anti-hero

Где-то в сельской местности Италии

1982 год

      Рёв из воды появился прежде, чем сознание полностью вернулось. Он тонул. Кто-то кричал. — Лу!       Он моргнул.       Солнце светило, начиная постепенно склоняться к горизонту, послеобеденное время медленно уходило.       Ветер слегка шелестел в листве, напевая свою песню. Весна медленно уступала место более тёплым месяцам, и он был благодарен за лёгкий бриз. — Лу, давай же!       Он сел, щурясь от солнца, отражавшегося в озере за спиной девушки. Настоящее постепенно вернулось, пока он пытался стряхнуть сонливость с усталых конечностей. Конечно, это был сон. Вода — лишь озеро, а крики принадлежали стоящей перед ним девушке. — Би? — нахмурился он раздражённо. — Лу, я пыталась разбудить тебя, — пожаловалась она на быстром итальянском, никогда не умевшая говорить медленно. — Я проснулся. — Ты мог бы проспать здесь всю ночь и стать добычей диких зверей. — Вряд ли бы это произошло. — Итальянский легко скатился с его языка, став уже второй натурой. Он вспомнил, как в самом начале всегда казалось, что он пытается вспомнить слово, заставляя его появляться так же легко, как французские или английские слова. Теперь он даже не мог припомнить, когда последний раз говорил на английском. — Очень даже могло бы! Ты слишком много работаешь в последнее время.       Он вздохнул. — С каждым годом ты становишься всё больше похожа на свою мать.       Би фыркнула. — Я ещё никого замуж не выдавала, — высокомерно скрестила она руки. — Хм, она всё ещё пытается сосватать тебя за того парня из города? — У него, говорят, хорошие деньги.       Он покачал головой, вставая и стряхивая траву со штанов. — Он хотя бы симпатичный? — Ну, при взгляде на него я не вздрагиваю. Моя мать и похуже мне мужчин подыскивала. — Может, тебе стоит дать ему шанс? — с улыбкой дразнил он. — Лу! — Би ударила его сильнее, чем требовала ситуация. — Ты должен быть на моей стороне! — Прости, прости, — сказал он, потирая руку там, где её кулак попал в цель.       Она закатила глаза так, что это смутно напомнило ему самого себя. — Ладно, моя мать хочет, чтобы ты пришёл к нам на ужин. Тебе не нужно быть в лавке, да? — Нет, я был бы там, если бы нужно было. — Обычный Лу так бы и поступил, но ты в последнее время странный. — У меня просто было много работы. — Ага, ага. Тяжело, наверное, совмещать аптекарскую лавку и твои сверхсекретные магические проекты. — Это просто личный проект. — Конечно, — ухмыльнулась она. — Твой чудесный магический проект. Ты научился этому в Шармбатоне? Должно быть, да? Месье Француз. Такой умный, с твоим официальным магическим образованием.       Он только покачал головой. В таком малонаселённом районе Италии никто не получал формального магического образования. Было нормой, когда магические родители просто передавали свои знания детям. Волшебников здесь и так было мало, и семьи не хотели отправлять детей далеко. — Ты сказала, ужин? — напомнил он, игнорируя её расспросы. Она знала его достаточно долго, чтобы понимать, что он не станет говорить о своём прошлом. — Ладно, ладно, Лу. Будь таким загадочным, — фыркнула она, но всё же направилась через деревья к своему дому.       Он последовал за ней, наблюдая, как солнечные лучи играли на её тёмных косах. Он глубоко вдохнул, когда озеро исчезло за их спинами. Небо было ярким, открытым, птицы пели вдалеке.       Он не был заперт, он не тонул.       Он был жив.

