anti-hero

Италия

1982

      Регулус Блэк нашел Ремуса Люпина через два месяца после того, как оборотень забрел в его лавку. Это было не сложно, несколько заклинаний и зашифрованное сообщение. Регулус знал, что Люпин прибежит, как только услышит весть, и он был прав. Не прошло и двух дней, как он стоял по другую сторону прилавка, скрестив руки. — Ну? — он поднял бровь.       Регулус просто взмахнул палочкой, запирая магазин и опуская жалюзи. — Пойдем, — он поманил Люпина к себе в кабинет. — Что ты нашел? — спросил Регулус, снимая маскировку, как только дверь закрылась. — Ты можешь уничтожить крестраж ядом василиска.       Регулус закатил глаза. — Я знаю. Если только у тебя нет его под рукой, это совершенно бесполезно.       Люпин тяжело вздохнул. — Есть еще два предмета, которые Волан-де-Морт мог использовать для своих крестражей: диадема Когтеврана и меч Гриффиндора. — Диадема потеряна веками, — сказал Регулус безразлично. — Что насчет меча? — Вообще-то, — начал Люпин, — я думаю, что он у Дамблдора, я видел его в его кабинете однажды. — Мы могли бы получить его? — Он никогда не согласится отдать его, не зная, что мы делаем, и даже тогда он захочет участвовать. Но действительно ли Волан-де-Морт сделал бы из меча крестраж?       Регулус задумался на мгновение, правда заключалась в том, что если Темный Лорд на что-то решился, ничто не сможет его остановить. Вопрос был в том, успел ли он уже сделать меч крестражем… он не оставил бы предмет основателей нетронутым, если бы мог это исправить. — Нам нужно выяснить это. — Пожал плечами Регулус. — Как? — фыркнул Люпин недоверчиво. — Вломиться в его кабинет? — Регулус только поднял бровь, и Люпин замер, открыв рот. — Нет, точно нет. — Выясним. Но на данный момент это не наш главный приоритет. Я думаю, что начать нужно с кубка Пуффендуя, он остался в сейфах моей семьи. К сожалению, теперь, когда все Блэки мертвы, он мог переместить его. Хорошая новость в том, что, скорее всего, он переместил его в другой охраняемый сейф, вероятно, к Лестрейнджам или даже к Малфоям, но я ставлю на Беллу. — О, так наши варианты — ограбить Гринготтс или пробраться в Хогвартс? — Либо же как-то украсть дневник из-под носа у Темного Лорда. — То есть, по сути, мы в заднице, — поморщился Люпин. — Не совсем так, у меня может быть есть способ уничтожить крестражи.       Люпин нахмурился. — И какой же? — Ну, он не безупречный… у меня была эта идея в работе долгое время. Адское пламя уничтожает крестражи. — Адское пламя невозможно контролировать, — возразил Люпин. — Это слишком опасно. — Ах, ну вот это я и хочу исправить. — Заметки в твоих книгах… — медленно сказал Люпин, осознавая. — Ты хочешь его изменить? — Не сам огонь, не совсем. Я только хочу оставить место в магии, чтобы другое заклинание могло его сдерживать. — Какое другое заклинание? — Ну, это самая сложная часть, не так ли? Все, что мы создадим, должно быть идеальным. Оно должно идеально вписаться в оригинальную структуру магии, чтобы способности огня не были изменены. — То есть ты не будешь изменять само заклинание, просто создашь место для другого. Вау, — выдохнул Люпин, — это гениально.       Регулус не улыбнулся, но на мгновение почти задумался об этом.

