Операция «Олень на льду», или Тайный Санта высшего общества

      Утро в Хогвартсе началось не с пения птиц, а с того, что Теодор Нотт решил, что он дизайнер интерьеров от самого Мерлина.       — Блейз, убери свою левую лодыжку, она портит всю композицию! — провозгласил Тео, размахивая волшебной палочкой.       В гостиной Слизерина, которая после окончания «войны» между факультетами и установления всеобщего мира стала больше походить на элитный закрытый клуб, царил хаос. Огромная ель, заколдованная так, чтобы источать аромат свежеиспеченных имбирных пряников и дорогого одеколона, пыталась сбежать из угла, потому что Пэнси Паркинсон настояла на том, чтобы украсить её живыми садовыми гномами, покрашенными в серебро. Гномы были не в восторге и периодически пытались откусить проходящим мимо студентам носы.       Гермиона Грейнджер-Дагворт, наследница древнего рода и по совместительству самая пугающая отличница столетия, сидела в глубоком кожаном кресле. На её коленях покоился массивный фолиант «Этикет для высших сословий в условиях магического коллапса», а на её плече голова Драко Малфоя.       Драко, чей аристократический профиль мог бы резать стекло, лениво рассматривал свой маникюр.       — Гермиона, скажи Тео, что если он еще раз брызнет в меня «экстрактом рождественского восторга», я превращу его в подставку для зонтиков. Я пахну как кондитерская лавка в Хогсмиде. Это унизительно для Малфоя.       — Потерпи, Драко, — не отрываясь от книги, отозвалась Гермиона, погладив его по платиновым волосам. — Тео просто пытается создать праздничное настроение. Хотя, признаю, гномы в серебрянке – это уже статья в «Ежедневном пророке» за жестокое обращение с магическими существами. Или с эстетикой.       — Эстетика – это моё второе имя! — крикнул Тео, вскакивая на журнальный столик. — Друзья мои! Соратники по чистокровному пафосу и примкнувшая к нам элита Гриффиндора, которая, я уверен, уже скребется в нашу дверь! Настало время величайшего события этого года!       В этот момент дверь в гостиную действительно открылась. Вошли Гарри Поттер, выглядящий так, будто он только что проиграл битву с собственной мантией, и Рон Уизли, который уже жевал пирожок, неизвестно где добытый по дороге.       — Мы не скребемся, Нотт, — буркнул Гарри, усаживаясь на диван рядом с Блейзом Забини. — Мы пришли за бесплатным пуншем, который обещал Забини.       — Пунш будет после ритуала! — торжественно объявил Тео.       Он извлек из-за спины нечто странное. Это был старый, обшарпанный кожаный мешок, который, казалось, дышал. И, судя по звукам, у него была тяжелая одышка.       — Дамы и господа, представляю вам «Мешок Истинного Безумия». Наследственная реликвия семьи Нотт. Мой прадед использовал его, чтобы решать, кого из родственников оставить в завещании, а кого превратить в садовый фонтан.       — Звучит обнадеживающе, — пробормотала Дафна Гринграсс, не отрываясь от полировки своих когтей. — И что мы должны делать?       — Это Тайный Санта, но с характером! — глаза Тео лихорадочно блестели. — Вы тянете имя, но Мешок – сущность капризная. Он не просто дает вам подопечного. Он накладывает на вас магический контракт. Вы должны подарить этому человеку то, что ему действительно нужно, исходя из его глубоких, иногда даже скрытых потребностей. Если подарок будет скучным, Мешок наложит на вас проклятие Икаты.       — И что оно делает? — подозрительно прищурился Рон.       — Вы будете кукарекать каждый раз, когда попытаетесь сказать слово «престиж» или «кровь», — пояснил Тео. — Для нас, слизеринцев, это социальная смерть.       Блейз Забини первым подошел к Мешку.       — Ну, давай, старое страшилище. Он запустил руку внутрь. Мешок издал звук, похожий на чавканье, и Блейз вытащил клочок пергамента. Его лицо вытянулось.       — Невилл Долгопупс? И что Мешок пишет? «Подарить Невиллу уверенность в завтрашнем дне». Вы издеваетесь?! Где я это возьму? Мне самому бы она не помешала после того, как я увидел Пэнси в этих рождественских бигуди!       — Эй! — Пэнси запустила в него серебряным гномом. Гном в полете попытался выругаться, но врезался в щит, который лениво выставила Гермиона.       