Разница между хорошим и плохим

Следующие два дня прошли точно так же, как и первый. Тони с трудом мог заснуть. Всякий раз, когда он закрывал глаза, ему казалось, что, проснувшись, он снова увидит, что ребёнок исчез, поэтому он просто старался не засыпать, что не очень нравилось Пеппер. Она даже пригрозила подсыпать ему снотворное в кофе (что было неправильно по многим причинам!). Итак, он лёг спать, а как только проснулся, попросил Пятницу рассказать, что нового у Питера, и тут начались проблемы.   — Ладно, Тони, это не может быть правдой! Тони разговаривал с Роуди по телефону. Когда Роуди вызвали по работе во время приезда Питера в пентхаус, они впервые смогли поговорить обо всём. — Неправда? Утконос! Клянусь, всё произошло именно так, как я тебе рассказал! — Тогда ты всё преувеличиваешь. Я не могу в это поверить… — Всё произошло именно так, как я тебе сказал! Тони использовал свою лабораторию и работу как предлог, чтобы навсегда сбежать от неловких ситуаций. В первый раз это произошло с его отцом, который всегда считал Тони неудачником. Поэтому Тони ушёл в свою комнату и притворился, что ему нужно поработать над школьным заданием или чем-то в этом роде. После смерти родителей он на несколько недель заперся в своей лаборатории, потому что это было единственное место, где ему не нужно было притворяться, что всё хорошо и с ним всё в порядке. Потом Алиса умерла, и даже тогда он пытался спрятаться в своей лаборатории, но на этот раз рядом с ним был маленький спящий мальчик. Поэтому, когда он шёл в свою лабораторию, чтобы поработать, он всегда чувствовал себя в безопасности. Возможно, никто этого не понимал, но для Тони это было лучшее место на протяжении долгого времени. В тот момент это было идеальное место, чтобы дать себе волю. Жизнь с ребёнком оказалась не такой, как он ожидал. Конечно, всё было так, как сказала Пеппер в то первое утро после этого ужасного молчаливого завтрака: им всем было нелегко. Они не знали друг друга, а теперь вдруг попытались стать семьёй, что было бы непросто для обычных людей. Для Тони это было ещё сложнее, потому что он привык скрывать себя и свои истинные мысли от всех. К сожалению, ребёнок, похоже, унаследовал эту необычную черту, потому что он не хотел с ними разговаривать. Он даже не хотел проводить с ними время. По крайней мере, не был счастлив и доволен. Всякий раз, когда Пеппер удавалось вытащить его из комнаты, он молча сидел с ними, угрюмый, и даже не ждал, что ему дадут что-то поесть или выпить, кроме воды или самых простых вещей вроде тостов, которые сводили Тони с ума. Пеппер пыталась тайком приносить ему угощения, оставляя их в его комнате, когда его там не было, но он их не трогал. Тони чувствовал себя беспомощным, расстроенным и раздражённым. Ему бы очень хотелось вразумить этого парня, но он не знал как. Поэтому он обычно делал то, что помогало ему самому. Он позвонил Роуди. — То есть ты хочешь сказать, что твой ребёнок пытался вылезти из окна в твоём пентхаусе, который находится на девяносто восьмом этаже огромной башни? А потом, когда тебе удалось остановить его в нужный момент и объяснить, как высоко он находится, он попытался сделать это снова, но уже через другое окно? И он пытался спрыгнуть с балкона? — спросил Роуди, не веря в историю Тони. Тони тоже не поверил бы, но он был там все три раза, когда парень пытался выбраться из своего проклятого здания. Четыре раза, если считать первую встречу в ту ночь. — Не забывай, как однажды он попытался пробраться в грузовой лифт или как он выбрался из пентхауса и чуть не погиб на этаже Мстителей. Вот это было бы весело! — Когда Пятница рассказал ему, куда ушёл ребёнок, у Тони чуть не случился сердечный приступ. Конечно, после подписания соглашений, битвы в Германии и настоящей битвы в Сибири, после того как так называемые преступники сбежали, а