***

Италия

1982 год

      Ремус был в двух шагах от того, чтобы сойти с ума. Уже несколько недель он путешествовал по Италии, переходя из города в город, выискивая хоть какие-то зацепки. Пока что всё оказалось тщетно. Ремус был раздражён и истощён, он скучал по Джеймсу, Лили и Гарри. Он скучал по Сириусу и своему дому.       Хотя он мог признать, что у жизни в стране, не тронутой войной, были свои плюсы. Все волшебники, которых он встретил, знали о кровопролитии в Британии, и в воздухе витала некоторая настороженность, но Италия оставалась нетронутой. Некоторые волновались, что война может дойти и до них, но большинство чувствовало себя в безопасности из-за расстояния. Ремус давно не видел заполненных людей улиц и оживлённых магазинов. Люди останавливались за едой, болтали с соседями или просто стояли без дела. Это напомнило Ремусу о временах, когда его собственная страна процветала точно так же.       На третьей неделе Ремус оказался в небольшом городке в сельской местности. Он даже не знал, что он существует. На его картах было обозначено несколько домов в этом районе, но он был удивлён, увидев, что там было гораздо больше людей, чем казалось. Он наткнулся на этот город совершенно случайно: направляясь в другой, остановился на точке для аппарации и заметил блеск огней за холмом. Если бы это произошло чуть раньше или он был бы чуть менее уставшим, он мог бы даже не остановиться. Но именно благодаря этой цепочке событий Ремус вошёл в небольшой паб и гостиницу на краю городка.       Женщина средних лет быстро поприветствовала его, удивлённо взглянув, как он вошёл в дверь. Ремус радовался теплу после вечернего холода. Она мгновенно оставила недолитый бокал, заговорив с ним на итальянском.       Несколько других посетителей обратили на него внимание, и Ремус понял, что в этом городе мало кто видел чужаков. — Э-э, здравствуйте? — обратился он к женщине.       Она приподняла бровь, услышав английский. — Здравствуйте, чем могу помочь? — Её английский был слегка с акцентом, и она выглядела немного озадаченной, увидев англичанина в этих краях. — Мне нужно место, где переночевать. — Хм, это можно устроить, — кивнула она. — Вы далеко от дома? — Э-э, да, я путешествую. — Куда? — Не знаю, — признался он.       Она кивнула. — Знаю ещё одного, кто пришёл сюда таким же образом. Мы хорошее место для потерянных людей, — улыбнулась она. — Но он хорошо говорил по-итальянски. А вы? — Не особо, — Ремус потер шею. — Я здесь всего несколько недель. — Хм, ну, вы научитесь. — Я не потерялся, — упрямо сказал Ремус. — Вы не убегаете? — Нет. — Я знаю, что идёт война.       Ремус замер. — Война? — В Британии. — Значит, вы… — Такие же, как вы, думаю; вижу, как ваша рука лежит на палочке, — тихо сказала она, кивая на его руку в кармане. — Ох… Я… Я не думал, что здесь есть кто-то вроде меня. — Таких здесь немного. Потерянные люди появляются здесь, — повторила она свою мысль. — Я не потерялся, — снова упрямо сказал Ремус. — Я ищу кое-что. — Разве быть потерянным — не значит пытаться найти дорогу назад?       Он не знал, что ответить, поэтому просто пожал плечами. — Я занимаюсь исследованиями. — А, значит, вы учёный? — Да, — ответил Ремус, потому что это было проще, чем объяснять, что он часть восстания в войне, которая её не касается. — Тогда вы по адресу, у нас тут есть информация. — Информация? — Ага, Лу, — согласилась она с кивком. — Кто это? — Француз. Я вам уже говорила, он тоже потерялся. Появился здесь много лет назад, еще больше потерянный, чем вы. Дикий и разбитый, не могли же мы позволить ему исчезнуть с лица земли, да? Совсем юный, чуть старше моей дочери, но умный, знал всякое. Нашёл здесь дом. — Значит, он больше не потерян? — Ремус приподнял бровь, немного раздражённый её предположениями о нём. — О нет, он потерян. Всё ещё скитается, гоняясь за своими призраками. Думаю, оставил что-то важное там, где был раньше. Но он знает ответы на ваши вопросы, я уверена. — Вы даже не знаете, какие ответы я ищу. — Нет, но, я же сказала, Лу знает много чего.       Ремусу захотелось вздохнуть: она явно была привязана к этому парню и, конечно, считала, что он сможет помочь. Логика подсказывала, что вероятность того, что случайный француз что-то знает о крестражах, крайне мала. Однако он был уставшим и голодным, поэтому просто кивнул. — Хорошо. Меня зовут Иса, а вас? — Джон, — соврал Ремус.       Она улыбнулась, и ему показалось, что на мгновение она поняла, что он говорит не всю правду, но ничего не сказала. — Хорошо, Джон. Завтра поговорите с Лу. А сейчас я приготовлю для вас ужин и найду комнату.

