На рабочем столе

      — Прости, что каждая наша встрече происходит из-за Фурины.       Навия виновато опустила взгляд и сделала глоток кофе, что давно остыл. К лежавшим на тарелке макаронам никто до сих пор не притронулся.       — Хм-м… — Клоринда приложила кулак к подбородку, нахмурилась, обдумываю услышанное.       Рассказ её не радовал. Не радовало и положение, в которое попала Фурина. Однако по рассказу Навии, их общая подруга была не в таком ужасном положении, как могло показаться.       — Надеюсь, что Фурина не против твоих рассказов…       Навия встрепенулась, покраснела, ведь секрет подруги не следовало никому рассказывать, а она его так просто поведала. Девушка нервно посмеялась, отводя взгляд в сторону.       — Ты себя накручиваешь. Я видела много дел, но случай Фурины… Он не страшный. Несмотря на принуждение со стороны начальства, её отцу оплатили лечение, нашли адвоката и взялись за дело. Ты видела ссадины, синяки и другие травмы у Фурины?       — Нет, она выглядит как обычно, только похудела, — Навия поняла, к чему вела Клоринда, и не сопротивлялась.       — Вот видишь, всё не так плохо. Я не отрицаю, что начальство поступает плохо, но боюсь, из-за стресса она не могла поступить иначе. Много раз видела, что случалось с родственниками жертв. Кто-то не мог справиться с горем и накладывал на себя руки, другие стремились вершить самосуд, третьи сами становились жертвами тех же мошенников. Думаю, ты уже догадалась, что между ними общее, — Навия кивнула. — Эмоции берут верх, тогда как критики не остаётся. Фурина могла оказаться в куда более ужасном положении. Пока я вижу, что состава преступления нет. Обе стороны согласились и каждая получает выгоду.       — И ты туда же.       — Не хочу оправдывать безнравственное поведение, но повторюсь: обе согласны и обе в плюсе. Нарушения закона тут не вижу.       Последний глоток, чтобы понять, насколько холодный кофе невкусный. Навия поморщилась и оставила чашку с горьким напитком. Макароны тоже стояли поперёк горла. Тяжело вздохнув, она отодвинула от себя тарелку с любимым лакомством. Однако Клоринда с удовольствием приняла угощение.       Подоспела официантка с чайничком.       — Мы не заказывали, — удивилась Навия.       — Это я заказала, — Клоринда посмотрела на официантку. — Спасибо.       С горячим чаем дело пошло лучше, и уже Навия смогла угоститься макаронами.       — Если она тебе рассказала, то её точно не держат в заложниках, — девушка взяла ещё один макарон. — Обычно заложникам запрещают рассказывать о своём положении.       — Я всё равно не могу перестать о ней волноваться…       — Тогда отвлекись. Мы никак не можем повлиять на ситуацию, но можем повлиять на наши переживания.       — Тогда настольные игры, и в этот раз выбираю, — Навия хитро улыбнулась, заставив Клоринду сильно пожалеть о своих словах.

***

      За ночь квартира остыла. Через открытые окна сквозняк гулял по комнате, и Арлекино жалась к любовнице, чтобы согреться. Одеяло защищало их от холода, но женщина всё равно старалась быть ближе.       Голова гудела после алкоголя. Фурина проснулась, когда не смогла перевернуться на другой бок. Кто-то крепко её держал. Глаза не с первого раза сфокусировались на светлой макушке. Длинные бело-чёрные волосы беспорядочно раскидались по простыни, чёлка щекотала лицо. Девушка чувствовала размеренное дыхание на ключицах.       Оу…       В голове постепенно всплывали моменты с ночи. Некоторые вызывали гнев, от некоторых она хотела провалиться под землю от стыда. Однако как относиться к пьяному сексу, Фурина не знала. Для неё стало обыденностью заниматься подобным с начальницей, неловкости и смущения не осталость, только комок из противоречивых чувств. Девушка хотела встать, но Арлекино навалилась на неё всем телом и обвила руками.       Неприятно. Касания были противными. Ей не нравилось находиться с начальницей в одной кровати. Резко подкатила тошнота, и Фурина, вырвавшись из объятий, побежала в туалет.

