Однажды в Рождество

Первое воскресенье декабря наступило как-то сумбурно и совершенно неожиданно. Гермиона помешивала ложкой кипящий на плите суп, когда вдруг вспомнила, что пора зажечь первую свечу адвента… так глупо! Знаете, как бывает – вот, стоишь у плиты, думаешь о работе, а потом… раз! И влюбился? Гермиона тоже не то, чтобы знала. Просто вдруг вместе с воспламенением фитиля неожиданная догадка пришла в ее совершенно точно вечно занятую голову. Даже сейчас занятую – конец года в Министерстве выдался тяжелым. Год вообще выдался тяжелым, несмотря на падение Темного лорда. Облавы на беглых Пожирателей, судебные процессы и тяжбы, попытки Кингсли удержать трещащие по швам отделы вместе с охотой на ведьм внутри магических структур… Это истощало всю магическую Британию. Это истощало Гермиону, которая невольно оказалась в эпицентре – одним из доверенных лиц Министра и вместе с тем горячо презираемой давними его работниками. Еще бы, зеленая студентка, подружка Избранного, золотая девочка, которая, конечно, намерена стряхнуть их с насиженных должностей. Еще и доверенное лицо Министра. Интересно, это она к нему просто поболтать после каждого заседания ходит? Ха! Даже неинтересно, услуги какого рода она ему там оказывает! Свеча вспыхнула бойко, оранжевый огненный язычок вытянулся вверх, к потолку, уверенно качнулся. Гермиона поежилась. В Министерстве ей было тяжело. Она оказалась одной из немногих, кому позволили сдать ЖАБА и окончить школу в сентябре – Минерва даже слушать не стала ее просьбы о том, чтобы остаться в Хогвартсе на правах ученицы. Наоборот, директор с готовностью предложила ей место помощника преподавателей, так что теперь все немногие выходные дни и вечера молодая девушка проводила в замке, хотя едва ли ее беспокоили по каким-либо поручениям. Это было так… ново. И даже сейчас ей уже пора было покидать ее небольшую съемную квартирку и возвращаться в комнаты в Хогвартсе. Девушка наложила на кастрюльку чары стазиса, подхватила ее вместе с сумочкой и шагнула в камин. Свеча в лондонской квартирке погасла.

***

- Минерва, я настаиваю на том, чтобы ты не наседала на девчонку, - Северус восседал в мягком кресле в директорском кабинете, хотя вся его поза выдавала напряжение. – Ты понимаешь, какой бардак сейчас в Министерстве? Уверен, Кингсли и так вынул из нее всю душу. - Северус, я рада, что ты так заботишься о нашей бывшей ученице, - женщина перебирала свитки на столе, не обращая особого внимания на своего предшественника на посту. – Но ты же и сам знаешь, что я ее не трогаю без необходимости. Но она весьма одаренная ведьма и неплоха в чарах. Было бы глупостью не пригласить ее на помощь для украшения замка к Рождеству. Дай девочке отдохнуть душой. Нам всем нужно это Рождество, Северус. - Я не понимаю, что общего с отдыхом имеет колдовство миллиарда глупостей для детских утех, - выплюнул Снейп, скривившись. – Я понимаю, что ты, как и Кингсли, держишься за нее для сохранения репутации в Министерстве, но, может, хватит?! - Северус, - Минерва подняла на него усталый взгляд. – Гермиона всегда может отказаться, я никогда ни к чему ее не принуждала. - Сама же знаешь, что она никогда не может вам всем отказать, - зельевар вновь скривился. – Вы ей пользуетесь, директор. - У тебя остались еще вопросы или это единственное, ради чего ты отвлек меня от дел? - Если ты не приструнишь своих львят, то мне придется самолично заступаться за слизеринцев, - Снейп поднялся, окатив женщину холодным взглядом. – Если еще хоть раз я увижу в коридорах, как они издеваются над моими подопечными, то я тебе обещаю, каждый провинившийся будет чистить котлы до конца учебного года. - Я поговорю с ними, - вздохнула директор. - Тогда это все. – Снейп развернулся, мантия по-старому взметнулась за ним… - Северус! Мужчина остановился. - Я ей не пользуюсь. Ей нужна эта должность, если она хочет дальнейшего развития в Министерстве. Я подумала… Она проявляла интерес к зельеварению, Северус, может, ты взял бы ее работать с тобой? - С бывшим Пожирателем? Северус едва не задрожал от гнева. Неосмотрительность, какая же это глупость и неосмотрительность! - Северус, тебя уже оправдали, твой процесс прошел одним из первых, - Минерва снова вздохнула. – Ей нужна научная деятельность. Ты лучший. Мне ей больше некого предложить, кроме Флитвика, но он не работает… - Я тоже работаю исключительно один, Минерва, - в голоса звучала сталь. – Я не представляю, что побудило тебя обратиться ко мне. Участвовать в этом фарсе дальше он не планировал, но четко услышал вслед просьбу директора подумать о том, чтобы взять девушку под свое крыло. Он и не видел, какой гневный взгляд бросила за его спиной Макгонагалл на усмехающийся портрет Альбуса Дамблдора.