***

      Зная теперь то, что он знал, Ремус пытался увидеть Регулуса в другом свете. Представить, что бы мог увидеть Джеймс. Он не мог.       Регулус слишком много раз проводил пальцами по волосам, пока они работали, и теперь они были растрёпаны, кудри падали ему на глаза, которые он всё время отбрасывал назад. Он вертел перо между пальцев, пристально глядя в книгу заклинаний, которую читал. Он не выглядел как старый Регулус из школы, но и не выглядел как тот, ради кого Джеймс Поттер бросил бы всё.       Ремус не знал, что заставило его сказать это, но они работали уже несколько часов, просматривали тексты и обменивались лишь случайными словами. В остальном, было тихо, и Ремусу нужен был перерыв. Поэтому он наклонился вперёд. — Почему Джеймс?       Эффект был достигнут, Регулус быстро выпрямился, спина выровнялась, перо выпало из его руки. — Что? — Его голос был спокойным, но глаза пылали вызовом.       Ремус всё ещё не был полностью уверен в природе их отношений. Конечно, Джеймс серьёзно говорил о Регулусе. Очевидно, Джеймс любил его, но чувствовал ли Регулус то же самое? Ремус знал, что такое любовь, и пытался представить, что сделал бы с Сириусом то, что сделал Регулус, притворившись мёртвым, оставив своего возлюбленного на годы в боли. Он не был уверен, что когда-либо смог бы так поступить, так ранить Сириуса. Если бы Регулус действительно любил Джеймса, он не стал бы так его ранить. Так что, возможно, он заботился, но Ремус не мог поверить в то, что Регулус Блэк любил Джеймса Поттера. — Джеймс рассказал мне. Ну, после того, как я догадался. Он рисует на полях своих книг, я узнал его рисунки в книге, которую ты подарил своему любовнику. Забавно, да, — он покачал головой. — Из всех людей в мире тебе достался Джеймс Поттер… — Мне не нужно, чтобы ты поэтизировал его достоинства или мои недостатки, — нахмурился Регулус. — Я не собираюсь, Джеймс не идеален. Но ты его тоже не заслужил. — Регулус открыл рот, чтобы ответить, но Ремус быстро поднял руку, прерывая его. — И, — начал он, — я говорю это не потому, что ты Пожиратель Смерти или сторонник чистокровности, хотя это тоже не помогает твоему положению. Ты ранил его, несколько раз и довольно сильно, насколько я понимаю. Джеймс любит тебя всем своим существом, он бы отдал всё ради тебя. — Ты не имеешь права говорить мне о Джеймсе, — холодно сказал Регулус.       Ремус мог бы поспорить, ему правда хотелось. Конечно, Ремус мог, ведь он был лучшим другом Джеймса с одиннадцати лет. Он был рядом с Джеймсом все эти годы, пока Регулус притворялся мёртвым и исчез в глухой местности Италии. Однако, Ремус прикусил язык. Он не мог сжигать мосты, он знал, что Регулус не колебался бы разорвать их хрупкую сделку. Регулус попал в точку, сказав, что ему нечего терять, а Ремусу есть что. Он был в ловушке, и Регулус знал это. — Но почему он? — наконец спросил Ремус, стараясь придать голосу небрежность. Пытаясь смягчить остроту своих слов.       Регулус не ответил, его глаза были устремлены на книгу. Ремус ждал долгое мгновение, но другой мужчина так и не поднял взгляд, и в конце концов Ремус вернулся к своей работе. В кабинете было тихо, единственным звуком был редкий перелист страниц или скрип пера. Он думал, что разговор окончен, поэтому Ремус вздрогнул, когда Регулус вдруг заговорил. — Я не знаю. — Что? — Я не знаю, почему он.       Ремус моргнул. Взгляд Регулуса всё ещё был опущен, и он больше не реагировал ни на слова, ни на присутствие Ремуса. Тем не менее, Ремус понял это как признание, как предложение честности. — Ты бы выбрал его? — осторожно спросил Ремус, его слова были робкими. Он не хотел слишком глубоко копать, чтобы Регулус не взорвался. — Нет, — просто ответил Регулус. Он не стал пояснять, и не нужно было. Это ответило на вопрос Ремуса. Конечно… Джеймс бы выбрал Регулуса, но Регулус бы никогда не сделал то же самое.