Т’Чалла сражался за них и добился их помилования, они снова вернулись в Нью-Йорк. Правительство разрешило им жить там, где они не могли представлять угрозу, а это означало, что они снова оказались в руках Тони. Как будто он должен был нести ответственность за всё, что они сделали или что произошло раньше. Поначалу ЩИТ даже не сообщал ему, чем будут заниматься Мстители. Фьюри время от времени пытался объяснить ему, что он всего лишь консультант, а теперь, когда всё пошло наперекосяк, он вдруг стал нянькой для кучки супергероев? Не говоря уже о том, что он тоже не был настоящим врачом и не понимал, почему правительство решило, что он должен отвечать за выздоровление Барнса. И они снова стали жить с Тони. В основном они оставались в Штабе Мстителей, и Тони это устраивало, но по какой-то причине им приходилось бывать и в Башне, чего он не мог понять и что нравилось ему ещё меньше. Он лишил их доступа на свои личные этажи и даже перенёс их этажи глубже, чем раньше. Между их жилыми помещениями и его этажом теперь были два пустых этажа, на которых ничего не было, и ничто не напоминало о днях и ночах, которые они провели вместе. Когда-то они были друзьями, может быть, даже чем-то вроде семьи. А что теперь? Они даже не разговаривали, если только не было официальной встречи, и Тони делал всё возможное, чтобы не столкнуться с ними случайно. Если бы не Пятница, он бы даже не знал, кто из них находится в Штабе или в Башне. Поэтому для Тони стало неприятным сюрпризом, когда парню снова удалось улизнуть из сверхзащищённого пентхауса — и он нашёл его на этаже Мстителей. К счастью, в тот момент рядом никого не было, хотя Пятница сообщила ему, что мистер Роджерс и мистер Барнс в настоящее время находятся в городе. — Роджерс не стал бы убивать ребёнка, Тонс. Ты же знаешь. — Я говорил не о Роджерсе, — У него до сих пор мурашки бежали по коже, когда он вспоминал слова Пятницы и её подтверждение того, что оба старожила сейчас находятся в городе. — Тони, — Роуди больше ничего не сказал. Он знал, что произошло в Сибири и особенно в ту декабрьскую ночь много лет назад, поэтому понимал, что Тони сейчас не станет рисковать. — Барнс уже не тот, что прежде. Ты же знаешь. Разве принцеска не показал тебе, как он изменился? Ему бы не позволили свободно разгуливать по Нью-Йорку, если бы она или бесчисленные психиатры сочли его опасным. — Да, конечно. Считай, что он безобиден, милый. Считай, что он исцелился или изменился. Я не уверен, но мне всё равно. Я не буду рисковать Питером. Если он хоть близко подойдёт к нему, я... — Понятно, Тони, я тебя понимаю. Правда. Тебе не нужно меня убеждать. Я бы поступил так же, окажись я на твоём месте, и можешь мне поверить, я не раз говорил Россу, что сейчас не лучшее время, чтобы возвращаться к тебе со всем этим, но… Тони выругался. Ему чертовски повезло, что он умудрился разозлить единственного военного, который мог провернуть что-то подобное. Он всегда думал, что у него везде есть друзья, но после крупных драк и слухов о них он стал нежелательной персоной. Возможно, он мог бы заработать несколько очков, если бы снова задумался о создании оружия, но до сих пор он этого не хотел. Но он должен был думать о Питере. — Но как он выбрался из пентхауса? Из окна? Разве ты не поставил Пятницу на охрану? Тони снова вздохнул. — Понятия не имею. Пятница сказала, что он под наблюдением, а потом он исчез. Даже видеопоток больше ничего не показал. Думаю, я его недооценил, но он как маленький Бартон с вентиляционными отверстиями: не успел я опомниться, как он исчез. Снова и снова. Это безумие! Роуди беззвучно рассмеялся. — Похоже на то. Он сказал, почему хотел выпрыгнуть из окна? Как думаешь, он... — Роуди замолчал. Он знал, что если просто скажет то, что пришло ему в голову, то сведёт Тони с ума. — Нет. Нет! Я так не думаю. Он просто... он