***

      В холодильнике стояла минеральная вода. Арлекино прекрасно знала о последствиях употребления алкоголя и была готова к неприятным последствиям утром. Гостья выглядела ужасно: голова болела, желудок ныл, во рту было сухо. Минералка стала спасением. Девушка жадно глотала, будто много часов бродила в пустыне под палящим солнцем без капли воды.       — Очень надеюсь, что это станет для тебя уроком, — в ответ тишина. — Больше не пей или пей в меру.       Фурина жалобно простонала, положила голову на сложенные на столе руки. Настолько плохо, что язвительные фразы проходили мимо неё. Она сама прекрасно понимала, что переоценила себя и недооценила бутылку джина, которую выпила единолично. Удивительно, что осталась жива. И как только печень не отказала?       — Хочу прояснить наши отношения, — Арлекино не скрывала недовольство поведением подчинённой. — Я хочу больше внимания с твоей стороны, чтобы инициатива исходила не только от меня. Первый шаг я сделала, теперь твоя очередь.       Как унизительно, как позорно, но ожидаемо. Ей уже осточертели эмоциональные качели.       — Больше отдавайся процессу. Мне не нравится, когда ты зажимаешься и медлишь. Ещё больше не нравится, когда грубишь. Не знаю, действительно ли ты имела в виду то, что сказала ночью, но меня это обидело. Думай, когда говоришь.       Фурина хоть и не видела её, но слышала нотки недовольства и разочарования. Слёзы стекали по щекам, падали на руки, что Арлекино, естественно, не видела. Даже если бы заметила, не изменилась бы в лице.       — Не понимаю, что тебе не нравится. Я даю тебе поблажки, занимаюсь твоим отцом, помогаю на работе. Так сложно хотя бы притвориться, что нравится? — послышался тяжёлый вздох. — Тяжело было не заметить, что мне нравится не столько секс, сколько отдача. Улыбайся, говори хорошие слова, проявляй знаки внимания, хотя бы флиртуй…       Это было последняя капля. Она подняла голову и посмотрела в глаза начальнице: ни сострадания, ни заботы о её состоянии, ни заинтересованности в её желаниях и потребностях. Арлекино не заботило, что происходило с её любовницей. Даже при виде заплаканных глаз ни один мускул лица не дрогнул. Фурина не думала, что они окажутся в таком положении.       Девушка встала. Ей здесь больше нечего делать. Арлекино сказала всё, что хотела — нового Фурина не услышит. Стоило сделать несколько шагов в сторону прихожей, послышался громкий удар о стол.       — Стоять.       Она остановилась. Будто собачка, наученная командам. Слушалась, ведь так привыкла.       — Что мне ещё сделать?! — Арлекино сорвалась на крик. — Примени все свои актёрские навыки и дай мне иллюзию счастья!       Минута молчания.       — Я не смогу дать тебе то, что хочешь, — голос сипел, а горло сводило спазмом. — Иллюзию счастья? После того, как ты меня унижала, причиняла боль, принуждала? Сейчас я не в состоянии. Дай мне время восстановиться и прийти в себя.       Фурина хотела выиграть время, чтобы подготовиться и разорвать все связи с ней. Непонятно каким образом, но она хотела сама решить навалившиеся проблемы. Покинуть квартиру удалось в тишине; Арлекино больше не подавала звуков, молча сидела за столом, допивая кофе.       — Дрянная девчонка, — фыркнула женщина, нахмурившись. — Всё ей не так. На кой хер согласилась тогда? Трепет нервы и себе, и мне…       Когда Фурина пришла домой, ей пришло сообщение от начальницы: то самое фото с их поцелуем.

