anti-hero

Коттедж Поттер-Эвансов.

1983 год

      Декабрь прошёл быстро, а за ним с ледяными ветрами и бесконечными дождливыми днями пришёл январь. На третий день 1983 года Сириус Блэк появился на пороге дома Лили и Джеймса посреди ночи. Это было так странно похоже на ту ночь, когда Сириус сбежал из дома, что Джеймс просто стоял, уставившись на своего лучшего друга в дверях. — Я думаю, что Лунатик исчез, — сказал Сириус, его голос дрожал. Это было достаточно, чтобы разорвать его конфуз, и Джеймс потянул Сириуса внутрь, захлопнув дверь от холода.       Лили, услышав, что кто-то стучит в дверь, спустилась за Джеймсом по лестнице, но держалась в стороне, бросая на Сириуса обеспокоенный взгляд. — Бродяга, — мягко произнёс Джеймс, усаживая Сириуса за кухонный стол. Лили быстро занялась тем, чтобы поставить чайник.       К тому моменту, когда Сириус заговорил, Лили уже поставила перед ним дымящуюся чашку чая, которую он машинально сжал, словно даже не осознавал, что делает. — Он правда исчез, — глухо произнёс Сириус. — Ты уверен? — мягко спросил Джеймс.       Сириус медленно кивнул. — Я… Мы поругались после собрания Ордена. Я разозлился, разве это не было оправдано? Ну, Ремус даже не дал мне знать заранее, он исчез на несколько недель, конечно, я разозлился. Когда он не вернулся той ночью, я был расстроен, но это было не так уж странно, он так уже делал после ссор. А потом прошла неделя, и я подумал, что он, наверное, снова отправился в одну из своих поездок. Но прошло почти два месяца, Сохатый! Значит, либо он бросил меня, либо… — Сириус с трудом сглотнул, его глаза были влажны от слёз, которые он не пролил. — Либо он мёртв. Потому что это не имеет смысла — уйти из-за этого. У нас были и куда худшие ссоры, но Лунатик всегда оставался… — Бродяга, — Джеймс протянул руку и схватил его за предплечье. — Слушай, он не может быть мёртв. Я думаю, тут что-то другое. Все эти поездки, его исследования, это было странно, и он знал вещи, которые я не понимаю, откуда он мог знать…       Голова Сириуса резко поднялась, его взгляд стал острым. — Какие вещи? — Я… — Джеймс нахмурился, стараясь выглядеть спокойно. — О Регулусе.       Регулус. Даже произнести его имя было трудно. — Регулус… — повторил Сириус, его выражение лица стало жёстким. — Что Ремус сказал тебе, Джеймс? Тогда, несколько месяцев назад, вы ссорились, я редко видел тебя таким злым. Из-за чего это было? — Ничего. Я просто говорю, что он упомянул Регулуса, — холодно сказал Джеймс. — Всё, что нашёл Ремус в библиотеке, отправило его гоняться за призраками. Я не знаю, чего он надеялся достичь, Сириус. Но ты же знаешь, он пошёл к Пандоре, она была близка с Регулусом в школе.       Сириус фыркнул. — Я не думал, что у моего брата вообще были настоящие друзья.       Джеймс пожал плечами, будто он ничего не знает. Будто эти слова не жгли ему душу. У Регулуса было несколько друзей: Пандора, Доркас, даже Крауч и Розиер, хотя те оба были немного… нестабильны. — Ты знаешь, что Доркас была его другом, — медленно сказал Джеймс, потому что Доркас была их другом тоже. Потому что они знали это. — Но это неважно. Это всё, что я знаю: то, что делал Ремус, было связано с твоим братом. — Тогда почему ты ссорился с Ремусом? И не говори мне, что это было ничего, — обвиняюще сказал Сириус. — Потому что мне не понравилось, что он это раскопал. Я думал, что это принесёт только вред, — солгал Джеймс. — Регулус мёртв, — он пожал плечами, и физически больно было произносить эти слова, будто они ничего не значили. Будто он не просыпался каждый день, сокрушённый этим знанием, задыхающийся от призрака Регулуса Блэка.       Убери руку с моего горла. Просто отпусти меня.       Сириус долго изучал Джеймса, прежде чем закрыл глаза и тяжело выдохнул. — Я не знаю, что делать, Сохатый, — прошептал Сириус. — Мы пойдём к Дамблдору, — решительно сказал Джеймс. — Это он отправил Ремуса на эту миссию. Он знает. — Ты думаешь, он нам всё расскажет?       Джеймс наклонил голову. — Ну, у нас есть только один способ узнать.