хотел уйти. Он так сказал, когда мы привели его домой, верно? И это не изменилось, и теперь я на сто процентов слежу за ним через Пятницу и чувствую себя тюремным надзирателем. — Тони, — одно слово, и многое стало понятно без слов, но Тони понял. Роуди подумал, что ему не стоит бояться и нужно набраться терпения. Ему даже стоит попытаться понять этого парня и, возможно, помочь ему понять самого Тони. Всё было хорошо и разумно, но в итоге ничего не изменилось. Парень по-прежнему не хотел находиться в пентхаусе. — Ты уже добился успеха с анализом ДНК? Ещё одна рана, и Роуди надавил на неё. — Нет. Парень не хотел, чтобы у него брали кровь, а Чо сказала, что ничто не может быть надёжнее крови, поэтому мы пытаемся его убедить. — Мы? Ты имеешь в виду Пеппер? — Хм... — Ему не нужно было говорить Роуди, что он расстроен сложившейся ситуацией. Ему нравился этот парень, и он хотел верить результатам тестов, которые уже провела полиция. Он был в восторге от результата, но понимал, что Питер всё ещё считает это подставой и что он не может быть его ребёнком. Поэтому им нужен был этот чёртов тест, но парень был категорически против. — Он так и не сказал тебе, почему он так против? Может, тебе удастся уговорить его этим спреем, который всё обезболивает. Я помню, как моя маленькая племянница боялась укола и врача, когда ей делали последнюю прививку… — Я понимаю, что ты имеешь в виду, и Чо посоветовала то же самое и ещё какие-то кремы, но он действительно против. И боже! — этот парень может и в глаз дать, если что-то не по его сценарию! Ты не поверишь! Роуди усмехнулся, как будто это была забавная шутка, но это была не шутка, и Тони почувствовал себя беспомощным. — Но в остальном он ведёт себя прилично? — О, Роуди, милый, ты сегодня задел все болевые точки, — вздохнул Тони. Ещё один момент, из-за которого он чувствовал себя худшим человеком на земле, был... — Что это значит? Тони ждал. Ему было нелегко говорить об этом, особенно после всего, что произошло с Сандро, и после Сибири, когда он вернул ребёнка. Он хотел сохранить свои чувства при себе и не думать о них, не говорить о них, но Роуди есть Роуди. — Он милый и дружелюбный… — Это же хорошо, верно? — …с Пеппер — О, — Роуди замер. — А с тобой? — Как я и сказал. Ты не поверишь, какой у этого парня длинный язык. — Ох, Тони... — Да. Мне кажется, я ему не очень нравлюсь, и он ненавидит всё, что я делаю или не делаю. Особенно всё, что связано с пятницей или домашним арестом. Он против всего. Всего, Роуди. Всего, что я делаю. Даже когда я позвал его в гостиную, спросил, не хочет ли он посмотреть со мной фильм, он был так чертовски против, как будто я хотел, чтобы он изучал семантику китайской поэзии. Боже упаси, я хочу с ним познакомиться! — Ты сказал ему это? Что хочешь с ним познакомиться? Именно так и сказал? Тони кивнул, но, пока они разговаривали по телефону, ему нужно было что-то сказать, но он не хотел этого делать. Он не хотел ничего говорить, потому что тогда это было бы правдой. — Тонс? — Я сказал ему, что помогу доказать, что всё это неправильно, когда мы будем в полицейском участке. Я попросил его довериться мне, и он доверился. А теперь? Я не знаю, что я сделал не так, но он не хочет иметь со мной ничего общего и как можно скорее уходит из комнаты. Даже Пеппер не может его остановить, а она пыталась. На мгновение воцарилась тишина. Тони слышал дыхание Роуди на другом конце провода и знал, что его друг пытался найти решение этой проблемы, но Тони был умным. Он знал, что не сможет помочь, если парень не захочет с ним работать. А он не хотел. — Это что-то новенькое в его поведении? — внезапно спросил Роуди. — Я тебя знаю, Тонс. В то время ты уже изучил его личное дело и имел доступ ко всей информации об этом мальчике, вплоть до его первой картины в детском саду и оценок в школе. Знакомо