anti-hero

— Что это? — Регулус наклонился вперёд, глаза горели любопытством. — Это особый камень. Видишь эти блёстки на поверхности? Это значит, что, когда мы его разобьём, внутри будет бриллиант! — Ломай, — потребовал Регулус, скрестив руки.       Сириус только ухмыльнулся, подняв с земли ещё один камень, твёрдый и заострённый. Его волосы упали на лицо, когда он наклонился, и Регулус знал, что мать скоро заставит его подстричься. Они стали слишком длинными, «неприличными», как она говорила.       Сириус положил камень на пень, поворачивая в руках другой, побольше. Регулус обвил руками его шею, карабкаясь на спину, и прижался щекой к плечу брата. — Реги… — недовольно протянул Сириус, но всё равно поддержал его за ноги, чтобы тот не соскользнул. Теперь, гордо сидя на брате верхом, Регулус сиял от удовольствия. — О, да, ты так собой гордишься, маленький вредина. И как мне теперь разбить этот камень? Я же тебе в лицо стукну.       Регулус только сильнее обхватил его, зарывшись лицом в шею брата и вдыхая его знакомый запах. Близость с другими людьми обычно вызывала у Регулуса отвращение: прикосновения к их коже, звуки их дыхания, запахи — всё это заставляло его чувствовать себя неуютно, почти панически. Но Сириус был другим. Сириус был единственным человеком во всём мире, чья близость означала безопасность, тепло и любовь.       Это стало очевидно, когда Сириус стряхнул Регулуса со спины, только чтобы крепко обнять его, уткнувшись лицом в его кудри. — Ты знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете? На самом деле, больше всего во вселенной, — прошептал он, словно делясь тайной, известной только им двоим. Никто другой не должен был знать, что некоторые из Блэков способны любить друг друга. — Я не хочу, чтобы ты уезжал. — Время пролетит незаметно, — заверил его Сириус. — Нечего волноваться. А потом, в следующем году, мы вместе поедем в Хогвартс!       Несмотря на свою уверенность, он всё ещё держал Регулуса так крепко, будто боялся отпустить. — Ты не забудешь меня? — Никогда, — поклялся Сириус. — Ты самый важный человек в моей жизни, ничто этого не изменит. Я буду писать тебе каждый день, хорошо? — Хорошо, — серьёзно кивнул Регулус, наконец разжимая руки, которыми крепко держался за старшего брата. — Ты мой любимый человек. — А ты мой, — улыбнулся Сириус. — А теперь, перестань цепляться, чтобы мы могли заняться бриллиантом. Это твой подарок. — Мой подарок? — Да! Мама и папа никогда не позволят мне что-то тебе купить, так что я должен сделать подарок сам. А этот камень ты сможешь смотреть каждый раз, когда соскучишься по мне, и это будет всё равно, что я рядом.       Сириус улыбался ярко, с надеждой, поднимая тяжёлый камень и опуская его с гулким ударом.       Регулус тоже улыбнулся.

***

      В своей жизни Джеймс Поттер уже привык к тому, что люди звонили в его дверь в отчаянной нужде в любое время ночи. Но у него были свои ожидания. Обычно это был Сириус, на самом деле, это всегда был Сириус. Поэтому, когда звук дверного звонка разбудил его, он в полной растерянности накинул рубашку и направился в коридор. Лили вышла из своей комнаты одновременно с ним, и они оба встревоженно посмотрели друг на друга, прежде чем поспешно спустились вниз. Сириус не разговаривал с Джеймсом несколько недель, и его появление в такой час было бы тревожным.       Когда он распахнул дверь, он меньше всего ожидал увидеть что-то более тревожное, чем Сириус Блэк в два часа ночи.       Но именно это и произошло.       Потому что на его пороге стоял Ремус Люпин — бледный, с руками, покрытыми кровью, отчаянно держащий Регулуса Блэка, который выглядел полумёртвым. Его губы были синими, лицо покрыто потом, а кровь была повсюду. — Я не знал, куда ещё пойти, — тихо прошептал Ремус, голос дрожал от отчаяния.       Джеймс не двигался, не мог говорить и даже не мог понять, как ему следует реагировать.       К счастью, Лили Эванс была в десять раз умнее и лучше справлялась с кризисами, чем Джеймс. Она обошла его, помогая Ремусу удерживать Регулуса и перенести его через порог.       Они донесли его до гостиной, осторожно уложив на диван, пока Джеймс беспомощно плёлся следом.       Когда они положили его, глаза Регулуса приоткрылись, он выглядел бредовым. Его лицо исказилось от боли, и он издал хриплый стон. — Прости, прости, — бормотал Ремус, сжимая его руку в извинении. — Р-Рем… — прошептал Регулус. — Тише, всё хорошо, я не дам тебе умереть. — Я… — Регулус захрипел, пытаясь выговорить слова, дыхание выходило тяжёлое и сиплое, оно звучало совсем неправильно. — Я ничего не вижу, всё красное, — прошептал он, и Ремус замер.       Лили тоже остановилась, словно окаменев, и Джеймс понял, что что бы это ни значило, это было плохим знаком. — Что это было? — быстро спросила Лили. — Какое-то заклинание? — Я не знаю, не знаю. Я проверил на наличие ловушек или защитных заклинаний, но как только он вышел… — голос Ремуса дрожал, он был на грани слёз. — Я проверил.       Глаза Регулуса снова закрылись, и Лили бегло осмотрела его. — Хорошо, — сказала она с твёрдостью. — Мы с этим разберёмся. — Лили, пожалуйста, скажи мне, он умрёт? — Я не хочу, чтобы это случилось, — тихо ответила она, и Джеймс с Ремусом поняли, что это значило. Вероятность того, что Регулус Блэк умрёт этой ночью на её диване, была высокой. — Я должен позвать Сириуса, — хрипло сказал Джеймс, и оба обернулись, словно забыли о его присутствии. — Иди, — подтолкнула Лили, и Джеймс не заставил себя упрашивать. Он схватил порошок для камина и прыгнул в огонь без раздумий.       Он боялся, что за последние недели Сириус мог установить барьеры против него, но вышел из камина без препятствий. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — голос Сириуса был холодным, Джеймс не ожидал, что он будет не только не спать, но и сидеть в гостиной. — Регулус, — быстро сказал Джеймс.       Сириус фыркнул. — Я не в настроении слушать твои оправдания, особенно посреди ночи. — Нет, Сириус, у нас Регулус. Ремус принёс его ко мне домой, Лили пытается его вылечить, но я не думаю… я не уверен, что она сможет.       Сириус просто смотрел на него долгое время, словно обдумывая услышанное. — Что? — Пожалуйста, просто пойдём, Бродяга, я умоляю.       