***

      Все было так. Три простых факта:       Регулусу Блэку было четырнадцать, он любил летать, он не мог дышать.       Какая глупость, это казалось незначительным. Жизнь была тяжёлой, давила на его лёгкие. Этим летом Сириус сбежал, и Регулус знал, что остался по-настоящему один. Поэтому он летал. Это помогало с дыханием. На мгновение это помогало ему снова почувствовать себя живым. Ничто другое не давало ему такого чувства, пока не появился Джеймс Поттер.       Это было глупо, как это произошло. Регулус упал. На короткий миг он подумал, что так он и умрёт. Постыдная смерть, его родители были бы разочарованы. Иногда он оглядывался назад и желал, чтобы он тогда умер, насколько легче бы это было. Но он выжил, отделавшись только сломанным запястьем, и тогда появился Джеймс Поттер, протянувший руку с беспокойством на лице.       Регулусу следовало отвернуться и никогда не оглядываться назад, но Джеймс улыбнулся. Словно Регулус был человеком, как будто он был кем-то, кого можно увидеть. Регулуса раньше никогда по-настоящему не замечали. Он мог указать точный момент на квиддичном поле, когда всё началось, но потом всё стало размытым. Как будто в один момент он отдал Джеймсу совсем немного, а в следующий момент он уже отдавал всю свою душу.       Следующий момент — он стоял на краю Запретного леса, пятнадцатилетний, с ощущением пальцев Джеймса, выжженных на его запястье. Он не мог понять, как они туда попали.       Земля была влажной от весенних дождей, а на ветвях начинали расти листья, закрывая их от неба. Никто не мог их увидеть, никто никогда их не узнает. — Мы можем уйти, — сказал Джеймс, его голос был пустым, пальцы крепко сжимали запястье Регулуса. Его глаза были устремлены на точку за плечом Регулуса, избегая его взгляда. — Нет. — Ты даже не думал об этом. — Нет, — повторил Регулус. — Не думай, что я не думал об этом раньше. Мой ответ — нет. — Тебе не обязательно это делать, Рег. Ещё не поздно. — Думаю, уже поздно.       Джеймс молчал, его глаза метались по лицу Регулуса. Затем он отступил назад и отпустил его.       Вот и всё.       Они стояли там, на краю леса. Тишина заполняла пространство между ними, затем Джеймс повернулся. Регулус закрыл глаза, он не мог смотреть, как тот уходит. Когда он открыл их, он был один. Это был последний раз, когда он видел Джеймса Поттера.

***

      Половина друзей Сириуса была мертва. Он старался не думать об этом, правда. Иногда ему это удавалось.       Потому что Сириус Блэк был хорошо знаком с чувством вины у выживших. Он никогда бы не признался в этом ни одной душе, но с шестнадцати лет он просыпался по ночам в поту.       Тогда Регулусу не казалось, что он был так молод, ему было четырнадцать, а Сириусу едва ли было больше. Если Сириус мог справиться с такими взрослыми вещами, то Регулусу уж точно не нужна была опека. Поэтому Сириус и не опекал его. Его брат уже становился тем, кто ему не нравился, и Сириус тщетно пытался отдалить его от убеждений их родителей. Он никогда не пытался понять, никогда не пытался увидеть, почему Регулус хотел остаться. В представлении Сириуса он был таким же, как и они. Несмотря на то, что долгое время Сириус был убежден, что братья Блэк были одинаковыми, что в своей душе Регулус Блэк был человеком, не склонным к насилию и ненависти. Он ошибался, это было очевидно. Прежде всего, Регулус был трусом. Идиотом, который не мог сказать «нет» их родителям, не мог сказать «нет» Волан-де-Морту, не мог поднять руку, чтобы что-то изменить.       