Следующей была Пэнси. Она вытянула... Полумна Лавгуд.       — «Подарить Луне связь с реальностью», — прочитала она вслух и в ужасе посмотрела на друзей. — О Мерлин, я скорее научу тролля танцевать балет! У неё реальность – это розовые очки и мозгошмыги!       Когда подошла очередь Драко, в гостиной наступила тишина. Он с достоинством подошел к Мешку, стараясь не касаться его подозрительно липких краев.       — Если мне выпадет Поттер, я официально подаю в отставку из этой компании.       Он вытащил бумажку. Секунда молчания. Лицо Драко приобрело оттенок благородного фарфора, смешанного с тихой яростью.       — Рональд Уизли.       Рон подавился пирожком.       — Э-э, Малфой, если ты подаришь мне книгу по этикету, я её съем.       — Мешок пишет... — голос Драко дрогнул от отвращения, — «Подарить Рону Уизли гастрономический оргазм и научить его отличать десертную вилку от орудия убийства». Грейнджер, скажи мне, что это шутка. Я не буду кормить его с ложечки!       Гермиона едва сдерживала смех, прикрывая рот ладонью.       — Драко, это твой шанс проявить себя как истинный аристократ-просветитель.       Наконец, сама Гермиона подошла к артефакту. Она грациозно опустила руку в Мешок. Тот довольно заурчал, видимо, кровь Дагворт-Грейнджеров была ему по вкусу. Она развернула пергамент и замерла. На лице появилась мягкая, лукавая улыбка.       — Драко Малфой.       — О-о-о! — хором выдали Тео и Блейз.       — Это нечестно! — возмутился Тео. — У вас и так любовь-морковь, вы друг другу и так всё дарите! Но подождите... что пишет Мешок?       Гермиона покраснела, что было ей совсем не свойственно.       — «Подарить Драко Малфою то, чего нельзя купить за галлеоны, но что заставит его сердце биться быстрее, чем при виде золотого снитча».       — Это либо очень романтично, либо она подарит тебе инфаркт, Драко, — хохотнул Гарри.       — Тишина! — Тео снова захватил внимание. — У нас есть неделя. Ровно через семь дней, на рождественском ужине в этом самом зале, мы обменяемся подарками. Помните: Мешок следит за вами. Если подарок будет куплен в последнюю минуту в «Зонко» без души – проклятие вступит в силу немедленно.       — А что выпало тебе, Тео? — спросила Дафна.       Тео посмотрел на свой пергамент. Его лицо стало абсолютно серьезным, что пугало больше всего.       — «Подарить самому себе капельку здравого смысла». Хм. Мешок явно сломался. Где я, и где здравый смысл? Это же оксюморон! Блейз, наливай пунш! Нам нужно смыть этот налет ответственности!       Вечер продолжился в атмосфере веселого безумия. Гарри и Драко, которые теперь вполне мирно могли обсуждать квиддич (хотя Драко всё еще вставлял шпильки про «молниевидный шрам, который портит симметрию лица»), спорили о маневрах «Вруцлава». Рон пытался объяснить Пэнси, почему пушки Педдл – лучшая команда в мире, а Пэнси в ответ пыталась объяснить ему, что оранжевый цвет – это визуальное насилие.       Гермиона наблюдала за ними, прислонившись к плечу Драко.       — Знаешь, — прошептала она, — если бы кто-то сказал мне на первом курсе, что я буду сидеть в гостиной Слизерина, пить пунш с Поттером и Уизли и встречаться с тобой...       — ...ты бы наложила на этого человека Петрификус Тоталус, — закончил за неё Драко, переплетая свои пальцы с её. — Я тоже, милая, но должен признать – твоя компания гораздо лучше, чем общество Крэбба и Гойла. От них хотя бы не пахло библиотекой и лавандой.       — Ты только что сделал мне комплимент? — Гермиона приподняла бровь.       — Я констатировал факт. А теперь извини, мне нужно пойти и начать планировать, как накормить Уизли так, чтобы он не выглядел как пылесос. Это будет самая сложная миссия в моей жизни.       В углу гостиной Теодор Нотт пытался научить серебряного гнома петь «Тихую ночь». Гном сопротивлялся и кусался. Рождество в Хогвартсе обещало быть незабываемым.       Гермиона посмотрела на свой пергамент еще раз.       

«То, что заставит его сердце биться быстрее..»

      Она уже знала, что это будет. И это определенно потребует участия одного очень вредного домашнего эльфа и одного очень старого сейфа в её родовом поместье.       Она улыбнулась. Игра началась.