Сириус ещё мгновение молча смотрел на него, затем резко поднялся и толкнул Джеймса обратно в камин. Когда Джеймс вывалился обратно в свой дом, он обернулся, задержав дыхание. Прежде чем он успел испугаться, пламя взметнулось, и Сириус вышел из него, глаза всё ещё горели злостью, лицо было напряжённым, но вдруг всё это исчезло.       Сириус просто застыл, уставившись поверх плеча Джеймса на то, где Регулус лежал на диване, истекающий кровью. Он не двигался, казалось, даже не дышал, наблюдая за происходящим с широко раскрытыми глазами.       Джеймс обернулся и увидел, что Лили уже достала свою медицинскую аптечку и профессионально орудовала инструментами. Ее волосы были собраны назад, пока она работала с решимостью.       Она вытащила успокаивающее зелье, когда Регулус начал дрожать и извиваться на диване, но Ремус быстро схватил её за руку. — Нет, он зависим.       Её глаза расширились, и она кивнула, убирая зелье. — Тогда я не смогу ничего сделать с болью.       Ремус поморщился, но кивнул. — Он заставил меня поклясться, — прошептал он. — Мы знали, что это опасно с самого начала, но он сказал: никаких снотворных, успокоительных или обезболивающих, что бы ни случилось. — Хорошо, мне нужно разрезать его рубашку, я должна видеть раны, — Лили подняла палочку и быстро и осторожно разрезала ткань. Когда рубашка превратилась в лоскуты, Ремус помог ей снять её, липкую от крови.       Когда обнажился торс Регулуса, рот Джеймса приоткрылся, а Сириус издал удушливый звук.       На теле Регулуса от бёдер до груди тянулись глубокие рваные раны. Без рубашки стало видно, что старые шрамы на лице и шее покрывали большую часть его тела, но по сравнению с текущими ранами они выглядели незначительными. На предплечье Регулуса Джеймс заметил тёмную метку, изуродованную толстым шрамом. Джеймс вспомнил слова Регулуса, сказанные несколько недель назад: — Я вырезал тёмную метку из своей руки. — Ремус, что случилось? — спросила Лили, и даже она выглядела потрясённой, глядя на ранения Регулуса. — Я не могу тебе сказать, — прошептал Ремус. — Нет, можешь, потому что, если ты этого не сделаешь, он умрёт. Если я не буду знать, что это было и что с этим делать, я не смогу ему помочь, а в таком состоянии у него осталось максимум двадцать минут.       Ремус с трудом сглотнул, его голос дрожал. — Нет, нет, — прошептал он. — Он не может умереть, у него ещё так много впереди. Я хотел, чтобы у него был шанс быть хорошим. Он мой друг, Лили, я так сильно о нём забочусь. — Тогда скажи мне, что произошло, Рем.       Ремус колебался всего мгновение, его взгляд метнулся к истекающему кровью Регулусу, а затем снова к Лили. — Мы проникли в Малфой-мэнор, нам нужен был дневник, — Джеймс даже не заметил, что Ремус что-то держал, пока тот не указал на маленькую книгу. Даже при тусклом свете Джеймс видел, что, несмотря на окровавленные руки Ремуса, книга была идеально чистой. — Мы пробрались в хранилище Люциуса и украли его. Я проверил на наличие защитных заклинаний или ловушек — ничего не было. Рег держал дневник, а я вышел первым. Он был сразу за мной, но как только он вышел… он начал кричать, повсюду была кровь. Казалось, будто порезы появились изнутри, я… я не знаю. — Хорошо, хорошо, — медленно сказала Лили, — значит, это было какое-то защитное заклинание, которое сработало, когда вы попытались уйти с этим дневником? Это уже начало, таких заклинаний не так много… — Она замолчала, её губы беззвучно шевелились, и Джеймс понял, что её мозг работает быстро. Через мгновение она резко начала действовать, доставая свою медицинскую сумку. — Я знаю, как его вылечить. Это займёт некоторое время, мне нужно всё подготовить, так что не дай ему отключиться, пока я работаю. Говорите с ним, постарайтесь удерживать его в сознании.       Ремус кивнул, беря Регулуса за руку. — Регулус, Рег?       Регулус слегка пошевелился при звуке своего имени, его глаза открылись на долю секунды. — Р… Ремус? — слабо произнёс он. — Эй, — мягко сказал ему Ремус, — это я.       Лоб Регулуса нахмурился. — Он ушёл, — прошептал он. — Кто ушёл? — Ремус наклонился ближе. — Я хотел… я… он ушёл, — повторил Регулус, казалось, говоря бессмыслицу. — Я сохранил это, потому что всегда… скучал по нему.       Его слова были невнятными, и Ремус выглядел так же сбитым с толку, как и Джеймс. — Что сохранил?       Регулус слабо поднял руку, указывая на свою шею. Джеймс заметил знакомый камень, висящий на цепочке. Сириус в шоке отступил на шаг, а Джеймс нахмурился ещё сильнее. Регулус всегда носил это ожерелье, сколько Джеймс его знал. Оно было грубо вырезано и выглядело самодельным, но Джеймс знал, что бы это ни было, Регулус дорожил им. — Сохранил это, — повторил Регулус. — Всегда сохранял. Джейми взял мою звезду… — он издал звук, наполовину смешок, наполовину хриплый вздох. — Думал об этом в пещере. Я… я надеюсь, он сохранил её, потому что, когда что-то важно… ты сохраняешь.       Слова Регулуса больше не казались бессмысленной болтовнёй для Джеймса, он знал точно, о чём идёт речь. Регулус носил кольцо годами, звезду, сверкающую и яркую. Джеймс раньше наблюдал за ним, зачарованный его длинными, идеальными пальцами, сначала неуверенными, но со временем уверенными. Регулус научился касаться и тянуться, и Джеймс всегда смотрел. Регулус отдал кольцо Джеймсу, и он сохранил его. Оно сейчас лежало на цепочке вокруг его шеи, надёжно спрятанное под рубашкой, где оно было с шестнадцати лет.       Ремус, казалось, тоже всё понял, потому что он слегка обернулся, его взгляд переметнулся от Сириуса к Джеймсу и снова к Регулусу. — Кольцо со звездой? — спросил он. Ремус однажды видел его: Джеймс наклонился, и оно выскользнуло из-под его рубашки.       Ремус потянулся и схватил его, в глазах у него был вопрос. Джеймс только пожал плечами, и, к счастью, Ремус тогда не стал спрашивать. — Да, — слабо подтвердил Регулус, — звезду.       Ремус кивнул, сжимая руку Регулуса, его взгляд ещё раз обернулся к Джеймсу. — У него оно есть, Рег. Джеймс сохранил его.       Регулус не выглядел довольным этой новостью, напротив, он нахмурился, его лицо исказилось от боли, когда он слегка пошевелился. — У меня не было ничего, чтобы сохранить от него, — пробормотал он. — Только бриллиант Сириуса. Хотя, думаю… думаю, он солгал, это не бриллиант. Но я… я сохранил его.       Ремус молча кивнул, а Джеймс посмотрел на Сириуса, чьё лицо побелело от боли. Сириус, казалось, боролся с целым вихрем эмоций, и Джеймс понял: ожерелье Регулуса было от Сириуса, и, несмотря ни на что… Регулус всё ещё его носил.       