anti-hero

      Регулусу снился солнечный свет. Это было редким изменением в его обычных снах — вспышках утопления и острых руках, разрывающих его кожу. Он огляделся, ища жестокую улыбку или резкий удар, но ничего не было. Только солнечный свет, скользящий по каменному полу, теплый под его пальцами, когда он прижимал к нему ладонь. ⠀ ⠀ — Это было впечатляюще. ⠀ ⠀       Регулус поднял взгляд, лёжа на спине и наблюдая за фигурой, склонившейся над ним. Пол под ним был твердым, а в воздухе витал знакомый запах. Запах Хогвартса. Запах, напоминающий ему о мире, который ускользал сквозь пальцы. ⠀ ⠀ — Это была просто игра. ⠀ ⠀ — Да, но в этой игре ты был невероятен. Клянусь, я никогда не видел, чтобы кто-то летал так быстро. ⠀ ⠀       Регулус невольно улыбнулся, и Джеймс засиял, явно довольный. Он рухнул на пол рядом с Регулусом, повернув голову. Перекатываясь на бок, Регулус устроился так, чтобы их взгляды встретились, их носы почти касались друг друга, дыхание смешивалось. Глаза Джеймса скользнули вниз к губам Регулуса, а затем снова поднялись. Они всё ещё только привыкали к этому, к прикосновениям друг друга. Регулус, несмотря на свою ненависть к прикосновениям, обнаружил, что ему нравится, когда Джеймс это делает. Однако Джеймс был осторожен, не желая пересекать границы, а Регулус не знал, как взять инициативу в свои руки. ⠀ ⠀       Джеймс сделал первый шаг. Регулус был уверен, что тот даже не осознал, что делает, пока это не произошло. Их первый поцелуй был целомудренным, просто лёгким прикосновением губ Джеймса к его собственным. Когда Джеймс отстранился, они оба застыли в шоке. ⠀ ⠀ — Ты любишь мальчиков? — спросил Регулус. Сердце стучало так громко, что он боялся не услышать ответа. ⠀ ⠀       Джеймс на мгновение задумался, затем пожал плечами. ⠀ ⠀ — Никогда об этом не думал. Но мне нравишься ты, так что, наверное, да. ⠀       ⠀       Регулус считал это немного абсурдным. Когда он осознал свою ориентацию, у него случилась паническая атака. А Джеймс просто улыбнулся. ⠀ ⠀ — А ты? Ты меня любишь? ⠀ ⠀       Регулус покачал головой, но когда Джеймс наклонился ближе, он почувствовал, как что-то тянет его к нему, словно тяжёлая сила. ⠀ ⠀ — Нет, — прошептал он, едва дыша. ⠀ ⠀ — Значит, ты не хочешь, чтобы я снова тебя поцеловал? ⠀ ⠀       Регулус хотел сказать «хочу», он действительно хотел. Ему потребовалось долгое мгновение, чтобы проглотить свою гордость, но в конце концов он едва заметно покачал головой. Джеймс снова его поцеловал. ⠀ ⠀       Теперь, лёжа на полу, солнце согревало их кожу, Регулус наблюдал, как ресницы Джеймса дрожат. Он смотрел, как солнечный свет делает его тёмные глаза теплыми, превращая их в оттенок орехового, и как его беспорядочные волосы падают на лицо. Регулус подумал, что если бы мог сохранить этот момент навсегда, он бы так и сделал. Именно тогда он понял, что, вероятно, влюбляется в Джеймса Поттера. Он думал, что слишком молод для этого — разве не так все говорят? Но чем ещё могло быть это чувство, распускающееся в его груди? Чем ещё можно объяснить его желание схватить Джеймса, прижать его к себе и не отпускать, сделать его своим и только своим? ⠀ ⠀ — О чём ты думаешь? — прошептал Джеймс. ⠀ ⠀ — Я хочу быть с тобой. ⠀ ⠀ — Тогда будь. ⠀ ⠀ — Мне страшно. ⠀ ⠀ — Это нормально, моя мама всегда говорит, что страх делает нас людьми. ⠀ ⠀ — Этого… — Регулус махнул рукой между ними. — Этого слишком много, Джеймс. Я просто… Я никогда… так много не чувствовал. ⠀ ⠀ — Думаю, можно сказать, что это тоже делает тебя человеком. В этом нет ничего плохого. Я тоже много чувствую. Будто меня разрывает изнутри. ⠀ ⠀ — Да, — согласился Регулус, и Джеймс смотрел на него так искренне, что он не смог удержаться и наклонился, целуя его крепко. ⠀ ⠀       Джеймс издал приглушённый звук удивления — Регулус никогда не целовал его первым. Но он быстро оправился, притянул Регулуса ближе, улыбаясь в поцелуй. Когда они, наконец, отстранились, их лбы оставались прижатыми друг к другу, дыхание сбивалось. ⠀ ⠀ — Я знал, что ты меня любишь, — пробормотал Джеймс с мягкой улыбкой. ⠀ ⠀ — Я тебя ненавижу, — возразил Регулус, но снова его поцеловал, и оба знали, что это ложь. ⠀ — Я ненавижу тебя, — голос Джеймса стал резче, глаза потемнели, полыхая чем-то, что Регулус всё чаще узнавал. Он говорил тихо, но это ранило не меньше, чем если бы он закричал. Как если бы он поднял руку и ударил его. Так, как Регулус всегда знал, что делают те, кто любит тебя. ⠀ ⠀ — Я тебя не ненавидел, — сказал Регулус, потому что не мог лгать Джеймсу. Это было признание, возможно, самое близкое к словам «Я люблю тебя». Он задавался вопросом, понял ли Джеймс это в своём гневе. Ведь каждый раз, когда Джеймс был мягким с ним, говорил «Я люблю тебя», Регулус отвечал «Я ненавижу тебя». Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я ненавижу тебя. Но это никогда не было правдой. Он всегда имел в виду обратное. ⠀ ⠀       Регулус понял в этот момент, что был рождён, чтобы его жестоко предавали на каждом шагу. Потому что даже сейчас, даже после этих слов, он всё равно не мог ненавидеть Джеймса Поттера. Это было жестоко. Это было несправедливо — для Джеймса всё всегда было так просто. Почему Регулус не мог чувствовать так же? ⠀ ⠀       Он не мог позволить себе снова впустить его. Он чувствовал это — последняя нить между ними порвалась. Регулус сделал шаг назад, но он всё равно не ненавидел Джеймса Поттера. ⠀ — Я никогда не возненавижу тебя. Даже если ты останешься последним человеком на свете. ⠀       Солнечного света больше не было, и каменный пол под его босыми ногами был холодным. Он замерзал, его дыхание вырывалось облачками пара. В пещере эхом раздавался звук капающей воды, в центре маленького каменистого острова стоял бассейн. ⠀ — Что? — прошептал Регулус в пустоту. Никого не было рядом, но он слышал шёпот у самого уха, от которого мурашки побежали по спине. ⠀ ⠀ — Хочешь ли ты остаться последним, Регулус? Видеть мир сожжённым у своих ног и знать, что ты остался один, среди холодного пепла земли? ⠀ ⠀ — Нет, — хрипло выдохнул он. — Нет. ⠀ ⠀ — Ты начал это, ты сделал это. Всё, что случится с тобой, со всеми, кого ты любишь, — это твоя вина. Ты втянул их в это. ⠀ ⠀ — Нет, нет. Я не позволю этому случиться. ⠀ ⠀ — Разве ты уже не позволил? ⠀ — Не делай этого со мной! ⠀ ⠀ — Я ничего не делал. Всё это сделал ты, младший Блэк. ⠀ ⠀       Регулус резко обернулся, он был уверен, что голос раздавался за его спиной, но, повернувшись, увидел перед собой армию инферналов. Гниющие, раздувшиеся от воды трупы просто стояли там, неподвижные, наблюдая за ним обвиняющими глазами. ⠀ ⠀       Регулус в ужасе отшатнулся, его взгляд остановился на одном из трупов — вокруг его шеи тускло поблёскивало кольцо со звездой. Затем он заметил другое — сморщенную руку, покрытую татуировками, которые он слишком хорошо знал. Татуировками Сириуса. ⠀ ⠀ — Это сделал ты, — произнёс один из инферналов. Голос у него был как у Ремуса, но холодным, жестоким, каким Ремус Люпин никогда не был. ⠀ ⠀       Лили Эванс ухмыльнулась, её тусклые спутанные рыжие волосы падали на лицо. Когда она улыбалась, в этом не было даже намека на что-то доброе — её зубы сгнили, а губы стали серыми. ⠀ ⠀ — Нет, нет, нет… — забормотал Регулус в панике, отступая ещё на шаг и спотыкаясь о большой камень. Он рухнул на землю, не в силах ничего сделать, парализованный страхом, пока монстры неумолимо приближались. ⠀ — Не бойся, Регулус, — улыбнулся мёртвый Джеймс. — Страх делает тебя человеком. А ты бы этого не хотел. ⠀ ⠀       Они схватили его, утаскивая в ледяную воду. Он пытался бороться, но не мог.