***

      Тяжело писать первой, когда вы в ссоре. Тяжело, но нужно. Кто бы в итоге не оказался прав, нельзя позволить такому пустяку разрушить многолетнюю дружбу.       «Ты действительно согласилась на… это?..»       Фурина обдумала слова Навии: в них был смысл и были эмоции. Но в итоге она была права. И Фурина была права. Ситуация без выхода, где пришлось наступить на себя, чтобы спасти близкого человека.       «Арлекино взяла на себя расходы за лечение папы, нашла врача, который сделал то, что не могли другие два месяца.»       Как бы не была сильна ненависть, Фурина благодарила судьбу за то, что Арлекино взяла на себя лечение отца, а в итоге получала права на молодое тело. Слишком малая цена за приз. Фурина хотела смириться, принять их нездоровые, рыночные отношения, но не могла отрицать дискомфорт и боль. Непривыкшая и неготовая, она попала в реальную жизнь, где ни заботливый отец, ни лучшая подруга — никто не мог её защитить.       Когда эмоции улеглись, Фурина стала перебирать воспоминания: с самой первой встречи с Арле кино до предыдущей ночи, все разговоры, каждую проведённую вместе ночь, тайны, которыми та поделилась с ней…       «Я сирота.»       Этот факт она старательно игнорировала, но никогда не забывала.       Лини, Линетт и Фремине тоже сироты из Дома Очага, но выросли совсем другими. Лини озорной сердцеед с горящими глазами и непомерными амбициями; Линетт спокойна и рассудительна; Фремине стал прекрасным механиком, но с людьми общаться не научился…       Не научился общаться с людьми…       Лини тоже проявлял несдержанность и не понимал явных намёков…       Линетт была чересчур прямолинейна и не заботилась, задели её слова или нет…       Пазл начал медленно складывался.       «В те времена Дом Очага был в плачевном состоянии, дети могли драться насмерть за кусок хлеба.»       Дети, выросшие в любви родителей, были хорошо социализированы, видели правильные и неправильные отношения, познавали жизнь не одни. Рядом были те, кто мог направить, поддержать, помочь.       «У нас с Линетт никого нет. Мы сироты, родителей не стало в раннем детстве.»       У сирот ничего не было. И никого. Кому дело до детей, кроме родственников? Фурина слышала историю, как в двух палатах больницы лежали дети: в первой плакали, во второй всегда молчали. Различие было лишь в том, что одни знали любовь и заботу, пока другие молча терпели, ведь никто не придёт на их зов.       У них просто никого нет.              То же касалось и Арлекино. Никто ничего не знал об ней. Возможно, потому что узнавать было нечего. За всё время Фурина не увидела даже намёка на друзей и хобби, будто работа — единственное, что было в её жизни.       «Она приходит раньше всех и уходит как можно позже.»       Однако впервые Арлекино стала уходить с работы пораньше, когда в её жизни появилась Фурина. Даже Аделин лишилась нагретого места, хотя всем устраивала начальницу.       «Если я так хочу, ты обязана сделать. Такими наши отношения были с самого начала.»       Что-то было не так.       «Если не заметила, я забочусь о том, чтобы тебе тоже было приятно.»       «Прости… Тебе ещё больно?»       «Я тебя подвезу.»       «Госпожа Арлекино сказала записать на её счёт.»       «Я просто хочу побыть с тобой.»       Фурина открыла фото, которое получила от начальницы. Из всех возможных вариантов она выбрала только поцелуй. Они обе отдались процессу, оказались близко, и именно этот момент выбрала Арлекино.       «…мне нравится не столько секс, сколько отдача.»       …       «Примени все свои актёрские навыки и дай мне иллюзию счастья!»       Пазл сложился.