Лили выпрямилась. — Думаю, вам двоим стоит уйти, — сказала она, поворачиваясь к Джеймсу и Сириусу. — Чем больше у меня будет места, тем лучше.       Джеймс хотел возразить, но Ремус всё ещё крепко держал руку Регулуса. И, каким бы странным это ни казалось, было видно, что его друг искренне заботится о младшем Блэке. Поэтому Джеймс без возражений кивнул и направился в кухню. Сириус задержался на секунду дольше, и, казалось, ему пришлось буквально оторвать взгляд от брата, но в конце концов он всё же последовал за Джеймсом, напряжённо.       Они молча сели за кухонный стол, и Джеймс зажёг единственную лампу, которая едва освещала комнату. Джеймс боялся включить полный свет — вдруг реальность случившегося станет слишком явной, и он просто не выдержит этого.       Джеймс не знал, сколько времени они просидели в темноте, прежде чем Сириус заговорил, но это было через такое долгое время, что из-за его голоса вздрогнул Джеймс. — Я столько лет ненавидел его. Всё ещё ненавижу. Думаю, я был прав. Но теперь… я не уверен, что сам был хорошим парнем. — Сириус говорил отрешённо, его взгляд был прикован к стене перед ним. — Я дал ему это ожерелье, я обещал никогда не забывать о нём, что он был самым важным человеком для меня. Но я забыл. Я выбрал других людей вместо него. — Ты не плохой из-за этого, — тихо сказал Джеймс. — Ты нес бремя заботы о нём так долго. Ты был всего лишь ребёнком, не вини себя. — Ему нужно было, чтобы я его любил, — прошептал Сириус, сжимая кулаки на коленях. — Это всё, чего он хотел, и я знал это. Но любить Регулуса всегда было и самым лёгким, и самым трудным, что я когда-либо делал. Всё было так запутано из-за наших родителей, любить его значило причинять себе боль. Я не мог, но… в то же время вот мы здесь, и теперь я уже не уверен, переставал ли я вообще его любить, — закончил Сириус, его голос дрожал от смеси горечи и усталости. — Он твой брат, — спокойно сказал Джеймс. — Ты можешь ненавидеть его и любить одновременно. Возможно, ему нужно было, чтобы ты его любил. Возможно, тебе нужно было перестать. Но теперь ты не можешь изменить то, что произошло в прошлом.       Сириус долго молчал, настолько долго, что Джеймс отвернулся, положив голову на прохладную поверхность стола. Холод дерева успокаивал, и он глубоко вдохнул. — Я думал, ты бы встал на его сторону, — наконец сказал Сириус, нарушая тишину.       Джеймс приподнялся и посмотрел на друга. — Бродяга, — сказал он тихо, — я один из немногих в мире, кто знает, какого это — любить Регулуса Блэка.       Глаза Сириуса сузились, и Джеймс понял, что тот всё ещё злится, но через секунду Сириус откинулся назад с усталым видом. — Не хочу с тобой спорить, — сказал он наконец. — Просто… расскажи мне. — О чём? — О том, как это — любить Регулуса. — Я… я не думаю, что ты хочешь это слышать, Сириус. — Нет, — резко ответил тот, — хочу. Потому что если я не услышу, то всё, что я буду представлять, — это как ты тайком за моей спиной трахал моего брата. А если я так подумаю, то никогда не смогу тебя простить. Так что расскажи, Сохатый. Потому что ты мой человек, потому что я люблю тебя и не хочу провести всю оставшуюся жизнь, мечтая ударить тебя в лицо.       Джеймс сглотнул, чувствуя тяжесть слов. — Я… — начал он неуверенно. — Я любил его, — сказал он медленно, как будто эта истина была единственным, что он мог выразить словами. — Это было не просто… не просто то, о чём ты думаешь. Я не хотел, Бродяга, правда не хотел предавать тебя. Но я был слаб. Я… я просто не смог удержаться, и оказался в этом слишком глубоко. — Но ты же ушёл от него, — прервал Сириус, — начал встречаться с Лили.       Джеймс пожал плечами, избегая взгляда друга. — Только когда уже было слишком поздно, слишком много линий было пересечено. — И ты знал? — спросил Сириус медленно, словно хотел окончательно убедиться. — Знал, что это было неправильно, что ты предавал меня? — Да, — прошептал Джеймс, — знал.       Он даже не успел услышать ответ Сириуса, потому что в этот момент в кухню ворвалась Лили. — Он стабилен, — сказала она, выглядя измотанной, но довольной своей работой.       Джеймс не знал, что делать с тем огромным облегчением, которое нахлынуло на него при её словах.

***

      Регулус проснулся от звуков ссоры. Он медленно моргнул, раз, потом второй, и потолок над ним начал фокусироваться. Регулус сел, издав стон, когда острая боль пронзила его торс. Морщась, он посмотрел вниз и увидел, что его туго перебинтовали. Он решил игнорировать боль при каждом движении, осторожно оглядываясь вокруг.       Ничего не казалось особенно угрожающим, он находился в уютной гостиной, полной разноцветных ламп и мягких кресел. Солнце проникало через окно, окрашивая деревянный пол в золотой цвет. Тем не менее, Регулус двигался осторожно, он не знал, где его палочка, он не знал, где он находится.       Услышав голос Ремуса громче других, Регулус нахмурился, последовав на звук, делая болезненные шаги один за другим. — Я просто не могу тебе рассказать! Я ценю твою помощь, но тебе действительно лучше держаться подальше от этого!       Регулус повернул за угол, остановившись, когда вошел в яркую кухню, где за столом сидели одни из самых последних людей в мире, которых Регулус хотел бы видеть, его брат и Джеймс Поттер. — Ремус, что за черт.       Все замерли в удивлении, повернувшись, чтобы изумленно уставиться на него, стоящего в дверях.       Первая оправилась Лили Эванс, её удивление сменилось неодобрительным хмурым взглядом. — Тебе нужно лежать, — строго сказала она, — тебе нужен отдых.       Регулус почувствовал зуд под их взглядами, он скрестил руки, пытаясь скрыть изуродованную темную метку на предплечье. — Мне нужна рубашка, — пробормотал он.       Эванс сделала извиняющееся лицо. — Прости, мне пришлось разрезать твою, когда я лечила тебя. Джеймс, — она подтолкнула мужчину рядом с ней, который выглядел ошеломленным, — принеси ему рубашку.       Джеймс кивнул, встал без единого слова и исчез наверху. — Ты меня вылечила? — спросил он, решив, что его мозг может сосредоточиться только на одном сейчас, и это не Джеймс Поттер. — Ты могла просто позволить мне умереть.       К его удивлению, она усмехнулась. — Могла, но это было бы довольно расточительно, не так ли? Я имею в виду, что ты дошел к нам до этого момента.       