Frostbite

— Номер, по которому вы позвонили, в данный момент недоступен. Пожалуйста, оставьте сообщение после звукового сигнала. Биип. — Привет, Хэппи! Это, э-э. Это Питер. Питер Паркер. Эм, прости, что звоню так поздно — э-э, я просто отчитываюсь о том, как прошёл мой день? Я помог пожилой даме перейти дорогу, и она угостила меня хот-догом, что было очень мило с её стороны, а ещё я предотвратил пару угонов и помог ребёнку найти дорогу домой! Питер взглянул на своё запястье. Веб-шутер выглядел как обычная чёрная манжета и могла сойти за браслет, если бы кто-то спросил, и он определённо чувствовал себя в большей безопасности, когда она была на нём, а не когда ему приходилось полагаться на версию костюма мистера Старка, в которой он попадал в неприятности. Системы были потрясающими, и с Карен всегда было приятно поговорить, но… это всё равно была не его работа. Не то чтобы у него были деньги или материалы, чтобы воплотить свой замысел, но эти повязки были результатом систематического поиска на свалках за несколькими магазинами электроники в течение нескольких недель. Под его левой манжетой были потёртые часы. На них было 23:13. Он тихо вздохнул, на всякий случай отведя телефон в сторону, затем поднес его обратно к лицу и изобразил как можно больше энтузиазма, стоя в темном переулке. Его дыхание клубилось густым белым облаком перед лицом. Рукава его мешковатой синей толстовки были закатаны до локтей, а белый фартук на талии был весь в красных и коричневых и красных. Он не дрожал. Сигаретный дым забивал ему нос, когда прохожие затягивались, и в первые несколько дней на работе это было почти так же невыносимо, как кровь. А сейчас... — В-в любом случае, я просто хотел сказать, что готов на всё, правда! Если я вам понадоблюсь, я рядом! Ну, в общем, спокойной ночи! Ещё раз извиняюсь за поздний звонок! Питер нажал на красную иконку на своём телефоне, прежде чем сунуть его в задний карман, и постарался не слишком расстраиваться. После Германии, после Стервятника, после Кони-Айленда радиомолчание только усилилось. Он по-прежнему оставлял голосовые сообщения каждый раз, когда Человек-Паук выходил на улицу, независимо от того, слушал их Хэппи или нет, но он знал, что, скорее всего, второе. Что его бессвязные сообщения накапливались в папке «Непрочитанные», пока не пришло время очистить её, чтобы освободить место. Он действительно хотел перестать оставлять голосовые сообщения. Но если он это сделает, не подумает ли Хэппи, что что-то не так? Тогда он расскажет мистеру Старку, и, возможно, они узнают о его новой работе и... Питер вздохнул и потёр глаза тыльной стороной ладони. Верно. Как будто мистеру Старку и Хэппи было не всё равно, как у него дела. У них были дела поважнее, чем какой-то пятнадцатилетний мститель, не так ли? Он снова посмотрел на часы. 23:18. Коричневые рабочие ботинки застучали по талому снегу, направляясь к задней двери, которую он подпёр пустой пивной бутылкой — серьёзно, ему нужно было поговорить с мистером Визелом о том, чтобы он вложил деньги в какие-нибудь пробки или что-то в этом роде, — и проскользнул обратно на кухню, где пожилая женщина у плиты готовила самые жирные крылышки, которые Питер когда-либо видел. А однажды он видел чайку в разливе нефти. — Я вернулся с перерыва! — О, хорошо, отнеси это тем, кто в кожаных куртках, ладно, дорогой — бабушка Сал указала на несколько тарелок слева от себя. Она никогда не говорила, сколько ей лет, но Питер был уверен, что ей за восемьдесят. Он не знал, как она могла оставаться в таком месте, но в последний раз, когда кто-то задрался и его зашвырнули на кухню, а она ударила его черпаком по голове, чтобы он вырубился, он понял, что она, вероятно, здесь не просто так. — Сегодня у нас