ли тебе такое поведение? Или, может быть, так он переживает горе? Он только что потерял дядю, так что я думаю… — Так сказала Пеппер. Мы пытались поговорить с ним об этом. Мы даже организовали похороны этого парня… — Тони не мог заставить себя назвать «дядей» человека, который погиб в своей башне. Он был хорошим человеком ещё до того, как с его семьёй случилось что-то плохое. По какой-то причине у него был ребёнок Тони, и этого Тони не мог ему простить. — Как мило с твоей стороны. Очень любезно. Что на это сказал ребёнок? — Он был удивлён и благодарен. Он хотел отплатить мне тем же и пытался придумать план выплат… — Серьёзно? Это… — Смешно, полковник Роудс. Смешно. Я миллиардер. Небольшие похороны незнакомца не разорят меня. — Но ты сделал доброе дело для человека, которого ребёнок считает своим дядей. Ребёнок это увидит, и он… — Он сказал, что я не могу его купить, после чего вернулся в свою комнату и больше не выходил. Даже Пеппер не смогла его вытащить. Нет, Роуди, парень меня ненавидит и не хочет находиться со мной в башне. Ничего не изменилось и никогда не изменится. Он услышал шум на другом конце провода, какие-то шорохи и представил, как Роуди садится, услышав слова Тони, и размышляет, как ему помочь. Но это было невозможно. По крайней мере, Тони не мог этого сделать, и он размышлял. Он даже решил установить на мальчике маячок, а затем снять блокировку. Естественно, он будет следить за каждым его шагом, но когда он рассказал об этом плане Пеппер, она была категорически против. У неё, когда её бесит, и язык бывает покруче, а она что — собиралась впихнуть слежку его же ребёнку? Ох... — Я уверен, что всё ещё в переди. Это трудное время для ребёнка — и для тебя. Со временем всё изменится. — Ты что, прочитал это в женском журнале? Утконос, я же говорил тебе, что нужно принимать тестостерон, иначе… — Заткнись на хрен, Тони! Я мужик похлеще тебя в этом красно-золотом наряде! — рявкнул Роуди, но Тони услышал, как он улыбается. — И я не стесняюсь таких вещей. — И у тебя ещё оставалось время, пока ты стоял в очереди в продуктовом магазине? — Да, и это тоже, — Улыбка стала шире. По крайней мере, один из них сейчас веселился. — Я имею в виду эти файлы. Ты ещё что-нибудь о нём узнал? У него были проблемы с другими людьми или… Не могу поверить, что говорю это, но, может быть, он сказал нам правду? У него были проблемы с пониманием? Он говорил нам, что он тупой и что у него всегда были плохие оценки, возможно, это… — Это была ложь, — Тони снова удалось перебить своего друга. — Что? — Что он тупой. Это было не так. У него были нормальные оценки, не особо хорошие и не плохие, а в пределах нормы. Не о чем было беспокоиться. — Но он сказал, что тупой? Зачем он это сделал? О… ты хочешь сказать, он сказал это, чтобы ты не забирал его домой? — Может быть? — Но он доверился тебе в участке! — Я тоже так думал! После этого оба замолчали. Обычно разговоры с Роуди помогали Тони справиться с любой проблемой, но в этот раз? Ему стало только хуже. Может быть, никто не мог ему помочь? По линии связи раздался ещё один звук. Он услышал, как Роуди с кем-то разговаривает, а затем хлопнула дверь. — Тонс, мне нужно идти. Я снова им нужен. Тони на секунду закрыл глаза. После разговора с Роуди ему ничего не оставалось, кроме как снова попытаться поговорить с Питером. Он хотел этого. Правда хотел, но это было чертовски сложно, и он не мог найти подход к парню. — Где сейчас ребёнок? — Роуди как будто читал мысли Тони. Тони покачал головой. — В своей комнате. — Оу. Что он там делает? — В этом и вопрос! Думаю, он уже несколько часов там сидит и ничего не делает. Он ничего не может сделать. — Может, он разговаривает по телефону с друзьями? Я слышал, что люди склонны так поступать. — Ха-ха. Я слышал, что у людей без телефона с этим проблемы. — У него нет телефона, и