Решив, что это не стоит усилий ответа, когда ему было так плохо, Регулус решил бросить недовольный взгляд на Ремуса. — Как насчет «спасибо, Ремус»? «Ты спас мне жизнь, Ремус, и я тебе всем обязан»? — Ремус фыркнул. — Вместо того чтобы смотреть на меня так? — Спасибо большое, Ремус, — сухо ответил Регулус.       К счастью, прежде чем Ремус успел начать очередной раунд нотаций, Джеймс быстро сбежал вниз по лестнице, как всегда, будто это была гонка до низа.       Он остановился перед Регулусом, молча протягивая рубашку. Когда Регулус взял её, он удивился, почувствовав мягкость материала. Через минуту все стало ясно, когда Регулус развернул её и остановился, увидев вышитые на воротнике инициалы: Р.А.Б. — Что это? — обвиняюще спросил он.       Джеймс нахмурился, как всегда красиво и глупо. — Эм, рубашка? — Нет, это моя рубашка. — О, — Джеймс моргнул, — ну, да. Ты не хочешь её? Я имею в виду, что ты не вырос, уверен, что она подойдет. — Я вырос. — Ты абсолютно не вырос. — Я вырос… — Регулус замолчал, — знаешь, это не так важно. Почему у тебя моя рубашка? — Не знаю. Видимо, случайно оставил её у себя, думаю. — Регулус злобно сверкнул глазами, и Джеймс только вздохнул. — Могу найти тебе другую рубашку, если хочешь. — Нет, твои вещи чертовски уродливы. — Знаю, поэтому я и принес эту, — он указал на рубашку, и Регулус понял, что вряд ли победит, если будет продолжать спор. — Ладно, — пробормотал он, но всё же надел рубашку. — Может, тебе стоит сесть, — заговорил Ремус, — стоять тебе не полезно.       Регулус бросил на Ремуса взгляд, полный злости, потому что он все еще немного злился, что тот привел их сюда, но повернулся, быстро отойдя от Джеймса и заняв место справа от Ремуса. Он осторожно избегал темного взгляда Сириуса.       Сев, Регулус заметил дневник, лежащий на столе перед Ремусом, и быстро схватил его, с облегчением глядя на него. — Не смотри так удивленно, я не собирался его терять, — пожаловался Ремус. — Нет, — впервые совершенно искренне сказал Регулус, — я и не думал, что ты потеряешь. Просто рад, что всё это было не зря. — Я хотел уничтожить его, но не хотел оставлять тебя. — Мы сделаем это вместе, — пожал плечами Регулус, — хотя лучше раньше, чем позже, спорю, Люциус уже знает, что он пропал. — Что это будет значить для нас? — нахмурился Ремус, морщинка на его носу собралась от движения. — Это значит, что Темный Лорд узнает, он начнет проверять. Недолго ждать, пока он поймет, что кубок тоже пропал, и если он найдет мое письмо, нам конец. — Письмо? — Да, я оставил фальшивый медальон с запиской. — Что ты написал? — подозрительно спросил Ремус. — О, не знаю, мне было восемнадцать и я был наполовину безумен, — пожал плечами Регулус, — что-то вроде «я разгадал твой секрет, я буду мертв, когда ты поймешь, так что иди к черту»?       Ремус неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал. — Он поймет, что это ты охотишься за… — внезапно он остановился, вспомнив про их слушателей, — за «ты-знаешь-чем»? — Скорее всего нет, никто не должен выжить в той пещере, он, вероятно, будет искать сообщника… — Регулус внезапно вспомнил, кто был его сообщником, — Пандора, — сказал он как проклятие, — он придет за ней, она должна была помочь, когда я умру.       Прежде чем осознание полностью укоренилось, Джеймс заговорил. — Пандора исчезла.       Регулус повернулся. — Что? — Не в этом смысле, — быстро сказал он, — я имею в виду… я видел её несколько месяцев назад, сказал ей бежать. Я слышал, что она и её семья исчезли вскоре после этого. Где бы они ни были, сомневаюсь, что Волан-де-Морт сможет их найти.       Регулус долго моргал, глядя на мужчину перед ним. Его вечно растрепанные волосы торчали в разных местах, и он откинулся на спинку стула, создавая видимость непринужденности, но на самом деле не ощущая себя таковым. Джеймс нервничал, ему было некомфортно под взглядом Регулуса, но его глаза были искренними. — Ты говорил с ней?       Джеймс пожал плечами. — Мы искали Ремуса, она была готова предоставить немного информации. — Вы искали меня? — вдруг спросил Ремус, словно эта информация была для него неожиданной. — Конечно, искали, — нахмурился Джеймс. — Я знаю тебя, я люблю тебя. Я не мог поверить, что ты предатель… хотя честно говоря, сейчас я немного запутался, был ли я прав или нет. — Думаю, это немного сложнее, чем просто предатель или нет, — тихо сказал Ремус своему другу. — Тогда ты хочешь объяснить? — это был первый раз, когда заговорил Сириус, и его голос был резким, глаза сузились, глядя на Ремуса. Мерлин, нужно будет запереть их двоих в комнате, чтобы они разобрались. — Это очень сложно, Сириус, — тихо сказал Ремус.       Джеймс, всегда миротворец, вмешался, прежде чем Сириус мог взорваться. — В любом случае! Мы пошли к Дамблдору также, но он ничего нам не сказал, поэтому мы попытались проследить твои шаги, Лунатик, ездили даже в Италию, но ничего не нашли.       Регулус фыркнул. — Конечно, потому что Дамблдор бесполезен.       Лили наклонилась вперед, нахмурив брови. — Что ты имеешь в виду? Дамблдор много сделал для войны. — Набирая подростков для участия в войне? — поднял бровь Регулус. — Отправляя этих подростков на смерть? Отказываясь помочь мне, когда я умолял его вытащить меня в пятнадцать? — Ты хотел его помощи? — Я пытался, — Регулус пожал плечами, как будто это не имело значения. — Но нет, он ничего не сделал, потому что хотел получить маленького шпиона Пожирателя Смерти, так что я принял метку и отказался сказать ему хоть слово. — Ты пытался выйти? — медленно спросил Джеймс, глядя на Регулуса так, словно всё, что он знал, рушилось у него перед глазами. — Да, — Регулус попытался пожать плечами равнодушно, но Джеймс впервые смотрел ему прямо в глаза, взгляд был широким и противоречивым. — Ты никогда не говорил, — пробормотал Джеймс. — Потому что это не сработало, — фыркнул Регулус. — Он не хотел мне помочь, и я отказался менять одну власть на другую. Ты бы хотел, чтобы я это сделал.       Это сильно оскорбило Джеймса. — Что за чёрт? Нет, я бы не хотел? Я хотел, чтобы ты сбежал, а ты отказался! — Потому что я не мог сбежать, — нахмурился Регулус. — Мои родители никогда бы не позволили мне уйти. Мне нужна была защита Дамблдора, и он её не дал. — Они позволили Сириусу уйти.       