***

Вместе со вторым воскресеньем декабря в окно постучалась серовато-коричневая небольшая сова – личная птица директора Хогвартса. Гермиона впустила ее вместе с зябким лондонским воздухом и потянулась было за угощением, но сова как-то по-человечески недовольно щелкнула клювом, взмахнула торопливо крыльями, стремясь наружу. «Спешит», - догадалась Гермиона, вновь открывая оконную створку, в которую птица тут же выпорхнула, в мгновение ока исчезнув в тумане, перемешанном с мелким дождем. «Уважаемая мисс Грейнджер, Я хотела бы пригласить Вас принять участие в нашем ежегодном украшении школы к празднику Рождества. Ваши недюжинные способности, а также глубокие познания в области чар и гибкий творческий ум могли бы сделать этот праздник незабываемым для всех – нас, преподавателей, и студентов. Надеюсь на Ваше содействие, ведь этот праздник должен стать для всех нас особенным – первым после окончательной победы над силами Тьмы. Теперь нам необходимо взрастить дружбу и принятие друг к другу – помочь ученикам найти силы и мужество на это, а также и самим встать на этот путь. Я буду ждать Вас у себя сегодня в четыре часа, если Вы намерены принять приглашение. В ответе на письмо нет необходимости. Искренне, Директор М.М.» В подсвечнике на обеденном столе вспыхнули уже две свечи. Гермиона отложила письмо, вглядываясь в бледно-серую мглу за окном. Пасмурно, хмуро – так, как и должно быть в декабре. Черный асфальт блестел от налипшей влаги. Она хотела было перечитать «Гордость и предубеждение», но день внес свои коррективы. Книжка так и осталась нетронутой лежать на столе, когда молодая женщина надела джинсы и рубашку, накинула пиджак, подхватила небольшую сумочку с тумбы и трансгрессировала в свои комнаты. Здесь было прохладно. Она скользнула взглядом по заправленной кровати и мебели, по оставленной на столе кружке – казалось, будто бы тут никто не жил. Только стол, на котором громоздились груди бумаг, указывал на то, что комната кем-то используется. Она проводила здесь свои небольшие исследования, которые раз за разом заходили в тупик. Придумать ничего нового решительно не получалось. Ей не хватало азарта и воодушевления – Министерство выжимало из нее все соки, не оставляя и грамма вдохновения, хоть мало-мальски значимых стремлений. Для нее перебирать документы и ежедневно заниматься какой-то глуповато-бессмысленной работой было крайне болезненно. Будто сама жизнь вытекала из нее с каждой проведенной с министерской бюрократией минутой. Ей не хватало рядом… кого-то. Кого-то невероятно одаренного, способного своим талантом поджечь в ней огонек чистого интереса, который ранее – во время учебы – не угасал никогда. Все разбросанные по столу бумаги, увы, казались совершенно безжизненными, ничего не значащими пустышками. Глупостью, совершенной и написанной от одного лишь отчаяния. Она встряхнулась. Раньше, в школе, ей было на кого равняться – у нее были преподаватели, гениальные, невероятно талантливые волшебники, которые горели тем, чем они занимались. У нее были сокурсники, многие из которых, хоть и не преуспевали во всем, умудрялись делать совершенно волшебные вещи по интересующим их предметам. Это воодушевляло. Давало силы. Вдохновляло. Ей всегда было, куда расти, было, на кого равняться. Всегда удавалось найти того самого человека, на которого ей до дрожи в коленях хотелось быть похожей. Сейчас же они из ее жизни ушли все до одного – разом, моргнуть не успеешь. Сразу после ее последнего экзамена она оказалась в месте, в котором инициатива никого не прельщала, а все ее мечты и идеи остались так далеко (но одновременно и так близко)... Однако в болоте, которое так хищнически тянуло вниз, она никак не могла сопротивляться. Гермиона покидала комнаты в смешанных чувствах раздрая и тоски по как будто бы упущенному будущему. Найти выход из этого гнетущего одиночества ей никак не удавалось.

***

- Мисс Грейнджер, что Вас привело ко мне? – холодный голос Северуса Снейпа ни на грамм не изменился после того, как его горло разодрала чертова змея, вот он, вечный островок стабильности в ее несущейся в бездну жизни. – Я полагал, что Вы направитесь к МакГонагалл после получения приглашения, ведь именно это и должно было быть написано в Вашем письме, я едва ли имею какое-либо отношение к Рождеству. На последнем слове он скривился. Гермиона привычно сжалась под его тяжелым взглядом. - Профессор Снейп… - девушка замялась, - Я… я хотела отдать вам свои рукописи… Может, Вы сможете указать мне на недочеты… На ошибки. Я уже месяц никак не могу продвинуться в своем исследовании… - И Вы полагаете, что мне недостаточно развлечений с полоумными гриффиндорцами на уроках, поэтому предлагаете заняться еще и Вами в свое личное время. Я все верно понял? - Снейп снова скривился. Гермиона, несколько пристыженная, так и стояла перед преподавательским столом. Ей казалось, что война выжгла в ней ту маленькую несуразную девочку, которая все время гналась за одобрением и похвалой, однако возвращение в Хогвартс расставило все по своим местам. Она все так же хотела получить его одобрение. И едва ли она могла понять, когда это началось. Когда ее безобидный детский интерес в единственном преподавателе, который не сказал ей ни одного лестного слова, перерос в заинтересованность. Когда ее заинтересованность переросла во влюбленность. Снейп не был красивым, не был добрым, не был приветливым. Но он был умным, стойким и уверенным. - Если Вы продолжите так стоять, то я буду вынужден опечатать кабинет с Вами внутри, - Гермиона вздрогнула, преподаватель перед ней уже поднимался со своего места явно в направлении выхода. – Оставьте бумаги на столе и идите к Минерве, она Вас ждет. Я постараюсь посмотреть, как выдастся возможность. - А… - Отправлю Вам сову. Идите. - Спасибо, профессор! – Гермиона заулыбалась, сияющая, как рождественская елка, окрыленная просто его согласием, а Северус вскользь подумал, что не так уж она его и раздражает.