***

      Ремус проснулся от леденящего душу крика. Он вскочил с дивана, держа палочку в руке. Лили и Сириус, заснувшие в гостиной, тоже мгновенно проснулись, сон у всех словно испарился. ⠀ ⠀       Он бросился вверх по лестнице, следуя за звуком, и распахнул дверь в гостевую комнату. Там не было Пожирателей смерти, не с кем было сражаться. Ремус опустил палочку и забрался в постель к Регулусу, осторожно пытаясь его разбудить. ⠀ ⠀ — Регулус, Регулус, проснись, приятель. Это всего лишь сон, проснись. ⠀ ⠀       Регулус очнулся резко, срывающийся с губ всхлип вырвался из его горла. ⠀ ⠀       Он задыхался, его руки дрожали, когда он моргал, ещё дезориентированный, сжимая пальцы на руках Ремуса. ⠀ ⠀ — Это был сон, Рег, это был просто сон. ⠀ ⠀ — Нет, нет, нет, — прошептал он, дико оглядываясь по комнате. ⠀ ⠀       Лили и Сириус стояли в дверях, выглядя растерянными. Шум, похоже, разбудил и Джеймса — он стоял позади них, без очков, совершенно не понимая, что происходит. Он сделал шаг вперёд, но Сириус положил ему руку на плечо, удерживая, и Ремус был благодарен за это. Джеймс сейчас был не тем, кого Регулус должен видеть. ⠀ ⠀ — Это был кошмар, — спокойно повторил Ремус. Он провёл достаточно времени с Регулусом и видел не один его приступ кошмара. Он быстро понял, что лучше всего помогает вывести его из этого состояния — чётко и спокойно доносить факты. — Ты в гостевой спальне Лили и Джеймса, это я, Ремус, я здесь. ⠀ ⠀       Регулус моргнул, в его взгляде появилась осознанность, комната словно обрела чёткость в его глазах. ⠀ ⠀ — Это был не сон, — сказал он чуть громче. — Это было по-настоящему. ⠀ ⠀ — Ты спал, Рег. ⠀ ⠀ — Я знаю, я знаю, но это случилось. Я помню, мне было четырнадцать, было так тепло, это было на самом деле. ⠀ ⠀ — Хорошо, значит, это было воспоминание? Такое бывает в снах, но ты всё равно не был там по-настоящему. ⠀ ⠀ — Я был там, это казалось таким реальным… а потом я снова оказался в пещере. — Его глаза расширились, он резко отстранился от Ремуса. — Ты был мёртв. ⠀ ⠀ — Я не мёртв. — Ремус осторожно протянул руку, давая Регулусу достаточно времени, чтобы отстраниться, если бы тот захотел. Когда он этого не сделал, Ремус мягко положил его ладонь себе на грудь, чтобы Регулус мог почувствовать стук его сердца. — Чувствуешь? ⠀ ⠀ — Да, — пробормотал Регулус. ⠀ ⠀ — Я жив. Это был сон. ⠀ ⠀ — Мне кажется, я больше никогда не смогу согреться, — прошептал Регулус. — Это был последний раз. Солнце было таким ярким… мы просто лежали там, и я думал, что, может, я могу просто позволить себе чувствовать, что это нормально. ⠀       Ремус не знал, что именно приснилось Регулусу. Он не понимал, о чём тот говорил, но он крепко сжал его руку, надеясь показать, что он здесь, что он слушает. ⠀ ⠀ — Хочешь, чтобы я остался с тобой этой ночью? ⠀ ⠀       Регулус долго молчал, прежде чем чуть заметно кивнуть, движение было осторожным, почти неуверенным. Сириус — который, к счастью, в этот момент проявил чувство такта — тихо прикрыл дверь спальни. Ремус услышал приглушённый шёпот за дверью, но Регулус, казалось, этого даже не заметил. Он лёг обратно, крепко зажмурив глаза. ⠀ ⠀       Ремус не знал, что сделало этот кошмар таким мучительным. Были ли тому виной слова Джеймса, сказанные тем вечером? Или разговор с Сириусом, который, несомненно, был эмоционально истощающим? А может, это просто накопленная за все эти годы боль внезапно захлестнула Регулуса? Теперь, когда Ремус подумал об этом, скорее всего, это была смесь всех этих причин. ⠀ ⠀       У него сжималось сердце от осознания того, через что прошёл Регулус. Никто и никогда не оказывал ему даже капли сочувствия. В самом начале Ремус тоже не верил, что Регулус его заслуживает. Но теперь, после всего произошедшего с ними, он давно понял, что ошибался. ⠀ ⠀       Ремус не забывал, кем был Регулус в прошлом. Но он и не собирался отвергать того, кем он стал сейчас. ⠀ ⠀       В конце концов, дыхание Регулуса выровнялось, и Ремус закрыл глаза, просто лежа рядом. ⠀ ⠀       Как-то так вышло, что они оказались неразрывно связаны. Ремус больше не мог представить свою жизнь без Регулуса Блэка. И он не знал точно, когда именно это случилось.

***

      Джеймс чувствовал, будто парит. ⠀ ⠀       Он не понимал, что происходит, только знал, что Сириус толкает его обратно в комнату. Он слышал, как Сириус что-то говорит, но слова не доходили сквозь туман в голове. ⠀ ⠀ — …иди спать, Ремус позаботится о Реге. ⠀ ⠀       Джеймс моргнул, нахмурившись, когда мир вокруг стал чуть чётче, обрел фокус. Он не слышал, чтобы Сириус называл Регулуса так, наверное, с их второго курса. ⠀ ⠀       Сириус обернулся от двери спальни Джеймса, которую только что закрыл, и на мгновение замер, будто осознавая, что Джеймс пришёл в себя. ⠀ ⠀ — Сохатый? ⠀ ⠀ — Это было по-настоящему? ⠀ ⠀ — Что? ⠀ ⠀ — Солнце, его сон. Это было на самом деле. Я помню. ⠀ ⠀       Сириус задержался, долго вглядываясь в лицо Джеймса, а затем покачал головой, нахмурившись. Он залез на кровать Джеймса, проигнорировав раскладушку, которую для него поставили в углу. Джеймс последовал его примеру, лег на другую сторону. Он не был уверен, злится ли на него Сириус, и не приближался, просто лежал рядом. ⠀ ⠀       Быстро исправляя это, Сириус натянул на них одеяло и придвинулся ближе. Заметив приглашение, Джеймс положил голову ему на плечо. Сириус обнял его. Они просто лежали так какое-то время, глядя в потолок. Ночь была тиха, лишь их ровное дыхание заполняло пространство. ⠀ ⠀ — Раньше я сказал, что понимаю, почему ты не мог объяснить, — внезапно заговорил Сириус, разрушая тишину и вырывая Джеймса из полусна. — Но я думал об этом, и мне действительно нужно, чтобы ты попытался, Джеймс. Не знаю, прошу ли я от тебя слишком многого, но я поговорил с тобой, потом с Регулусом. Я услышал всё. Мне нужно услышать это от тебя. Просто попробуй, пожалуйста? ⠀ ⠀ — Я могу попробовать, — прошептал Джеймс, глубоко вздохнув. ⠀ ⠀ — Просто… просто расскажи мне об этом, я не жду от тебя каких-то грандиозных откровений, Джеймс, но ты так долго держал это в секрете… Расскажи мне. Больше не нужно ничего скрывать. ⠀ ⠀       Джеймс чувствовал, как вибрирует голос Сириуса там, где его голова покоилась на его плече. Год назад эта просьба вызвала бы у него панику, но сейчас он просто начал говорить, его голос был тихим. ⠀ ⠀ — Это правда, что я тебе рассказывал вначале. Я поймал его ночью на поле для квиддича, он упал, и я помог ему. После этого… я просто продолжал возвращаться. Я не планировал этого, не думал об этом — это просто случилось. Мы начали проводить много времени вместе. Я даже не понимал, что мне нравятся парни, пока однажды ночью не захотел его поцеловать. И я сделал это. Я даже не задумался, просто взял и сделал… Если бы я знал заранее, не уверен, что поступил бы так. Но я… я просто не знал. ⠀ ⠀ — Но ты должен был понимать, Джеймс, это был мой брат. ⠀ ⠀ — Да, — Джеймс закрыл глаза, тяжело вздохнув. — Понимал. Я собирался сказать тебе, когда мы были просто друзьями. Но потом всё очень быстро изменилось, и в тот момент… я не знал, как ты отреагируешь. Не только потому, что это был твой брат, но и потому, что это был парень. Ты тогда ещё не совершал каминг-аута, и я понятия не имел, как ты к этому относишься. Я боялся потерять друзей, боялся, что на меня станут смотреть иначе. Так что я не сказал. Я не пытаюсь оправдаться… — Джеймс пожал плечами. — Но я хочу, чтобы ты понял, почему я тогда так поступил. ⠀ ⠀       Сириус молчал, перебирая пальцами нитку на рукаве. ⠀ ⠀ — Ладно, — сказал он после напряжённой паузы. — И что было потом? ⠀ ⠀ — Всё, — Джеймс заговорил тише. — Всё пошло наперекосяк очень быстро. Я внушил себе, что Регулус тоже хочет уйти от ваших родителей, что он готов отвернуться от них. Я убедил себя, что его просто не понимают. Я ошибался. Регулус не собирался уходить, не хотел прекращать общение с этими ужасными людьми. Он не останавливал их, когда они издевались над другими. Наверное, мне следовало бы сразу разорвать всё, как только я это понял, но было уже поздно. Я видел Регулуса не просто как наследника Блэков, а как мальчишку, который любил маггловские истории и тренировался в квиддиче допоздна. Который редко улыбался, но когда это случалось, его улыбка освещала всю комнату. Я полюбил этого человека, и знал, что в нём есть добро. Но он не пытался быть хорошим. ⠀ ⠀ — Джеймс… как долго вы были вместе? ⠀ ⠀ — Около двух лет. ⠀ ⠀       Сириус повернулся к нему. ⠀ ⠀ — Два года, — повторил он, глядя на Джеймса с удивлением. — Я не знал… Это ведь довольно долго, особенно в подростковом возрасте. ⠀ ⠀ — Да, — прошептал Джеймс. ⠀ ⠀       Когда он не продолжил, Сириус мягко подтолкнул его локтем. ⠀ ⠀ — Ты сказал, что первый год был сложным. А что было потом? ⠀ ⠀ — Потом стало… ужасно. Ваши родители хотели, чтобы он принял Тёмную метку. Тогда я по-настоящему понял, насколько глубоко он во всём этом. Я думал, что это станет толчком, заставит его уйти. Но он всё равно не ушёл. Мы постоянно ссорились. Даже когда не ссорились, напряжение висело в воздухе. Я понял, что все надежды на наше будущее были иллюзией. Мы просто раз за разом причиняли друг другу боль, но не могли отпустить. Я… я не должен был заходить так далеко, не должен был позволить этому затянуться. Но я так сильно его любил, что не замечал, как разрушаюсь сам. ⠀ ⠀       Джеймс замолчал, горя от стыда. ⠀ ⠀ — Однажды он спросил, хочу ли я, чтобы он был мёртв. Я не сказал «да». Но я сказал, что хочу, чтобы он исчез. Возможно, это было так же плохо. Мы просто… бесконечно ранили друг друга. ⠀ ⠀ — Ты сказал, что не мог отпустить его, потому что любил. А сейчас? ⠀ ⠀       Джеймс не знал, как ответить. ⠀ ⠀ — Я не знаю. ⠀ ⠀       Он думал, что Сириус будет настаивать, но, возможно, он и правда понял, потому что больше не задал ни одного вопроса. ⠀ ⠀ — Я не хочу, чтобы ты снова говорил с ним так, как сегодня, — тихо сказал Сириус, и Джеймс уловил в его голосе что-то новое. Защиту. Странно слышать это от Сириуса, который так давно не заботился о Регулусе. ⠀ ⠀ — Я тоже не хочу, — ответил Джеймс. Этого оказалось достаточно. ⠀ ⠀       Они больше не говорили. ⠀ ⠀       Джеймс хотел сказать Сириусу, что любит его, но не думал, что слова способны передать, насколько сильно. ⠀ ⠀       Вместо этого он просто закрыл глаза, прижался ближе к лучшему другу, к своему самому дорогому человеку, и позволил сну забрать его.