***

      Комната была маленькой и потрепанной, но кровать была удобной, и всё было намного чище, чем в большинстве мест, где Ремус останавливался до этого. Когда дверь была надёжно заперта и Ремус тщательно обезопасил комнату заклинаниями, он сел на кровать, разложив свои записи и книги.       Ремусу иногда казалось, что он гонится за призраком Регулуса Блэка. Чернила его пометок были настолько тёмными, что в тусклом свете они казались кровью, и Ремус с трудом сдерживал дрожь. Даже после столь частого перечитывания своих книг, они всё ещё оставляли его в тревоге, что-то в резких изменениях его заметок, переходящих от апатии и холодности к истеричности и ярости, а затем снова к прежнему состоянию, вызывало у него тошноту. Ремус мог почти проследить нити здравомыслия, за которые цеплялся Регулус, он мог точно указать места, где они, казалось, обрывались. Это было пугающе ясно и часто, Ремусу приходилось с усилием не захлопывать книги.       В последнее время он медленно просматривал каждую страницу каждой книги, анализируя заметки Регулуса и накладывая заклинания, в поисках чего-либо скрытого, какой-либо информации, которую он мог упустить. Когда Ремус наконец дошёл до последней страницы книги, над которой он работал, он снова остался ни с чем. Он не мог понять половину того, что написал Регулус, и не мог найти контекст, чтобы помочь это объяснить.       Закрыв книгу со вздохом, Ремус бросил её в кучу уже прочитанных. Он оглядел другие книги, пытаясь решить, не стоит ли начать с другой. Просматривая заголовки, он вдруг остановился на потрёпанном экземпляре «Илиады». Ремус не обращал внимания на книги, не связанные с тёмной магией. Он взял всевозможные заголовки из библиотеки, многие из которых были удивительны для чистокровного, но мало относились к его работе. Он не обратил внимания на экземпляр «Илиады», фактически, Ремус взял его случайно. Теперь он поднял его, открыв книгу. На первой странице была аккуратная надпись, и Ремус был удивлён, это был первый раз, когда он видел, что вроде бы здравомыслящий Регулус написал что-то прямо на бумаге. Остальные книги были аннотированы на аккуратно приклеенных кусочках пергамента, единственный раз, когда Регулус писал в полях книг, был, когда его слова были беспорядочными и бессмысленными.       Но там, перед предисловием, были аккуратные слова Регулуса. Ремус легко узнал почерк.       Если тебе понравится хоть одна книга, которую я тебе подарил, это будет эта. Тут достаточно войны и мифологии для тебя, я надеюсь. Это должно удовлетворить твою одержимость греческой мифологией, чтобы мы могли перейти к другим классикам… С шестнадцатилетием.       P.S. если она тебе не понравится, значит, ты дурак, надеюсь, ты это знаешь.       На полях страниц были маленькие каракули: снитчи и звёзды, он узнал созвездие Регулуса, нарисованное на одной из них, и задался вопросом, сделал ли эти рисунки сам Регулус или кто-то другой.       Ремус не мог удержать грустную улыбку, представляя молодого Регулуса, выбирающего эту книгу для кого-то и пишущего это слегка язвительное, но проникнутое заботой посвящение. Он вспомнил, как Пандора упоминала о каком-то мальчике, и Ремус был удивлён, почувствовав острые колючки в груди. Где этот мальчик сейчас? Жив ли он, заботится ли он о Регулусе? Знал ли он вообще, что Регулус мёртв?       Ремус Люпин никогда не задумывался о Регулусе Блэке до этого безумного начинания, теперь же он не мог избавиться от чувства, почти похожего на скорбь. Ему не нравился Регулус, и до сих пор не нравится, но он скорбел о чём-то большем, глубже. Тысячи жизней, унесённых войной и так же тысячи других маленьких трагедий. Боль была повсюду, и Ремус не чувствовал удовлетворения от того, что Регулус Блэк получил свою долю. Вместо этого всё казалось несправедливым. Несправедливым, что все они — любой из них — были вынуждены оказаться в этом мире, сражаясь в войне, которую они не начинали. Он думал о Марлен и Доркас, о горе Мэри, которое погнало её прочь, с края земли. О Лили, которая бесцельно дрейфовала, пытаясь найти смысл своему времени, о Сириусе, который так и не успокоился, о Джеймсе, живущем как призрак, шагающем по миру, отделённому от них.       Ремус скорбел.

