Операция «Олень на льду», или Тайный Санта высшего общества

             Гостиная Слизерина в понедельник вечером напоминала склад забытых вещей сумасшедшего коллекционера и испытательную площадку для запрещенных чар одновременно. Повсюду летали блестки, какие-то зачарованные носки Блейза Забини пытались исполнить чечетку на каминной полке, а Дафна Гринграсс в углу тренировалась накладывать заклятие «Идеального локона» на спящего Гойла.       Но эпицентром хаоса, как обычно, был Теодор Нотт.       — Леди и джентльмены! — торжественно возопил Тео, врываясь в гостиную с огромным металлическим ящиком под мышкой. — Забудьте всё, что вы знали о магловских технологиях. Я принес это. Венец инженерной мысли неверных!       Гермиона, изящно сидевшая на спинке дивана с бокалом тыквенного сока, скептически приподняла бровь. Рядом с ней Драко Малфой поморщился так, будто Тео принес в их святилище кусок навоза.       — Нотт, если внутри этого ящика что-то, что может взорваться и испачкать мою мантию, я скормлю тебя гиппогрифу, — предупредил Драко.       — О, это гораздо опаснее, — Тео с грохотом поставил ящик на стол. Внутри оказался блестящий хромированный тостер. — Это магловское устройство для поджаривания хлеба. Но! Поскольку я гений, я добавил в него пару «улучшений». Я вложил в него чип самосознания, базу данных по этикету пятисотлетней давности и... кажется, случайно добавил туда щепотку характера моей покойной прабабушки Аглаи.       Гермиона, Пэнси и Дафна обступили артефакт.       — И зачем нам говорящий хлебопек? — Пэнси брезгливо коснулась корпуса пальцем.       В ту же секунду тостер щелкнул, из его недр вырвался сноп голубых искр, и холодный, невыносимо высокомерный голос с оксфордским акцентом произнес:       — Руки прочь, женщина! Ваше кольцо на среднем пальце – это безвкусица, достойная лишь портовой девки. И не вздумайте прикасаться ко мне холодными пальцами, я чувствителен к перепадам температур!       Пэнси отпрыгнула, ахнув от возмущения.       — Он что... он меня оскорбил?!       — Знакомьтесь, — Тео просиял от гордости. — Сэр Хруст. Эксперт по чистоте крови, манерам и качеству выпечки.       Тостер повернулся (да, он буквально развернулся на столе всем корпусом) к Драко.       — О, мистер Малфой. Платиновый блонд? В этом сезоне? Вы выглядите как перепуганный хорек, который упал в чан с перекисью. И поправьте воротник, у Вас там складка, оскорбляющая моё достоинство.       Драко замер. Его рука медленно потянулась к волшебной палочке.       — Тео, убери это. Или я превращу его в консервную банку прямо сейчас.       — Не сметь! — взвизгнул Сэр Хруст. — Я обладаю магической неприкосновенностью и безупречным вкусом! Кстати, мисс Грейнджер-Дагворт, я одобряю Ваш выбор туфель. Но Ваша осанка... Вы сутулитесь, словно гриффиндорка на экзамене по истории магии. Исправьтесь!       Гермиона невольно выпрямилась, а затем сердито фыркнула.       — Тео, ты создал монстра.       