***

— Интересно, дом Мраксов всё ещё стоит?.. — сказала Лили, подперев голову руками. ⠀ ⠀       Ремус резко обернулся. ⠀ ⠀ — Я нашёл его местоположение, — медленно произнёс он, глядя на Лили широко раскрытыми глазами. — Может, стоит проверить? ⠀ ⠀ — Сегодня? ⠀ ⠀ — У нас ведь нет других планов, не так ли? — пожал он плечами. — Стоит попробовать. ⠀ ⠀ — Я иду, — быстро заявила Лили. Она не могла больше сидеть в этом проклятом доме. Жить с таким количеством мужчин порой было сущим адом. ⠀ ⠀ — Ладно… — начал Ремус, но его перебил Регулус. ⠀ ⠀ — Я тоже пойду. ⠀ ⠀       Ремус нахмурился, его глаза внимательно скользнули по лицу Регулуса. ⠀ ⠀ — Рег… ты всё ещё ранен… ⠀ ⠀ — Я в порядке, и Лили будет рядом. ⠀ ⠀       Ремус вопросительно посмотрел на Лили, и она кивнула. ⠀ ⠀ — Он поправляется довольно быстро. Нужно быть осторожным, чтобы не открыть раны, но просто сходить посмотреть — вреда не принесёт. ⠀ ⠀ — Да, но кто знает, что может случиться, — возразил Ремус. ⠀ ⠀       Лили подняла руки в знак капитуляции, не желая вмешиваться в их спор, а Регулус сердито нахмурился. ⠀ ⠀ — Я иду, — упрямо повторил он. ⠀ ⠀ — Это небезопасно! ⠀ ⠀ — Мне не нужна твоя защита. Я никогда не буду в безопасности, и никто из нас не будет, пока не закончится война. Что дальше? Ты хочешь запереть меня и не выпускать, пока сам не решишь, что «достаточно безопасно»? ⠀ ⠀ — О, только не надо преувеличивать. Я не хочу, чтобы ты шёл, Рег, я сам справлюсь. ⠀ ⠀ — Нет, не справишься. Полная луна скоро. ⠀ ⠀ — Через несколько дней… ⠀ ⠀ — Это скоро, — повторил Регулус. — И я вижу, что ты уже сейчас чувствуешь боль. Мне не нужно, чтобы ты шёл. Я жил много лет до того, как ты появился, Ремус. ⠀ ⠀ — Я не хочу, чтобы ты снова пострадал. ⠀ ⠀       Хмурое выражение на лице Регулуса смягчилось. ⠀ ⠀ — Это не твоя вина, то, что случилось, когда я был ранен… — медленно сказал он, голос стал мягче. — Послушай, Ремус, мне просто нужно ненадолго выбраться отсюда. Дневник… он лезет мне в голову, понимаешь? Так что мне нужно уйти, и мне нужно, чтобы ты позволил мне. ⠀ ⠀ — В голову? Как медальон? ⠀ ⠀ — Это единственный другой крестраж, с котором мы провели столько времени, — сказал Регулус. — Он просто немного давит на меня, вот и всё. Нам нужно будет скоро его уничтожить. ⠀ ⠀ — Давит как? Просто чувство или… ⠀ ⠀ — Более тяжёлые сны, я чувствую дрожь… Не знаю, тревожность. Просто хочется избавиться от этой проклятой штуки, вот и всё, Ремус. ⠀ ⠀ — Тревожность? — повторил Ремус, глядя на Регулуса так, что Лили поняла — она что-то упускает. ⠀ ⠀ — Обычная тревожность, — поправился Регулус, и Лили заметила, как между ними происходит какой-то безмолвный разговор. ⠀ ⠀       Они уставились друг на друга в напряжённом молчании, пока, наконец, Ремус не отвёл взгляд и не вздохнул. ⠀ ⠀ — Ладно, — согласился он. — Но не делай глупостей. Слушайся Лили. ⠀ ⠀ — Я не ребёнок, Ремус. ⠀ ⠀ — Тогда не сверли меня этим детским взглядом. — Ремус повернулся к Лили. — Лилс, можешь проверить его рану перед тем, как уйдёте? ⠀ ⠀ — Она проверяла её утром! — возмутился Регулус. ⠀ ⠀ — Проверю ещё раз, — сказала она, поднимая руку, чтобы он не успел возразить. — Ну же, Регулус, ты победил. — Она подняла бровь. — Так редко кто-то выигрывает спор с Ремусом. Просто позволь мне убедиться, и будем свободны. ⠀ ⠀       Регулус скрестил руки на груди и с прищуром посмотрел на неё. ⠀ ⠀ — Не нравится мне, какая ты рассудительная, — проворчал он, но всё же поднялся и направился в гостиную, где хранилась её аптечка. ⠀       Лили только усмехнулась и пошла за ним. ⠀ ⠀ — Забавный он, — заметила она, бросив взгляд на Ремуса. ⠀ ⠀ — Одна большая головная боль, — проворчал тот, но Лили знала, что его недовольство было неискренним. Не после всего, что она видела.

