Разница между хорошим и плохим

— Что случилось? — спросила Пеппер, как только Тони вышел из лифта. После толчка Питера она отшатнулась в сторону, но не упала и теперь выглядела не испуганной или удивленной, а разозленной. Естественно, она целилась в Тони. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил он и посмотрел на её предплечье, где уже начала проявляться красная отметина. Прежде чем он успел продолжить расспросы, она отстранилась от него, указала на Питера и повторила свои слова. — Что случилось, Тони? — У тебя там большой синяк, — сказал он, качая головой. — Прости за это. Он разозлился на меня и не должен был срываться на тебе, — ему хотелось немедленно пойти за мальчиком и спрятаться в своей лаборатории. Он знал, что должен поговорить с ребёнком о его поведении, но им нужно было обсудить так много других вещей, что он не знал, с чего начать. — Тони? Он вздохнул. — Думаю, я худший отец на свете, — до сих пор он считал, что этот титул принадлежит его отцу, но что произошло за последние несколько дней? Может, Говард и был холодным и непохожим на других, но он не был таким неудачником, как Тони. — Нет, это не так, — Пеппер перестала задавать вопросы и просто обняла его. На мгновение всё успокоилось, и он снова смог дышать. Пеппер была идеальной. Он всегда чувствовал это рядом с ней. Она была единственным человеком в его жизни, с которым он не чувствовал себя неловко. С ней он не был слишком умным, слишком саркастичным или слишком прямолинейным. С ней он был просто Тони. Человеком, скрывающимся за гениальностью. И он любил её за это. Он молча задумался, говорил ли он ей когда-нибудь об этом. — Тони? — А? — Почему у тебя рубашка мокрая? Они всё ещё стояли перед лифтом, держась за руки. Тем не менее, за те несколько мгновений, что они провели в лифте, им показалось, что прошли годы — или что это был сон. — Питер плакал у меня на плече, — может, это был не сон. Он поморщился, потому что, когда Пеппер отступила на шаг, чтобы посмотреть на него, он почувствовал, как на его рубашке высыхают слёзы, и да, это был Питер в его объятиях, но всё равно было как-то странно. — Он плакал из-за тебя? В лифте? Поэтому Пятница не разрешила мне им воспользоваться? — Она прикрыла рот рукой, но он видел её красивую и добрую улыбку. Её глаза блестели. — Он плакал из-за тебя? О, Тони, это… Он знал, что она посчитает это успехом, но сам он так не считал. Ему казалось, что он совершенно не справляется с ролью отца. — Он плакал, потому что ни у кого не хватило ума поговорить с ним о его так называемом дяде, которого застрелили в этой башне всего несколько дней назад. Никто не говорил с ним об этом, Пеп, — он не мог поверить, что был таким глупцом. Он думал только о том, как бы удержать Питера в башне, в безопасности, и не задумывался о том, что чувствует Питер. Это даже не приходило ему в голову. Он не думал об этом. Ни минуты. — Тони! — Пеппер покачала головой. Она бросила быстрый взгляд на комнату Питера, но, когда дверь осталась закрытой, взяла Тони за руку и повела на кухню, где готовила. Тони вспомнил, что сказал что-то подобное Питеру, когда застал его с Барнсом, но он не знал, что она действительно начала готовить их обед. Ещё одна вещь, о которой он давно не вспоминал. Она всегда была рядом. Всегда готова помочь, всегда понимает, а он? Он был просто мозгом, не более того. — Тони, прекрати! — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — Он подошёл к стойке и посмотрел, что она положила на неё. Овощи и разделочную доску. Он мог бы помочь. Он хорошо работал руками. Когда он попытался взять нож, она легонько хлопнула его по руке и отослала прочь. — Я могу помочь! — Да, но сейчас это невозможно. Давай присядем, — она подтолкнула его к одному из кухонных стульев и посмотрела ему прямо в глаза. Она заставила его нервничать.  — Что случилось? Он попытался рассказать ей о том, как Питеру удалось выбраться из пентхауса и где он его нашёл, о его разговоре с миссис Лидс, а затем с Барнсом. Он только начал рассказывать о сцене в лифте, как Пеппер его остановила. — Пятница? С Питером всё в порядке? — спросила она, явно беспокоясь о нём, как и Тони. Им обоим пришлось подождать несколько секунд, пока Пятница ответит, что было ожидаемо. ИИ был запрограммирован на поиск большого количества данных при получении такого вопроса, и ей всегда требовалось десять секунд, чтобы ответить. Но за это время Питеру удалось сбежать, не намекнув, как он это сделал. Десять секунд ожидания заставили Тони занервничать. — Он в своей комнате, госпожа Босс. — Но с ним всё в порядке? — Он приходит в себя. Тони нахмурился. — Что это значит, Малышка? — Когда он вошёл в свою комнату, он начал кричать. Я не смогла определить причину, и его показатели свидетельствовали лишь о нормальной реакции на стресс, так что я бы сказала, что это был защитный механизм. Покричав, он пошёл в душ, а потом лёг в постель. Его пульс замедляется. Похоже, он пытается уснуть. Тони обратился за советом к Пеппер. Он знал, что не ему судить о том, сколько сна нужно другому человеку, но, по его мнению, ребёнок спал слишком много. — Что ты об этом думаешь? — спросил он, когда она промолчала. — Что произошло в лифте? — Ничего. — Он знал, что поступает неправильно, не желая это обсуждать. Не то чтобы он хотел сохранить их разговор в лифте в тайне, нет. Он пытался рассказать обо всём Пеппер и узнать её мнение, потому что она всегда была права в таких вещах, но начало и причина всего? Об этом он не хотел ей рассказывать. — У тебя была паническая атака, — сразу поняла она. — Что? Нет! Я имею в виду… — Почему она всегда всё знает? Как будто она может читать его мысли или что-то в этом роде. Он поморщился. — Это было что-то мелкое. Неважно. — Если я спрошу об этом Пятницу, она ответит то же самое? — Конечно. — Ему придется ещё раз взглянуть на её программу, потому что в тот момент? Его малышка была слишком открыта для Пеппер. — Наверное. — Он опустил взгляд на стол, нашёл несколько выпавших зёрен и начал играть с ними. — Всё было в порядке. Я был в порядке. Не о чем беспокоиться. — Я испекла немного хлеба, — сказала Пеппер, и Тони на мгновение растерялся, не понимая, что она хочет ему сказать. Затем она обняла его, и он почувствовал под пальцами семена. — Ты можешь себе представить? Я пеку хлеб в будний день? Я была в своем кабинете. Последнее совещание отменили, и я подумала, что у меня много времени на бумажную работу, а потом вдруг поняла, что могу сделать это здесь, а не несколькими этажами ниже. А потом я пришла, и вас обоих здесь не было, а теперь у нас свежий хлеб. Она улыбнулась, как будто выпечка хлеба в будний день была лучшим, что могло с ней случиться. — Ты хочешь, чтобы он это съел, — заключил Тони. — Ты хотела испечь для него хлеб. — И он тоже улыбнулся, потому что, может, она и не была настоящей мамой Алессандро, но чувствовала себя ею, и Тони это нравилось. Пеппер улыбнулась и покраснела. — Это безумие, правда? У нас на кухне полно хлеба, а я всё равно хотела... он такой худой! И он почти ничего не ест! Интересно, может нам... — Она остановилась. Они спросили об этом Хелен, когда она пришла в первый день, когда Питер был с ними. Как и сказал Тони в машине по дороге в башню, он пригласил её в пентхаус и попросил не приходить в костюме врача. Было странно видеть её в ярком платье и с распущенными волосами. Они выманили Питера из комнаты на обед, и Хелен молча наблюдала за ним. Она задала ему несколько