***

— Как долго?       Джеймс, возможно, не встревожился бы от слов Лили, если бы не нервозность в её голосе. Он тут же развернулся. — Что?       Собравшись с духом, она решительно подняла подбородок. — Ты и Регулус.       Джеймс застыл. Они стояли и смотрели друг на друга долгое время. Он всегда задавался вопросом, знает ли она. У него было такое чувство. Лили, конечно, была замечательной, но она никогда не поднимала эту тему, и со временем Джеймс перестал ждать, что она это сделает. — Вы с Ремусом ссорились из-за этого, верно? И та книга, она была от Регулуса, так ведь?       Джеймс сглотнул и медленно кивнул. — Да. — Так сколько времени вы были вместе?       Не в силах больше смотреть ей в глаза, Джеймс отвёл взгляд. — Около двух лет.       Лили глубоко вдохнула. — Это серьёзно. Ты его любил?       Джеймсу хотелось солгать, прекратить её вопросы, но он знал, что обязан Лили честность. — Да, любил. — И всё ещё любишь, — сказала она прямо. Это уже не был вопрос. — Он мёртв, — сказал Джеймс, но это не было ответом. — Смерть не мешает любить человека.       Джеймс снова поднял взгляд, чувствуя, что было бы неправильно не смотреть ей в глаза, когда он говорит это. — Нет, не мешает, — тихо согласился он. — Но я порвал с ним давным-давно, до его смерти, до того, как он ушёл. — На шестом курсе, верно? Я помню, ты вёл себя странно тогда. — Да.       Лили скрестила руки и глубоко вдохнула. — Он… Это было что-то большое, правда? Та любовь, о которой говорят в книгах. Та, что начинает и заканчивает войны, двигает горы. Которая оставляет след.       Дыхание Джеймса перехватило. Лили не выглядела злой или даже очень расстроенной, скорее она казалась смирившейся. Джеймс задумался, как долго она знала. — Возможно… — сказал он, его голос дрогнул. — Он… Регулус был многим. И хорошим, и плохим. Он… — последние слова Джеймса были почти шёпотом. — Он, наверное, был любовью всей моей жизни.       Лили на мгновение закрыла глаза, глубоко вдохнула. — Понятно, — наконец сказала она, открывая глаза и глядя на Джеймса с грустью. В тускло освещённой кухне Джеймс знал, что что-то изменилось. Это был конец. — Он оказался первым, — сказал Джеймс, потому что ему казалось важным, чтобы она знала: единственная разница между его чувствами к ней была в том, что Регулус был раньше. — Если бы он меня не полюбил, это могла бы быть ты. Иногда… иногда я жалею, что так не случилось. — Это было бы прекрасно, — мягко сказала Лили. — Но если бы не война, не Гарри… кто знает, где бы мы были, с Регулусом Блэком или без него. Я никогда не была уверена, что мы предназначены для вечности. Но это не имело значения, потому что вряд ли мы её получим. Хотя, возможно, это важно… Возможно, я должна была этого хотеть. — Мы расстаёмся? — Думаю, да, — тихо сказала она. — Так будет лучше. Я заслуживаю быть любовью всей чьей-то жизни. — Ты заслуживаешь, — твёрдо сказал Джеймс. — Ты потрясающая, Лили Эванс. Я люблю тебя. Всегда буду любить. — Я тоже всегда буду любить тебя, — сказала она. — Мы семья, ты, я и Гарри, независимо от того, моя ли ты пара. Мы семья. — Ты всегда будешь важна для меня, Лили. Мы семья, и ничто этого не изменит.       Она кивнула, слегка всхлипнув, и Джеймс шагнул вперёд. Она без колебаний обняла его, и они стояли, крепко держась друг за друга. — Жаль, что ты не рассказал мне, — прошептала Лили. — Я не злюсь, просто жаль, что всё вышло так. — Мне тоже, — сказал Джеймс, ещё крепче обнимая её. — Мне тоже.