***

Литтл-Хэнглтон, Северная Англия

⠀

1983

⠀       На севере Англии, ощущая вкус летнего зноя на языке, Регулус пришёл к выводу, что, несмотря на все усилия, Лили Эванс ему действительно нравится. Он не хотел этого. ⠀ ⠀       Долгое время он знал о ней лишь то, что Джеймс годами был в неё безнадёжно влюблён. Регулус ужасно ревновал, когда они подружились где-то на шестом курсе Джеймса. Но Лили Эванс, конечно же, была куда больше, чем просто возлюбленная Джеймса, его девушка или бывшая. У неё не было причин помогать Регулусу или даже относиться к нему с добротой, но она не только спасла ему жизнь, но и была дружелюбной и тёплой. Она была умной и проницательной. Она смотрела на мир с удивительной смесью рациональности и оптимизма. Регулус не понимал, как ей удаётся сохранять надежду, не будучи при этом наивной, но у неё каким-то образом получалось. ⠀ ⠀       Теперь Лили взглянула на него и усмехнулась себе под нос. Регулус вопросительно поднял бровь. ⠀ ⠀ — Что? ⠀ ⠀ — Ничего, просто думаю, что пора созвать заседание нашего клуба. ⠀ ⠀ — Клуба? ⠀ ⠀ — Да, — хихикнула она. — Клуб бывших Джеймса Поттера. ⠀ ⠀       Регулус не ожидал, что её слова заставят его рассмеяться, и быстро склонил голову, пытаясь подавить смех. ⠀ ⠀ — Мерлин… — покачал он головой. ⠀ ⠀ — Нам не хватает только той Лейси, с которой он встречался неделю на четвёртом курсе, и тогда состав будет полным. ⠀ ⠀ — Она не заслуживает быть здесь, — возразил Регулус. — Ей пришлось терпеть его всего неделю. ⠀ ⠀ — Это правда, — согласилась Лили. — Она никогда не поймёт всех тягот Джеймса Поттера. ⠀       При тёплом солнечном свете, который словно поджигал яркие пряди волос Лили, и под пение птиц вдалеке, тьма, охватившая его прошлой ночью, казалась далёкой. Очевидно, дневник действительно на него влиял. ⠀ ⠀       Они не хотели аппарировать на такое малое расстояние, так что им предстояло пройти, и они шли неторопливо. Лили пнула камень перед собой, и её лицо внезапно стало серьёзным. ⠀ ⠀ — Эм… Слушай, если ты не хочешь об этом говорить, можешь меня осадить… но насчёт прошлой ночи… ⠀ ⠀       Регулус скрестил руки, ощущая неприятный холодок на затылке, несмотря на жаркую погоду. ⠀ ⠀ — Какой её части? — сухо спросил он, стараясь не прозвучать слишком резко. Лили не пыталась поссориться с ним. ⠀ ⠀ — Ну, о всех. Но я в основном думала о том, что сказал Джеймс. Я знаю, ты сказал Сириусу, что с тобой всё в порядке, но если это не так… это нормально. Честно говоря, я бы даже больше беспокоилась, если бы ты был совершенно спокоен. ⠀ ⠀ — Со мной всё в порядке, — быстро сказал Регулус. — Насколько вообще можно быть в порядке в наше время. ⠀ ⠀ — Хорошо, просто ты выглядел… иначе. ⠀ ⠀ — Дело не в Джеймсе. Ну, то есть, в нём тоже… но, — он вздохнул. — Сложно объяснить. Я… я не был удивлён услышать от него нечто подобное. На самом деле, я этого ждал. Я знал, что рано или поздно до него дойдёт, что я жив, и когда это случится, он взорвётся. Я просто рад, что это наконец произошло, теперь можно закрыть эту дверь. ⠀ ⠀ — И это было её закрытие? ⠀ ⠀ — Закрытие, запирание и выбрасывание ключа на дно океана, — пожал он плечами, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Так будет лучше. ⠀ ⠀ — Однажды он сказал мне, что ты — любовь всей его жизни. ⠀ ⠀       Регулус замер. ⠀ ⠀ — Возможно, — сказал он после короткой паузы. — Но это не имеет значения, даже если это правда. Это никогда не давало и не даст нам пространства для существования. ⠀ ⠀       Лили посмотрела на него с печалью. ⠀ ⠀ — Я понимаю, просто… мне кажется, тебе стоит помнить об этом. ⠀ ⠀ — Зачем? — покачал он головой. — Даже если вы расстались, он был твоим парнем. У вас есть общий ребёнок… Я не понимаю, почему ты так добра ко мне. ⠀ ⠀ — А почему бы и нет? Регулус, ты ничего мне не сделал. Пока что ты показал себя человеком, который хотя бы пытается. Ты делаешь правильные вещи. Почему я не должна дать тебе шанс? ⠀ ⠀ — Я действительно ничего тебе не сделал? — тихо спросил он. Он не мог в это поверить. Даже если он не причинял ей вреда напрямую, он причинял его людям, которых она любила. Он так глубоко засел в сердце Джеймса, что тот изменился, возможно, даже сломался. ⠀ ⠀ — Нет. Ты не отвечаешь за поступки Джеймса, ты не отнял его у меня. Ты не заставлял его лгать все эти годы. Я не знаю, что именно было между вами, но это случилось до того, как мы с ним стали парой. Что касается твоих отношений с Сириусом… Я тоже не знаю, что там произошло, и, если честно, это не моё дело. Я тебя не знала. Я дала тебе шанс доказать себя, и пока у меня нет причин относиться к тебе иначе. К тому же, ты понравился Ремусу, а я доверяю его суждениям. ⠀ ⠀       Регулус не знал, что на это ответить, и, не пытаясь найти слова, просто продолжил идти. Лили быстро догнала его, и вскоре они вновь шагали в ногу. ⠀ ⠀ — Раз уж у нас такой откровенный разговор… можно спросить кое-что? ⠀ ⠀       Регулус подозрительно посмотрел на неё. ⠀ ⠀ — Спрашивай. Не обещаю, что отвечу. ⠀ ⠀ — Справедливо, — кивнула Лили, сцепляя руки. — Это о Доркас… Она была твоей подругой? ⠀       Доркас… Регулус давно старался о ней не думать. ⠀ ⠀ — Была, — коротко сказал он. ⠀ ⠀ — Вы поругались перед её смертью, да? ⠀ ⠀ — Да. Она устала ждать, пока я сделаю правильный выбор. Думаю, я исчерпал свои шансы. — Как ты думаешь, что бы она сказала о тебе сейчас? — Думаю, она бы сказала: «Ну наконец-то, чёрт возьми». Лили, я не могу подчеркнуть это достаточно сильно: ты сказала, что видишь, как я стараюсь, но я не всегда старался. Доркас никогда бы не хотела, чтобы тот, кем я стал, стёр того, кем я был. Я сам оттолкнул её, и она умерла, зная, что люди, с которыми я работал, убили любовь всей её жизни. — Марлин, — мягко сказала Лили. — Она была моей, как и Мэри. Нас было трое. Я не так хорошо знала Доркас до тех пор, пока они с Марлин не начали кружить друг вокруг друга. Я люблю Джеймса, Сириуса и Ремуса. Люблю до смерти. Но Доркас, Мэри и Марлин были для меня тем же, чем эти трое являются друг для друга. — Они… они все мертвы? — тихо спросил Регулус. — Не Мэри, — Лили пожала плечами, опустив взгляд. — Кажется, она уехала в Америку или куда-то ещё. Я точно не знаю. Она хотела уйти, и я позволила ей. Там ей лучше — подальше от войны. — Она была для тебя важна.       Лили подняла глаза и грустно улыбнулась. — Она была для меня всем. — Ты бы нашла её снова? Если бы всё это закончилось. — Я бы хотела. Если доживу. Но если она будет счастлива… — Лили замялась. — Я бы не стала разрушать её новую жизнь. А ты? Ты бы нашёл Пандору? — Нет, — без колебаний ответил Регулус. — Никогда. Я слышал, у неё есть дочь… Я не подойду к ним близко. — Она была одной из твоих?       Регулус понял, что имела в виду Лили — его собственная Мэри или Марлин. — Была. Как и Барти с Эваном. Но они были не такими, как твои друзья. И не такими, как Пандора. Они были… жестокими. Быть Пожирателем смерти, присоединиться к Тёмному Лорду — я родился в этом. Я видел это как неизбежное зло, как что-то, из чего нельзя выбраться. А они наслаждались этим. Но… даже худшие люди не бывают злыми всегда и со всеми. Они были моими друзьями. Им было не всё равно. Но они были плохими людьми. Они делали ужасные вещи, и очень долго я это позволял. — Они всё ещё Пожиратели смерти? — Барти — да. Эван мёртв.       Регулус не стал говорить, что это было по его вине. — Я помню, слышала об этом. Мне жаль. — Не стоит. Он, вероятно, заслужил.       Регулуса спасло от того, что могла бы сказать Лили, то, что сквозь густую стену колючего кустарника он заметил едва различимую тропу. Он молча указал на неё, и Лили приподняла бровь. Они двинулись вперёд, подняв палочки, прорубая себе путь через заросли. И наконец вышли к давно заброшенному дому. Крыша осыпалась, природа медленно возвращала себе руины.       Лили сделала шаг вперёд, но Регулус схватил её за руку. — Здесь чары, — предупредил он.       Лили внимательно посмотрела на старую хижину, прищурившись, явно выискивая характерное мерцание защитных заклинаний. — Откуда ты знаешь? — Просто чувствую, — пожал плечами Регулус. — Чувствуешь? — Да, ну… этот гул магии.       Она выглядела озадаченной. — Я понимаю, о чём ты. Я чувствовала такое только рядом с очень мощной магией… но сейчас я ничего не ощущаю.       Регулус решил, что сейчас не время это обсуждать. Он поднял палочку, позволяя магии перед собой проявиться. Он видел её в своём сознании — форму заклинания, пробелы, слабые места в нитях. Чары были выполнены безупречно, вероятно, самим Волан-де-Мортом. Но за годы, прошедшие с того момента, как Регулус впервые ступил в ту пещеру, он занимался только одним — изучал и выслеживал крестражи. И, как он начинал понимать, Тёмный Лорд был смертельно предсказуем. Всё — от его стремления к бессмертию до способов его достижения. Четыре предмета принадлежали основателям Хогвартса, по крайней мере ещё два имели для него личную ценность. И дневник, и кубок он отдал своим последователям, чтобы те их спрятали. Медальон был защищён слоями чар, разными уровнями, предназначенными не пускать посторонних. Регулус был готов поставить на кон свою жизнь, что с этой хижиной всё было точно так же. И, начиная разбирать заклинание, созданное, чтобы уничтожить любого незваного гостя, он, по сути, и делал эту ставку. Дело в пещере было в том, что Тёмный Лорд создавал защиту так, чтобы сам мог туда попасть. Поэтому, стараясь думать как он, Регулус послал молитву всем силам, которые до сих пор удерживали его в живых, и нажал.       Чары рассыпались, оставив ровно столько пространства, чтобы человек мог проскользнуть внутрь. Регулус схватил Лили и без раздумий втянул их обоих через разрыв. Они споткнулись, оказавшись внутри дома, и Лили моргнула, будто ожидая, что случится что-то ужасное. Но ничего не произошло. Регулус хотел бы сказать, что ожидал этого, но на самом деле он совсем не был уверен, что это сработает. — Во имя Мерлина, как ты это сделал? — выдохнула Лили. — Я… понятия не имею. Думаю, я просто попытался думать как Тёмный Лорд. Он же умный, да? Но почти всё, чего он добился, он делал силой и грубой мощью, так что я просто… надавил.       Она просто посмотрела на него. — Ты довольно особенный, знаешь? — Я так не думаю, — возразил Регулус. — Просто невезучий ублюдок, который едва не умер в пещере Тёмного Лорда.       Лили явно ему не поверила, но спорить не стала. Она оглядела полуразрушенную хижину. Повсюду был беспорядок: огромные куски крыши отсутствовали, краска облупилась, деревянный пол был завален листьями и костями животных. В полу зияла огромная дыра, занимавшая почти половину комнаты.       Осторожно ступая вперёд, пока половицы жалобно скрипели под ногами, Регулус заглянул в дыру и раскрыл рот, заметив внизу небольшой золотой ящик, блеснувший в полумраке. — Думаешь, там есть ещё чары? — прошептала Лили у него за плечом.       Он ничего не чувствовал, но знал, что доверять этому нельзя. Он взмахнул палочкой и тщательно всё проверил. Даже когда проверка ничего не выявила, он всё равно не решился подойти. Лили шагнула вперёд, произнесла несколько собственных заклинаний и лишь потом решила, что безопасно. Она опустилась на колени и потянулась к ящику. Сердце Регулуса подскочило к горлу. Он замер, ожидая худшего. Но она выпрямилась, держа в руках маленький золотой ящик, и вопросительно посмотрела на него. — Регулус? — Осторожно, — хрипло прошептал он. — Мы проверяли дневник… мы проверяли.       Лили прикусила губу и посмотрела на ящик. Она неуверенно попробовала открыть крышку, и Регулус задержал дыхание. Крышка не поддалась. Тогда Лили подняла ящик, читая надпись на боку.