вопросов, на которые он вежливо ответил, а затем убежал в комнату. Она сказала, что он здоров, но немного недоедает. Без осмотра она не могла сказать, насколько серьёзной была драка в участке, но, поскольку синяк под его глазом уже прошёл, она посоветовала им не волноваться и регулярно кормить его. Пеппер взяла на себя обязанность кормить Питера, и Тони чувствовал, как она расстраивается каждый раз, когда мальчик вежливо отказывался от еды. Они оба не могли понять, почему он не хотел есть ни с ними, ни без них. Как будто он боялся, что они его отравят. — Может, тебе стоит отвести его к Хелен в медотсек, — внезапно сказала Пеппер. — Он мало ест и постоянно хочет спать. В его комнате нет ничего, чем можно было бы заняться, и ему, наверное, ужасно скучно, но он… — Я застал его играющим с мальчиком, — Тони прервал ее, потому что, возможно, это была та часть, которую она не поняла из его объяснения. — Да? — Она слегка улыбнулась. — Когда? — Когда он снова сбежал. Он спускался вниз и встретил мальчика. Это сын одной из наших сотрудниц. Кстати, Пеп, я повысил её, и теперь её сын у нас на стажировке. Так вот, Питер играл с этим мальчиком, а потом… — Что? — Во что он играл? Я не знаю. Кажется, в лего? Это звучало опасно, но не в плохом смысле. — Почему сын нашего сотрудника вдруг стал одним из наших стажеров? Сколько ему лет? Когда ты увидел его заявление? Тони нашел еще одно семечко. Черное. Он подумал, что это может быть кунжут. Ему нравился кунжут. — Тони, этот парень вообще подал заявку? — Конечно. Я имею в виду. Он умный, Пеп. Он умный, и он сын нашего сотрудника, так что мы не могли его не взять, верно? Это было бы некрасиво с нашей стороны. Ты знала, что мы увольняем людей за то, что они приводят своих детей на работу? Я точно не знал. — О, Тони, что ты наделал? — Она вздохнула, и он задумался, не сейчас ли самое подходящее время рассказать ей о том, что он угрожал старику, живущему под ними. Он знал, как неоднозначно она относилась к Роджерсу: злилась из-за драки в Сибири и в то же время была сбита с толку, потому что Роджерс всегда был её другом. Ей нравилось гулять с ним по Метрополитен-музею, и она краснела, когда он был с ней особенно вежлив. Но она также видела Тони сразу после битвы, а Роуди рассказал Тони, как сильно она хотела выследить Роджерса. Барнс, с другой стороны, был совсем другим. Ей было его жаль. Как только Тони пришёл в себя и вернулся к работе, она заставила его рассказать всё, что он знал о Барнсе, и молча приняла это. После этого она сказала Тони, что пустит его в башню только в том случае, если он усилит за ним наблюдение. Она сказала, что не чувствует себя в безопасности рядом с ним, и когда он пообещал посадить его в клетку, она покачала головой. — Ты должен помочь ему, Тони, — сказала она. — Ты единственный, кто может это сделать, и он этого заслуживает. — Ха! Не единственный! — сердито выпалил Тони. — Эта девчонка из Ваканды, похоже, уверена в себе и в своём методе, и… — Но ты же Тони Старк, и я доверяю эту работу только тебе. Помоги ему, чтобы я снова могла чувствовать себя в безопасности в собственном доме, Тони. Помоги. Ему. — И что он мог на это ответить? Поэтому он снова впустил старожилов в свою башню и даже подумал о том, чтобы помочь Барнсу, но ему это не нравилось. Ему не нравился Барнс. — Барнс причинил вред Питеру? — Казалось, она действительно могла читать мысли Тони. Это немного пугает. — Нет, я так не думаю. Они разговаривали. — И ему, чёрт возьми, наверняка будут сниться кошмары, пока эти двое находятся в одной комнате. Но потом он кое-что вспомнил. То, что он увидел, когда вошёл в комнату, готовый вышвырнуть Барнса из вселенной. — Барнс позволил Питеру взглянуть на его руку. Пеппер удивилась