он всё время один в своей комнате? Тони, даже мне было бы скучно, а сейчас, мне кажется, побыть одному в комнате — это просто божественно, — Тони вспомнил, что Роуди сейчас работает на базе, где не хватает жилых помещений для всех, поэтому даже начальству, такому как Роуди, приходится жить в общих комнатах. В начале разговора Роуди пожаловался, что не жил в общей комнате со времён Массачусетского технологического института, и теперь ему это нравится ещё меньше. — Тогда иди к нему, Тони. Найди способ провести с ним время. Может, уговоришь его прийти в твою лабораторию. Ты пытался? — Пытался. В первый же день. Его это даже не заинтересовало. — Попробуй ещё раз. Или фильм. Узнай, какой фильм сейчас самый ожидаемый. Для молодёжи, а не для таких, как мы! А потом купи его, чтобы он посмотрел его раньше своих друзей. Или попробуй узнать о его друзьях и пригласить их в башню. Или это плохая идея? Ты не знаешь, все ли его друзья воры или… — Я ничего не знаю, мистер Женский Журнал! Он со мной не разговаривает! — Тогда попробуй ещё раз. Пожёстче. Я знаю, что ты можешь быть очень надоедливым, и в конце концов все от тебя устают. Попробуй ещё раз. Я верю в тебя! — Последние слова были произнесены под громкий смех, и хотя Тони хотел разозлиться на Роуди, ему тоже пришлось улыбнуться. — Возвращайтесь к своей неважной работе, полковник. — Возвращайтесь к покраске ногтей на вашем костюме. Они повесили трубку, и Тони почувствовал себя лучше. Не намного, но всё же. Ему показалось, что он снова может дышать. Что он справится и на этот раз всё будет по-другому. — Малыш всё ещё в своей комнате, детка? Тишина. Он знал, что это плохой знак. Он всё ещё ждал и не дышал. — Питера нет в его комнате, босс, — Голос Пятницы звучал так же растерянно, как и он сам. Он вскочил и направился через свою потайную комнату, лабораторию, к двери в пентхаус. — Где он? Почему ты ничего не сказала? Разве я не приказал тебе сообщить мне, как только Питер двинется? Чёрт возьми! — Я не знаю, босс. Он был в своей комнате, а теперь его там нет. — Тогда найди его! Проверь балкон. Или окна. Лифт. Проклятый этаж Мстителей. Он вышел из лаборатории и направился прямиком в комнату мальчика, как будто Пятница могла ослепнуть и не заметить, что мальчик всё ещё лежит на кровати, возможно, спит или размышляет о том, как свести Тони с ума — в чём он преуспел. — Он только что вышел с лестницы на 80м этаже. Тони остановился, словно налетел на невидимую стену. — Что он сделал? Как? Как ему удалось забраться на чертову лестницу - снова? — Тони развернулся и побежал к лифту. Как только он вошел, дверь открылась, и он почувствовал, как кабина зашевелилась. — Покажите мне живую запись! — Он разберется с этим побегом после того, как поймает ребенка. И тогда он поместил бы в тело ребенка больше, чем просто один маячок. Если у Пеппер были с этим проблемы, она могла позвонить Роуди и попросить его журналы. Он сердито проворчал. На стене лифта появилась прямая трансляция с одной из камер на восьмидесятом этаже. Тони не знал, какой отдел или рабочая группа СИ располагались на этом этаже, но он увидел, что это был офис открытой планировки с множеством небольших кабинетов. Вокруг было много людей: мужчины в костюмах, женщины в нарядах, похожих на те, что Пеппер надевала на работу. В конце этажа находился закрытый кабинет одного из руководителей. Сначала он не заметил ребёнка и уже открыл рот, чтобы сказать Пятнице, что она сделала что-то не так и что, возможно, ребёнок всё ещё в пентхаусе, но потом увидел его маленькую фигурку, идеально вписавшуюся в пространство рядом с большим растением. Питер стоял и наблюдал за людьми вокруг, и Тони знал, что никто из его сотрудников его не видит. — Чёрт, а этот парень хорош! — Тони вздохнул и потёр шею рукой. — Что на этом этаже, Пятница? — Администрирование для