***

      Фурина перебирала пальцы, стоя под навесом небольшого супермаркета. Как назло, пошёл лёгкий дождь. Температура держалась около нуля уже неделю, однажды опускалась ниже, и утром весь город скользил по льду.       Действительно отвратительная погода. Такая же, как и состояние Фурины. Стоило знакомой фигуре появиться на горизонте, душа ушла в пятки. Девушка побледнела. Ночь прошла за репетиций вместо сна. Были перебраны все интонации, аргументы, и даже жалобное выражение лица не забыла перед зеркалом состроить.       — Привет, как ты? — Навия оказалась рядом обычень быстро и заключила подругу в крепкие объятия, выбивая из неё писк.       Когда Фурина освободилась из хватки, поступила взгляд, соомкнув руки в замок. Вдох, выдох…       — Прости за то, что произошло в нашу последнюю встречу, — слова давались тяжело. — Ты была права, мной только пользуются, издеваются, причиняют боль. Но раз я добровольно пошла на её сделку, то должна нести это бремя.       Настроение резко изменилось; от радости не осталось и следа, лишь раздражение и непонимание. Если она поняла, то почему не приняла помощь? Навия молча слушала, боясь случайно сорваться и наговорить обидные вещи в порыве эмоций.       — Мне кажется, я нашла способ, как сделать своё положение менее плачевным. Отец пришёл в себя, расследование продвигается… Осталось закрыть кредит.       Эта девчонка была непробиваемой — одновременно и плюс, и минус её характера. Брови опустились к переносице. Навия тяжело вздохнула, не отрывая взгляд от девушки перед собой.       — Я очень ценю твою поддержку и приняла бы помощь. Однако с Арлекино я связалась добровольно, свои ошибки мне нужно исправлять самостоятельно. Осталось немного. Как только всё закончится, жизнь вернётся в прежнее русло… — она подняла глаза, полные слёз.       Грусть. Необъёмная печаль в гетерохромных глазах. Навия приняла к сведению слова Клоринды, вошла в положение и… отчасти винила себя за промедление. Фурина пропала с радаров, не выходила на связь, что лучшая подруга должна была увидеть и забить тревогу тотчас. Ведь Фурина не выжидала, когда Навия придёт в себя, с первого дня со смерти отца была рядом…       К сожалению, Навия кинулась спасать корабль, когда тот почти потонул, и лишь тщетно пыталась что-то сделать.       — Ты тоже меня прости… — слова застали врасплох обеих.       Фурина вздрогнула. Она одна была виновата в своём положении, тогда почему извинялась Навия?       — Я месяц игнорировала твоё отсутствие, не удосужилась тебя найти, а сейчас лезу не в своё дело… — глаза застилали слёзы, горячие ручьи стекали по щекам. — Мне было плохо, когда не стало отца. Я творила глупые вещи, идя на поводу у эмоций. Не мне судить тебя, ведь сама не луч…       Фурина подалась вперёд, заключила подругу в объятия, стараясь утешить.       — Что бы с тобой не случилось, я буду рядом. Я помогу разобраться с последствиями твоих ошибок. Не бойся мне говорить.       Пусть корабль было не спасти, по крайней мере люди остались целы.

