Под светом Луны

Теодор Нотт перечитывал одну и ту же строку в учебнике по зельеварению уже пятый раз, но смысл упорно ускользал. Его внимание целиком принадлежало Пэнси Паркинсон. Она сидела напротив, на темном кожаном диване, и с убийственной концентрацией чистила яблоко маленьким, опасного вида ножиком. Каждое движение было выверенным и точным. Длинная полоска кожуры свисала до пола, не рвалась и даже не колыхалась. Это было гипнотизирующе. Они были одни в гостиной. Остальные либо сражались со снегом на улице, либо дремали в спальнях. Тишину нарушал только треск поленьев в камине и едкий комментарий Драко, брошенный час назад перед уходом: «Нотт, хватит на нее смотреть, как пуганый тролль. Либо заговори с ней, либо проиграешь пари». Пари. Вот же черт. Драко, идиот, на спор утверждал, что Теодор не осмелится пригласить Пэнси в Хогсмид до Рождества. А гордость — опасный порок. Он отложил книгу. Закрыл ее с громким щелчком. Пэнси даже бровью не повела, лишь закончила с яблоком. Идеальный спиральный очисток упал на блюдце. Она отрезала аккуратный кусочек и отправила его в рот. — Нотт, если ты будешь продолжать смотреть на меня, как на нерешенную алхимическую задачу, я буду вынуждена применить этот нож по назначению, — произнесла она, не глядя на него. Теодор не смутился. Он знал ее слишком долго, чтобы не распознавать защитные механизмы. — Я просто пытался решить, хватит ли у тебя терпения очистить яблоко до конца одним движением. Не подвела. — Я никогда не подвожу, — она отрезала еще кусочек. — В чем дело? Он глубоко вздохнул. Подход «с наскока» явно не сработает. Нужно было играть по ее правилам. — Погода отвратительная, — начал он. — Проницательно, — парировала Пэнси. — Идеальная для того, чтобы сидеть в «Трех метлах» и пить что-нибудь горячее. Пока все остальные отсиживаются здесь. Наконец-то она подняла на него глаза. Взгляд был оценивающим, холодным, как снег за окном. — Ты предлагаешь пробиться через сугробы в полтора метра глубиной, чтобы выпить Сливочное пиво ? Сомнительное удовольствие. — Нет. Глинтвейн. И не только выпить. Закажем пироги с вишней .Твои любимые, если я не ошибаюсь. Она на секунду замерла с ножиком в руке. Он это заметил. Маленькая победа. — Ты все продумал, — констатировала она. Это не был вопрос. — Всегда, — ответил Теодор с легкой усмешкой. Пэнси медленно доела свой кусочек яблока, положила нож на блюдце и вытерла пальцы о салфетку. — Это свидание, Нотт? — спросила она с присущей ей бесстрастной прямотой. Он пожал плечами, делая вид, что это его не задело. — Можно называть это как угодно. Кулинарная экспедиция. Акция по выживанию в экстремальных условиях. Или просто свидание. Зависит от того, хочешь ли ты этих пирогов. Он видел, как в уголке ее рта наконец то заплясала тень улыбки. Она встала, отряхнула юбку. — Ладно. Только ради пирогов. И потому что я терпеть не могу сидеть здесь в одиночестве. Иди за плащами. И надень что-нибудь потеплее, а то проиграешь пари Малфою, даже не добравшись до деревни. Теодор застыл на мгновение. Черт возьми, она знала. — Как ты...? — Потому что я никогда не подвожу, — повторила она, уже надевая перчатки. — И особенно когда на кону стоит возможность посмотреть, как ты проваливаешься в сугроб по макушку. Это зрелище того стоит. Он рассмеялся — коротко, искренне. Это было не самое романтическое приглашение, но оно сработало! Теодор уже направился к вешалке с плащами, как вдруг его осенило. Он замер на полпути, обернулся к Пэнси, которая завязывала шарф. — Знаешь что? — начал он, тщательно подбирая слова. — Давай возьмем с собой Драко. Пэнси остановилась, один конец шарфа все еще в руке. Ее брови медленно поползли вверх. Это был единственный признак удивления, на который она была способна. — Малфоя? — переспросила она, и в ее голосе прозвучала легкая сталь. — Чтобы он весь вечер сидел, уставившись в стакан, и своим видом портил аппетит? Сомнительное дополнение к нашей... кулинарной экспедиции. — Именно поэтому и нужно его взять, — настаивал Теодор. — Он скис. Совсем. С тех пор... ну, ты знаешь. Сидит в своей комнате, перебирает старые письма и не разговаривает даже со мной . Похоже на то, как бутылка с ядом запотевает изнутри. Ему