Сириус ненавидел своего брата. Он ненавидел его даже сейчас, но с возрастом становилось всё труднее не задумываться, не погружаться в нечто, почти похожее на сочувствие… иногда это вызывало у него тошноту.       Потому что… как? Сейчас ему было труднее думать о Регулусе как о плохом человеке, когда он был взрослым, а Регулус в его воспоминаниях был четырнадцатилетним. Ему было четырнадцать. И Регги никогда не был смелым или отважным, даже в детстве он был осторожным и тихим. Умным и вдумчивым, в противоположность безрассудной импульсивности Сириуса. Они были командой в детстве, до Хогвартса, когда у них друг кроме друга никого не было. Если бы всё было иначе, думал Сириус, они вдвоем могли бы покорить мир.       Но всё было так же. Всё было так, как было, и поэтому Сириус Блэк всё ещё просыпался, задыхаясь от чувства вины. Хмурое лицо Регулуса, тёмные глаза, такие молодые и такие злые. — Я не уйду, — сказал Регулус, сжимая пальцы в кулак, как будто хотел ударить Сириуса, а может быть, схватить его. — Почему? Я ухожу, просто пойдем со мной. — Я не могу уйти. — Ты можешь, — настаивал Сириус. — Для меня нет места. — Ты можешь пойти к Поттерам, они позаботятся о тебе тоже! — Я не собираюсь брать твои подачки. — Подачки? — фыркнул Сириус. — Знаешь что? Ты неблагодарный трус. Я даю тебе шанс уйти! — Может быть, я не хочу. — Конечно, хочешь. — Если ты не уйдешь в течение десяти секунд, я позову маму, — пригрозил Регулус, и поэтому, не сказав больше ни слова, Сириус повернулся и больше никогда не оглядывался.       Но только сейчас. Только спустя годы, оказавшись в плену войны, о конце которой Сириус уже и не мечтал. Теперь он вспоминал ту ночь, когда оборвалась последняя нить, связывающая братьев Блэк воедино.       Для меня нет места.       Сириус воспринял это буквально. Что Регулус говорил, что ему некуда идти или что ему не будет достаточно места. Теперь Сириус не был так уверен, что это то, что он имел в виду. Он знал, что между ними возникла пропасть задолго до этого, с тех пор, как он поступил в Хогвартс. Сириусу нужно было пространство, нужно было стать самим собой. Где-то в своей свободе он полностью отказался от своего брата. Не то чтобы поведение Регулуса не заслуживало этого, но Сириус иногда задумывался, мог ли он что-то изменить.       Он никогда не забывал тот момент, когда отвернулся. Он помнил зимние каникулы на шестом курсе, когда Регулус вернулся в перчатках. Регулус терпеть не мог перчатки и всегда старался их не надевать. Сириус знал, что это значит, знал, когда наблюдал за Регулусом в Большом зале, как тот хватался за всё левой рукой. Это было первый раз, когда чувство вины поразило его.       Сириус был свободен, а его брат всё ещё скрывал травмы. Это поразило его настолько сильно, что Сириус выбежал прямо из Большого Зала. Конечно, Лунатик и Сохатый последовали за ним, сжимая его плечо, пока Сириуса тошнило в кабинке туалета.       Он знал, что пытался, знал, что Регулус не хотел уходить. Тем не менее, он чувствовал вину. Это заставляло его ненавидеть брата еще больше: как он смеет причинять боль и страдания, когда сам так поступил. Как он смеет заставлять Сириуса чувствовать себя плохо из-за этого.       И всё же, он всё равно чувствовал себя плохо.       Он чувствовал себя плохо каждый раз, когда думал о своих погибших друзьях, о всех тех, с кем он делил дыхание, смех и любовь. Эффи, Монти, Марлен, Доркас, Фрэнк, Алиса… Регулус. Все мертвы. И вот Сириус здесь, один в своём тёмном доме, жалуется на своё одиночество, потому что Ремус всё ещё не вернулся, и ему одиноко.       Но он жив, так какое право он имеет жаловаться?