Регулус засмеялся безрадостно. — Да, — прошипел он, — это было другое. Смерть была единственным выходом для меня. — Но всё же ты здесь. — Вот я здесь, и, должно быть, это самое ужасное, что случилось с тобой, да? — Джеймс открыл рот, наверняка чтобы сказать еще что-то, и Регулус перебил его, не в силах слышать ещё хоть одно его слово. — Но это не имеет значения. Я не собираюсь спорить о заслугах Дамблдора, он не самый худший человек на земле, я тебе это скажу. Он действительно выслушал меня насчет твоего друга.       На этот раз заговорил Ремус, и его брови были нахмурены от непонимания. — Друга? — Да, — сказал Регулус, не понимая выражение на его лице. — тот мелкий. — Никто не заговорил, и Регулус вздохнул. — Ну же, он всегда тусовался с вами в Хогвартсе, разве это вам ни о чем не говорит? Его звали Петтигрю, правильно?       Регулус на мгновение не понял, что произошло, когда в комнате внезапно стало смертельно тихо. Лили Эванс резко вдохнула, а рука Сириуса сжалась в кулак на столе, никто не сказал ни слова так долго, что Регулус почувствовал головокружение от этой тишины. — Что ты имеешь в виду, говоря, что Дамблдор выслушал тебя насчет Питера? — спросил Ремус, его голос ломался, хотя он говорил едва слышно. — Я сказал Дамблдору, что он шпион, отправил письмо, думая, что это будут мои последние слова. Он не тот, кому я хотел бы их адресовать, но это было важно. — Это был ты? — прошептала Эванс, её голос задрожал.       Регулус удивился, что она казалась странно эмоциональной, осознав это. — Ну да, — сказал Регулус, озадаченный реакцией.       Она засмеялась, звук наполовину состоял из рыданий. — Ты спас наши жизни, — прошептала она.       Регулус остановился. — Что ты имеешь в виду? — Волан-де-Морт думал, что наш сын Гарри был частью какого-то пророчества, чтобы уничтожить его. Я только что узнала, что беременна, мало кто знал, но Питер знал, мы доверяли ему. Когда выяснилось, что Гарри должен родиться в конце июля, Волан-де-Морт решил, что это он, и мы должны умереть. Он почти сделал это. Нам сообщили об этом как раз вовремя, чтобы не делать его нашим хранителем тайны, и тогда мы впервые ушли в укрытие. Мы выжили. Гарри выжил только благодаря этой информации. Он бы даже не имел шанса родиться, если бы мы не узнали, что Питер шпион. — О, — тупо сказал Регулус, ошеломленный этой информацией. — Я исчез до этого, я не знал, что произошло. Помню, слышал шепоты о пророчестве, но пророчества они такие расплывчатые, — он покачал головой. — Почему Темный Лорд был уверен, что это говорится о твоем сыне? Много детей рождается в конце июля, — он фыркнул. — Черт, я родился в конце июля. — Да, я не знаю, что ещё говорилось в пророчестве, — сказала Лили. — Но в конце концов Гарри опоздал, он родился первого августа. Так что Волан-де-Морт ошибался, человек из пророчества никогда не был им. — Темный Лорд действовал преждевременно, — задумчиво произнес Регулус. — Возможности бесконечны, кто угодно мог бы быть. Он, должно быть, попал в ловушку страха перед собственной смертностью… это его слабость. — Рег, — быстро сказал Ремус, — не надо… — Ты не хочешь им рассказать? — резко спросил Регулус. — Это просто мысль, может быть, лучше не надо. — Нет, — твердо сказал Регулус. — Это не лучше, разве ты не думаешь, что мы им должны хоть немного честности? — Нет, Рег. Рассказать им — это не давать что-то, это отнимать. Это принуждение и жертвы. Это ужасно. — У них все равно будет выбор! Не надо делать вид, что это не решение. Я принял решение, и ты точно принял решение. — Да, и это дорого обходится! — настаивал Ремус. — И это то, что есть, Ремус. Ужасные вещи происходят с нами каждый день, они случились бы со мной независимо от того, какие решения я принял! — Не жалей себя, — резко сказал Ремус. — Я не жалею себя! Я заслужил каждую ужасную вещь, что произошла со мной! Я заслуживал утонуть в той чертовой пещере, ты знаешь, что так и было, даже если мы теперь друзья. Не надо притворяться, что ты такой возвышенный, Ремус. Я не жалею себя и не жалею тебя тоже.       Ремус, конечно, имел гораздо больше терпения, чем когда-либо Регулус, и его голос вдруг стал гораздо мягче, когда он покачал головой. — Я не думаю, что ты заслуживал умереть. Я думаю, ты заслуживаешь нести ответственность за все, что сделал, я думаю, ты был слишком молод, я думаю, ты заслуживаешь второй шанс.       Регулус не знал, что на это сказать, поэтому просто встал, отодвинув стул. — Как только я смогу дышать, не чувствуя, что мои внутренности выпадают, мы уйдем. Мы расскажем твоим друзьям, потому что они заслуживают больше не быть в неведении. Я не буду их втягивать в это, Ремус, я не буду их ни к чему принуждать, я знаю, что ты их любишь. — Ты любишь их? — Что? — резко спросил Регулус. — Ты сказал, что это мои друзья, как будто никто в этой комнате для тебя ничего не значит, но я знаю, что это не так. — Не пытайся читать меня, Люпин, ты в этом ужасен. — Во-первых, это не так, во-вторых, мне и не нужно, мне и так ясно. — Ты говоришь о крестражах, верно? Это то, что у тебя книга? — вставил Джеймс, нервно глядя на обоих, когда Ремус и Регулус обратили на него свои взгляды. — Что? — удивленно спросил Ремус.       Джеймс пожал плечами, неудобно потирая шею. — Я говорил тебе, что ходил к Пандоре, она мне сказала. — Она тебе сказала? — недоверчиво повторил Регулус. — Зачем бы ей это делать?       Сириус повернулся, подозрительно нахмурившись на своего лучшего друга. — Да, почему она тебе это сказала? — медленно спросил он. — Бойл мне ни слова не сказал, а ты вернулся с такой информацией…       Джеймс ёрзал на своем месте, и Регулус почувствовал, что если бы он посмотрел под стол, его нога бы подергивалась. — Она хотела обмена, я рассказал ей кое-что, и она мне рассказала то, что я хотел знать. — Что ты ей рассказал? — обвинительно спросил Сириус.       Джеймс замялся. — Ну, она хотела узнать о Регулусе.       Регулус услышал тиканье часов на кухонной стене, никто не дышал, никто не говорил ни слова в течение мгновения. Они еще не обсуждали это напрямую, и до этого момента Регулус не был уверен, кто знает о нем и Джеймсе. По тому, как Лили быстро отвела глаза и Сириус жестко нахмурился, Регулус понял, что все знают. Как долго они знали? Джеймс им рассказал? — Что ты ей сказал? — спокойно спросил Регулус, откинувшись на спинку стула, лицо было бесстрастным, плечи напряжены. Он безразлично оглядел Джеймса, как будто это не причиняло ему физическую боль.       