***

Хогвартс 1983

      Сириус думал, что это странное чувство — ходить по коридорам Хогвартса в свои двадцать.       Большинство учеников были на занятиях, и в коридоре было тихо и солнечно. Единственным звуком были его шаги и шаги Джеймса, эхом раздающиеся от стен. Воздух пах теплом, напоминая о днях, когда он был подростком, бегущим свободно. Его ноги касались тех же самых камней, по которым он сейчас шагал.       Они не бежали, шли с определённой целью. Руки Джеймса были в карманах, взгляд устремлён вперёд, он не отвлекался. Сириус задавался вопросом, от каких призраков Джеймс пытается спрятаться за углами. Чувствовал ли он отголоски давно ушедшего смеха? Помнил ли он Марлен, стоящую у окна справа, с метлой на плече и гордой улыбкой на лице? В этом же коридоре они однажды устроили фейерверк из взрывающихся петард. Сириус помнил, как Ремус вздыхал ему в ухо под мантией-невидимкой. Тогда это было одно из первых мгновений, когда он понял, что близость к Ремусу Люпину вызывает у него странные чувства. — Как дела, Сириус? — призрак Марлен улыбнулся, когда они прошли мимо. Сириус не повернул голову, потому что знал: её там нет. Если он посмотрит, шестнадцатилетней Марлен в её квиддичной форме и яркой улыбке там не будет. Марлен больше не шестнадцать, и её здесь нет.       Когда они поднялись по извивающимся ступеням к кабинету директора, дверь мгновенно открылась, и Альбус Дамблдор приветствовал их своим спокойным взглядом из-за стола. — Джеймс, Сириус, надеюсь, ваша дорога была приятной. — Всё было нормально, — быстро ответил Сириус, пока Джеймс молчал. Долгое время Сириус думал, что ему это только кажется, но за последние несколько лет Джеймс по какой-то причине начал питать обиду к Дамблдору. Сириус думал, что Джеймс винит директора в людях, которых они потеряли. Сириус считал это несправедливым. Дамблдор был очень могущественным, но он не был богом. — Итак, вы хотели поговорить со мной о мистере Люпине, — спокойно начал Дамблдор, словно давний спутник Сириуса не исчезал так внезапно. — Да, — согласился Сириус, садясь. Манеры, привитые ему в детстве, удержали его от того, чтобы резко ответить, когда ему было нужно что-то от этого человека. — Его слишком долго нет, что-то случилось. — Думаю, это так, — подтвердил Дамблдор. — Ремус занимался для меня исследованиями, как вы, наверное, знаете. Несколько месяцев назад он перестал докладывать в деталях, и я подозреваю, что он что-то нашёл. Я хотел поговорить с ним на последней встрече Ордена, но, как вы знаете, он исчез. С тех пор от него не было ни контактов, ни сигналов бедствия. Я предполагаю, что он стал ренегатом. — Ренегатом… — повторил Сириус. — Мы говорим о Ремусе. — Я понимаю, — сказал Дамблдор. — Он всегда был очень лояльным и надёжным. Я не уверен, что случилось, но мы должны действовать так, как будто он отвернулся от Ордена. Я пытался связаться с ним, но не получил ответа. Учитывая его поведение в последнее время, я вынужден предположить, что это было его добровольное решение. — Вы думаете, что Ремус предал нас? — обвинил Джеймс. — Я думаю, что война заставляет людей делать многое, чего они бы не сделали в других обстоятельствах. — Нет, — твёрдо сказал Джеймс. — Нет, я знаю Ремуса.       Сириус не говорил, потому что он тоже знал. Он знал, что Ремус был гениальным и жадным до знаний. Когда он был увлечён каким-то проектом, его было почти невозможно остановить. Сириус привык к тому, что работа всегда была для Ремуса важнее. Так что предать их? Нет, Сириус не верил, что Ремус их предаст. Сириус понял это, когда Джеймс, Лили и Гарри чуть не погибли, а он и Ремус оказались по разные стороны баррикад. Ремус никогда бы не стал присоединяться к Пожирателям смерти, но он мог отвернуться, если считал это необходимым. Но Сириус не собирался отпускать его без боя, как бы зол он ни был. — Вы можете рассказать нам что-нибудь? — наконец спросил Сириус. — Боюсь, нет, — с сожалением ответил Дамблдор. Это сожаление нисколько не успокоило Сириуса. — Ладно. Спасибо за беседу, — Сириус встал и быстро направился к выходу, пока Джеймс в растерянности пытался остановить его.       Сириус спускался по ступеням по двое, почти не замедляясь, даже когда Джеймс догнал его и схватил за руку. — Постой, Бродяга, почему ты сбежал? — Дамблдор нам не поможет, — резко ответил Сириус, оборачиваясь к своему лучшему другу. — Он мог бы что-то рассказать. — Не собирался он ничего рассказывать, и это неважно. Я знаю, с кем говорить. — С кем?       Сириус пожал плечами. — С теми же людьми, с которыми говорил Ремус. Я знаю, что он встречался с Пандорой Лавгуд и Кори Бойлом. Он что-то искал, и, уверен, один из них сможет нам рассказать.