***

Италия

1982

— Дамблдор подозревает.       Регулус поднял глаза от заклинаний, которые он проверял. — Ты уже упоминал.       Ремус скрестил руки, пытаясь сохранить тепло. Лето в этом году быстро прошло, и октябрьский холод кусал его лицо поздним вечером. — Он знает, что я что-то нашёл, он знает, что я покидаю страну. Мне нужно что-то ему сказать. — Ты больше не можешь тянуть? — спросил Регулус. Он наносил свои чары Гламура, так как они были на улице, но Ремус провёл с ним уже столько времени, что почти не замечал его. Изгиб брови был чисто его, и другое лицо едва ли изменялось. — Нет, на следующей неделе все обязаны прийти на собрание Ордена. Дамблдор ясно дал понять, что ожидает услышать от меня что-то. Я не могу сказать правду, но и пропустить встречу не могу, они поймут, что что-то происходит.       Регулус нахмурился, тыча палочкой в воздух. Заклинания засияли под его прикосновением, и он вздохнул. — Это плохо, — он махнул палочкой, чтобы переделать его. — Заклинание в порядке. — Если ты хочешь сгореть заживо, конечно. — Может быть, это не самый худший способ уйти.       Регулус ничего не сказал, к чему Ремус уже привык. Он часто не считал разговоры с Ремусом достойными усилий. На самом деле, Ремусу это не мешало, это предотвращало ссоры. Требовалось большое ежедневное сдерживание, чтобы не проклясть младшего Блэка, он был действительно невыносимым человеком. — Тебе нужно найти способ контролировать ситуацию.       Это была ещё одна вещь, которую Ремус узнал, Регулус много времени проводил в своих мыслях. Он обдумывал большинство вещей, прежде чем сказать их, что часто приводило к скупым разговорам и скачкам тем, которые казались почти случайными. Зная это, Ремусу потребовался всего момент, чтобы понять, что Регулус снова говорит о Дамблдоре. — Как именно? — Пойди на встречу, дай им что-то, чтобы успокоить Дамблдора, или создай отвлечение. Выиграй немного времени. — Мне не нравится ему лгать. — Тогда не лги, — просто сказал Регулус.       Ремус нахмурился, обдумывая. — …Что если я расскажу всем о тебе? Не то, что ты жив, конечно, но что ты нашёл слабое место, что ты перешел на другую сторону. Дамблдор поймёт, что это значит, что ты узнал о крестражах, а все остальные будут слишком удивлены новостью, чтобы копать дальше. — Я не переходил, — твёрдо сказал Регулус. — И Дамблдор уже знает. — Что? Как? — Я отправил ему кое-какую информацию, прежде чем… исчез. — Информацию? — медленно повторил Ремус. — Да, это не имеет значения. — Регулус пожал плечами. — Но если ты устроишь достаточно шума, это всё равно сработает. Никто другой не знает. Просто тщательно продумай свои слова. — Как я должен сказать, что узнал об этом? Правду? — Не упоминай конкретно Пандору, не втягивай её имя. — Хорошо, — согласился Ремус, пытаясь представить, как он сможет обмануть Дамблдора. — Думаю, нам нужна ещё одна точка привязки для заклинаний.       Ремус вздохнул, оборачиваясь на два больших металлических столба, которые они поставили, чтобы создать щит для контроля адского огня, но пока это не работало. — Может быть, нам нужен другой материал. — Практически нет ничего, что было бы сильнее проводником, — покачал головой Регулус, он последовал за взглядом Ремуса, тоже глядя на столбы. Он прикусил губу, размышляя. — Ну, хотя, может быть, кость. — Кость? — голос Ремуса слегка поднялся от тревоги. — Я не думаю, что добавление ещё больше тёмной магии в процесс контроля адского огня будет полезным. — Кость не является по своей природе передатчиком тёмной магии, — нахмурился Регулус. — Я не предлагаю убить человека и взять его кости. На самом деле, лучше всего взять кость существа, как можно дальше от тёмной магии. Это может помочь бороться с неконтролируемой природой огня. — Какого существа? Единорога? — На самом деле, это может сработать, — Регулус повернулся к нему. — Я забываю, что ты умный.       Ремус проигнорировал оскорбление. — Хорошо, и где же достать кость единорога? Мы не можем убить его.       К удивлению Ремуса, рот Регулуса открылся в ужасе при одном лишь упоминании такого. — Конечно, мы не можем убить единорога, Люпин, даже предложение такого отвратительно. Нет, я найду кость давно умершего единорога, который, надеюсь, умер мирно и с комфортом.       Ремус удивлённо поднял бровь. — Регулус, — сказал он сухо, с усмешкой. — Тебе нравятся единороги? — Всем нравятся единороги, — пробормотал Регулус, и Ремус просто засмеялся от лёгкого розового оттенка на его щеках.       Кто бы мог подумать, что холодный и жестокий Регулус Блэк — любитель единорогов?       Этот забавный факт почти заменил тревогу перед встречей с Дамблдором на мгновение.