К большому удивлению Регулуса, застенчивость Джеймса сразу исчезла, и он наклонился вперед, его гнев был столь внезапным, что Регулус понял, что он, должно быть, все это время скрывался под поверхностью. — Не смотри на меня так, — сказал он, его голос был необычно жестким. — Ты должен был знать, что Пандора знает. Так что не смей давать мне этот взгляд, Регулус Блэк, когда я тебя знаю. — Регулус фыркнул, но Джеймс быстро продолжил. — Я сказал Пандоре, что ты был на самом дне в моей гребаной душе, и мы стояли вместе и оплакивали тебя. Я оплакивал тебя. Годами я просыпался каждый день, задыхаясь от твоего призрака, зная, что мог бы изменить что-то, но не сделал этого, я отказался от тебя. Я жалел об этом! Ты можешь в это поверить? Я жил с виной каждый день с тех пор, как мне было шестнадцать, только чтобы узнать, что ты бегал живым много лет, в то время как потеря тебя чуть не убила меня!       Регулус вскочил, вся спокойствие исчезло. В конце концов, у него был постыдный секрет. Регулус Блэк был безнадежно отвратительно человеческим. — Ты оставил меня, — медленно сказал он, его голос был ледяным. — Ты позволил мне, — прошипел Джеймс, — ты трус. Ты закрыл свои гребаные глаза, Регулус, у тебя даже не хватило смелости посмотреть, как я ухожу.       Регулус не знал, как ему дышать, когда слова ударяли в живот, поэтому он засмеялся, звук был резким и безрадостным. — Да, — пожал плечами он. — Наверное, так и есть. Я просто рад, что ты хотя бы высоко обо мне думаешь. — Я думал, что ты — целый мир. — Не лги себе, Джеймс, ты всегда стыдился меня. Добрый и замечательный Джеймс Поттер, соблазнённый на аморальную сторону жестоким Пожирателем Смерти. Я знаю это, ты знаешь это.       Джеймс фыркнул. — О, не надо играть роль жертвы. Я любил тебя, Регулус. — Ну, я рад, что ты это изжил.       Никто, казалось, не знал, как реагировать, глаза Лили были широко раскрыты от удивления, Ремус выглядел странно печальным, а Сириус просто смотрел, его рот приоткрыт, как будто ничего из этого не имело смысла для него. Джеймс был зол, это было видно по его выражению, горевшему изнутри наружу, он дрожал от этого. Регулус знал каков его гнев, знал его лучше, чем кто-либо другой. Его всегда мучило, что Джеймс Поттер был добр и мил к каждому другому человеку в мире, он никогда не проявлял ни капли жестокости ни к кому, кроме Регулуса. Видя удивленные лица всех, Регулус был в этом уверен, уверен, что они никогда не были на другой стороне его ярости раньше. Это заставляло Регулуса чувствовать себя маленьким и наивным. — Я тоже, — медленно сказал Джеймс. — Ты разрушил меня. — С этими словами он встал, отодвинул стул и бросился вверх по лестнице. Регулус хотел бы сказать, что он не вздрогнул, когда дверь спальни закрылась с громким стуком, но не мог.

***

      Сириус правда никогда не прекращал думать о своем брате и Джеймсе в прошлом, кроме абстракции, кроме записей в дневнике испуганного подростка. Он знал, что Джеймс явно что-то чувствовал к Регулусу, он знал, что Регулус тоже что-то чувствовал, или по крайней мере чувствовал раньше. Сириус никогда не думал, что станет свидетелем такой ссоры и уж точно не думал, что увидит вспышку чистой боли, промелькнувшую на лице Регулуса, прежде чем тот быстро ее похоронил.       Он знал, что Джеймс любил Регулуса, он прямо так и сказал. Чего Сириус не знал, так это того, что Регулус тоже действительно любил Джеймса, он не писал этого в своем дневнике. Но нет — не любил в прошедшем времени, а любит сейчас, до сих пор. Это было ясно, даже когда Регулус сел спокойно, стерев с лица всякий след боли, Сириус знал, что это ложь. Он никогда не знал этого раньше, Регулус всегда был спокоен, всегда безразличен, и Сириус принимал это за чистую монету, теперь же он начинал думать, что это было ошибкой.       Сириус никогда раньше не смотрел внимательно, даже не думал об этом, но когда он сделал это сейчас, он увидел трещины. Сириус знал своего брата, он любил его, прежде чем любил кого-то еще. Он дорожил им, заботился о нем и ставил его выше всего. Но он никогда по-настоящему не видел его насквозь, никогда не удосуживался посмотреть.       Сейчас Сириус смотрел. Он мог это видеть, тонкие трещины в фасаде Регулуса. О том что это был лишь фасад, Сириус раньше никогда не задумывался.       В тишине, которая последовала за уходом Джеймса, Сириус изо всех сил пытался осмыслить это. Потому что Регулус никого не любил, никогда не показывал способности делать это. Не с тех пор, как он был ребенком, цеплявшимся за Сириуса с широко раскрытыми любопытными глазами. Регулус Блэк после этого момента не имел сердца, не имел эмпатии.       За исключением того, что он все еще носил ожерелье. Сириус видел его прошлой ночью, он все еще мог видеть цепочку сейчас, поблескивающую под рубашкой Регулуса. Он сохранил его. Он носил это глупое плохо сделанное ожерелье, которое одиннадцатилетний Сириус подарил ему, прошло больше десяти лет, и он все еще его носил. Сириус не знал, что это значило, не знал, как примирить любую из версий Регулуса Блэка, которых он знал, с тем, который сидел перед ним.       Он был таким же, как в Хогвартсе, в некотором смысле. Сириус мог видеть силу в его плечах, в его прямой спине и в резкости его взгляда. Это было написано на нем. Регулус, который был не просто Регулусом, а Регулусом Блэком. Его глаза были полны вопросов и любопытства. Как у Реги, младшего брата Сириуса. Мальчика, который просто хотел узнать про весь мир, мальчика, ради которого Сириус готов был сделать все, чтобы дать ему все, что он хотел. Сириус любил Реги, любил его до смерти. Это было тяжело переварить годами, Сириус привык к чувству, болезненно нарастающему при этой мысли.       С чем Сириус действительно не мог справиться, так это с Регулусом. Не Регулусом Блэком, не Реги, просто Регулусом. Сидящим тут так обыденно. Темные кудри мягко падали ему на глаза, заставляя его выглядеть меньше как суровый чистокровный, каким он был в школе, а более человечным. Регулусом, который все еще носил камень, который ему дал Сириус. Регулусом, который пытался вырезать темную метку со своей руки. Который был покрыт шрамами, один из них тянулся по его щеке, делая даже самые малейшие движения в его выражении более видимыми, чем Сириус привык видеть. Регулусом, у которого на щеках были веснушки, что Сириус считал самой странной вещью, чье лицо было слегка загорелым, как будто он проводил много времени на улице. Регулусом, который искал утешения у Ремуса Люпина. Его, Сириуса, Ремуса, который позволил ему сжать его плечо и мягко улыбнуться.       