***

Оттери-Сент-Кэчпоул 1983

      Пандора Лавгуд открыла дверь с напряжёнными плечами. — Я не знаю, что вам нужно, но я не могу вам помочь. Мне не нужно, чтобы ещё кто-то из бывших Гриффиндорцев появлялся у моего порога. — Подождите, подождите, — быстро сказал Джеймс. — Ремус был здесь, вы помогли ему? — Да, — коротко ответила она, собираясь закрыть дверь. — Возможно, это была ошибка. — Он исчез, — сказал Джеймс, и это, по крайней мере, заставило Пандору замереть. — Исчез? — Он ушёл и как будто провалился сквозь землю. Я переживаю за него, мне просто нужно знать, о чём вы с ним говорили.       Она закусила губу, колеблясь. — Ничего особенного, о моём старом друге. — Он хотел узнать о Регулусе, верно?       Она вздрогнула при упоминании имени, схватила его за рукав и втянула в дом. — Осторожнее с такими словами на улице, — прошипела она, закрывая дверь.       В доме стояла тишина, пока Джеймс бегло не огляделся. — Муж и дочь ушли, — сказала она. — Они скоро вернутся. Простите, но я не могу рассказать вам о том, что обсуждала с вашим другом. — Это было о Регулусе, — настаивал Джеймс. — Я знаю, это как-то связано с ним. Ремус говорил со мной о нём, он знал вещи, которых просто не мог знать… — Он внезапно замолчал, когда Пандора наклонила голову, а её глаза сузились. — Откуда бы вам знать? — подозрительно спросила она. — Я не понимаю, о чём вы. — Понимаете. Если вы знали, что Ремус не должен был знать то, что знал, это значит, что вы тоже как-то были осведомлены о том, что он знать не должен был.       Джеймс замер, не в силах отвести взгляд от её проницательного взгляда, но и не в силах ответить. Он глубоко вдохнул. Последние дни казалось, что призрак Регулуса следует за ним всё ближе. Он думал, что станет легче, что сможет прожить хотя бы пару дней, не чувствуя тяжести тени мёртвого человека. Но как-то Регулуса вновь и вновь вытаскивали из прошлого. — Я кое-что знал, — наконец сказал Джеймс. — Вы знали его.       Джеймс не ответил, не зная, как признаться в этом, а Пандора скрестила руки. — Вот что, Джеймс Поттер. Расскажите мне о Регулусе, и я расскажу вам, зачем приходил Ремус. — Я… ладно, а что вы хотите узнать? — Всё, — ответила она, но когда её проницательные голубые глаза скользнули по его лицу, Джеймсу показалось, что это не так. — Я знал его, — пожал он плечами. Это было правдой и одновременно нет. Джеймс знал Регулуса Блэка так, как знал самого себя. Как знает, как течёт его кровь, как бьётся сердце. Это было чем-то настолько встроенным в него самого, чем-то, что следовало за каждым его шагом, вдохом и выдохом. Но это было чем-то, чего он не мог коснуться, как если бы пытался вытащить из груди своё собственное сердце.       Джеймс не понимал, что из Регулуса он мог предложить Пандоре. Ему казалось неправильным отдавать даже крошечную часть, когда он так долго держал это при себе. Ремус этого бы не понял. Конечно, он был зол, Джеймс это понял. Но он не понимал, что Регулус стал частью самой души Джеймса.       Джеймс не заметил, как замолчал, пока не осознал выжидательный взгляд Пандоры. Она не произнесла ни слова, и Джеймс удивился, как она догадалась дать ему время. — Я не знал его, — наконец сказал он, противореча своим предыдущим словам. — Регулус был частью меня, а я был частью его. Мы могли бы поглотить друг друга и разрушить мир в огненном вихре. Я бы отдал за него практически всё, но он бы никогда меня об этом не попросил. Вот что нас характеризует, — пожал он плечами, стараясь скрыть, как сильно жгли его горло эти слова. — Больше мне нечего сказать. — Этого достаточно, — тихо сказала она. — Мне просто нужно было знать. — Я не понимаю, что вы хотите от меня услышать. — Только это. Знать, что я не единственная, кто любил Регулуса Блэка, — вздохнула она устало, и Джеймс почувствовал эту усталость в своих костях. — Ваш друг, Ремус, этого не понимает. Возможно, никогда и не поймёт. Я, возможно, не