***

Штаб-квартира Ордена Феникса

1982

      Ремус опаздывал, когда штаб-квартира Ордена Феникса на этот месяц появилась перед ним. Он выругался себе под нос, поспешил на крыльцо и постучал в дверь. — Имя, — раздался голос через дверь. — Ремус Люпин.       Раздался легкий шорох, прежде чем другой голос спросил: — Какой секрет ты рассказал мне на четвёртом курсе после инцидента с гербологией?       Ремус вздохнул, узнавая голос Джеймса и его попытку его смутить. — Что я мочился в постель до семи лет, — нахмурился он.       Через секунду дверь открылась, и перед ним предстал улыбающийся Джеймс Поттер и недовольный Грозный Глаз Грюм. — Всё в порядке, Лунатик? — спросил Джеймс, отступая в сторону, чтобы пропустить его. — Ты опоздал, — проворчал Грозный Глаз.       Ремус просто махнул рукой в ответ, следуя за ними в оживленную столовую, где все сидели за длинным столом.       Теперь было не так многолюдно, как раньше, напомнил себе Ремус, и он отмахнулся от этой мысли. Да, многие из них погибли, лучше об этом думать в другой раз.       Ремус занял пустое место между Сириусом и Джеймсом. Сириус сжал бедро Ремуса под столом, когда тот сел, и он попытался подавить чувство вины. Прошло несколько недель с тех пор, как они виделись. Ремус ненадолго прикрыл руку Сириуса своей, сплетая их пальцы на мгновение, прежде чем отпустить и обратить своё внимание на главу стола, где Дамблдор призывал всех к вниманию.       Все началось, как обычно, с обновлений по поставкам, мерам помощи, успехам и часто довольно многим неудачам. Они потеряли одного из последних высокопоставленных сторонников в министерстве, Волан-де-Морту удалось завербовать больше студентов сразу после Хогвартса, и Дамблдор, который едва ли всё ещё контролировал Хогвартс, хотел сделать магловедение обязательным. Он был убежден, что если пресечь предрассудки в корне, у них будет больше шансов на поддержку. Лично Ремус считал, что для этого уже слишком поздно, но всё равно кивал в знак согласия.       В конце концов, дошло до личных обновлений, и Ремус слушал некоторое время, выжидая своего момента. Наконец, после того как близнецы Пруэтт закончили обсуждение плана новых подпольных убежищ, заговорил Ремус. — Я кое-что нашёл.       Тяжелый взгляд Дамблдора пригвоздил Ремуса к его месту, но он знал, что старик унюхает ложь, стоит ему хоть на секунду замешкаться, поэтому он не колебался. Комната затихла и наполнилась тяжестью, и Дамблдор не заговорил, поэтому Ремус быстро продолжил. — Их слабость, я не могу говорить о конкретике, но вы понимаете, о чём я, — кивнул он директору. — Да, — сказал Дамблдор, его выражение было непроницаемым. — Суть в том, — осторожно продолжил Ремус, — что это связано с Регулусом Блэком.       Ремус почувствовал, как Сириус напрягся рядом, и увидел, как пальцы Джеймса внезапно замерли с другой стороны. Самое любопытное, что Дамблдор, казалось, на мгновение замер. Это было лишь на кратчайший миг, прежде чем его лицо снова стало спокойным и он кивнул, но этого хватило, чтобы понять, что он что-то знает. — Что с ним? — спокойно спросил Дамблдор. — В своих недавних исследованиях я наткнулся на некоторые его книги. Я обнаружил, что некоторые вещи не сходятся, и провёл небольшое расследование. Поговорив с кем-то, кто был близок с ним ранее, я узнал одну странную вещь: Регулус Блэк перешел на другую сторону, что привело к его смерти. И перед смертью он нашёл их слабость.       Наступила тишина, прежде чем Сириус вскочил, с грохотом отодвинув стул, и вылетел из комнаты. Вина сжала сердце Ремуса, но что-то ещё возникло там же — а именно облегчение.       Это возымело именно тот эффект, на который он рассчитывал.       Регулус был очень умён. Это объявление создало достаточно драму, чтобы отвлечь внимание от всего остального. Ремус не мог избежать этой встречи, это бы выставило его предателем. Это дало ему хотя бы немного времени, прежде чем кто-то осознает, что что-то не так.       Это было умно, если бы не одно «но» — он не подумал о последствиях.       Лили наклонилась через Джеймса, который уставился на пустую стену, глаза затуманены, он явно был погружён в свои мысли. Она бросила на него слегка обеспокоенный взгляд, прежде чем толкнуть Ремуса и кивнуть в сторону двери, через которую исчез Сириус.       