Разница между хорошим и плохим

Я черпал силы в молчании

Пока не столкнулся с насилием

(Ливингстон, Хоум)

Тони всегда плохо спал. В большинстве случаев это была его вина. Он ложился спать в самое неподходящее время, чтобы повозиться со своими проектами, и даже скучные из них казались ему интереснее, чем лежать, закрыв глаза и пытаясь дышать ровно. Когда он наконец засыпал, то в основном после слишком долгого бодрствования, из-за чего спал как убитый, а просыпался как сбитый на дороге олень. Он ненавидел это, из-за чего ещё больше старался не засыпать. В первую ночь, которую Питер провёл в пентхаусе, Тони, как и ожидалось, плохо спал. Он лёг в постель с Пеппер. Оба впервые испытали презрение к жизни. Они говорили об этом, о Питере, обо всём, что хотели сделать и спросить, и вообще обо всём. Ему пришлось снова рассказать Пеппер, как он нашёл его двумя ночами ранее на лестнице, в крови, с пистолетом и умирающим мужчиной на руках. Это было ужасно. После этого ему пришлось рассказать ей всё, начиная с того момента, как Джек позвонил ему, и заканчивая его первой встречей с Питером в полицейском участке. Начиная с совпадающих отпечатков и заканчивая тем, как Питер выглядел, словно снова собирался сбежать через вентиляцию. Пеппер немного посмеялась над его выходками и расплакалась, когда он сказал ей, что мальчик считает себя недостаточно умным, чтобы быть сыном Тони. Он обнимал её, пока она засыпала, и даже сам почувствовал, что ему тоже хочется спать, но всего на час, может быть, на полтора, а потом он снова был полон сил. — Он всё ещё там, Пятница? — прошептал он как можно тише. — Он в постели в гостевой комнате, босс, — Пятница тоже говорила тихо. Тони кивнул. Он бы с удовольствием посмотрел на мальчика — хоть одним глазком. Но Пеппер заставила его пообещать, что он не будет шпионить за ребёнком. Она хотела, чтобы Питер чувствовал себя в безопасности в пентхаусе и рядом с ними, и он знал, что она права, но всё же… Ему бы хотелось увидеть, как он спит, целый и невредимый, в доме, который Тони построил для него. Он тихо вздохнул. — Он что, всё время спал? — По крайней мере, в этом они не были похожи. Он не мог вспомнить ни одной ночи, когда бы он спал всю ночь без пробуждений. — Он встал и вышел из дома тридцать минут назад. — Что? — Тони попытался выбраться из постели, но Пеппер, казалось, всегда знала, что у него на уме. В этот момент она высунула руку из-под одеяла и нежно обняла его. Он закатил глаза. — Почему ты меня не разбудила? — В этом не было необходимости. Мистер Паркер хотел попить, поэтому я показала ему дорогу на кухню. После этого он осмотрел пентхаус. Ему, похоже, очень понравился балкон, и он выразил недовольство, когда я не позволила ему открыть дверь на улицу. Тони мысленно выругался. — Тебе следовало разбудить меня, Пятница. В следующий раз, когда этот парень пошевелится хоть пальцем, сразу же сообщи мне. — Будет сделано, босс. Пеппер зашевелилась. Должно быть, она его услышала, и даже если бы она не была такой чутко спящей, она бы проснулась, если бы он не был так осторожен. Он нежно погладил её по спине и подождал, пока она снова уснёт. Через несколько мгновений он встал и вышел из спальни. Он бесшумно прошёл по коридору и остановился прямо перед дверью в комнату Питера. Дверь была закрыта. Тони прислонился спиной к стене напротив двери и медленно сполз вниз, чтобы сесть прямо перед комнатой мальчика. Он знал, что не сможет снова заснуть, поэтому ему стало легче от того, что он просто сидел там. — Он сказал, зачем хотел выйти на балкон? — Он же не собирался снова прыгать, верно? Это было бы безумием. С другой стороны, возможно, он не знал, на каком этаже находится пентхаус, и уже проявлял суицидальные наклонности. Тони сердито нахмурился. Ему следовало бы поговорить с парнем о психотерапии. Даже если бы он не был Алессандро, ему бы не помешала психотерапия после последних событий в его жизни. Тони мог бы прямо сейчас найти хорошего психотерапевта, но тогда ему пришлось бы встать и пойти за планшетом, а ему не хотелось делать это прямо сейчас. — Пятница, поищи