революционер, но я и не Пожиратель смерти. Я не верю в насилие или боль, не верю, что какие-то группы людей лучше других. Мы все равны, независимо от чистоты крови или чего-то ещё. Многие могли бы спросить, как я могу верить в это и всё же любить человека, как Регулус Блэк. Но я не была… — Заблуждающейся? — мягко предложил Джеймс. — Да, — согласилась Пандора. — Я не была. Возможно, это делает меня не самой лучшей, но любовь, кажется, преодолевает любые границы, не так ли? И мораль здесь ни при чём. — Да, — выдохнул Джеймс, потому что это было именно так. — Я тоже не обманывал себя, — продолжил он. — Я никогда не притворялся, что он другой. Я ненавидел то, каким он был, и то, на что он был способен. Ненавидел так же сильно, как и любил. Но это не имеет значения. Каким бы он мог быть — или кем он стал бы в другой жизни, — этого никогда не будет, потому что он был слишком напуган, чтобы стать чем-то другим. Страх — это то, что управляет людьми. Если бы он осмелился на смелый поступок, возможно, всё сложилось бы иначе. — Да, — прошептала Пандора, её глаза были полны давней скорби. — Я думаю, вы правы. Теперь я понимаю, почему он выбрал вас, Джеймс Поттер. — Это никогда не казалось выбором, — покачал головой Джеймс. — Такова судьба, — пожала плечами Пандора. — Ремус Люпин спрашивал меня о смерти Регулуса.       Джеймс удивлённо заморгал, заметив, как быстро она теперь начала делиться информацией. — Он подозревал, что с обстоятельствами его смерти что-то не так. Я сказала ему правду: я мало что знаю, но Регулус пришёл ко мне перед смертью. Было ясно, что он что-то задумал. Я знала, что он становился всё более… нестабильным. Это беспокоило меня, но я понимала, что не могу его остановить. Поэтому согласилась помочь. Кикимер, его домовик, должен был принести мне что-то, но он так и не пришёл. Несколько дней спустя я узнала, что Регулус мёртв. Я знала, что его поймали. — Ремус говорил, что Регулус обнаружил слабость… чего? — Ты слышал о крестражах?       Джеймс нахмурился. — Нет, что это? — Это… кусочек души человека, отделённый от его тела. Я думаю, это делает человека практически неуязвимым. Это ужасная, мерзкая магия. Очень тёмная. Я ничего больше о ней не знаю. Ремус тоже не знал, но то, что он искал, было связано и с крестражами, и с Регулусом. Я отправила его к своему другу Кори. — Понял, — нахмурился Джеймс. — Сириус говорил с Кори. Я не знаю, что он сказал Ремусу, но это, должно быть, что-то важное, раз он так пропал. До своего исчезновения он подолгу отсутствовал. — Я недавно говорила с Кори, — медленно сказала Пандора. — Он ничего не расскажет Сириусу Блэку. Если бы не ваши отношения с Регулусом, я бы вам тоже ничего не рассказала. Это очень тёмная, опасная магия, Джеймс. Я прошу вас подумать дважды, прежде чем ввязываться в это. Если Ремус Люпин пропал, возможно, он находится там, куда вам не следует идти. — Я должен, — упрямо сказал Джеймс. — Я больше не оставляю друзей в беде. Я знаю Ремуса, я люблю его. Я должен его найти.       Пандора молча смотрела на него, её лицо долго оставалось непроницаемым, прежде чем она покачала головой, словно приняв решение. — Кори сказал, что Ремус отправился в Италию. Это всё, что я знаю.       Джеймс кивнул. — Хорошо, — выдохнул он. — Это уже что-то. Спасибо, Пандора. Вы очень помогли. — Думаю, вы помогли и мне, — тихо сказала она. — А теперь уходите, пока ваше присутствие не привлекло ненужное внимание.       Джеймс кивнул и повернулся к двери. Он остановился, положив руку на ручку, и ещё раз взглянул на неё. — Вам нужно уехать, — сказал он. — Куда угодно, подальше. Спасите свою дочь и мужа. — Вы жалеете, что не сделали этого? — Для меня уже слишком поздно. Для вас ещё нет. Уезжайте, Пандора. — Возможно, — просто сказала она.       Когда Джеймс открыл дверь и вышел в холодный зимний воздух, он не оглянулся. У него было ощущение, что она уже приняла решение.

