает синеть, а дыхание становится тяжелым и прерывистым. Ли Хвансок хрипел, его тело сводило судорогой, но Тэхен не отводил взгляда. В подвале снова воцарилась тишина. Тэхен выронил пустой шприц, который со звоном приземлился о бетонный пол. Его плечи мелко задрожали, но не от плача, а от внезапного опустошения. Чонгук развернул его к себе, обхватывая лицо ладонями. — Ну вот и всё, — сказал он. — Теперь ты чист. Никто больше не имеет над тобой власти. — Кроме тебя, — выдохнул Тэхен, утыкаясь лбом в грудь Чонгука. От того пахло лесом и спокойствием. — Теперь я официально принадлежу тебе, Дьявол. — Ты всегда мне принадлежал, — Чонгук прижал его к себе, закрывая своим пальто. — Просто тебе нужно было время, чтобы это понять. Они вышли из подвала, оставляя тело врача в темноте. Наверху их уже ждал Чимин, который нервно курил у окна, и Юнги, который лениво чистил нож, сидя на диване. Тэхен вернулся наверх другим. Его взгляд был пустым, но в нем появилось нечто стальное. Чимин сразу понял — всё кончено. Но для них четверых всё только начиналось.

***

Когда Тэхен вышел из подвального коридора, он выглядел так, словно его высекли из куска мрамора: бледный, холодный и пугающе тихий. Чимин, который всё это время не находил себе места в гостиной, едва завидев друга, отбросил сигарету и в несколько шагов преодолел расстояние между ними. Чимин не спрашивал, как всё прошло. По глазам Тэхена, в которых ещё не осел пепел совершенной мести, и так всё было ясно. Чимин рванулся вперед и крепко, до хруста в ребрах, обнял друга, пряча лицо у него на плече. — Тэ… — выдохнул Чимин, и в этом коротком звуке было столько боли и облегчения за него, что воздух в комнате, казалось, стал гуще. — Я думал, ты сломаешься. Я так боялся, что ты не вернешься прежним. Тэхен замер на секунду, его руки безжизненно висели вдоль тела, но затем он медленно поднес их к Чимину. Он обхватил своего друга в ответ, прижимая к себе с тихой, почти надрывной благодарностью. Его пальцы, всё ещё пахнущие металлом и стерильностью шприца, зарылись в мягкие волосы Чимина. Тэхен начал медленно, успокаивающе поглаживать его по голове, как делал это когда-то в детстве, когда они прятались от грозы. — Тише, — прошептал Тэхен, и его голос был на удивление ровным. — Я здесь. Всё хорошо. Чимин мелко дрожал в его руках. Будучи правой рукой Тэхена, он привык брать на себя его страхи, но сегодня он чувствовал, что его друг переступил черту, за которой нет возврата. И от этого Чимину было невыносимо жаль ту часть души Тэхена, которая только что умерла в подвале. В это же время в другом крыле особняка, за тяжелыми дверями библиотеки, Чонгук наливал виски в два массивных стакана. Юнги сидел напротив, закинув ноги на кофейный столик и лениво наблюдая за тем, как лед тает в золотистой жидкости. — Ну и как наш Принц? — спросил Юнги, принимая стакан. — Не стошнило в процессе? — Ты его недооцениваешь, — Чонгук усмехнулся, садясь в кресло и делая глоток. В его глазах всё ещё горел азарт. — Моя Вишенка оказалась с косточкой, о которую можно сломать зубы. Он не просто нажал на поршень, Юнги. Он смотрел доктору в глаза до самого конца. Ни тени сомнения. — Поздравляю, Дьявол, — Юнги прищурился, глядя на дверь, за которой остались Чимин и Тэхен. — Ты создал монстра. Теперь у тебя есть не просто мальчик для развлечений, а наследник престола. Но что ты будешь делать с Чимином? Чимин за него глотку перегрызет любому. Даже тебе. Чонгук облокотился на спинку кресла, задумчиво вращая стакан. — Чимин — его якорь. Пока они вместе, Тэхен стабилен. Но мне нравится, как ты на него заглядывается. Юнги подавился глотком виски и резко поставил стакан на стол, сверкнув глазами. — Следи за своим языком, Чон. Чимин — это моя забота. И если Тэхен станет для него угрозой из-за твоих игр… — Спокойно, — Чонгук поднял ладонь, останавливая его. — Они нужны друг другу. Твоему Чимину нужна защита, а моему Тэхену — верность. Мы с тобой дали им силу, о которой они не просили, но которую заслужили. Теперь главное — чтобы они не сожгли этот город раньше, чем мы успеем им его подарить. Юнги хмыкнул, постепенно остывая. — Твой план звучит красиво. Но посмотри на них — они сейчас обнимаются там, как дети, потерявшиеся в лесу. Ты уверен, что они выдержат то, что будет завтра? Завтра весь клан узнает, чьи это люди. — Выдержат, — уверенно произнес Чонгук. — Потому что за спиной Тэхена стою я, а за спиной Чимина — ты. Мы — их броня. Тэхен и Чимин продолжали стоять в тишине гостиной, не зная, что их судьбы уже окончательно расписаны в кабинете наверху.