Как бы зол и сбит с толку ни был Сириус по отношению к Ремусу, он знал, каким человеком тот был. Знал точно, на что именно тот пойдет, если до этого дойдет. Вот почему, как бы преданным и злым он ни был, Сириус не был полностью шокирован, когда Ремус отвернулся. Он знал Лунатика. Всегда знал его, как будто он был частью самого Сириуса. Поэтому, когда Ремус улыбнулся Регулусу, когда он умолял Лили спасти жизнь Регулусу, было ясно как день, что он заботился о нем очень глубоко. Они были одинаковыми самым странным образом. Оба опасно умные, оба готовые сделать все, что нужно. Сириус видел, что как-то за последний год Ремус полюбил Регулуса.       Сириус не мог понять как. Он не знал этого человека, того, который был просто Регулус. Он понимал, что он имел в виду, когда говорил, что Регулус Блэк мертв, он был частично мертв. Может быть, в основном, но не полностью. Сириус не позволил бы себе быть обманутым, чтобы поверить в обратное, даже если Регулус сам это сделал.       Тишина в комнате после ухода Джеймса была тяжела. Она была, конечно, нарушена Лили Эванс. Самая святая из всех них. — Как твои раны, не зудят ли они?       Регулус посмотрел вниз на свой торс, пожимая плечами, как будто его не разорвали на части менее чем двадцать четыре часа назад. — Это не так плохо, бывало и хуже. — Дай мне знать, если что-то изменится, и я имею в виду любые изменения в твоем здоровье. Я никогда раньше не видела такого заклинания, поэтому не знаю, какие последствия оно может иметь.       Регулус кивнул. — Я собираюсь разобраться с этим, — сказал он твердо, как будто не было никакой возможности, что он не сможет это сделать. — Должно быть, это какая-то модификация, срабатывающая при прохождении определенного периметра, полагаю. Хитрая магия. — Вероятно, у нее также есть способ проверки личности или, возможно, контрзаклинание, которое нужно выполнить перед тем, как дневник будет унесен. Таким образом, это предотвращает его кражу, но все еще может быть по-другому. У меня было несколько теорий о типе заклинания, которое это может быть, мне пришлось сузить их, чтобы исцелить тебя, может быть, мы сможем их обсудить.       Регулус кивнул, глаза расчетливо смотрели на Лили. — Я ошибся, Ремус не единственный умный.       Она моргнула на мгновение, явно удивленная тем, что Регулус Блэк сделал комплимент ей, прежде чем подарить ему осторожную улыбку. — Бывает нужным, чтобы держать характеры Джеймса и Сириуса на месте.       Регулус кивнул, наклоняясь вперед и внезапно морщась от боли. Он быстро сгладил выражение, но не достаточно быстро. — Я бы дала тебе что-то от боли, — сказала Лили извиняющимся тоном, — но Ремус сказал никаких зелий.       Регулус замер, на мгновение Сириус подумал, что он скажет что-то ужасное Лили, на что Сириус неизбежно ударит его, и их текущее неустойчивое перемирие развалится, но, к его удивлению, Регулус отвел глаза, его голос слегка понизился. — Да, я их не принимаю. Я чист.       Лили кивнула. — Понятно, просто дай мне знать, если боль усилится. Это только когда ты двигаешься, или ты чувствуешь это постоянно?       Регулус наклонил голову, обдумывая это. — Я не знаю, — признался он. — Мне всегда больно. — Всегда? — Да, — ответил он коротко, и на мгновение Сириус был уверен, что он не будет распространяться, но после долгой паузы он продолжил. — Ты уже знаешь о крестражах, да? — Немного, — сказала Лили, — нелегко найти информацию о них. — Да, ну, это очень темная магия, — Регулус замялся на долю секунды, когда Джеймс появился в дверном проеме снова, выглядя немного спокойнее, чем раньше, но он быстро оторвал взгляд и снова сосредоточился на Лили. — По сути, крестраж создается, разрывая твою душу на две части, или больше, если ты Темный Лорд, но это никогда не делалось ранее. — Регулус, — тихо сказал Ремус, и Регулус резко покачал головой. — Они уже знают о крестражах, Ремус, лучше, чтобы они были информированы, чем оставались в неведении, когда они уже зашли слишком далеко. — Губы Ремуса сжались в тонкую линию, но он больше не протестовал, и Регулус продолжил, как будто его не прерывали. — Я обнаружил, что Темный Лорд создал, как я сначала думал, один крестраж, дневник, — он указал на неприметную книгу. — Затем, не так давно, он одолжил моего домового эльфа для задачи. Темный Лорд считал меня предателем, но я приказал Кричеру заранее рассказать мне, что произошло, никакая волшебная магия не сильнее приказа от хозяина к эльфу. Кричер рассказал мне о пещере и медальоне Слизерина. Я сразу понял, что если он так защищен, это должно быть крестраж. В пещере было зелье, Темный Лорд заставил Кричера выпить его, когда они туда пошли. Я не мог причинить ему такую боль, поэтому решил выпить его сам, я знал, что это значит, что я умру там. — Так как ты выбрался? — спросил Ремус, и Сириус понял, что он тоже не слышал эту историю полностью. — Я приказал Кричеру взять медальон и отнести его Пандоре, а когда другие защиты сработали, он должен был оставить меня там. Он сделал это, он выполнил мой приказ, только он вернулся. Это была лазейка, возможная только потому, что он был так предан. Я… я был ему всем обязан. Пещера была полна инферналов, они тянули меня под воду, — он указал на шрам на своей щеке, — Кричер спас меня как раз вовремя, но ущерб уже был нанесен. — Что случилось с Кричером? — тихо спросила Лили. Сириус ненавидел старого эльфа, но Кричер всегда был странно привязан к Регулусу. — Он отказался быть освобожденным, но он был единственным, кто знал, что я выжил. Я отправил его, чтобы забрать медальон из дома Пандоры, она даже не знала, что он там оставил его. Затем, после этого, я убедился, что он ушел как можно дальше и никогда не возвращался. — Так он жив? — Где-то, да.       Сириус покачал головой. — Ну, полагаю, это объясняет, почему он не пришел в этот чертовый дом, — пробормотал он, отказываясь смотреть на Регулуса, когда говорил. — Да, — просто сказал Регулус. — Так эти инферналы, — Лили выглядела так, будто сдерживала дрожь при мысли о них, — они нанесли длительный ущерб? — Кроме шрамов, нет, только зелье. Оно оставило мне нервные повреждения, я думаю, а исцеление — одна из немногих способностей, которых у меня нет. Я сделал все возможное, но не смог это исправить. — Возможно, я смогу облегчить боль, — предложила Лили.       