***

      Вечер перешел в стадию «абсолютного абсурда». Пока Сэр Хруст носился по гостиной на маленьких зачарованных ножках, выкрикивая замечания о родословной каждого студента («Ваш дедушка пил чай с лимоном, Забини? Позор! Тёмные века!»), девушки решили уединиться в спальне, чтобы обсудить свои подарки для Тайного Санты.       — Я не могу больше, — Пэнси рухнула на свою кровать. — Блейз так гордится своим подарком для Невилла, что вчера весь вечер расчесывал кактус. Тот орал «Ты сможешь!», а Блейз отвечал ему «Я знаю, мой колючий друг, я знаю!». Это деградация.       — А я купила своему подопечному... — Гермиона вовремя прикусила язык. — В общем, я нашла нечто невероятное для Драко.       — Те самые часы «Времени для поцелуя»? — Дафна хитро улыбнулась. — Пэнс, ты бы видела, как она их выбирала. Она даже проверила, чтобы «время для чтения» занимало всего пять минут в час, а всё остальное на романтику.       —Грейнджер, ты становишься невыносимой сентиментальной слизеринкой, — Пэнси бросила в Гермиону подушкой. — А я вот пытаюсь найти подарок для Луны Лавгуд. В итоге я просто купила ей флакон духов, которые пахнут «забытыми надеждами». Продавец сказал, что это смесь запаха дождя и старой библиотеки. Полумна будет в восторге, а я хотя бы не буду вонять мозгошмыгами, когда она рядом.       В этот момент дверь в спальню с грохотом распахнулась. Влетел Сэр Хруст, за которым с воплями бежали Тео и Блейз.       — Он украл мои шелковые трусы с гербом! — орал Тео. — Хруст, верни их, это семейная реликвия!       — Эти трусы – преступление против моды! — вещал тостер, подпрыгивая на кровати Дафны. — Я конфискую их для сожжения в ритуальном костре хорошего вкуса! И Вы, мисс Гринграсс, уберите свои лаки для ногтей, от них пахнет как в кабинете у Снейпа после неудачного эксперимента!       Гермиона вскочила, выхватила палочку и выкрикнула:       — Инкарцеро!       Магические веревки обвили тостер, и он с глухим стуком упал на ковер, продолжая ворчать что-то про «неправильный наклон палочки».       — Спасибо, Гермиона, — Тео вытер пот со лба, забирая свое имущество. — Он немного... гиперактивен.       

***

      Позже, когда шум утих, а Сэра Хруста заперли в шкафу (откуда он всё еще кричал, что шкаф не проветривался с 1920 года), Гермиона вышла в гостиную. Там, у камина, сидел Драко. Он выглядел уставшим, но в руках держал ту самую «Поющую Лилию».       — Она не поет, Гермиона, — грустно сказал он, когда она подошла и обняла его со спины. — Я перепробовал всё. Я читал ей стихи. Я предлагал ей удобрения из Лютного переулка. Я даже... я даже спел ей сам, пока никого не было.       Гермиона уткнулась носом в его затылок, вдыхая запах дорогого парфюма и хвои.       — И что она?       — Она издала звук, похожий на предсмертный хрип флоббер-червя, — вздохнул Драко. — Мешок сказал, что она поет только тогда, когда рядом «истинная любовь». Неужели я настолько безнадежен в чувствах?       Гермиона мягко развернула его к себе, взяла за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза.       — Драко Люциус Малфой. Ты – самый заботливый, нежный и иногда невыносимо заносчивый человек, которого я знаю. И ты любишь меня. А я люблю тебя. Просто Лилия, возможно, тоже из Слизерина. Она не поет по заказу. Ей нужен момент.       Она поцеловала его медленно и сладко. В тишине пустой гостиной, под треск поленьев в камине, Лилия вдруг вздрогнула. Из её бутона вырвался нежный, кристально чистый звук, напоминающий звон серебряных колокольчиков, который сложился в мелодию старинного вальса.       Драко замер, боясь пошевелиться.       — Она поет...       — Я же говорила, — прошептала Гермиона, улыбаясь ему в губы.       — ЭЙ! — из шкафа донесся приглушенный голос Сэра Хруста. — Поцелуй был на четыре с минусом! Малфой, Ваша левая рука должна быть на два дюйма ниже! И никакой страсти без предварительного поклона! Это вульгарно!       Драко со вздохом оторвался от Гермионы и потянулся за палочкой.       — Клянусь Мерлином, Грейнджер, завтра на завтраке мы будем есть тосты. Очень много тостов из одного конкретного устройства.       Гермиона рассмеялась, прижимаясь к нему сильнее. Рождество было совсем близко, и даже безумные тостеры Тео не могли испортить эту идеальную зимнюю сказку.