***

— Вчера я нашла одного человека, — сказала Иса.       Он поднял голову от стола, не утруждая себя вопросом, почему она была на его кухне. — Человека? — Да, думаю, ты сможешь ему помочь. Он волшебник. — Волшебник здесь? — Да, британец.       Его рука замерла на полпути к чашке с чаем. — Британец? — Он надеялся, что в его голосе не было дрожи, но был почти уверен, что Иса давно знала, что он не совсем тот, за кого себя выдавал. — Да, ничего, если я отправлю его к тебе? Он что-то ищет. — Как его зовут? — спросил он с сомнением. — Джон, я не услышала фамилии. Он немного старше тебя, думаю, выглядит усталым. Утверждает, что не потерялся, но я с этим не согласна.       Он напряг память, пытаясь сопоставить описание с кем-то, кого он знал, но было слишком мало информации. — Насколько старше? — Не уверена, лет под тридцать, может быть, немного больше.       Если это так, даже если они учились в Хогвартсе в одно время, маловероятно, что этот человек его узнает. Он посмотрел на свои руки, холодную, бледную кожу, скрытую чарами Гламура, утонченность давно исчезла. Его руки всё ещё были тонкими, но сильными, а пальцы покрыты мозолями и огрубели от многолетней работы. Он знал, что если посмотрит в зеркало, его волосы будут светло-коричневыми, а глаза голубыми. Веснушки на щеках были настоящими, появившимися от долгого пребывания на солнце, чего он никогда не делал раньше. Он был уверен, что лишь немногие люди в мире посмотрят на Лу и увидят под ним мертвого мальчика, и никто из них не подходил под описание этого человека, Джона. — Хорошо, я с ним встречусь. — Отлично, я отправлю его в твою лавку. — Хорошо, а теперь оставь меня наслаждаться утром в покое, — пожаловался он.       Привыкшая к его настроению, Иса просто улыбнулась, прежде чем выйти через заднюю дверь.