психотерапевтов, которые специализируются на работе с детьми, может быть, даже тех, кто работал с пропавшими детьми. Особенно с теми, кто занимается травмами. Составь мне список, и я просмотрю его утром. — Начинаю прямо сейчас, босс. — И дай мне его личное дело из полиции, ладно? И его школьные табели. И отчёты из службы опеки. Всё, что хоть как-то связано с этим ребёнком. — Это в высшей степени незаконно, босс, — Но по голосу Пятницы не было похоже, что у неё возникли проблемы с этим. — Тогда прояви фантазию, малышка. Я знаю, ты справишься, — Он улыбнулся, вспомнив, как однажды уже подбадривал кого-то. Это был Сандро. Ему было десять месяцев, и он впервые пытался встать на ножки. Тони наслаждался каждым мгновением, хотя и знал, что, как только сын научится нормально ходить, ничто не укроется от его любопытных ручек. И ему было так любопытно! Внезапно Тони вспомнил ещё несколько моментов, проведённых с сыном, о которых он не вспоминал годами, но сейчас, когда он тихо сидел перед закрытой дверью, всё вернулось. Моменты, такие милые и полные любви, что ему хотелось плакать, и моменты, такие весёлые и счастливые, что он улыбался, просто вспоминая их. Он даже не заметил, как заснул. Через несколько часов он проснулся с ледяными ногами и почти одеревеневшей шеей, но прежде чем он успел разозлиться на себя, он почувствовал на себе чей-то взгляд. Он сразу понял, что это не Пеппер, но кто же тогда? Роуди? Или ребёнок? Роуди посмеялся бы над ним и, возможно, швырнул бы ему в голову подушкой. Так что оставался только парень. Он попытался выглянуть из-под ресниц, но увидел только дверь в гостевую комнату, которая была приоткрыта, и больше ничего. — Всё равно жутко наблюдать за мной, пока я этого не вижу. — Голос мальчика доносился из его комнаты. Тони открыл глаза и поморгал, потому что свет нового дня был слишком ярким. Он слегка изменил позу и вздохнул, когда каждая косточка в его спине попыталась сместиться в другом направлении. — Я слишком стар для этого, — сказал он с досадой. Затем он заметил, что парень сидит на кровати, не спит и выглядит несчастным. Определённо, он не был счастлив. — Прости, парень. Я не хотел быть жутким преследователем, — Он пошевелил рукой, словно объясняя, почему он сидит на полу в пентхаусе, а не лежит в постели со своей женщиной. — Это произошло как-то случайно. Правда. Мальчик фыркнул и покачал головой. — Случайно? Твоя девушка выгнала тебя из спальни или что? — Что? Нет! Пеппер бы никогда… — Сама мысль о таком была невероятной. Тони делал много такого, что не нравилось Пеппер, но она бы никогда не поступила так. Она бы разозлилась на него, были бы слова и последствия, но ничего подобного. Ничего подобного. — Нет. Правда. Я не хотел здесь спать. Пятница только что сказала мне, что ты хочешь осмотреться, и я подумал, что могу тебе в этом помочь, а потом… Очевидно, я хотел спать сильнее, чем думал. — Он застенчиво улыбнулся, как будто это всё объясняло, но он чувствовал беспокойство парня и хотел бы что-то с этим сделать. Вздохнув, Тони встал и попытался размять затекшие мышцы. Затем он посмотрел на парня, который даже не пошевелился. — Что скажешь? Позавтракаем? А потом осмотрим пентхаус? Парень немного помедлил. Ему нужно было подумать? Прежде чем Тони успел что-то сказать, мальчик вскочил с кровати и направился прямо к нему. Он выглядел так, будто не спал: под глазами были тёмные круги, а волосы спутались. Желание обнять мальчика стало для Тони неожиданностью, и ему пришлось бороться с собой, чтобы не поддаться этому порыву, ведь он знал, что мальчику это не понравится. Для мальчика Тони был незнакомцем, возможно, знаменитостью, но всё же кем-то, кого он не знал. Что касается Тони… Тем не менее, когда он сказал Питеру несколько часов назад, что, по его мнению, результат теста не будет отличаться от того, что он сказал ранее, и что Питер — это Сандро, но всё же... Этот парень был незнакомцем. Тони не хотел, чтобы он был незнакомцем, но на тот момент они не знали друг друга. Тони хотел изменить это. Он хотел, чтобы мальчик чувствовал себя в безопасности рядом с Тони, и чтобы