настоящий бунт. Целая компания вернулась живой, и они делят деньги, поставленные на кон. — Понял, мисс Сал. — Милый, пожалуйста. Зови меня бабулей — Конечно, мисс бабуля. Она усмехнулась и потрепала его по затылку. Он ухмыльнулся и отошёл в сторону. Питер балансировал с шестью тарелками в руках и спиной проталкивал себя через дверь, отделявшую кухню от задней части бара. Выйдя в зал, он стал уворачиваться от почти пьяных наемников и старых разномастных стульев, пока не добрался до столов, сдвинутых в дальний угол. Низко висящие лампы освещали тусклое и грязное помещение, а от кирпичных стен отражался стук бильярдных шаров. Это определённо был не «Дельмар», но в этом месте было своё очарование. Если кого-то очаровывал запах пота и пролитого пива. — Эй, Фэррит! Здесь был Фэррит. Не Питер. Никаких настоящих имён, если только ты не можешь сам за себя постоять, — сказал ему мистер Визел перед тем, как он вышел на свою первую смену. И что ж, это было лучше, чем всё, что он мог придумать сам. Кроме того, он же не мог просто войти в такой бар со словами «Это я, Человек-паук, рад с вами познакомиться». — Боже, малыш, ты всё ещё здесь работаешь? — Ха, я думал, тебя уволят после того, как пару недель назад на тебя упал Джет. — Привет, ребята, — поздоровался Питер, ставя на стол острые крылышки, перчики халапеньо и другие закуски в масле и панировке. Но начос были хороши. Начос выглядели аппетитно. — И, конечно же, я всё ещё работаю здесь. Платят хорошо, и вы, ребята, ещё не пытались меня грохнуть, так что я имею ввиду, что это выигрышная ситуация? Ты доставляешь еду из бара мисс Бабули, а мистер Визел нанимает пацана, чтобы тот использовал лестницу и чистил Дэд Пул, потому что сам он боится это делать. Раздался смех, когда из-за барной стойки донёсся крик Визела. — Лестница — это ёбанная опасность! — Тогда купи новую! — Я что, ёбанный Билл Гейтс? Между тем, чтобы платить за целые стулья и убирать за вашими задницами каждый вечер, мне понадобится куча бабла, а лестницы в бюджет не входят! — Значит, я так понимаю, ты не дашь мне дверные стопперы? — Пошёл нахуй, Фэррит. А вообще, тащи сюда свою задницу и замени эту чёртову доску. Питер драматично вздохнул и повернулся к парням в кожаных куртках, которые жадно поглощали свои кружки пива за столом. — Долг зовёт, джентльмены. Наслаждайтесь своей сырной, хлебной, куриной едой. На обратном пути на кухню он увернулся ещё от нескольких наёмников и вернулся с приставной лестницей, на которую его босс даже не взглянул, и поставил её рядом с барными стульями. Пока он забирался наверх, пошатываясь от тряпки и обломка мела, Визел перегнулся через барную стойку и посмотрел вверх. Прядь грязно-светлых волос упала на толстую чёрную оправу его очков, пока он разглядывал подростка, напевая и делая пометки в еженедельнике. Парень был слишком жизнерадостным, слишком энергичным, чтобы находиться даже в миле от этого места. — А если серьёзно, то ребята правы. Ты работаешь здесь уже месяца три? Ты, конечно, молод, с этим твоим ёбанным детским личиком, и я уверен, что какая-нибудь хипстерская кофейня с радостью одела бы тебя в униформу и заставила бы варить какой-нибудь вентери-мокко-шоколадно-кокосовый-хрустящий-без-взбивания-нахуй, — сказал он, протирая один из своих бокалов. — Я до сих пор не знаю, как ты нашёл эту вакансию, но я действительно дам тебе шанс. Меловая пыль осела на мозолях Питера, когда он закусил губу, услышав предложение Визела. Он знал, что эта работа не для всех: она снова и снова выходила за рамки закона, и чаще всего он видел, как из здания выносят мешки с трупами или как под столами передают пачки тысяч. Благодаря своему обостренному слуху он знал, что в эту смену будет выполнено около пяти заказов, что