Рождённый огнём, Пепел в пыль. Орудие, что Смерть убивает.

      Регулус протянул руку и взял ящик, чтобы прочитать самому. Он чувствовал, как тот тянет его, словно хочет вернуться на своё место. — Что это значит?       Глаза Лили сузились, нос сморщился — выражение лица, которое Регулус уже начал считать её «думающим». Пальцы выбивали ритм по бедру, по потёртым магловским джинсам, которые она часто носила. — «Орудие… что смерть убивает…» Думаю, здесь речь о лечении. — Лечении, — повторил Регулус, переводя взгляд с ящика на неё. — Да. Ну же, Регулус, ты же помешан на литературе. Включай свои аналитические навыки, — сказала она и тут же продолжила, не давая ему даже возразить, что он вовсе не помешан. — «Смерть убивает»… подумай. Убивает — это процесс, то, что кто-то делает. А смерть — это общее понятие. Человек не может быть «смертью». — Ты думаешь, это про процесс? Про движение вперёд? Лечение — переход от самого худшего к чему-то лучшему? — он опустил взгляд. — «Пепел в пыль»… полагаю, это тоже об этом. Пепел — результат огня, разрушения. Пыль — просто след времени. — Именно. А что является инструментом такого процесса — становления чем-то чуть лучшим? Разве не лечение? — Очень вольное определение, — возразил Регулус. — Но, допустим, спорное. Хотя это… наивно, не находишь? Считать, что разрушение или смерть — худшее, что может случиться. Разве жизнь на грани смерти не хуже самой смерти? — Но ты правда думаешь, что Волан-де-Морт видит это так? — Нет, — ответил Регулус без колебаний.       Нет, человек, совершавший чудовищные поступки ради вечной жизни, не считал бы саму жизнь большим злом. Он бы не видел течение времени более жестоким, чем разрушение. — Вот именно. Значит, вопрос в другом — что это значит? — Лили оглядела хижину, беззвучно повторяя строки надписи. — Лечить что? — Она посмотрела на зияющую дыру в полу и замерла. — Огонь… лечение… — она резко вдохнула, глаза расширились, и она обернулась к Регулусу. — Как прижигание раны! — Прижигание — это ведь магловская штука? — И да, и нет. У маглов это встречается чаще, но раньше и волшебники так делали — до появления продвинутой лечебной магии. Во время войн этим пользовались, чтобы как можно быстрее вернуть солдат в строй, не тратя время на тонкое и долгое лечение. Мы проходили это на подготовке целителей. — Точно, — сказал Регулус, смутно припоминая, что уже слышал об этом. — Значит, нам нужно закрыть её, — она указала на дыру в полу и взмахнула палочкой.       Регулус не был оптимистом и искренне не ожидал, что это сработает. Но когда Лили закончила, и последняя половица легла на место, он почувствовал, как тянущее ощущение от ящика в его руках исчезло. Дрожащими пальцами он осторожно попробовал крышку. Она открылась без малейшего сопротивления, и Регулус просто замер.       Он смотрел на кольцо, лежащее внутри, на тёмный камень, поблёскивающий в полумраке. — Это… оно? — выдохнула Лили. — Да, — кивнул Регулус, не в силах оторвать взгляд от глубокой тьмы камня.       Он не двигался, и Лили, похоже, поняла его колебание после истории с дневником. Она протянула руку и вытащила кольцо, прежде чем он успел что-то сказать. — Пойдём, — мягко подтолкнула она его.       Регулус захлопнул теперь уже пустой ящик. Взглянув на восстановленный пол, он указал палочкой, вновь разрушая его, и сбросил ящик обратно вниз.       — Да. Пойдём, — согласился он.       Они вышли наружу, снова оказались на заросшей тропе, пробрались сквозь колючки и вышли на главную дорогу, залитую солнечным светом. Регулус ждал, что что-то произойдёт — что Лили упадёт, вскрикнет от боли.       Но ничего не случилось. Они направились к месту для аппарации. Мир был спокоен, птицы щебетали. Когда их затянуло в втягивающий вихрь аппарации, Регулусу показалось, что он заметил фигуру среди деревьев. Мальчишка с каштановыми волосами и хищной улыбкой. Он отдал Регулусу небрежное приветствие двумя пальцами, и у того перехватило дыхание. Но в следующий миг аппарация захватила их, Регулус моргнул — и деревья исчезли. Там никого не было. Совсем.