у них были общие воспоминания, общая жизнь. Тони так много помнил о Сандро. Как он любил какао по утрам (с капелькой корицы) или как ему нравилось, когда Тони расчёсывал его волосы. Или как он ненавидел, когда вода попадала ему в лицо (из-за чего принимать ванну было довольно сложно), или как легко он раздражался, когда не мог делать то, что хотел, например собирать кубики или рисовать. Этот ребёнок был каким-то другим. Он уже не был его маленьким мальчиком, но и взрослым ещё не стал. Это был кто-то новый, и ему не терпелось познакомиться с ним поближе. Тони улыбнулся про себя и повёл Питера на кухню. Он почувствовал запах свежезаваренного кофе и понял, что ещё один взрослый уже встал. Через несколько секунд он увидел Пеппер, которая сидела в своём любимом кресле и что-то читала на планшете. Услышав их шаги, она подняла голову. Она тепло и нежно улыбнулась ему, как и каждое утро. Это напомнило ему, за что он её любит. Затем она заметила Питера у него за спиной, и её улыбка стала ещё нежнее. Её глаза засияли. — Питер! Я и не знала, что ты уже встал! Хорошо спал? — Она встала и подошла, чтобы обнять мальчика. Просто так. В то же время Тони стоял рядом с ребёнком, как громом поражённый. Но прежде чем он успел что-то сказать, он увидел, что мальчик тоже удивлён. На мгновение Питер выглядел почти испуганным, но потом начал слегка улыбаться. Когда Пеппер отпустила его, мальчик не смог посмотреть ей в глаза. — Я… да, спасибо, — Питер, похоже, не знал, как вести себя с Пеппер. Он даже слегка покраснел. Это было очаровательно. — Хорошо. Тебе понравилась кровать? Одеяло не слишком тонкое? Или слишком толстое? Тебе нужно больше подушек? Может, стоит постелить в твоей комнате одеяло? На всякий случай, — Она развернулась и направилась прямиком к духовке. Тони почувствовал в воздухе сладкий аромат. Блинчики. Он не мог вспомнить, когда ел блинчики в последний раз. Нет. Это неправда. Последние блинчики приготовил Стив Роджерс, который всегда делал их, когда приглашал команду. Для Роджерса блинчики были чем-то вроде утешительного приза, потому что в детстве они нечасто могли себе их позволить. Поэтому теперь он готовит их часто и с разными начинками. Блинчики Пеппер были обычными, но она поставила на стол сироп, сливки и фрукты. Тони бы залил их сиропом, но Алессандро любил взбитые сливки и клубнику. Тони не терпелось узнать, что выберет Питер. — Ты пьёшь чай по утрам? — спросила Пеппер, жестом приглашая Питера сесть. — Или какао? — Она наполнила чашку Тони его любимым напитком и поставила её перед стулом, на котором сидел Питер. Тони хотел поцеловать её — за кофе и за то, что она лишила его возможности самому выбрать, где пристроить свою задницу. Тони благодарно улыбнулся ей. Первый кофе всегда самый вкусный. Он был ещё слишком горячим, но идеальным, и… что-то было не так. Он не мог понять, что именно, но это было. Роуди пропал. — Роуди… — начал он, но Питер перебил его: — Кофе, пожалуйста. Чёрный. Спасибо. Тони повернул голову и удивлённо посмотрел на парня. Он бы не назвал его кофеманом, но, может быть, как отец, так и сын? Стоит ли ему обратить на это внимание? Это не алкоголь, так что, возможно, всё в порядке, и он где-то читал, что небольшое количество кофеина по утрам не вредит и даже может быть полезно для некоторых людей, но всё же… он был в замешательстве. Его замешательство усилилось, когда Пеппер молча взяла ещё одну чашку, налила в неё кофе и поставила перед Питером. Затем она принесла молоко и сахар, из которых Питер мог выбрать что-то одно, хотя он ясно дал понять, что не хочет ни того, ни другого. Она снова подошла к стойке. — Тони, не мог бы ты принести апельсиновый сок? — Она указала на холодильник и повернулась к следующей порции блинчиков. — Конечно, милая, — Он быстро взял несколько стаканов и пакет с соком. Вернувшись к столу, он увидел, что Питер так и не взял в руки чашку с кофе. — Слишком горячо? Питер испуганно поднял глаза. Затем он покачал головой, взял чашку и сделал большой глоток кофе. Тони с любопытством наблюдал за парнем, но на лице Питера не отразилось никаких