***

      Несмотря на изменение состава, отдел продолжать жить в том же ритме. Разве что непривычно видеть сотрудников службы безопасности: Шарлотта до сих пор от них шарахалась, как от огня. Только комнатное растение Одри никак не хотело расти и вяло на глазах, будто не приветствовал новые лица.       На обеды ходили полным составом, к ним присоединялись знакомые из других отделов. Близнецы и Фремине, с которым Шарлотта больше всех общалась, стали частыми собеседниками.       — Ну как там наша мадама? — невзначай спросила Одри, поглядывая на брата и сестру. — Вы через две двери от неё.       — Нормально, — Лини выглядел подавленным, лениво тыкал омлет вилкой и пил остывший чай.       — По твоему лицу не скажешь. А Фурина? Её ещё не съели?       — У них всё прекрасно, — раздражённо сказал тот, закатив глаза.       — Госпожа Арлекино отругала братишку за то, что он приставал к Фурине, — слова Линетт застали всех врасплох.       Больше всех взбесился её брат, пока остальные сидели с открытыми ртами. Особенно заинтересовалась Шарлотта.       — А вот это было лишним! — он кинул грозный взгляд в сторону сестры.       — Стальные у тебя яйца, юнец, — Одри, казалось, только позабавила новость. — Слухи до тебя не доходят? Или бесстрашный?       — Про роман между Арлекино и Фуриной? — Бриколь не ожидал, что его слова вызовут больший шок. — Да не-е, не мог же я один услышать это в коридоре.       — А почему ты только сейчас мне это говоришь?       Одри провела рукой по волосам, зачёсывая их назад. Рабочее настроение сошло на нет, осталась только жажда слухов и зрелищ. Шарлотта открыла рот в удивлении, рука потянулась к телефону, чтобы записать новость.       — Несколько раз замечали, как они вместе уезжала с работы, а потом Фурина заняла место Аделин. Думаю, Лини не просто так прогнали…       — Тут такое часто?! — девушка резко встала, привлекая внимание.       — Не знаю, — Одри пожала плечами. — Я лично не проверяла. А что, тоже хочешь?       Женщина игриво подмигнула, чем ввела в ступор новенькую. Шарлотта замялась, не зная, что ответить.       Лини ковырялся еду на тарелке. Его недовольство росло с каждой секундой, пока они обсуждали Арле кино, Фурину и их возможный роман. Получается, у него не было шансов с самого начала. С первый встреч она ему приглянулась; казалось, они встретились по велению судьбы. Все планы рухнул быстро, стоило встретиться с обладательницей тёмных глаз.       — Не-не-не, — Шарлотта села на место, нервно потирая шею, — после Лини я бы к ним не лезла…       Треск пластика прервал разговор. Лини встал, собрал свои вещи и поспешил удалиться. Его сестра шумно вздохнула.       — Мы пойдём, — она собрала после себя мусор. — Спасибо за обед.       Каждый сосредоточился на своём обеде. И каждый сделал вывод, что лучше ограничить общение с Фуриной и не пересекаться с Арлекино. Только Шарлотта не могла унять любопытство.

***

      Они не разговаривали. Лишь изредка перекидывались фразами по работе, не более. Арлекино сфокусировала всё внимание на одном из мониторов, и Фурина не знала, с чего начать. Последний разговор между ними воздвиг незримую стену.       Всю ночь Фурина ворочалась в кровати в безуспешных попытках уснуть. Мысли роились в голове; только девушка приходила к логическому концу и готовилась погрузиться в царство Морфея, появлялась новая цепочка, и снова по кругу.       — Арлекино… — робко произнесла та и посмотрела на начальницу. — Я хочу…       — Не отвлекай.       — Хорошо…       Арлекино не отлипала от монитора который час. Она постоянно распечатывала документы, перечитывала их, снова возвращалась к клавиатуре и продолжала безустанно печатать. Клацанье ногтей по пластику немного раздражало.       Долгие полчаса были мучительными. Чем больше Фурина ждала, тем сильнее себя накручивала. Труднее всего ей давалось ожидание. Она предпочитала быстрее разобраться с проблемой, чем томительно готовиться к неизбежному.       — Что ж… — женщина откинулась в кресле, прикрыв глаза. — Хакеры из Снежной не зря получили дурную славу.       — Что, прости? — Фурина округлила глаза.       — Небольшое расследование подошло к концу. Теперь нам известны те, кто передал информацию правоохранительным органам. А ещё я узнала, кто виновен в аварии…       Действительно радостные новости! Фурина улыбнулась.       — Иронично, что эти события не связаны. Если в первом случае пытались устранить конкурента, то во втором… — Арлекино открыла ящичек и достала несколько бумажек, скреплённых вместе. — Не думаю, что тебе понравится.       Сердце пропустило удар, дыхание замедлилось. Арлекино выглядела задумчивой, немного расстроенной. За несколько месяцев Фурина научилась различать выражения её лица, хоть те не блистали выразительностью. Стало ясно, что новость не была радостной.       — С распечаткой ознакомишься позже, я тебе вкратце расскажу. Один из спонсоров Спина-ди-Росула хотел избавиться от конкурентов, потому склонил недовольного сотрудника офиса передать информацию. История стара как мир, ничего нового. Даже грустно, что так просто. Однако аварию подстроил человек, который никак не связанный ни со спонсором, ни со Спина-ди-росула. Просто обиженный чиновник, которого уличили во взятке.       — Ха-ах… — девушка подошла к столу начальницы и взяла бумаги. — Неужели, чьих-то обид достаточно, чтобы лишить человека жизни?..       — Наивная простота, до сих пор веришь в доброту?       — Я про то, что обиды будто недостаточно, и за этим стоит нечто большее.       — Это всё, что у нас есть. Хочешь верь, хочешь — нет, дело твоё.       Глаза защипало, и она вытерла подступившие слёзы.       — Собирайся, поедем в больницу.