***

      Он ожидал неизвестного посетителя, поэтому, когда колокольчик звякнул, объявляя о прибытии, он повернулся, готовый встретиться с кем-то незнакомым. Последнее, чего он ожидал, это увидеть лицо, которое он очень хорошо знал. — Э-э, ты Лу? — спросил Ремус Люпин, сжимая сумку, перекинутую через плечо.       Он понял, почему Иса подумала, что Люпин старше, чем он был на самом деле: он выглядел усталым, с темными кругами под глазами и тяжелым напряжением в плечах.       Он не говорил, только смотрел на Люпина в состоянии шока.       Люпин заерзал от тишины. — Извините, вы говорите по-английски?       Он сжал кулак за прилавком, пытаясь успокоить тревогу, кричащую в его уме. — Да, я Лу, — сказал он осторожно, позволив легкому акценту наклонить его слова. Он больше говорил по-французски, чем по-английски, и проводил гораздо больше времени с французами, чем с британцами. Его мать с детства учила его британскому акценту. Он обнаружил, что французский оттенок в его английском было легко вернуть. — О, хорошо, — сказал Люпин с хмурым видом, явно сбитый с толку его реакцией. — Мне сказали, что ты можешь мне помочь с чем-то. Я провожу исследование.       Если бы он был кем-то другим, а не Лу, он бы выгнал Люпина на улицу, но, насколько знал Гриффиндорец, они не знали друг друга, и у него вроде был бизнес. — Какого рода исследование? — Ну, — Люпин замялся. — Это касается темной магии. — Тебе нужно быть более конкретным. — Э-э, — Люпин подошел ближе, его голос понизился, хотя в магазине никого не было. — Крестражи.       Он немедленно отступил. — Нет, — сказал он резко. — Я не могу тебе помочь. — Значит, ты ничего не знаешь? — Я не могу тебе помочь, — повторил он.       Это слишком сильно казалось ложью, и, конечно, из всех глупых друзей его брата, тут должен был быть именно умный. — Значит, ты знаешь. — Нет.       К сожалению, было уже поздно, Люпин явно ему больше не верил. — Пожалуйста, — умолял Люпин. — Ты не понимаешь, сколько я отдал, чтобы найти эту информацию. Ты можешь быть одним из немногих людей в мире, кто может сказать мне то, что мне нужно знать. — Да, но на то есть причина. — Я не просто шутки шучу, это важно, это касается войны в Британии. Даже здесь, ты должен о ней знать. — Война — не моя проблема и не моя ответственность.       И о, какая же это была ложь.       Война была проклятием его существования, преследовала каждый его бодрствующий момент. Это была причина, по которой он принимал каждое свое решение, почему он просыпался каждое утро с удушающим страхом в легких. — Смотри, — сказал Люпин, не осознавая тяжести лжи. Он вытащил стопку книг из своей сумки, положив их на прилавок. — Это все, что у меня есть, я путешествовал так далеко, чтобы найти что-то еще, что может помочь.       Если паника от встречи с Люпином была недостаточной, то вид книг заморозил его сердце в груди, потому что… это были его книги. Это было почти странно видеть их сейчас, когда его голова больше не была мутной от зелий, углы казались четче, цвета глубже. Люпин небрежно отбросил еще одну книгу в сторону от тех, что были о крестражах, и подтолкнул стопку к нему. Он хотел взглянуть на заголовки, притвориться, что никогда их не видел, но вместо этого его глаза последовали за книгой, которую Люпин отбросил как неважную.       Увидев, что его глаза следуют за книгой, Ремус вмешался. — О, это просто «Илиада».       И не думая, не раздумывая, он сделал свою самую большую ошибку, он потянулся. Пальцы хотели коснуться, держать эту маленькую частичку. У Люпина не должно было быть этой книги, она не была его, она не была в той библиотеке с другими.       Когда его пальцы коснулись обложки, Люпин замер.       