нужно выйти, сменить обстановку. Он видел, как ее взгляд смягчился, но лишь на долю секунды. Разумная аргументация всегда находила отклик у Пэнси. — И что, по-твоему, наше общество и глинтвейн вылечат его меланхолию? — поинтересовалась она, наконец завязывая шарф. — Нет. Но может помочь другое общество, — Теодор ухмыльнулся, и его идея, которая только что была смутным наброском, обрела четкие и блестящие контуры. — Давай позовем еще и Лавгуд. На этот раз Пэнси действительно выглядела озадаченной. Она наклонила голову, изучая его с новым интересом. — Лавгуд? Луну Лавгуд? Девушку, которая, по слухам, украшает серьги пробками от сливочного пива и разговаривает с мозгошмыгами? Ты хочешь устроить цирковое представление? — Она не разговаривает с мозгошмыгами. Она утверждает, что видит их, это другое, — поправил он с усмешкой. — И послушай... Ты же не могла не заметить. Между ней и Драко... после всего, что было. Какая-то странная химия. Пэнси задумалась. Она прищурилась, мысленно прокручивая последние недели: как Драко, обычно язвительный и высокомерный, замечал Луну в коридоре и немного улыбался, думая что это совсем незаметно . Как он как-то раз молча поднял ее упавшую, абсолютно нелепую сумочку и протянул ей, не сводя с нее своего ледяного, (как ему казалось)но не отчужденного взгляда. Как они однажды сидели в библиотеке за одним столом — и это выглядело на удивление... мирно. — Химия, — медленно повторила Пэнси, как бы пробуя это слово на вкус. — Возможно. Или взаимное признание двух людей, которые видели вещи, разрушающие рассудок. — Называй как хочешь. Но он не смотрит на нее так, как на остальных. И она на него — не так, как на остальных. Она его не боится и не презирает. Для него это сейчас может быть важнее глинтвейна. Пэнси молчала несколько томительных секунд, а затем кивнула — один короткий, решительный кивок. — Ладно. Зови их. Но предупреждаю, если этот вечер превратится в фестиваль неловкости, я лично использую твою печень как начинку для следующего пирога. — Честно предупрежден, — рассмеялся Теодор. — И... — она добавила уже немного мягче, отводя взгляд к камину, — это хорошая мысль. Насчет Лавгуд. Она... однажды отвлекла на себя стаю гриффиндорцев, которые приставали ко мне . Было бы справедливо предложить ей пирог Теодор улыбнулся. Под всей этой броней из сарказма и цинизма у Пэнси Паркинсон была своя, очень нежная сторона. Через пятнадцать минут у выхода из гостиной стояла странная четверка. Драко, бледный и замкнутый, в дорогом плаще, накинутом на плечи . Рядом с ним Луна Лавгуд в ярко-желтых перчатках и ожерелье из бутылочных пробок, которая смотрела на метель за дверью с безмятежным любопытством, будто наблюдала за танцем фей. Пэнси, закутанная в строгий черный плащ, бросила оценивающий взгляд на свою неожиданную компанию. — Итак, миссия: пройти через арктическую пустыню до «Трех метел». Цель: глинтвейн и вишневые пироги. Побочная цель: не дать Малфою впасть в спячку и не потерять Лавгуд, чтобы ее не унесло ураганом или не утащили в свое логово мозгошмыги. Все понятно? Драко хмыкнул — первый признак жизни с тех пор, как Теодор вытащил его из комнаты. — Паркинсон, ты принимаешь командование с пугающей легкостью. — Кто-то должен, Малфой, пока ты занят самокопанием, — парировала она, но без злобы. Луна повернулась к ним, ее большие глаза светились. — Я слышала, в такую погоду просыпаются снежные завихрюны. Если мы будем идти, держась за руки, они примут нас за одного большого друга и не станут запутывать наши следы. Наступила короткая пауза. Затем Драко, не глядя ни на кого, прорычал: — Это самая безумная вещь, которую я когда-либо слышал. Но когда Пэнси, фыркнув, первая шагнула в снежную мглу, а Теодор последовал за ней, Драко машинально подал руку Луне, чтобы помочь ей спуститься по обледенелым ступеням. Он не отпустил ее сразу, а та, казалось, не считала это странным. Теодор переглянулся с Пэнси. Та покачала головой, но на ее губах играла та самая, редкая и настоящая улыбка. — Ну что, Нотт, — сказала она, подставляя лицо ледяному ветру. — Твое свидание превратилось в операцию по спасению. Я надеюсь, те пироги того стоят. — Обещаю, — крикнул ей в ответ Теодор, пробираясь к ней сквозь метель. — Это будет лучший пирог в его жизни. Идти было невыносимо трудно. Теодор, стиснув зубы, боролся с ветром, который стремился опрокинуть его назад. Пэнси шла уверенно, но он видел, как она вздрагивала от каждого порыва. И тогда он шагнул вперед, встал с наветренной стороны от нее, приняв основной удар стихии на себя. Она бросила на него короткий взгляд —в нем читалось молчаливая благодарность. Позади них двигалась самая странная пара. Драко, сгорбившийся и бледный, и Луна, которая шла, раскачиваясь на сугробах, как будто это были морские волны, а не снежные заносы. И она не отпускала его руку. Не потому что боялась упасть, а потому что, казалось, что так нужно . Через двадцать минут борьбы, показавшейся вечностью, огни «Трех метел» наконец показались впереди, размытые снежной пеленой, как спасительный мираж. Они ввалились в таверну целым комом снега, холодного воздуха и спутанных плащей. Дверь захлопнулась, отсекая вой ветра, и их накрыла волна густого, блаженного тепла. Пахло хвоей, жареным тестом, корицей и чем-то алкогольным — сладким и пряным. В таверне было немноголюдно — несколько старшекурсников из Хогвартса и пара местных жителей, пригревшихся у бара. Они обернулись на новых посетителей, но, узнав в них всего лишь замерзших студентов, тут же потеряли интерес. Теодор стряхнул с себя снег и помог Пэнси снять плащ. Его пальцы слегка дрожали от холода. Драко молча отряхивал с рукавов дорогого плаща налипший снег, его лицо постепенно приобретало цвет, а не мертвенную бледность. Луна просто стояла и улыбалась, смотря на гирлянды из сушеных трав и волшебные свечи, плавающие под потолком. — Ну, — выдохнула Пэнси, приводя в порядок волосы. — Мы живы. Почти. Они заняли большой угловой стол у самого камина. Жар от огня был почти осязаемым, он прогонял ледяной холод из костей. Теодор сразу же заказал четыре кружки самого горячего глинтвейна и две порции вишневых пирогов. Пока ждали заказ, царило неловкое молчание. Драко уставился на огонь, его мысли были где-то далеко. Пэнси изучала меню с видом полководца, разрабатывающего стратегию. Луна внимательно наблюдала за паром, который шел от их мокрой одежды, развешанной на спинках стульев. — Они танцуют, — сказала она вдруг. — Что танцует? — невольно спросил Теодор. — Наши души. Они согреваются и танцуют от радости, что мы в тепле. Драко фыркнул, но в его фырканье не было злобы. Скорее усталое недоумение. — Ты всегда говоришь такие вещи, Лавгуд? — Только когда это правда, — просто ответила она. В этот момент подошли заказы. Большие глиняные кружки с дымящимся ароматным глинтвейном, в котором плавали палочки корицы и дольки апельсина. И две тарелки с золотистыми, дымящимися пирогами, из которых сочился темно-рубиновый вишневый сироп. Первый глоток горячего напитка обжег губы, но за ним последовала волна глубокого, согревающего тепла, разлившегося по всему телу. Теодор вздохнул с облегчением. Пэнси закрыла глаза на секунду, наслаждаясь вкусом. — Ну что, — сказал Теодор, отламывая кусочек пирога. — Оно того стоило? Пэнси, смакуя глинтвейн, кивнула. — Пока что — да. Даже Драко, казалось, немного оттаял. Он отпил из своей кружки, и его плечи наконец расслабились. Он молча отодвинул тарелку с пирогом к Луне, которая с радостью принялась за вторую порцию. Мало-помалу лед растопил не только камин. Растопил его глинтвейн, смех Теодора над какой-то колкостью Пэнси, спокойные, невозмутимые комментарии Луны о снежных духах, обитающих сегодня на улице. И самое главное — тихое, почти незаметное участие Драко. Он не говорил много, но он слушал. И когда Луна, рассказывая о свойствах вишневых косточек, случайно испачкала щеку сиропом, он молча протянул ей свою салфетку. За окном метель все еще бушевала, застилая белой пеленой весь Хогсмид. Теодор откинулся на спинку стула, наблюдая, как Пэнси с убийственной точностью разделывает свой уже второй пирог на идеальные кусочки, как Луна что-то тихо рассказывает Драко, а тот, вопреки всему, слегка кивает. Он поймал взгляд Пэнси. Та посмотрела на него, затем на их компанию, и в ее глазах мелькнуло что-то понимающее. Она не улыбнулась, но подняла свою кружку в его сторону в немом тосте.