эмоций. — Что? — Питер раздражённо поставил чашку и посмотрел Тони в глаза. — Ничего, — Тони дружелюбно улыбнулся. — Хочешь водки с апельсиновым соком? — Тони! — Пеппер обвинительным тоном произнесла это имя. Питер посмотрел на Тони и сделал ещё один глоток кофе. Как будто чтобы что-то доказать. — Я просто спрашиваю, Пеп, — сказал Тони и получил шлепок по заднице, когда Пеппер вернулась к столу. На этот раз она принесла тарелку с аппетитными на вид блинчиками, и Тони поспешил разлить сок. После этого он сел и подождал, пока Пеппер устроится. — Выглядит потрясающе, милая. Спасибо, — Тони наклонился к ней и быстро поцеловал. На секунду их взгляды встретились. — Не за что, — тепло улыбнулась она. Её рука потянулась к его лицу, и она разгладила несколько глубоких морщин, которые появлялись у него, когда он не высыпался или слишком сильно переживал из-за чего-то. Она переживала за него. Ещё один поцелуй и ободряющая улыбка заставили её снова взглянуть на Питера. — Всё в порядке, милый? — спросила она, когда подросток не стал ни есть, ни пить, а просто сидел и смотрел на них. Он чего-то ждал? Может, молитвы? Тони проклинал себя за то, что проспал прошлую ночь. Ему следовало прочитать всё, что только можно, о семье Паркеров, чтобы знать, чего ребёнок может ожидать от них или чего они могут ожидать от него. Но нет, впервые за почти двенадцать лет он проспал как младенец, по крайней мере несколько часов. Он не счёл нужным упоминать, что эти несколько часов он провёл, сидя на полу перед закрытой дверью. — Я не очень люблю завтракать, — сказал Питер, откинувшись на спинку стула. Он сделал странное лицо, как будто ему даже не хотелось пробовать блинчики. Тони, сидевший рядом с ним, услышал, как у него громко и сердито заурчало в животе. Прежде чем Пеппер успела что-то сказать парню, Тони вспомнил, что несколько часов назад он почти ничего не ел. Что-то не так? Может, драка в тюрьме как-то на него повлияла? Может, он заболел? Или… — Я понимаю, — сказала Пеппер, и она действительно была богиней, потому что кто ещё отреагировал бы так, как она, когда встала пораньше, чтобы приготовить особенный завтрак для ребёнка, которого не видела много лет, хотя у неё впереди был целый рабочий день в качестве генерального директора СИ. — Всё в порядке, Питер, милый. Я понимаю, что ты сейчас слишком нервничаешь, но ты должен пообещать мне, что, если проголодаешься, вернёшься на кухню и найдёшь то, что хочешь съесть, хорошо? У нас осталась вчерашняя пицца и ещё несколько блинчиков. Можешь взять всё, что захочешь, хорошо? Тони снова услышал, как громко и отчётливо заурчал желудок ребёнка. — Я… в порядке. Спасибо. — Ты умеешь пользоваться микроволновкой? Или духовкой? Если нет, Пятница поможет тебе со всем, хорошо? Ещё один глоток кофе. Они подождали несколько минут, и, когда мальчик больше ничего не сказал, Тони вопросительно посмотрел на Пеппер. Она указала на стопку блинчиков. — Ты можешь поесть, Тони, я знаю, что ты, должно быть, проголодался, — Она даже взяла сироп и дала ему. После этого завтрак прошёл в тишине. Даже Пеппер не могла заставить себя заговорить или задать вопрос, и хотя Тони ненавидел расспросы Роуди накануне вечером, он был бы рад, если бы кто-нибудь сказал что-нибудь сейчас. Тишина в комнате заставляла его нервничать, а то, что парень то и дело делал глоток из своей чашки — что ему явно не нравилось! Он ни на секунду не смог убедить Тони! — не помогало. Когда его чашка опустела, мальчик поднял глаза. — Можно мне выйти из-за стола? Какой вежливый. Тони не думал, что его сын когда-нибудь будет таким вежливым. Он и не был грубым, но эта вежливость всё равно удивила Тони. — Ты правда не хочешь ничего съесть, милый? — Пеппер не удивилась. Она выглядела так, будто ожидала подобного поведения, но всё же кивнула в сторону блинчиков. — Можешь взять один или два с собой в комнату? Если хочешь? Питер окинул взглядом блинчики и покачал головой. — Хорошо, просто помни, что ты можешь есть в любое время, верно? И всё, что здесь найдёшь. А если ты захочешь что-то съесть, а у нас этого не будет, скажи Пятнице. Она сразу