Потому что, конечно, он уж точно не глупый и как только он потянулся, Люпин понял. — Это твоя книга? — медленно спросил Люпин, глаза бегали по его лицу, без сомнения, ища признаки чар. — Нет, — тихо сказал он, и это была правда. Книга не была его, это был подарок.       Они долго смотрели друг на друга, прежде чем Люпин сказал одно потрясающее, вызывающее панику слово. — Регулус.       Это не был вопрос, только простое утверждение. Люпин знал, он был уверен, и сейчас он произносил правду только для того, чтобы она улеглась между ними.       И это было невозможно отрицать, каждая тщательно выученная и созданная часть Лу исчезла, теперь он был Регулусом, был вынужден им стать. Прижат под взглядом Ремуса Люпина, его знающим взглядом. — Я не могу тебе помочь, — сказал Регулус, это звучало менее убедительно теперь, но он отказался позволить своему голосу дрожать. — Ты мертв, — сказал Люпин, все еще моргая от шока. — Во всех смыслах.       Люпин не ответил, и они смотрели друг на друга в тишине, ни один не решался двигаться, ожидая следующего хода.       Первым сдался Регулус, в конце концов, он был уверен, что потеряет больше, если Ремус Люпин просто уйдет и разнесет правду по улицам Лондона. — Я помогу тебе.       Рот Люпина немного приоткрылся и это явно не то, что он ожидал услышать от Регулуса. — Почему? — потребовал он. — Потому что, — Регулус наклонился вперед, руки крепко опирались на прилавок. Прошло много времени с тех пор, как он был кем-то, кроме Лу, и все же теперь он обнаружил, что Регулус возвращается легче, чем ему бы хотелось. — если ты хочешь чтобы я тебе помог, ты дашь магическую клятву не говорить ни одной душе о том, что я жив.       Люпин не двинулся, изучая Регулуса, его лицо оставалось неподвижным. Регулус не мог прочитать, что происходило у него по глазам, но предполагал, что это как-то связано с Сириусом, ценой сохранения тайны от своего… ну, кем бы Люпин ни был для Сириуса, Регулус никогда не знал, что именно их связывало, но всегда было ясно, что между ними что-то есть. Он никогда не осмеливался спросить, у него не было на это шансов.       Регулус знал, что Люпин взвешивает все за и против, он также знал точно, какое решение тот примет. Его ответ был очевидным. Он путешествовал так далеко и сосредоточил все свое внимание на своих исследованиях. Он не собирался все это бросить, когда Регулус имел все ответы, которые ему нужны. — Какого рода клятву? — Не волнуйся, я не совсем разделяю вкус своей семьи к нерушимым обетам. Это немного устаревшее, не так ли? Кровная клятва подойдет, ты физически не сможешь произнести ни слова о моем нынешнем положении, но никакого вреда тебе не будет. — Я могу найти способ обойти это, — Люпин поднял бровь. — Ты недооцениваешь мои навыки, если клятва будет сформулирована правильно, ты не сможешь. — Ты всегда на это рассчитывал, не так ли? — Регулус только поднял бровь, и Люпин продолжил. — На то, что тебя недооценивают, неправильно судят. — Я бы не сказал, что меня неправильно судили; я бы сказал, что меня судили, и они не считали то, что нашли, угрозой. Это не моя вина, — пожал он плечами.       Люпин только наблюдал за ним еще мгновение. — Ты должен знать, что я провел недели, изучая твои книги, — сказал он просто, без резкости в голосе, без напряжения в плечах, но Регулус все равно распознал угрозу. Его глаза опустились на экземпляр «Илиады» на прилавке. Регулус знал, про что он говорил. Я видел тебя. Я знаю.       Регулус не отреагировал. — Ты дашь клятву или нет? — Как ты инсценировал свою смерть? — Я не инсценировал. — Очевидно, ты это сделал. — Все произошло не так, как я ожидал, — сказал он неопределенно.       Регулус ожидал больше вопросов от Люпина, но вместо этого, казалось, мужчина нашел то, что искал в Регулусе. — Я дам клятву.