***

      Лили бросила кольцо на кухонный стол, ухмыляясь, пока Ремус, Сириус и Джеймс смотрели на неё в шоке. — Это оно? — выдохнул Ремус, переводя взгляд с кольца на Регулуса и Лили. — Всё благодаря Лили, — пожал плечами Регулус, и девушка рядом с ним просияла.       Сириус и сам не понял, когда они успели так сблизиться. Они выглядели удивительно естественно рядом друг с другом, и это было почти страннее, чем видеть близость Регулуса и Ремуса. — Я была немного гениальна, — согласилась Лили. — Думаю… — начал Ремус, наклоняясь и осторожно тыкая кольцо пальцем, — пришло время уничтожить несколько крестражей. — А мы можем пойти с вами? — спросила Лили.       Губы Ремуса сжались в тонкую линию, но Регулус опередил его, не дав даже заговорить. — Они уже в этом замешаны, Ремус, — сказал Регулус. — Они помогали. Значит, пусть увидят, к чему это всё приведёт.       С тяжёлым вздохом Ремус покачал головой. — Ладно. Но близко они не подойдут. — Ладно, — согласился Регулус, и Сириус с облегчением отметил, что ему не придётся наблюдать очередную ссору между ними.       Он понятия не имел, что именно включает в себя уничтожение крестражей, и его догадки становились всё более абсурдными, когда Регулус сообщил, что им придётся отправиться в пустыню, и упомянул что-то про кость единорога.       Гарри на день остался у Уизли, так что беспокоиться о том, чтобы кто-то оставался дома, не пришлось. Когда они оказались в невыносимо раскалённой пустыне, Сириус начал жалеть, что всё-таки не настоял на том, чтобы остаться.       Ремус и Регулус молча начали готовить какой-то ритуал, работая в тандеме с отточенной, выученной лёгкостью. Глаза Лили сияли любопытством — она ловила каждую деталь. Джеймс же даже не смотрел на них, уставившись в горизонт и редко моргая. Казалось, он совершенно не понимал, где находится и как сюда попал. Впрочем, его это, похоже, совсем не беспокоило, и Сириус решил пока оставить его в покое.       Джеймс снова погрузился в своё отстранённое состояние, которое Сириус за последние годы начал считать нормой: размытый, тихий, почти отсутствующий. Он даже не осознавал, насколько сильно Джеймс выбрался из этой скорлупы за последние месяцы. Сириус знал — Джеймс сделал это ради него. Он заставил себя стать хоть чем-то похожим на прежнего себя, чтобы они могли искать Ремуса, чтобы поддержать Сириуса. И только сейчас, после месяцев непрерывной борьбы, казалось, Джеймс больше не может держаться.       Сириусу хотелось встряхнуть его, вытолкнуть обратно к самому себе, но он давно понял — присутствие Джеймса накатывает и отступает волнами. Он сам вернётся, и Сириус не может его к этому принудить. Лили как-то упоминала стабилизаторы настроения для Джеймса, но Сириус тогда категорически запретил ей поднимать эту тему. В конце концов, они так успешно игнорировали состояние Джеймса — и, очевидно, именно этого он и хотел. Но теперь, после его срыва прошлой ночью и того, как он сейчас смотрел на свои руки, словно видел их впервые… Сириус начал задумываться, не была ли Лили права. Может, в Джеймсе действительно что-то было не в равновесии. Может, дело было не только в войне и утрате. Хотя они, безусловно, сыграли свою роль. Возможно, зелья могли бы помочь. Джеймс принимал их после смерти родителей — это был первый раз, когда Сириус увидел, как он ломается.       Ну, не увидел. До недавнего времени Сириус вообще этого не видел. Он лишь получил каминный вызов — Джеймс в Святом Мунго, произошёл несчастный случай. Джеймс так и не рассказал, что именно случилось. Он настаивал, что это было разово, пустяк, но ему назначили зелья, и какое-то время он действительно выглядел лучше. Сириус почти был уверен, что Джеймс должен был продолжать их принимать, но он этого не сделал. Джеймс уверял, что Целитель Разума сказал — только пока не станет легче, что горе просто взяло верх. Сириус поверил. Теперь же он боялся, что был глуп в своём отрицании. Лгал ли Джеймс?       Наконец Сириусу показалось, будто он пробил какую-то невидимую стену. Они действительно поговорили, и Джеймс не отстранился, не попытался спрятаться. Сириус надеялся, что теперь, в будущем, Джеймс не будет сразу закрываться, что позволит Сириусу быть рядом — так же, как Джеймс был рядом с ним с самого детства. Джеймс подарил Сириусу шанс на жизнь. Он приютил его. Заботился, вытирал слёзы, держал во время ночных кошмаров. И всё это время Джеймс ни разу не дрогнул. Он будто никогда не имел плохих дней, шёл по жизни с улыбкой, без единой заботы. Сириус верил, что таким Джеймс и был. Но чем больше он узнавал, тем больше видел необработанной боли и неконтролируемой ярости… и тем яснее становилось — Джеймс просто всё это прятал.       Прошлое нельзя было изменить. Сириус не мог вернуться и заставить себя увидеть сквозь фасад Джеймса. Он не мог гадать, что бы случилось, если бы он знал о Джеймсе и Регулусе. Захотел бы он помочь им, попытаться спасти брата? Или потерял бы их обоих в яростной обиде? Трудно было сказать — даже сейчас Сириус не знал, что чувствует и как отреагирует. Всего несколько недель назад, когда Регулус впервые вошёл на кухню, Сириус увидел брата — и разозлился.       Теперь же он смотрел на Регулуса, стоящего на коленях. Его кудри липли к лицу от жары, он небрежно заправил волосы назад, прикусив губу. Он был сосредоточен, совершенно не заботился о грязи — и это болезненно напоминало Сириусу маленького мальчика, который носился по их загородным владениям. Листья в волосах, грязь на щеках. Он извивался, когда Сириус вынимал мусор из его волос и вытирал лицо. С раннего возраста он не любил прикосновения, но Сириусу всегда позволял держать себя, вытирать слёзы и целовать в спутанные волосы. Сердце Сириуса сжалось — сможет ли он когда-нибудь снова быть тем, кому Регулус доверит прикосновение? Он замечал, как тот задерживал дыхание, когда Лили осматривала его заживающие раны, как всегда стоял на пару шагов дальше от людей, чем было нужно. И всё же Сириус видел, как Регулус сидел рядом с Ремусом, как позволял ему толкнуть плечом или сжать руку. И Сириусу казалось… если они снова научатся доверять друг другу, вполне возможно, что однажды ему тоже позволят обнять его — как в детстве.       Давно Сириус не чувствовал этого царапающего, собственнического чувства по отношению к Регулусу. В детстве он был до безумия оберегающим. Он следил за каждым, кто подходил слишком близко, вставал между Регулусом и теми, кого считал неподходящими. Чем больше росла пропасть между ними, тем меньше Сириус воспринимал Регулуса как «своего». Дистанция росла, и Сириус перестал смотреть на Регулуса Блэка и видеть брата. Но в последнее время ему было всё труднее видеть в нём кого-то другого. Потому что тот мальчик — растрёпанный, упрямый, пугающе умный — это был его Регулус. Его ребёнок. Его младший брат. Сириус не знал, злится ли он. Не знал, сможет ли простить Регулуса — или будет ли прощён сам. Но он точно знал одно: он убьёт любого, кто попытается прикоснуться к его брату.       Регулус выпрямился, закончив расставлять какие-то странные чары вместе с Ремусом. Он отряхнул руки о брюки, песок посыпался между пальцев. — Это кость единорога? — спросила Лили, подходя ближе и разглядывая белые стержни, торчащие из песка. — Угу, — согласился Регулус. — Проводники. Чтобы бороться с тёмной магией, нужно её полное противопоставление. Нет ничего чище единорогов. — И где ты вообще это достал?       Ремус рассмеялся, переглянувшись с Регулусом. — Приятная и бодрая прогулка по тропическому лесу, — сказал он с кривоватой улыбкой.       Сириусу всё ещё казалось сюрреалистичным, что у Ремуса и Регулуса были свои внутренние шутки. — Под «приятной и бодрой» он имеет в виду, что мы жутко ругались и восемь часов бродили без цели, — закатил глаза Регулус. — Но потом он ко мне привязался, так что всё вышло мне на пользу. — «Привязался» — громкое слово. Ты был тем ещё грёбаным кошмаром, я просто решил, что больше не стоит постоянно называть тебя куском дерьма. — Ты называл меня так? — В голове.       Регулус фыркнул, толкнув Ремуса, проходя мимо. — Придурок.       На этот раз глаза закатил уже Ремус, доставая дневник и медальон.       Игривое настроение исчезло мгновенно. Сириусу даже показалось, что пустынная жара на миг отступила при виде крестражей. Все молча уставились на предметы. Регулус поморщился и забрал их у Ремуса, держа так, словно они могли его обжечь. Даже Джеймс перестал рассматривать свои руки — теперь он мрачно смотрел на крестражи.       Лили поёжилась. — Ты говорил… что крестражи могут оказывать физическое воздействие, да? — Да, — кивнул Ремус. — Хуже всего при прямом контакте, но даже просто находясь в одном доме, они могут… усиливать определённые негативные эмоции, — его взгляд на мгновение скользнул к Джеймсу и вернулся к Лили. — Я готов избавиться от этих мерзких вещей. — Я тоже, — мрачно согласился Регулус, бросая их в центр зачарованной области. — Вам всем лучше отойти.       Лили и Сириус тут же подчинились. Джеймс всё ещё напряжённо смотрел на крестражи, и Сириус протянул руку, оттащив его назад. — Мне не нравятся эти штуки, — тихо сказал Джеймс. — Думаю, так и задумано, — пожал плечами Сириус, но шагнул ближе, так что их плечи соприкоснулись.       Джеймс, такой же тактильный, как и он сам, тут же будто немного расслабился. — Это будет… тяжело, — предупредил Ремус.       Лили разрывалась между любопытством и страхом. Она вложила руку в ладонь Джеймса, не отрывая взгляда от Ремуса и Регулуса, которые подняли палочки.       Сириус, возможно, был не так умён, как Регулус, но они оба получили одинаковое воспитание в тёмных искусствах. Он сразу узнал адский огонь, вырвавшийся из их палочек. Сириус уже собирался закричать от ужаса — заклинание было слишком опасным, неконтролируемым, — но вместо этого он потрясённо замер. Адский огонь невозможно было удержать. И всё же чары сдерживали его.       Когда пламя поглотило крестражи, яркое небо вокруг словно потемнело, и из осколков души Волан-де-Морта вырвался леденящий душу крик.       Сириус чувствовал боль скорее, чем видел её, но отдельные фрагменты были кристально ясны в его сознании. Он узнал свои собственные. Останавливающее время, невообразимое ощущение Круциатуса, охрипший голос, срывающийся в крик. Его мольбы. — Не Реги, пожалуйста, не трогайте его. Я сделаю всё, что угодно. Всё. Я больше не буду кричать, можете применять Круциатус, клянусь, я не буду!       Он увидел ещё один фрагмент — знакомый до боли. Хруст костей Ремуса в полнолуние, его крики, когда он приходил в себя. Кровавые руки, цепляющиеся за Сириуса. Дрожащие руки Лили.       — Ты уродка! Наши родители мертвы, а где была ты, а, Лили? Не притворяйся, будто мы семья, ты для меня ничто!       Регулус задыхался, к горлу поднималась желчь, голова кружилась, зрение меркло. Пандора Лавгуд плавала в его поле зрения. — Регулус, Регулус, у тебя передозировка, мне нужно помочь тебе! Останься со мной, пожалуйста, не уходи! — Я хочу умереть, — выдохнул Регулус. — Пожалуйста, Пандора, просто дай мне умереть.       Джеймс кричал, руки дрожали, когда он падал на пол в библиотеке Блэков. Письмо лежало рядом.