***

      Джеймс вернулся первым. Сириусу, конечно, пришлось ехать издалека, так что неудивительно, что, когда он вошёл в дом, Лили была одна на кухне. — Ты что-нибудь выяснил? — спросила она, резко обернувшись с широко раскрытыми глазами, услышав его шаги. — Да, — ответил Джеймс, — но давай подождём, пока вернётся Бродяга, и я расскажу всё.       Лили кивнула, нервно заламывая руки. Ремус, конечно, был лучшим другом Джеймса, но для неё он был тем же, чем Сириус был для Джеймса. Что-то большее, чем просто друг, ближе к семье. Они существовали на одной и той же волне. — Мы его найдём, — мягко сказал Джеймс, успокаивающе сжав её плечо, пока он занялся приготовлением чая. Гарри, должно быть, уснул на дневной сон (что, к сожалению, происходило всё реже и реже), и в доме стояла тишина.       Лили села за стол, а Джеймс поставил перед ней кружку с горячим чаем, которую она благодарно взяла. Между ними всё было странно с момента разрыва. Не то чтобы плохо, но немного неловко, пока они пытались найти общий язык на новой почве. Они никогда не были просто друзьями — Лили ненавидела его долгие годы, а когда наконец начала его терпеть, они быстро перешли к отношениям. Всё произошло молниеносно, ещё больше ускорившись, когда оказалось, что Гарри уже на пути. В то время это казалось нормальным, не таким уж сумасшедшим. Фрэнк и Алиса оказались в той же ситуации: у них родился сын, и они поженились. Джеймс был рад хотя бы тому, что война помешала им с Лили пожениться. Он считал, что это сделало бы ситуацию намного сложнее.       Теперь, когда Лили положила подбородок на руки и смотрела на него, Джеймс понял, что она хочет что-то сказать. Он устал от недомолвок и нахмурился. — Что такое?       Лили замялась, словно удивившись, что Джеймс дал ей возможность спросить. И действительно, это было удивительно: они раньше не были так откровенны друг с другом.       Лили выпрямилась. — Пандора… — медленно произнесла она. — Я помню, она была близка с Регулусом в школе. — Да, — ответил Джеймс и, поколебавшись, решил осторожно рассказать больше. — Думаю, это единственная причина, по которой она вообще что-то мне рассказала.       Лили удивилась его откровенности. — Она знала? Про вас с Регулусом… — Если раньше она только подозревала, то теперь точно поняла. Она очень умна.       Лили кивнула. — Да, мы были старостами вместе. Я всегда считала её невероятно умной.       На этом разговор закончился. Лили снова сосредоточилась на чае, а Джеймс погрузился в комфортное молчание. Он и не подозревал, как его освободит хоть немного честности. Жаль, что он не решился рассказать Лили всё несколько лет назад, но тогда он не был готов отказаться от их отношений.       Лишь несколько минут спустя входная дверь распахнулась, а охранные заклинания сообщили о возвращении Сириуса. Он выглядел взволнованным и раздражённым, скинул мантию и бросил её на пустой стул. — Этот Кори Бойл просто ужасен! — процедил он, тёмные глаза горели от раздражения. — Что случилось? — Ничего! — Сириус всплеснул руками. — Он не сказал мне ни слова. Только водил за нос.       Судя по его виду, он был готов начать метаться из угла в угол, а Джеймс знал, что это всегда плохой знак. Он протянул руку и схватил его за рукав. — Сядь, Бродяга, — строго сказал он.       Сириус открыл рот, явно чтобы возразить, но Джеймс быстро его перебил: — Я кое-что узнал.       