не меньше Тони, когда он вспомнил эту сцену. — Ты уверен? Он кивнул. — Питер слегка наклонился над рукой и смотрел на неё так, словно был очарован. — Может, он знает кого-то, кому мог бы пригодиться протез? — Может быть. — Но мальчик тоже играл с деталями Лего, и, судя по тому, что видел Тони, у обоих мальчиков не было никаких инструкций, которым они следовали. Может быть, мальчик притворялся глупым, но втайне был достаточно сообразительным, чтобы увлекаться всем техническим, что Тони мог понять. — Может, ты мог бы использовать это, чтобы заинтересовать его тестом, — внезапно сказала Пеппер. — Если его интересуют такие вещи… — Он сказал мне, что помогал своей тёте, которая работала медсестрой. — Значит, он интересуется медициной. Ты должны сказать ему, что он может провести анализ ДНК под вашим руководством. Возможно, это решит хотя бы эту проблему. Тони солгал бы, если бы сказал, что не хочет пройти этот последний тест. Он отчаянно хотел этого, потому что, хоть и чувствовал, что Питер — его сын, ему нужно было подтверждение. — Это может сработать, — пробормотал он и попытался вспомнить всё, что Питер рассказал ему в лифте о своей тёте и о том, что она ему показала. Похоже, Питер хотел помочь ей так же, как Тони хотел помочь себе справиться с панической атакой. С этим Тони тоже мог поработать. Готов помочь и интересуется наукой. Хм… Тони слегка улыбнулся, а затем увидел выражение лица Пеппер. Похоже, он ей не понравился. — А этот другой парень? Как, по-твоему, это тебе поможет?» — спросила она. — Ты же помнишь, что запираешь Питера, как будто он всё ещё в тюрьме? Ей не понравилось его решение не выпускать Питера из пентхауса. Она пообещала ему, что присмотрит за ребёнком, когда он сможет выходить с ней на улицу всего несколько раз в день, но Тони был непреклонен. Он пообещал Джеку, что запретит кому-либо входить в Башню, а это означало, что Питер никогда не покинет пентхаус. Пеппер была против. Она сразу сказала ему, что это приведёт к новым ссорам и обидным словам со стороны ребёнка, но он не хотел ей верить. Он пытался обеспечить безопасность Питера, и все были бы рады, если бы ребёнок это увидел. По крайней мере, Тони на это надеялся. — Это не тюрьма, — проворчал он. — Или ты хочешь сказать, что в тюрьме есть собственный кинотеатр, тренажёрный зал, все компьютерные игры, какие только можно пожелать, и… — Я не это имею в виду, Тони, и ты это знаешь. Ему нужно личное пространство. Ему нужно… — У него есть личное пространство! Или как бы ты назвала место, где он сейчас спит? — Это не его личное пространство. Это его тюремная камера! — Пеппер вскочила, явно раздражённая поведением Тони, но в этом не было ничего нового. Она раздражалась из-за него по крайней мере раз в неделю, а может, и каждый день, но сейчас было что-то другое, как будто она хотела дать Питеру шанс сбежать. Сделав несколько шагов, она вернулась к стойке, взяла нож и начала нарезать морковь. Но через несколько секунд она снова повернулась, не выпуская нож из рук, и посмотрела прямо на Тони. — Ты должен понять, что это не работает, Тони. Он ненавидит это место. Твой сын ненавидит свой дом! Её слова ранили сильнее, чем он хотел признать. Была ли она права? Нет. Нет, никогда. Питер был просто в замешательстве. Его похитили из собственного дома, и ему пришлось жить с незнакомцами, которые вели совсем другую жизнь, чем Тони. Вполне естественно, что Питер не понимал, что происходит. — Он в замешательстве. Он нас не знает. Нужно просто время. — Он должен был быть прав, потому что всё остальное? Было невозможно. — Тони… — Пеппер отложила нож и вернулась к нему. Пока он сидел на стуле перед столом, она встала прямо перед ним, положила руки ему на плечи и посмотрела на него честным и сочувствующим взглядом. — Ты должен дать ему немного свободы, иначе… — Иначе что, Пеп? Как ты думаешь, что произойдёт? Что ты будешь делать? — Он чувствовал угрозу и не мог поверить, что это его Пеппер. Он любил её больше всего на свете. В тот момент, может быть, даже больше, чем собственного сына, потому что Питер казался ему странным и чужим, но он знал, что поставит его на первое место, как только познакомится с ним. Но он всё ещё любил Пеппер. — Я ничего не буду делать, Тони, не драматизируй! — Она состроила гримасу, как будто не могла поверить в его выходки. — Но ты потеряешь его, если попытаешься загнать его в угол. Ты потеряешь его, а я не могу просто стоять и смотреть, как это происходит. Я тоже его люблю. — Она выглядела обиженной и напуганной, и Тони понимал её чувства. Но Питер не был её сыном. Он был сыном Тони, а Тони знал, что делать. Он не просто так был гением. — Я открою несколько этажей», — сказал он и увидел, как загорелись её глаза. — Может, до восемьдесят пятого? Так он сможет познакомиться с ребёнком, подружиться с ним, и, может быть, мы наконец сможем начать нашу совместную жизнь. Снова как семья. — Это не сработает, Тони. Ты не можешь просто купить ему друга и ожидать, что он будет тебе благодарен. — Я не говорил, что хочу, чтобы он был благодарен. Я хочу, чтобы он был… — Тони вздохнул. — Счастлив. Я хочу, чтобы он вышел из своей комнаты и улыбнулся. Я хочу, чтобы он заинтересовался чем-то или кем-то, и я хочу… — Тогда ты должен что-то с этим сделать! Когда Пеппер сказала это, всё показалось таким простым. Казалось, что Тони может выйти в другую комнату, рассыпать немного волшебной пыльцы, и внезапно все станут счастливыми и в безопасности. Но всё было не так просто. Даже с большим количеством волшебной пыльцы Питер не поверил бы, что он сын Тони, а без этой веры он бы постоянно пытался сбежать. Вот оно! Пеппер с самого начала была права. Тони вскочил со стула. — Вот оно! — Он победно вскинул кулак. — Пеп, ты настоящий гений в этих отношениях! — Он притянул её к себе и поцеловал, и этот поцелуй не имел ничего общего с его любовью к ней, но был полон чувства, которое он испытывал сейчас: надежды. — Тони! — Пеппер громко рассмеялась, глядя на глупые рожицы, которые всегда корчил Тони, когда разгадывал загадку. Он не всегда был прав в своих предположениях, но всегда был на верном пути к решению, которое устраивало всех. Она знала его таким, но беспокоилась, что он не ставит перед собой правильную цель. — Что происходит? Что ты собираешься делать? — Питер не верит, что он — Алессандро, — сказал Тони, широко улыбаясь и невероятно надеясь, что Пеппер захочет, чтобы он оказался прав. Она бы не пережила, если бы он снова потерпел поражение. — И что? — Нам нужно пройти тест прямо сейчас. И после этого… всё изменится. У него не будет причин снова сбежать, и он захочет познакомиться с нами. Пеп, я уверен. Я правда уверен. Ты гений. — Ещё один громкий и преувеличенный поцелуй, но на этот раз она не смогла над ним посмеяться. Она обеспокоенно посмотрела на него. — А что, если?.. — Она не хотела этого говорить. Парень пробыл у них недолго, но она знала, как много он значил для Тони. Тони остановился. Он тоже улыбнулся, и теперь его улыбка стала более серьёзной и немного спокойнее, но он изо всех сил старался сохранить её. — Ты не веришь, что он — Сандро, — понял Тони. Он думал, что Пеппер так же счастлива, как и он сам, и, услышав от неё такие слова, почувствовал себя преданным. Не так сильно, как Оби, но всё же. Его задели её слова. Она покачала головой. — Нет, я не это имела в виду, но, думаю, мы должны быть реалистами, Тони. Это может быть. Это действительно может быть ошибкой. Что тогда произойдёт?