Элайджа, который всегда заказывал четыре пинты, на прошлой неделе получил пулю, что Дилан, с которым он познакомился три дня назад, был найден мертвым с пулей в голове, а его заказ все еще не выполнен. Если бы Человек-паук увидел другого пятнадцатилетнего подростка в такой же ситуации, когда тот пишет имена на доске посреди Школы для трудных девочек имени сестры Маргарет, Адской школы, он бы постарался как можно скорее вытащить этого подростка оттуда. Но работа бариста-хипстера не приносила денег. Работа Человеком-пауком не приносила денег. — Спасибо, мистер Визел, но я справлюсь, — пожал плечами Питер. Он практически скатился по лестнице и чуть не довёл своего босса до сердечного приступа, пока складывал стального зверя и поднимал его над землёй, чтобы отнести обратно. — Кроме того, вы же начальник. Я имею в виду, если только вы не хотите меня уволить... Визел долго смотрел на него, а потом вздохнул и небрежно махнул рукой. — Ты быстро соображаешь и умеешь ладить с людьми. Было бы невъебенно сложно найти замену, ведь эти ублюдки не хотят стрелять. Питер спрятал улыбку, нырнул обратно на кухню и прислонил стремянку к задней двери. Он услышал, как в конце бара распахнулась входная дверь, за которой последовал самый известный посетитель Адского дома. — Я вернулся, Виз! И я захватил с собой двухдневные тако! Старый добрый Уэйд. — Не маши этим рядом со мной. — И мисс Домино тоже. — Я бы предпочла не страдать от диареи просто из-за ассоциации. Остаток вечера он провёл, наполовину занимаясь мытьём посуды, наполовину — обслуживанием клиентов. Ему повезло, что в баре было больше постоянных посетителей, чем приезжих наёмников, которые впервые его увидели и решили, что он просто очередной тощий мальчишка, которого можно поколотить. Он не хотел раздувать из мухи слона, но, возможно, именно он месяц назад проделал в западной стене дыру размером с человека, когда кто-то слишком близко подобрался к его лицу. Но Визелу это понравилось, и он заслужил расположение многих посетителей, так что, сами понимаете. Если это сработает. И боже, чаевые! Питер пересчитал пачку денег, которую получил за вечер, засунул её в карман джинсов и накинул потрёпанную зимнюю куртку, прежде чем раствориться в ночи. Утро? Утро. Наёмники, пожалуй, давали самые щедрые чаевые, которые он когда-либо видел. Он плотнее закутался в шарф и натянул капюшон на голову, выбирая самый короткий путь до своей квартиры. Обычно он возвращался и шёл домой, не заставляя Мэй слишком сильно волноваться, но с тех пор, как он устроился на эту работу, он боялся, что заснёт во время патруля и неудачно упадёт на такси или на стену здания. И вот он шёл. В три часа ночи. По Нью-Йорку. В декабре. И это было совершенно нормально. Абсолютно. Не то чтобы ему было холодно или что-то в этом роде — Питер наступил на кусок обледенелого бетона и поскользнулся. — Какого... Он дёрнул запястьем, выстрелил паутиной в ближайший уличный фонарь и, потянув за неё, вскарабкался на изгиб над лампочкой. Он вцепился руками в холодный металл и уставился на то место, где чуть не разбил себе голову. Что это было, чёрт возьми, — паучье чутьё?! Это была опасность! Прямо там! — Да ладно тебе. Ты ведь не расстроился из-за того, что я устал, не так ли? — тихо простонал он. Он отпустил металл, чтобы потереть глаза костяшками пальцев, но быстро вернул руку на место. И уставился на неё. Он спрыгнул с фонарного столба и поспешил туда, где было светло. Он сбросил куртку и засунул руки в рукава толстовки. Его дыхание вырывалось короткими вздохами, которые он так ясно видел сквозь пелену паники. Питер Бенджамин Паркер стоял посреди пустынной нью-йоркской улицы и мог лишь наблюдать, как кожа на его руках покрывается морозными синими узорами.