Сириус был удивлен, как быстро Регулус покачал головой. — Нет, я предпочитаю жить с этим. — Почему? — Напоминание.       Никто, казалось, не знал, что сказать на это, и они даже не пытались заговорить, услышав звук маленьких ног, барабанящих по лестнице. Гарри влетел на кухню все еще в пижаме и внезапно остановился, увидев всех взрослых, прежде чем расплылся в огромной улыбке. — Луни!       Лицо Ремуса расплылось в мягкой улыбке, когда Гарри прыгнул ему на руки, он поцеловал мальчика в лоб, когда тот забрался к нему на колени. — Привет, Гарри. Как ты вырос!       Гарри, явно довольный, что это заметили, улыбнулся еще шире. — Я большой, — согласился он.       Он перевернулся на коленях у Ремуса, его зеленые глаза расширились, когда он заметил Регулуса. — Привет, — выдохнул он, как будто завороженный.       Регулус, к большому удивлению Сириуса, слегка улыбнулся, уголки его губ едва заметно приподнялись. — Привет, ты Гарри, верно? — Да, — Гарри ответил на слабую улыбку Регулуса своей широкой. — Как тебя зовут? — это прозвучало, как одно длинное слово, так быстро он это произнес. Гарри редко встречал новых людей, он почти не знал, как себя вести. — Регулус.       Гарри нахмурился. — Ре-Регу, Рег… — прервал себя, явно расстроенный, что не мог произнести имя. — Рег, — предложил Регулус, хотя Сириус знал, что он ненавидит прозвища. — Рэг, — Гарри на мгновение замолчал. — Реги! — воскликнул он с энтузиазмом. — Как Гар-рии, — сказал он, делая ударение на второй половине своего имени. — Хорошо, — кивнул Регулус. — Если тебе так нравится. — Мне нравится, — кивнул Гарри. — Реги, — повторил он просто потому, что был горд, что смог это сказать. Теперь, устав от разговора, Гарри спрыгнул с колен Ремуса и побежал к своему отцу, который все еще стоял в дверном проеме. — Папа?       Джеймс оторвал взгляд от Регулуса, на котором он был прикован с того момента, как Гарри обратил на него внимание. — Да, малыш? — Чай, пожалуйста?       Джеймс поднял Гарри на руки, поцеловав его щеку, что заставило его захихикать. — Конечно, и завтрак тоже. Но давай сначала приведем в порядок твои волосы.       Они исчезли в коридоре, и Ремус повернулся к Лили, приподняв бровь. — Твой парень сейчас сделает из волос Гарри полный беспорядок.       Лили не засмеялась на шутку, вместо этого она замялась. — Эм, вообще-то…       Ремус нахмурился. — Что?       Лили встала, взяв кружки из шкафа для чая, и поставила их на столешницу, прежде чем повернуться к ним, ковыряя руки. — Джеймс и я расстались.       Наступила минутная тишина, пока слова осмыслялись, и затем Сириус вскочил. — Что? Когда? — Эм, довольно давно. Мы просто не хотели поднимать эту тему, когда все это происходило, — призналась она нервно. — Как давно? — Ну, — она беспомощно махнула рукой, — это было в начале года.       Сириус разинул рот. — Это было давно! Я не понимаю, вы не вели себя иначе. — Да, в этом-то и дело, полагаю, ну… помимо всего прочего. Мы семья, мы друзья, — она пожала плечами. — Это никогда не изменится. Теперь мы просто спим в отдельных спальнях, это не так уж и отличается. Хотя, честно говоря, так даже немного легче. Мы хорошо ладим, не хотели тебя беспокоить, Сириус. — Если это то, что вам подходит, — сказал Ремус добрым и понимающим голосом, и Сириусу захотелось ударить его. — Вы оба заслуживаете быть счастливыми. — Мы счастливы, — пообещала Лили, — насколько это возможно в такие времена. Я просто не любовь всей его жизни, и знаешь что? Как ни странно, это не так уж больно. Это просто не сработало бы. Лучше было понять и отпустить. — Это очень зрелый подход, — сказал Ремус, — похоже, это правильный выбор.       Сириус просто нахмурился, все еще не совсем веря в это. — Я жил в вашем доме месяцы, — возразил он. — Я ничего не заметил. — Ну, Сириус, ты много страдал из-за Ре… — она быстро остановилась, вспомнив, что Ремус здесь. — У тебя было много на уме. Не удивительно, что ты не заметил. — Джеймс никогда мне не говорил, — пробормотал он. — Я знаю, он не хотел тебя обременять.       Сириус просто фыркнул. — Мы не должны скрывать друг от друга секреты, — сказал он резко. — Почему я продолжаю узнавать все больше и больше? Что дальше, я узнаю, что Джеймс переспал с моей матерью тоже? — Эй, — Сириус даже не заметил, что Джеймс вернулся, пока тот не встал, скрестив руки в дверном проеме. — Я понимаю, что ты зол на меня, но хватит. Если хочешь поговорить, мы можем. — Можем? Когда я пытался спросить, у тебя было мало что сказать мне. Хорошо, да, ты сожалеешь, что трахался с моим братом, бедняжка, но ты все равно это сделал. — Я никогда этого не говорил, — осторожно сказал Джеймс. — Так ты не жалеешь?       Молчание Джеймса было достаточно красноречивым, и Сириус фыркнул, увидев его выражение лица. Джеймс поспешил пояснить. — Я-Я не… Я имею в виду, я сожалею о том, как все получилось, сожалею, что действовал за твоей спиной и сожалею, что не рассказал тебе об этом годы назад. — Но ты не жалеешь о нем? — спросил Сириус, указывая обвинительно на Регулуса. — Ты устроил с ним ор, не прошло даже и получаса, чего я никогда раньше не видел от тебя, и ты хочешь сказать мне, что оно того стоило? — выплюнул Сириус. — Я не был бы тем человеком, каким я являюсь сегодня, если бы не он, — голос Джеймса был ровным, и Сириус, хоть раз, хотел, чтобы Джеймс действительно разозлился на него, чтобы он чувствовал себя оправданным в своей собственной ярости. — Это не ответ. — У меня нет ответа, прости, Бродяга, я бы хотел дать тебе что-то большее, но я не могу. — Я просто не понимаю, — упрямо сказал Сириус.       Джеймс выглядел усталым сверх своего возраста, когда глубоко вздохнул. — Я знаю, — просто сказал он.       Ремус, очевидно, стремясь избежать новых ссор до полудня, резко встал. — Как насчет чая?       Сириус просто нахмурился; как он мог быть единственным человеком здесь, кто чувствовал себя обманутым всей этой ситуацией? Разве они не понимали, что пьют чай с врагом? А ведь это то, чем был Регулус, независимо от того, остались ли в нем части брата, которого Сириус любил, или нет.