Под светом Луны

Сон навалился на Драко Малфоя внезапно, как душитель в тёмном переулке. Одно мгновение он ворочался на узкой кровати в подземелье Слизерина, слушая ровное дыхание Тео и приглушённые всхлипы Пэнси за стеной. Следующее – он стоял в Бальном зале Малфой-Мэнор. Комната была узнаваемой – высокие потолки, тёмные дубовые панели, огромные окна, затянутые тяжёлыми шторами. Но воздух был леденящим и пахнул пылью, затхлостью и чем-то ещё… металлическим. Кровью.  И были звуки. Сначала – знакомый, до мурашек, смех. Высокий, истеричный, полный нездорового ликования. Смех Беллатрисы Лестрейндж. И под него – прерывистые, хриплые всхлипы. Звуки, от которых сжималось всё внутри. Страх, холодный и липкий, сковал Драко. *Не иди. Не смотри.* Но ноги сами понесли его вперёд, к источнику звуков, в дальний угол зала, где свет от единственной горящей свечи отбрасывал гигантские, прыгающие тени. Он увидел Луну Лавгуд. Она была прикована к тяжёлому дубовому стулу с высокой спинкой. Не магическими цепями, а обычными, толстыми железными, плотно обвившими её запястья и лодыжки, впившимися в бледную кожу. Её одежда порвана в нескольких местах, одно плечо оголено, на щеке – свежий синяк. Волосы выбились из привычных небрежных косичек, лицо было мокрым от слёз и пота, губа разбита. Но самое страшное – её глаза. Огромные, обычно рассеянные и задумчивые, теперь были дикими от ужаса и боли, широко раскрытыми, слезились, отражая прыгающий свет свечи. Дыхание её было частым, поверхностным, прерывающимся всхлипами. Перед ней вышагивала Беллатриса Блэк. Её чёрные волосы были растрёпаны, лицо сияло безумным восторгом. В длинных пальцах она вертела свою палочку, как дирижёрскую палочку перед жертвой. – Говорила же,предательница крови! – её голос был пронзительным, полным сладострастия. – Говорила, что твоя глупая вера в доброту – иллюзия! Всё, что имеет значение – это сила! И боль! Они очищают! Круцио! Она взмахнула палочкой. Тело Луны дернулось, как под ударом тока невидимой силы. Она вскрикнула – коротко, пронзительно, отчаянно – и заломилась в цепях, пытаясь вырваться. Голова запрокинулась, глаза закатились. – Нет! Пожалуйста! – выдохнула она сквозь слёзы, голос сорванный, хриплый. – Он… он не хотел… не все они… – Молчи!– взвизгнула Беллатриса, её лицо исказилось яростью. – Ты защищаешь их? Этугниль?! Ты такая же ненормальная, как и твой отец! Круцио! Второй залп заклятия  был сильнее. Луна выгнулась в дугу, цепь на запястьях звякнула, впиваясь глубже. Раздался тихий, но отчётливый хруст – возможно, запястье. Кровь выступила у неё из носа, смешиваясь со слезами. Её крик превратился в непрерывный, захлёбывающийся стон. Она бессильно обвисла в цепях, трясясь. *Почему она?* – промелькнула в оцепеневшем мозгу Драко мысль, отстранённая и растерянная среди ужаса. *Эта сумасшедшая Лавгуд? Зачем мне это снится?* Беллатриса резко обернулась. Её безумный взгляд впился прямо в Драко, стоявшего в тени арочного проёма. Лицо расплылось в широкой, нездоровой улыбке. – Драко! Мой дорогой! – завопила она с театральной нежностью. – Пришёл! Наконец-то! Подходи! Помоги тётушке Белле выбить дурь из этой… особи!– Она презрительно ткнула палочкой в сторону Луны, которая слабо застонала. – Она считает, что в тебе есть что-то… хорошее. Считает, что ты *не совсем* сын своего отца! Ха! Надо это исправить! Дай ей почувствовать настоящую магию Малфоев! Сделай это!