С любовью, Р.А.Б.

      Любовь? Любовь?       Боль была всепоглощающей — она разрывала его изнутри, резала горло. Джеймс рыдал, сотрясаясь от первобытной, животной боли. Затем он встал. Пепел на пальцах, слёзы на лице. Он поднял книгу с пола, дыхание выходило рваными, болезненными толчками. Разбитые пузырьки с зельями хрустели под ногами. — Я люблю тебя, — сказал Джеймс пустой комнате, потому что больше никогда не сможет сказать это снова.       Он убрал книгу в большую стопку и дрожащей рукой закрыл дверь.       Сириусу пришлось сглотнуть подступившую тошноту, когда вдруг он снова стал собой. В своём теле. Стоящим в пустыне, среди людей, которых он любил, и которые выглядели так же плохо, как он сам.       Первым заговорил Ремус. — Такого не было с первого раза, — хрипло сказал он, глядя на крестражи, которые теперь превратились в дымящийся пепел под палящим солнцем. — Господи, блять… — прошептала Лили. Она ругалась по-маггловски только когда была по-настоящему потрясена. Сириус видел, как у неё дрожат руки.       Сириус просто покачал головой, словно мог стереть увиденное из памяти. Постепенно все приходили в себя. Все, кроме Регулуса и Джеймса — они смотрели друг на друга в абсолютном ужасе. Неподвижные, напряжённые, пойманные во взгляде друг друга. Ремус беспомощно посмотрел на Лили и Сириуса — явно не желая вмешиваться в то, что происходило между ними.       После напряжённой паузы, когда казалось, что никто не смеет даже дышать, Регулус наконец открыл рот, чтобы что-то сказать. Но Джеймс резко отвернулся, разрушив момент. Регулус тут же замолчал. — Э-э… — Ремус поморщился. — Давайте просто… уберёмся и уйдём отсюда.       Они быстро закончили и вскоре уже были в доме Джеймса и Лили. Джеймс сразу исчез внутри, не сказав ни слова, и Сириус с трудом удержался, чтобы не пойти за ним. Сейчас он явно не хотел компании.       Лили помогла Ремусу занести вещи, тихо задавая вопросы о том, как они разработали заклинание и чары. Их приглушённые голоса постепенно стихли, и на крыльце остались только Сириус и Регулус. Регулус выглядел бледным и потрясённым, глядя на входную дверь.       Регулус вздрогнул, когда Сириус заговорил, явно не ожидая, что тот вообще что-то скажет. — Можно я тебя трону? — честно говоря, Сириус сам удивился своим словам. — Что? — пискнул Регулус тонким голосом. — Я всё ещё злюсь на тебя, — быстро сказал Сириус, — но ты выглядишь так, будто тебе нужно объятие. — Мне оно не нужно, — упрямо скрестил руки Регулус.       Сириус проигнорировал это. — Значит, нельзя? — Конечно, можно, — пробормотал Регулус, покраснев. — Ты единственный, кто всегда может.       И, чёрт возьми.       Сириус всё ещё был зол и запутан в том, что касалось брата и их отношений, но это… это его просто сломало. Он шагнул вперёд осторожно, бережно заключая брата в объятия.       Регулус сначала был напряжён, заметив неуверенность Сириуса, но быстро заставил себя расслабиться. Регулус всегда отражал Сириуса. И, как оказалось, это не изменилось. Его напряжение исчезло почти сразу — он уткнулся подбородком и позволил Сириусу положить голову на его растрёпанные кудри.       Сириус всегда был выше, хоть Регулус и клялся когда-то, что догонит. Они оба выросли, но разница в росте осталась почти прежней, и объятие казалось странно естественным.       Сириус только сейчас осознал: если он фактически вырастил Регулуса и думал о нём как о собственном ребёнке, то кем был он сам для Регулуса? Самым близким подобием родителя.       У Сириуса были Монти и Юфи — они обнимали его, любили, заботились. Тем, кем они были для него, Сириус был для Регулуса.       Эта мысль болезненно сжала грудь, и Сириус обнял брата крепче. Регулус наконец поднял руки и обнял его в ответ. Сириус поцеловал его в волосы, как делал после матчей по квиддичу или тяжёлых ссор с родителями.       Плечи Регулуса задрожали, и с острым уколом отчаяния Сириус понял — брат плачет беззвучно, дыхание вырывается тихими всхлипами. За всё это время Сириус ни разу не видел, чтобы Регулус плакал.       Инстинкт был всё ещё там — он ждал годами. Сириус легко начал водить ладонью по спине Регулуса, успокаивая его. — Прости, что не защитил тебя, — прошептал он. — Прости, что ты вообще чувствовал, что должен, — ответил Регулус, уткнувшись ему в плечо. — Прости, что я ушёл. — Прости, что я возненавидел тебя за это. — Прости, что я не пытался понять, почему ты сделал то, что сделал. Я не думал, что это был твой способ выжить.       Регулус всхлипнул, голос был хриплым. — Прости, что я не был сильнее. Прости, что боялся. Прости, что наши родители вцепились в меня и что я иногда действительно верил им. Прости, что я был жестоким. Прости, что я был их. — Нет, — яростно сказал Сириус. — Ты мой. Мой, Регулус. Я, может, и не привёл тебя в этот грёбаный мир, но я вытирал твои слёзы и укладывал спать. Я учил тебя держать голову ниже и учил читать и писать. Я учил тебя летать на метле. Я держал тебя за руку и принимал наказания за тебя, даже когда между нами была пропасть. Я любил тебя и подвёл — даже если был ребёнком, даже если это не было моей ответственностью. Так что ты не их. Ты слышишь меня? Ты никогда не был их. Потому что если бы был — мы бы не стояли здесь сейчас.       Регулус всхлипнул. — Я всё ещё чувствую себя их. — Возможно, ты и был, — Сириус отстранился, держа его лицо в ладонях. — Но больше нет. Потому что если бы был, ты носил бы маску Пожирателя смерти рядом с Волан-де-Мортом и чёртовой Беллатрисой. Ты бы не был в доме с предателями крови, оборотнем и маглорождённой. Ты бы не тратил последние годы, пытаясь уничтожить всё, во что верили наши родители. — Хорошо… — прошептал Регулус. Его глаза были красными, ресницы мокрыми. Он выглядел пугающе юным. — И ты меня не подвёл. Я подвёл тебя. Я хотел быть как ты — смелым, ярким. Но я боялся. Я принял метку. Я сделал то, что они хотели. Я не был храбрым. — Может, мы подвели друг друга, — тихо сказал Сириус. — Может, весь этот больной мир подвёл нас. Может, два ребёнка вообще не должны были оказаться в такой ситуации. Может, уйти от тебя было одновременно худшим и единственным возможным решением. Может, у тебя действительно не было выбора. Может, между нами всегда будет немного обиды за то, что мы не можем изменить. Но сейчас это не важно. Потому что мы здесь. Мы живы. Наши родители мертвы. У нас есть шанс. И я больше не хочу тратить ни секунды, не будучи твоим братом. — Это будет трудно, — тихо сказал Регулус. — Ты, наверное, всё ещё ненавидишь меня. Я, возможно, всё ещё ненавижу тебя. Даже понимая, что это иррационально. Даже зная, что у тебя не было выбора. Мне больно. Я злюсь. Ты был всем, что у меня было. — Я знаю. И я тоже буду злиться ещё долго. Потому что я не должен был быть твоим родителем. Я не должен был быть единственным, кто не причинял тебе боль. Я не должен был принимать Круциатус за тебя. Но я сделал это и не жалею. И всё же я злюсь, что мне пришлось. Даже если это было не твоей виной. Так что да, Регулус, это будет чертовски трудно. Но я готов попробовать. Если ты тоже готов. — Я готов, — быстро сказал Регулус. — Я готов попробовать. — Хорошо. Тогда и я тоже.       И Сириус не знал, как с этим справиться. Как смотреть на этого юношу и одновременно видеть в нём своего младшего брата — и совершенно другого человека. Он не знал, сколько времени ему понадобится, чтобы по-настоящему узнать этого Регулуса. Понравится ли ему тот, кем он стал. Но он был готов выяснить. Он был готов пробираться сквозь каждую колючую, горькую занозу обиды и злости, которые поджидали его, готовые ударить в самый неожиданный момент. Сириус был готов попробовать — даже если всё закончится ужасно.       Когда они вместе вошли в дом, Лили и Ремус замерли, наблюдая за ними так, будто ждали взрыва. Но Сириус просто протянул руку, вытер дорожки слёз с лица Регулуса, сжал его за плечо и с драматическим вздохом плюхнулся на диван. — Я жутко голоден, — пожаловался он. — Чья очередь готовить?       Ремус и Лили удивлённо посмотрели сначала на Сириуса, потом на Регулуса. Ремус вопросительно приподнял брови, а Регулус лишь пожал плечами. Он шмыгнул носом и сел в большое кресло в углу — то самое, которое Сириус почему-то уже начал считать его креслом. — Кажется, очередь Джеймса, — медленно сказала Лили, подозрительно глядя на братьев Блэк, а затем поморщилась, осознав сказанное. — Э-э… он наверху, так что… я пойду поговорю с ним. — Она быстро встала. — Я скоро вернусь. — Подожди, Лилс, — быстро сказал Сириус, прежде чем успел передумать. — Помнишь, несколько лет назад мы говорили про Джеймса и… стабилизаторы? Ты могла бы… возможно… упомянуть это? Мне кажется — ну, он тебя слушает. — Думаю, «слушает» — это немного громко сказано, — мягко ответила она. — Но я попробую. Хотя он, скорее всего, плохо отреагирует. И я думала, ты считал это ужасной идеей? — Считал. Думаю, я ошибался. Я много в чём ошибался.       Её зелёные глаза были полны слишком взрослой для её возраста печали. Сириус вдруг вспомнил, как когда-то они с Лили едва терпели друг друга. Казалось, это было целую жизнь назад. — Хорошо, — кивнула она. — Я попробую. Сможешь забрать Гарри от Уизли минут через двадцать? Я не знаю, сколько времени это займёт. — Конечно. Спасибо, Лили. Спасибо. — Не благодари раньше времени, — предупредила она, но всё же поднялась по лестнице. Сириус задержал дыхание, молясь, чтобы хоть раз всё пошло правильно.