Сириус остановился. — Ты узнал? — Да. Так что садись, или я ничего тебе не скажу.       Сириус выглядел недовольным, но, несмотря на это, сел, скрестив руки на груди. Кроме Ремуса, только Джеймс умел приказывать Сириусу Блэку. — Что сказала Пандора? — спросила Лили, которая на фоне дикого беспокойства Сириуса выглядела воплощением спокойствия. — Она сказала, что Ремус искал информацию о крестражах. Я не совсем понимаю, что это, но как-то с их помощью Волан-де-Морт сделал себя бессмертным. — Крестражи… — нахмурилась Лили, будто это слово звучало ей смутно знакомо. — Судя по всему, об их существовании знают очень немногие. Но именно это искал Ремус. По словам Пандоры, он шёл по пути Регулуса.       Сириус с шумом облокотился на стол, поставив локоть с глухим стуком. — Почему всё это вечно сводится к моему мёртвому брату? — Потому что он был тем, кто узнал об этих крестражах. Пандора сказала, что он собирался… ну, я не знаю, что. Что-то сделать. Но мы знаем, что он перешёл на другую сторону. Это то, что говорил Лунатик.       Сириус усмехнулся. — Да, это то, что говорил Лунатик, но я ни разу не видел доказательств. — Пандора была абсолютно уверена. — И ты ей доверяешь? — Сириус скептически приподнял бровь. — Она трусиха, которая отказалась участвовать в войне. — Она мать, — возразил Джеймс. — У неё семья. Конечно, она боится. — У тебя тоже есть семья, и ты всё ещё здесь, продолжаешь бороться. — Потому что я сделал этот выбор до рождения Гарри и теперь вынужден с этим жить! — Джеймс не сдержал голоса, и его слова прорезали тишину комнаты, словно нож. Тяжёлое молчание повисло в воздухе. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. — Послушай, Бродяга. Ты винишь Мэри за то, что она ушла? Считаешь её трусихой?       Сириус прикусил губу, обдумывая вопрос, прежде чем покачать головой. — Нет, — тихо признался он. — Тогда не можешь назвать трусихой и Пандору. Она напугана, Сириус. Напугана, но всё равно помогла Ремусу и мне. — Хорошо, — ответил Сириус, на удивление покорно. — Так, мы знаем, что искал Ремус, знаем, что и он, и Пандора считали, что мой брат перешёл на другую сторону. Это как-то связано с ним. Но где это нас оставляет? Мы до сих пор не знаем, с чего начать. — В Италии. — Что? В Италии? — Да. Пандора сказала, что Кори вряд ли скажет тебе что-то важное. Но от него она услышала, что именно туда он отправил Ремуса. — Италия… — повторила Лили, нахмурившись. — Не особо-то зацепка. Это целая страна. — Да, это большая территория, — признал Джеймс. — Но у нас есть одно преимущество.       Сириус приподнял бровь. — Какое? — Мы знаем Ремуса, знаем его лучше, чем кто-либо. Не составит труда понять, куда он мог пойти, как он себя ведёт. Можно предположить, что он искал информацию или что-то связанное с этими крестражами. — То есть что, искать таких же, как Бойл? Учёных, информаторов? — Именно, — согласился Джеймс.       Лили покачала головой. — Это ужасная идея. — Да, — согласился Джеймс. — Но мы все равно пойдем? — спросил Сириус, прекрасно зная ответ. — Конечно, — быстро сказала Лили, несмотря на своё неодобрение. — Приведите Ремуса домой.       Джеймс повернулся к Сириусу, на его губах, несмотря на тяжесть ситуации, появилась заговорщицкая улыбка. — Операция «Вернуть Лунатика»?       Сириус кивнул. — Операция «Вернуть Лунатика», — согласился он торжественно. Впервые с того момента, как он появился на пороге Джеймса, в его тёмных глазах заблестела искорка надежды.