***

      Весь путь Фурина думала, как рассказать отцу новости. Несмотря на то, что он пришёл в себя и начал восстанавливаться, врач запретил любые потрясения. Ослабший организм был чувствителен к малейшему стрессу. Глаза пробежались по тексту: все подробности расследования, состав преступления, имена обвинителей и ответственных за составление документа. Краткая выжимка, чтобы сразу понять и не погружаться в подробности.       В обеденное время пробок на дорогах не было. Они добрались относительно быстро.       — Я ему расскажу, — Арлекино заглушила двигатель.       — Может, лучше расскажет его дочь?       Фурина не горела желанием поднимать тяжёлую тему, но идея рассказать самой казалась правильной.       — Вот поэтому нужно, чтобы рассказала я, — женщина посмотрела на неё через зеркало заднего вида. — Ты же расплачешься перед ним, как сейчас.       Действительно, она не заметила, как потекли слёзы.       — Хорошо. Спасибо, — девушка стёрла влагу с щёк.       Вид больницы не радовал. Сновавшие туда-сюда персонал и больные нагнетали. В нос ударил специфичный запах лекарств и спирта. Раньше она не обращала на него внимание.       Руки подрагивали в предвкушении, когда они входили в палату. Фурина перебирала пальцы, чтобы успокоиться. Всё это время Нёвиллет сидел без телефона и связи с внешним миром, чтобы ограничить себя от плохих новостей. Благо, никто из его знакомых и бывших коллег на старался выйти на связь.       — Добрый день, рад вас видеть.       Мужчина лежал в кровати с книгой в руках. В силу своего характера, что бы не творилось в его голове, он выглядел невозмутимым и спокойным. Однако Фурина заметила уставший, болезненный взгляд, впалые щёки, бедную кожу, вены и выпиравшие кости на открытых участкахтела.       — Привет, пап… — девушка кинулась к нему с объятиями.       — Тише-тише, не так сильно…       — Ой, прости, — она отстранилась. — Сильно скучала.       — Я тоже.       Арлекино дала им время пообщаться. Сидя поодаль, она наблюдала за непринуждённой беседой отца и дочери. Что-то подсказывало, что нельзя их перебивать, но в то же время их радостные лица выводили из себя. Нежности были чужды ей, скорее вызывали отторжение, чем умиление.       От неё не укрылось, как Фурина искренне улыбалась, активно жестикулировала, рассказывая о прошедших месяцах, не скупилась на эмоции. Нёвиллет внимательно слушал, кивал, и на его лице на долю секунды проскочила тень улыбки. Девчонка любила отца, не скрывала от него ничего и могла быть собой рядом с ним.       Однако Арлекино никогда не видела её такой радостной в своей компании. Наигранное удовольствие и искренняя ненависть. Последнее было несправедливо. Арлекино сделала всё для неё, в ответ получила поток негативных эмоций. Неужели она была настолько противна или девчонка много о себе возомнила?       — Приятно видеть ваше воссоединение, — женщина встала, подошла к ним. — Но у нас есть дела.       Начался неприятный рассказ. Арлекино опускала ужасные подробности, подбирала слова, чтобы правильно сформулировать мысль. Фурина уже знала, потому чувствовала себя некомфортно.       — Вот как… — Нёвиллет отвёл взгляд. — Не думал, что в цивилизованном обществе человек так низко опустится.       — Раз ваше самочувствие улучшилось, думаю, можно начинать судебный процесс. Я уже связалась с хорошим адвокатом, так что вам не о чем волноваться.       Нёвиллет задумался, но отказываться не стал.       — Спасибо за помощь, — он кивнул.