***

— Джеймс?       Он не поднял головы, когда дверь открылась. Он не мог оторвать взгляд от своих рук. Он был почти уверен, что они неправильные, что кто-то заменил их, пока он спал. Это не могли быть руки Джеймса. Они выглядели не так. Он искал на запястье шов — след от ниток, которыми могли пришить новые руки. Ничего. Только плавный переход кожи — рука становилась запястьем, как будто так было всегда. — Джеймс, — снова, настойчивее.       Он моргнул и поднял взгляд. Лили стояла перед ним на коленях, её веснушчатые щёки и лоб были сведены тревогой. — Прости, что? — Он заставил себя отвести взгляд от чужих рук. — Я за тебя переживаю. — Я в порядке, — мгновенно сказал Джеймс. Это было рефлексом. Единственным ответом, который он умел давать. — Нет, — её голос не допускал возражений. — Это просто… — он махнул одной из не-рук. — Всё какое-то странное. Но нормально. Это скоро пройдёт. Эта… размытость. — Да, она всегда проходит. А потом возвращается, — серьёзно сказала Лили, словно знала то, чего не знал он. — Ну да. Потому что постоянно происходит что-то плохое, — пробормотал Джеймс. — Происходит. Но так бывает не у всех, когда случаются плохие вещи. — То есть ты думаешь, что я особенно сломан? — резко спросил он. Он не мог сорваться на Лили Эванс — не мог. Но тон был далёк от мягкого. — Нет. Я думаю, тебе нужна помощь. Думаю, все эти события запускают в тебе что-то, Джеймс, и ты начинаешь спирально падать. Иногда это длится месяцами, иногда меньше. Иногда ты выходишь из этого на день — и тут же снова проваливаешься. Ты не должен с этим жить. — Это просто война, — сказал Джеймс, прикусывая щёку, чувствуя вкус крови. — Мы все страдаем. — Да. Но ты мог бы облегчить это. Хоть немного. — Я не думаю, — сказал он, отводя взгляд. Он не мог смотреть Лили в глаза, когда в них было столько решимости — это причиняло боль. — Я думаю, — настаивала она. — Ты помнишь… — Она замялась, и Джеймс заставил себя посмотреть на неё. Лили сглотнула. — После смерти твоих родителей… ты принимал зелья. Тебе стало лучше. Ненадолго.       Джеймс резко встал, и Лили пришлось отпрянуть, чтобы не упасть. Она тоже поднялась. — Мне не нужны зелья, — прошипел он. — Я не болен! — Ты страдаешь, — тихо сказала она. Даже сейчас, когда эмоции Джеймса зашкаливали, она оставалась спокойной. — Я позволяла тебе делать вид, что всё нормально. Я отворачивалась, потому что знала — ты этого хотел. Я боялась что-то сказать. Но я больше не боюсь, Джеймс. Я устала ждать, пока война нас заберёт. Тебе нужна помощь. Ты не можешь так жить. — Это просто стресс, — повторил он. — Пройдёт. — Нет, — твёрдо сказала она. — Тут что-то большее. И прежде чем ты что-то скажешь — с тобой ничего не «не так». Ты не сломан. Но тебе больно. Если бы у тебя была сломана нога, ты думаешь, я бы позволила тебе ходить на ней? Нет. Я бы хотела, чтобы тебе помогли. Это то же самое. Просто позволь кому-то помочь тебе. Ты хочешь чувствовать себя лучше? Хочешь жить иначе? А Гарри? Ты правда хочешь рисковать тем, что однажды не сможешь быть рядом с ним так, как должен? — Я бы никогда… — хрипло сказал Джеймс. — Прямо сейчас — ты рискуешь.       И всё. Этого хватило.       Джеймс посмотрел на руки, которые не были его, и понял, что, наверное, всё-таки были — но он больше не знал, что реально. Всё болело так сильно, что он перестал чувствовать. Он был вне собственного тела. Он не хотел этого. Он не хотел однажды вернуться в себя и понять, что его сын вырос, а он всё пропустил. Он не хотел проснуться в одиночестве. Он не знал, сможет ли проснуться вообще. — Я даже не знаю, как мне могут помочь… Святой Мунго под контролем Пожирателей смерти. Я не могу туда вернуться, — прошептал он. — Но если бы я нашла способ… ты бы пошёл? — осторожно спросила Лили, будто боялась поверить. — Я… да. Я бы попробовал.       Лили всхлипнула, и только в этот момент Джеймс понял, как сильно ранил её. Он никогда не хотел причинить боль Лили Эванс. — Хорошо, — прошептала она, обнимая его. Джеймс позволил. — Мы разберёмся. — Хорошо, — сказал Джеймс ей в волосы.       И он очень надеялся, что это возможно.