– Она резким движением швырнула какую то палочку. Она упала на персидский ковёр у ног Драко,  рукоять зловеще поблёскивала в полумраке. – Сделай! Или… – её голос стал низким, змеиным, – или я покажу тебе, что значит настоящая верность семье. Драко замер. Он смотрел на палочку у своих ног. Старую, знакомую, палочку. Он чувствовал холодный камень пола сквозь тонкие носки. Чувствовал затхлый запах комнаты. Слышал прерывистое, хриплое дыхание Луны и тиканье огромных напольных часов где-то вдалеке. Это было ужасающе *реально*. И его рука… его рука сама собой начала движение вниз. Неуверенное, дрожащее, но движение. К палочке. К попытке причинить ту же боль, что только что терзала Луну. *Почему она?* – снова пронеслось в голове, смешиваясь с ужасом и каким-то нелепым стыдом. И в этот миг он встретил взгляд Луны. Она пришла в себя, смотрела на него сквозь слипшиеся от слёз и крови ресницы. В её глазах не было осуждения. Только бездонный ужас, боль и… что-то ещё. Что-то непонятное. Как будто она *видела* его смятение. Этот взгляд обжёг его сильнее любого заклятия. Драко Малфой проснулся с резким, сдавленным вдохом, как человек, вынырнувший из глубины. Он лежал на спине, вцепившись пальцами в тонкое одеяло. Сердце колотилось где-то в горле. Холодный пот покрывал лоб и шею. Он зажмурился, потом резко открыл глаза, впиваясь взглядом в низкий, каменный потолок подземелья Слизерина. Он сделал ещё один глубокий, дрожащий вдох, пытаясь вдохнуть знакомый запах сырости и пыли, вытесняя запах крови . – Малфой? – Голос Тео прозвучал тихо, но чётко из темноты. Он уже сидел на своей  кровати его поза была напряжённой, настороженной. – Пожиратели снились? Драко перевёл дух, ощущая, как трясутся руки. Он сглотнул. – Белла , – прохрипел он, голос был чужим. – Тётя Белла. В Мэноре. Она… – он замолчал, не в силах произнести имя. – Кого-то пытала.  В темноте он почувствовал, как Тео напрягся ещё сильнее. – Лавгуд? – спросил Тео неожиданно тихо, без колебаний. Драко резко повернул голову к нему, хотя видел лишь смутный силуэт. – Откуда…? – Ты бормотал. «Почему она», – сухо пояснил Тео.  Драко сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Образы не уходили. Цепи, впившиеся в бледную кожу Луны. Хруст кости. Её хриплый стон. Оскал Беллатрисы. И эта палочка на ковре. Его рука, тянущаяся к ней. И этот взгляд… Этот проклятый, полный боли и чего-то ещё взгляд Луны. *Почему во сне была именно она?* Не Поттер, которого он ненавидел годами. Не Грейндер, эта всезнайка. Не даже Пэнси или Тео. А *она*? Эта тихая, странная девчонка. Это было нелепо. Глупо. Но вопрос грыз изнутри, смешиваясь со стыдом и остатками ужаса. Он поднял глаза к маленьким часам.До уроков – несколько часов. И там, на Зельях или Трансфигурации, он снова увидит Луну Лавгуд. Живую. Целую. Со своими диковинными серёжками и этим взглядом, который, казалось, видел слишком много. И встреча эта теперь будет не просто неловкой – она будет напоминанием о кошмаре, о его собственной тёмной наследственности и об этом дурацком, не дающем покоя вопросу: *Почему именно она?* Этот вопрос висел в сыром воздухе комнаты, казалось, громче тиканья тех напольных часов из сна. После кошмара учебная неделя превратилась для Драко Малфоя в сплошное испытание. Сон не отпускал, цепляясь за края реальности ядовитыми когтями. Запахи Хогвартса – трав, пыли, еды в Большом Зале – казались приглушенными, заслоненными призрачным смрадом пыли и крови из Малфой-мэнора. Повсюду его преследовал ее образ. Луна Лавгуд. Не та странная, рассеянная девчонка с серьгами в виде редиса, которую он привык игнорировать или высмеивать, а жертва из кошмара: прикованная, избитая, с глазами, полными бездонного ужаса и... чего-то еще. Этот контраст сводил его с ума. На совмещенном зельеварении ее смех с Лонгботтомом резал слух, напоминая о хриплых стонах. На трансфигурации  ее рассеянный взгляд в окно казался ему фальшивым . Он не идеально справился с задачей превратить енота в табурет, чувствуя, как кровь приливает к лицу после мимолетной встречи глаз. Слова Беллатрисы звучали в голове навязчивым эхом: Она считает, что в тебе есть что-то… светлое! Это казалось верхом глупости, безумием Лавгуд. Почему она? Почему не Поттер, не Грейнджер, не кто-то значимый? Почему этот навязчивый вопрос и чувство стыда грызли именно из-за нее?  