***

      Когда Ремуса провели в заднюю часть аптеки, он почувствовал, как вокруг них сгибаются охранные заклинания. Его не удивило, что Регулус Блэк максимально защитил свою лабораторию, но было неуютно думать о том, от чего он ожидал, что эти чары будут защищать. Если Ремус был мишенью для Пожирателей Смерти, то Регулус Блэк был настоящей целью. Ремус задумался, знали ли они, что он жив.       Ремус не стал задавать этот вопрос, хотя он вертелся у него на языке. Что-то подсказывало ему, что Регулус не ответит. Вместо этого он сказал: — Пандора думает, что ты перешел на другую сторону.       Регулус не сразу заговорил, медленно закрывая дверь в свой кабинет. Когда он повернулся, его лицо было непроницаемым. Было странно смотреть на незнакомое лицо и видеть Регулуса Блэка, но несмотря на чары Гламура, Ремус мог распознать его по манере держаться и тяжести взгляда. — Пандора идеалистка, — наконец сказал он. — Значит, ты не перешел? Всё, что ты сделал, не связано с уничтожением Волан-де-Морт?       Ремус заметил, как Регулус сдержанно вздрогнул при этом имени. — Я не какой-то там повстанец, — резко сказал он. — Я не слуга Дамблдора и не слуга Тёмного Лорда. Больше нет. — Но ты всё же перешел на другую сторону. — Я бы не использовал это слово. Я отвернулся от Пожирателей Смерти по чисто эгоистичным причинам и оказался втянутым. Не убеждай себя, что я кто-то иной. — Ты всё ещё веришь в их риторику? — Мне никогда не было дела до их риторики, но это не помешало мне стать убийцей, — вспылил Регулус. — А теперь прекрати задавать вопросы, или я вышвырну тебя на улицу, и ты ничего от меня не получишь.       Ремус благоразумно закрыл рот, когда Регулус начал готовиться к клятве. Он смотрел, как чары спадают, теперь, когда они были скрыты, и вид Регулуса Блэка во плоти, склоненного над заклинательной книгой, так сильно ударил по нему, что перехватило дыхание.       Его волосы были длиннее, чем в школе, и больше не были зачесаны назад. Вместо этого его тёмные кудри были растрёпаны, падая на лицо. Кожа имела больше цвета, и щеки были слегка розовыми от солнечного света. Ремус всё ещё видел в нем чистокровного по прямой спине и тяжести взгляда, однако теперь он выглядел более расслабленным, живым. На его шее, большей частью скрытой свитером, был длинный глубокий шрам; когда Ремус изучил его, он понял, что он был оставлен гуманоидной рукой. Ремус с ужасом задался вопросом, какая рука могла оставить такой глубокий шрам. — Ты, кажется, должен знать лучше, какого это, когда смотрят на твои шрамы, — заметил Регулус, продолжая изучать свою книгу. Когда он резко поднял взгляд, Ремус заметил ещё один шрам на стороне его горла, словно его душили, и два длинных следа на щеке. Ремус быстро отвел взгляд, Регулус был прав, это было неприятное чувство.       Через мгновение Регулус захлопнул книгу и выпрямился. Когда он приступил к выполнению клятвы, Ремус понял, что Регулус был прав. Клятва была безупречной. Регулус выбирал слова с большой тщательностью, избегая любых лазеек, которые позволили бы Ремусу говорить о продолжающем существовании Регулуса.       Тревога скручивалась внутри Ремуса, пока сила заклинания утихала, и Регулус пожал плечами, как будто только что не совершил идеальную кровную клятву. — Теперь мы можем поговорить.       Ремус медленно сел на другую сторону стола Регулуса, его взгляд упал на заброшенную книгу, лежащую открытой, с брошенным пером. Он заметил, что аннотации были сделаны на куске пергамента, а Регулус Блэк, который писал прямо на страницах с такой силой, что разрывался, казалось, исчез. Ремус задался вопросом, что произошло. — Что ты знаешь о крестражах? — быстро спросил Ремус, Регулус только долго смотрел на него, и Ремус был уверен, что сейчас всё повторится. Никто никогда ничего не знал, ничего больше того, что Ремус мог найти в книгах. — Многое, но это не тот вопрос, который ты действительно хочешь задать, не так ли?       Ремус замолчал. — Что ты знаешь о Волан-де-Морте и крестражах?       Регулус щелкнул языком и откинулся на спинку стула. — Вот это лучше. Я знаю, что Темный Лорд успешно создал несколько и спрятал их.       Тяжесть осела в легких Ремуса. — Погоди, «несколько»? Ты хочешь сказать, что он создал больше одного? — Я уверен в трех. — Три… — повторил Ремус с недоверием. — Это безумие, это вообще не должно быть возможным. — Большинство вещей возможны, — пожал плечами Регулус. — Просто это имеет свою цену, а человек, как Темный Лорд, почти ничего не теряет, уплачивая её. — Как ты узнал о трех?       