же закажет это. Ты знаешь, кто такая Пятница? А он знает? — Говоря это, она посмотрела на Тони, как будто тот забыл рассказать ребёнку о вездесущем искусственном интеллекте — Он знает. Он вчера встретил её ещё в лифте. — Хорошо. Разве она не потрясающая? — Пеппер улыбнулась Питеру, и на этот раз её удивление было оправданным. — Я бы не сказал, что постоянно находиться под наблюдением и контролем — это потрясающе. — Что? Нет, это не… Тони! — Я ничего не делал! Клянусь. Я сказал ему, что Пятница нужна только для поддержки и наблюдения. Ему просто это не нравилось. Пеппер выглядела так, будто не могла в это поверить. Каждый посетитель, входящий в двери башни, первым делом спрашивает об искусственном интеллекте, о котором все слышали и с которым все любят общаться. Даже маленькие дети, поначалу, возможно, пугавшиеся того, что с ними разговаривает невидимая женщина, любили её и с удовольствием играли с ней. Питер был первым, кому не понравился ИИ. Тони видел, как она задумалась, и знал, что она скоро попытается что-то изменить. Или выяснит причину неприязни ребёнка. А пока она кивнула. Её улыбка была тёплой и дружелюбной, и она даже слегка взъерошила волосы мальчика, на что тот не возражал. — Хочешь посмотреть телевизор? Или поиграть? У нас в гостиной есть приставка, и ты можешь все посмотреть, если хочешь? — Я бы с удовольствием вернулась в свою комнату. Она на мгновение задумалась, а потом кивнула. — Меня не будет в пентхаусе несколько часов, — сказала она, когда мальчик уже почти вскочил и собирался выйти из кухни. Мальчик остановился и подождал, не скажет ли она что-нибудь ещё. — Но Тони будет здесь, и если тебе что-нибудь понадобится — еда, напитки или даже компания, — он будет рядом, хорошо? Мальчик кивнул и выбежал из комнаты. Они услышали, как он на цыпочках пробежал в комнату, открыл и закрыл дверь, и остались одни. Мгновение никто из них не произносил ни слова. Пеппер глубоко вздохнула. Она повела плечами и слегка наклонила голову, как будто спала прямо на полу рядом с Тони. — Это было больно, — сказал Тони и вздохнул. Он даже не заметил, что задержал дыхание, и не знал, как долго это длилось. Пеппер покачал головой. Затем она кивнула и сделала ещё один глубокий вдох. Он видел, как она пытается успокоиться с помощью этой странной дыхательной техники из йоги, которая так нравилась Брюсу. Когда он увидел, как расслабились её напряжённые плечи и как ей стало лучше, он разозлился на себя за то, что не попробовал эту технику, когда у него была возможность её изучить. В тот момент он чувствовал себя скованным, каждая мышца в его теле была напряжена, и это никак не было связано с тем, как он спал. — Да, — согласилась с ним Пеппер. — Для всех нас. Но этого и следовало ожидать. Он долго отсутствовал, и тогда у него была другая жизнь. Теперь всё по-новому, и нам всем нужно адаптироваться. Это звучало разумно. Он это ненавидел. Это был его сын. Сын, которого он искал двенадцать лет, и теперь он должен адаптироваться? Это звучало неправильно! — Я просто хочу... — Он остановился. Он знал, чего хочет. Вернуть время вспять и оказаться в той комнате, когда тот парень пришёл, чтобы украсть его ребёнка. Он хотел быть там и... нет, чуть раньше. Он хотел не отвести Сандро в свою комнату, чтобы тот там спал, а отвести его в свою лабораторию. Сандро любил лабораторию со всеми этими лампочками и роботами. Он мог бы поспать там на свободном диване и был бы счастлив и в безопасности. Да. Именно в этот момент он хотел быть рядом. Он хотел увидеть, как растёт его сын. Он хотел быть рядом в первый раз, когда сын пойдёт в школу, получит первую хорошую (или плохую) оценку, влюбится. — О, Тони, — Пеппер внезапно вскочила и крепко обняла его, и только тогда он понял, что сказал всё это вслух. — Всё будет хорошо, я обещаю. Всё будет хорошо, и ты будешь рядом во многих других начинаниях. Они будут не такими, как ты себе представлял, но некоторые будут даже лучше. Я обещаю, Тони, я обещаю. — И она обняла его, и после всего, что произошло за последние несколько часов, это было единственное, что помогало ему держаться.