На Защите от Темных Искусств лекция о обскурах  тонула в воспоминаниях о крике под "Круцио". Тео Нотт, его обычно невозмутимый друг , то пинками под столом, то колкими замечаниями пытался вернуть его к реальности:  - Что с тобой, Малфой? Даже в оранжерее, среди влажного тепла и шелеста листьев, он не мог отделаться от мыслей. Презрительный шепот одного из когтевранцев  о "Полоумной подружке национального героя " вызвал у Драко неожиданную вспышку раздражения:  -Закрой рот!– его резкий тон заставил парня  замолчать от неожиданности, а Тео бросить на него тяжелый, оценивающий взгляд. Драко и сам не понимал, почему сорвался, глядя, как Луна мирно разговаривает с пушистым растением – ее руки, тонкие и бледные, без следов цепей, в его глазах все равно были искалечены синяками и железом. К концу недели напряжение достигло предела. За завтраком в Большом Зале Драко бесцено ковырял еду, его взгляд, словно магнит, снова и снова притягивался к столу Когтеврана. Луна читала "Придиру" вверх ногами. Обычная сцена. Абсурдная.  —Перестань пялиться, Малфой. Люди замечают,– весело заметил Тео, отпивая сок. -Я не пялюсь,– автоматически огрызнулся Драко. —Ага, конечно,– парировал Тео. -Она тебе снится, ты на нее таращишься...  Драко хотел резко ответить, но слова застряли. Он снова посмотрел на Луну. И в этот момент она подняла голову от газеты. Их взгляды встретились через шумный зал. Не на долю секунды – на одно напряженное, невыносимо долгое мгновение. Ночной коридор был пуст и залит холодным лунным светом, пробивавшимся сквозь высокие окна. Луна Лавгуд сидела на широком подоконнике, поджав ноги, ее бледные волосы казались серебристыми в полумраке. Она не читала и не смотрела вдаль – ее взгляд был расфокусированным, направленным куда-то внутрь. Пальцы ее левой руки слегка касались запястья правой, будто проверяя невидимую отметину. Темный синяк на щеке выделялся на фоне бледной кожи. Шаги, гулкие и неуверенные, разорвали тишину. Луна медленно подняла голову. Драко Малфой замер в нескольких шагах. Он выглядел так, будто не знал, как здесь оказался. Его волосы были растрепаны, лицо напряжено, скулы резко очерчены в лунном свете. Без мантии, в слизеринской рубашке и брюках, он казался уязвимее. Он сжал кулаки, пытаясь придать лицу привычное высокомерное выражение, но получилось неубедительно. Он не стал подходить ближе. Просто остановился и выпалил, голос резче, чем он планировал, пытаясь замаскировать смущение под раздражение: — Что ты тут делаешь, Лавгуд? Время далеко за полночь. Правила нарушаешь? Луна не вздрогнула. Ее огромные, светлые глаза спокойно встретились с его взглядом. Она посмотрела на него, потом на пустой коридор позади него, потом снова на него. — А ты что делаешь здесь, Драко Малфой? — спросила она своим мелодичным, чуть мечтательным голосом. Просто. Прямо. Зеркально отражая его вопрос. Драко словно споткнулся о невидимую преграду. Его рот приоткрылся, но звука не последовало. Весь его напор, вся показная строгость мгновенно испарились. Он стоял, глядя на нее, и чувствовал, как краска стыда заливает его шею и щеки. *Что он делал здесь?* Он и сам толком не знал. Сбежал из душной спальни? Шел куда-то без цели? Искал *ее*? Последняя мысль была особенно невыносима. Он не нашел ответа. Ни лживого, ни правдивого. Ни остроумного отшиба, ни угрозы. Воздух словно загустел. Его взгляд невольно соскользнул на ее синяк, на запястье, которое она потирала. — Я... — начал он хрипло и снова замолчал. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Он не мог выдержать ее взгляд, отвел глаза в сторону, в темноту коридора. Где-то далеко капала вода. Звук казался оглушительным в напряженной тишине. Луна не торопила его. Она просто смотрела, ожидая. И в этой тишине, под ее спокойным, всепонимающим взглядом, Драко Малфой чувствовал себя окончательно разоблаченным. Он пришел сюда без причины, задал глупый вопрос и теперь стоял как идиот, не зная, что сказать. Этот вечер, этот коридор, эта девчонка – все это было огромной, нелепой ошибкой. Но отступать было поздно. Его молчание было красноречивее любых слов. Он просто стоял, избегая ее глаз, чувствуя, как камень стены за спиной впитывает ледяной холод его замешательства. Холодный лунный свет резал глаза. Драко стоял, чувствуя, как дрожь в руках противоречит железному тону, который он пытался вложить в голос. Синяк на щеке Луны был как темное пятно на лунном камне. Она не отвела взгляда. Ее глаза, обычно плавающие где-то в облаках, сейчас были прикованы к нему. -Лавгуд. Время далеко за полночь. Ты либо ищешь своих мозгошмыгов , либо окончательно спятила. В любом случае, марш в башню. Сейчас же. Его приказ повис в воздухе, звуча фальшиво даже в его собственных ушах. В нем не было привычной силы, только нервозность. -Они предпочитают лунные ночи, но обычно ближе к новолунию. А ты, Драко? Твои слизеринские подземелья стали слишком душными? Или... -она слегка наклонила голову-….тебя что-то гложет? Слово "гложет" кольнуло его, как игла. Его взгляд, против воли, снова соскользнул вниз – на ее правое запястье, бледное в лунном свете. Туда, где во сне впивались железные  -Что там у тебя с рукой? Упала? Или Поттер в очередной раз не уследил за своей командой фанатиков? — Он язвительно фыркнул, но в голосе не было прежней злобы, только натянутость. Пальцы Луны слегка коснулись запястья, затем опустились. Дорожка  у оранжереи. Она бывает скользкой. А ты... -ее голос стал тише, но отчетливее-…ты смотришь на меня так, странно? Голос  Драко понизился, стал хриплым, почти шепотом- Перестань. Просто... перестань говорить ерунду.  —Твои глаза... они как у кролика перед удавом. Большие и полные того, что он вот-вот увидит. Сравнение с кроликом задело его гордость, но правда в нем была оголенной. Он чувствовал себя именно так – загнанным, парализованным.-Я не кролик! И никакого удава тут нет! Ты просто...-он замолчал, не находя слов. Его кулаки сжались.-Ты просто здесь не вовремя! Убирайся! -Я не мешаю. Я просто сижу. Ты подошел ко мне, Драко Малфой. Не я к тебе. — В ее голосе не было упрека, только констатация факта, от которой некуда было деться. Он замер. Она была права. Это он нарушил тишину. Это он подошел. Это он начал. И теперь стоял здесь, разоблаченный, не зная, как выйти из ловушки, в которую загнал себя сам. Ее спокойствие было стеной, о которую разбивались все его попытки сохранить маску. -Просто... забудь. Забудь, что я подошел. Забудь этот... разговор. Считай, что тебе приснилось. Или... что тебе померещилось. Как обычно. Он не стал ждать ответа. Не смог вынести ни секунды больше под ее взглядом, который видел слишком много. Резко развернулся, чуть не споткнувшись о собственные ноги, и зашагал прочь. Его шаги сначала были быстрыми, почти беглыми, отстукивая панику по камню, потом замедлились, стали тяжелыми, как будто он тащил за собой невидимые цепи. Он не оглянулся. Луна Лавгуд долго смотрела на его удаляющуюся спину, пока он не растворился в темноте коридора. Затем ее взгляд медленно вернулся к лунному свету за окном. Она поднесла руку к щеке, слегка коснувшись синяка. Она смотрела на звезды, а в ее огромных глазах отражалось холодное сияние луны и глубокая тишина, в которой эхом отдавались его сбивчивые слова и ее невысказанные вопросы.