Лицо Регулуса оставалось спокойным и невозмутимым, но Ремус заметил, как его рука слегка дернулась при вопросе. — У него есть дневник, думаю, это был первый. Он выбирает вещи, которые имеют для него определенную ценность. Дневник, сначала я не понимал, что это такое, но слышал, как Пожиратели Смерти говорили о его странных качествах и темной магии. Когда я начал исследовать, я понял, что это. Другой — кубок Хаффлпаффа, он доверил его сейфу моей семьи. Я тоже не соединил это в одно целое, пока не нашел медальон Слизерина. Если это крестраж, то кубок тоже должен быть. Предполагаю, что он мог бы также найти другие артефакты основателей, так что он, по крайней мере, сделает ещё два, если уже не сделал.       Ремус моргнул, пытаясь осознать шквал информации. — Что ты имеешь в виду под «нашел медальон»? — Он у меня, — сказал Регулус, как будто это ничего не значило. — У тебя есть крестраж Волан-де-Морта… — Я не смог его уничтожить. — Но как ты его получил? — выпалил Ремус. — Я не прячусь в глуши, защищённый до зубов только потому, что я просто дезертировал.       Это абсолютно не ответило ни на один из его вопросов, и Ремус покачал головой. — Дамблдор даже не был полностью уверен, создал ли Волан-де-Морт крестражи или нет. Моя задача была исследовать, попытаться узнать, сделал ли он это… а ты говоришь, что у тебя один в наличии? Как ты вообще узнал об этом, ты ведь был еще ребенком. — Темному Лорду было безразлично, — просто сказал Регулус. — Я выполнял ту же работу, что и ты, только с другой стороны, — угол его рта приподнялся в усмешке, как будто это было смешно. — К несчастью для него, я был слишком умён. Слишком глубоко копнул в темную магию и оказался здесь. — Это звучит слишком просто. — У меня нет жалобной истории, и ты не хочешь её слышать. — Сухая насмешка мгновенно исчезла из голоса Регулуса, его слова звучали резко.       Ремус никогда раньше не разговаривал с Регулусом по-настоящему. Он видел его в школе, всегда холодного, непоколебимого как мрамор. Даже когда Ремус отвечал на издевательства слизеринцев, Регулус всегда стоял рядом, безучастный. Когда Крауч и Розье становились агрессивными, Регулус просто наблюдал. Он никогда не присоединялся, но и никогда не протестовал, как будто это было ниже его достоинства. Единственный раз, когда Ремус видел, как Регулус реагирует, был связан с Сириусом, и даже тогда это обычно было лишь насмешливое замечание или злая усмешка. До физического насилия доходило только один раз и то из-за сильных провокаций со стороны Сириуса.       Теперь разговор с Регулусом казался прогулкой по минному полю. Он был вспыльчивым и острым, но в то же время Ремус не мог не распознать ту же мраморную холодность из Хогвартса. Ремус пытался наложить друг на друга две версии Регулуса, он не был уверен, какая из них настоящая, если вообще какая-то была. — Не жалобная история, — согласился Ремус. — Не более, чем у меня, — он поднял бровь.       Регулус увидел вызов, его глаза сузились, пробежав по лицу Ремуса. Он не был уверен до этого момента, но по молчанию Регулуса Ремус понял. — Как ты узнал? — спросил Ремус, прерывая мгновенную тишину. — Это было очевидно, если бы кто-то обратил внимание. Ты болел каждое полнолуние, плюс тот неприятный случай с Снейпом.       Ремус нахмурился. — Снейп не мог рассказать тебе об этом, Дамблдор взял с него клятву. Он никогда не смог бы никому сказать. — Нет, Снейп не говорил мне.       Что-то в этих словах беспокоило Ремуса. Это было раздражающе, его интуиция подсказывала, что простое предложение означало что-то большее, но это никак не укладывалось в его голове. — Я могу много чего потерять, — наконец сказал Ремус, решив отложить слова Регулуса для дальнейшего анализа. — А мне нечего, — пожал плечами Регулус.       Они смотрели друг на друга, оба понимая, что это перемирие, соглашение. — Что теперь? — наконец спросил Ремус.       Регулус встал. — Я даю тебе информацию, которая у меня есть, и ты возвращаешься домой. — Возвращаюсь домой? — Да, ты не можешь здесь остаться. Нам нужно найти остальные крестражи и понять, как их уничтожить. Ты выясняешь про другие артефакты, принадлежащие основателям, а я постараюсь разобраться, как добраться до дневника и кубка.       Ремус моргнул, удивленный тем, что Регулус действительно планировал работать вместе. — Хорошо… а если я что-то найду, как я с тобой свяжусь? — Тебе и не надо. Я найду тебя. — Как?       Регулус, конечно, не соизволил ответить на этот вопрос. — Ты не должен говорить ни слова Дамблдору. Я не хочу, чтобы он знал, насколько ты близок, пока крестражи не будут у нас и уничтожены.       Ремус хотел возразить, но часть его знала, что Регулус прав, держать Дамблдора в стороне. Если бы он узнал, то вмешался бы, вероятно, взял бы все под свой контроль. Это означало бы, что Регулус отступит или унесет свои знания куда-нибудь еще, что было последним, чего Ремус хотел. Как бы ему не хотелось это признавать, ему нужен был Регулус, он не мог справиться без него. — Ладно, тебе нужна клятва и для этого? — поднял бровь Ремус. — Нет, — просто сказал Регулус. — У тебя и так слишком много на кону.