небольших компаний, босс. В основном расчёт заработной платы и управление персоналом. Скучная работа, по мнению Тони. Несколько человек выходили из кабинки и, направляясь в другую часть зала, прошли мимо Питера, словно не заметив его. Всё это время мальчик стоял там, такой маленький и незаметный. Тони снова покачал головой. По крайней мере, его ИИ был не единственным, кого одурачил этот парень. Затем Питер снова начал двигаться. Он спокойно шёл между стенами и кабинками, избегая встреч с другими людьми на этаже. Когда он проходил мимо кого-то, кто был достаточно умён, чтобы заметить проходящего мимо ребёнка, Питер вежливо улыбался, и никто не говорил ни слова. — Я не знал, что мы пускаем детей в офис, — сказал Тони, удивлённый тем, что никто не спросил Питера, почему он здесь. — Нет, — подтвердил Фрайдей. — Посетителям разрешено подниматься только до сорокового этажа. На всех остальных этажах работа считается слишком важной и конфиденциальной. — И никто не удивляется, видя там ребёнка? — Он поговорит об этом с Пеппер. Не для того, чтобы доносить, но это всё равно нужно обсудить. Они проделали большую работу над СИ, важную работу, и можно было ожидать, что их сотрудники будут знать, что… — Кто это? Питер остановился, как и Тони, от удивления, когда заметил ещё одного подростка, сидящего за столом в какой-то чайной. Рядом с ним стояла кружка, и он играл с какими-то детскими игрушками. — Пятница, почему в зоне, куда не допускаются посетители, находится ребёнок? — Тони поднял руку и увеличил изображение другого ребёнка. Он выглядел примерно так же, как Питер, только был немного крупнее и очень увлечён своей игрушкой. — Он действительно может быть ровесником Питера, — подумал Тони, и на мгновение, совсем чуть-чуть, ему показалось, что этот парень может быть другом Питера. Другу Питера удалось пробраться в одно из самых охраняемых зданий в мире. Как будто он пытался проникнуть в самое охраняемое здание в мире. Так что для него это не в новинку, верно? Тони ожидал, что Питер поприветствует своего друга, может быть, обнимет его? По крайней мере, улыбнётся. Ему бы хотелось увидеть улыбку на лице мальчика, ведь раньше он её не видел. Тони вздохнул, вспомнив о задумчивом подростке, которого он всегда встречал, когда они вытаскивали мальчика из его комнаты. Казалось, что на лице Питера не было ни одной мышцы, кроме той, что отвечала за раздражённый и скучающий взгляд. Всё закончилось, когда Питер остановился и просто стал наблюдать за другим мальчиком. Было ясно, что они не знакомы. — Мальчика зовут Нед Лидс, ему пятнадцать лет, он сын Эленор Лидс. В январе она проработала в администрации на восьмидесятом этаже десять лет. Сын одного из сотрудников. Никакого тайного лучшего друга у Питера. Тони почему-то был разочарован. Он не знал почему, но ему бы очень хотелось познакомиться с другом Питера, чтобы лучше его понять. Возможно, друг Питера подсказал бы Тони, как сблизиться с Питером. Но если Питер не знаком с этим парнем, то Тони это не поможет. Как раз в тот момент, когда он это подумал, произошло нечто неожиданное. Питер слегка вздрогнул, потому что несколько парней в кабинке, перед которой он стоял, заговорили громче, чем раньше, а затем к нему подошла женщина. Она выглядела так, будто хотела что-то спросить у Питера, и, прежде чем Тони успел заметить его движение, Питер направился прямо к столу, за которым сидел другой парень. Женщина прошла мимо, не обратив внимания на их присутствие, а маленький Лидс выглядел удивлённым. — У нас есть звук, Пятница? В следующую секунду он услышал самый непонятный шум в рабочей зоне: множество голосов, звонки телефонов, принтер, чей-то смех, чьи-то крики, хлопанье дверей. Тони это ненавидел. — Пожалуйста, только кухня, малышка. Его ИИ понадобилась ещё секунда, чтобы отфильтровать весь фоновый шум, но потом…