Ремус встал, сглотнув страх перед неизбежным столкновением с Сириусом. Он взглянул на Джеймса перед тем, как уйти, но тот не выглядел так, будто собирался нервничать. Несмотря на пустой взгляд, Джеймс, похоже, не был особо удивлён новостью, скорее, само упоминание Регулуса заставило Джеймса надеть свою ментальную броню и уйти в себя. Решив, что сейчас не время для размышлений, Ремус быстро последовал за Сириусом. Когда Ремус нашёл его, Сириус стоял снаружи, глядя на пустую дорогу. Штаб-квартира Ордена находилась посреди ничего. Вокруг них тянулась пустая грязная дорога и травянистые холмы, увядшие от осеннего холода. Это странно напомнило ему дом Регулуса. Он бывал там всего несколько раз, но место было маленьким и на удивление уютным, окружённым природой и практически ничем больше. — Сириус.       Сириус не обернулся, он даже не признал присутствия Ремуса. Он стоял там долгое время, и Ремус не знал, стоит ли сказать что-то ещё. За все годы знакомства с Сириусом, Ремус всё ещё не знал, как справляться с его настроением. — Как долго ты это знал? — спросил Сириус, его голос был пустым.       Ремус сделал шаг к спине Сириуса. — Это касается большего, чем просто тебя и его, — медленно сказал он.       Сириус обернулся на это, его рот искривился в жестокой улыбке. — О? — усмехнулся он. — Да неужели, Ремус? — Сириус почти всегда называл его Лунатиком. Это не было особенно необычным, но сейчас в резкости его имени было что-то, что почти заставило его вздрогнуть.       Ремус не знал, как на это ответить, и попытался подавить чувство, нарастающее в его горле от гнева Сириуса. Он ненавидел, когда Сириус был на него зол, это нечасто случалось в наши дни. Когда они были моложе, в Хогвартсе, они ссорились постоянно. Они путались в своих чувствах друг к другу, всегда были на грани драки или, возможно, наконец-то разрешения своей сексуальной напряженности. Как бы то ни было, Джеймс годами пытался остановить их ссоры, выступая в роли посредника. Теперь это не случалось так часто, они, конечно, ссорились, но не так, как в школе. Не было вспышек злости и недель понурых плеч и шепотных оскорблений.       Ремус чувствовал, как он закипает сейчас, глядя на искривление рта Сириуса, в холодность его глаз. Это странно напоминало ему Регулуса, затяжной гнев, который, казалось, таился в напряжённых линиях его плеч. До того, как проводить столько времени с Регулусом Блэком, он не видел особого сходства между двумя братьями, кроме их одинаковых тёмных кудрей и бурных глаз семьи Блэк. Теперь Ремус видел одинаковый отпечаток их детства на обоих. — Что, тебе нечего сказать в своё оправдание? — обвиняюще спросил Сириус.       Ремус просто пожал плечами, пытаясь проглотить ком в горле, и Сириус горько рассмеялся. — Как долго ты это знал? — Я… я не был уверен, Сириус… Я нашёл некоторые его записи в книгах и просто начал копать. Я не хотел открывать старые раны… — Ты не имеешь права делать это, — резко прервал его Сириус. — Ты говоришь мне, что мой малодушный брат Пожиратель Смерти погиб, пытаясь остановить Волан-де-Морта? Ты понимаешь, сколько чёртовых лет… — голос Сириуса дрогнул, и он замер, словно не ожидал этого. — Как я должен справиться с тем, что он теперь мёртв, зная…       Сириус, казалось, не мог закончить предложение, но Ремус понимал, что он пытается сказать. Сириус мог примириться со смертью брата, если бы считал его монстром или злодеем, но малейшее отклонение от этого переворачивало всё с ног на голову. Сириус опирался на эту злобу и ненависть, чтобы избежать горя. Теперь всё, что Сириус считал правдой, рухнуло. И на это всё его натолкнул Ремус, что, без сомнения, Сириус воспринял как предательство. — Бродяга… — Нет, — рявкнул Сириус, — я не хочу слышать твоих оправданий. Я не хочу слышать ни слова. Ты был в отлучке неделями, и когда ты дома, ты едва ли меня замечаешь. Теперь ты вернулся, сообщая новости, изменяющие жизнь, о моём брате без предупреждения! Что с тобой не так?       Горячий стыд накрыл Ремуса под яростным взглядом Сириуса, и он почувствовал, как съеживается в себе. Сириус тоже это заметил и отступил, дрожа от гнева. Он знал так же хорошо, как и Ремус, что отсутствие аргументов означало, что Ремус знал, что был неправ. Когда он верил во что-то, он не отступал ни перед чем. Молчаливое признание, конечно, ничем не помогло. Это только, казалось, разжигало ярость Сириуса. — Я даже не могу смотреть на тебя, — выплюнул Сириус.       Ремус боялся, что сделает что-то постыдное, например, заплачет, поэтому он развернулся на каблуках и быстро направился обратно к дому. — Всё в порядке? — спросила Лили, когда Ремус вошёл в дверь, щеки покраснели от холода. — В порядке, — пробормотал Ремус, проходя мимо неё. Он остановился возле Джеймса за столом, пальцы закрылись на гладком камне в кармане. — Ты должен поговорить с Сириусом.       Джеймс на мгновение моргнул, прежде чем покачать головой. — Нет.       Ремус сдержался, чтобы не нахмуриться. Регулус Блэк собирался разрушить его чёртову жизнь.