На рабочем столе

      — Мы взяли на твоё место другого юриста, — Арлекино не удостоила взглядом ту, о которой говорила.       Сердце ушло в пятки.       — Ты больше не будешь работать на этой должности.       Женщина протянула ей заявление. Заявление, которое означало конец её жизни. Раньше Фурина упала бы на колени, просила бы оставить даже за половину зарплаты. Чем больше она проводила времени с начальницей, тем больше убеждалась в её жестокости и беспристрастности. С ней невозможно договориться, она не пойдёт на уступки, и даже жалобный взгляд не спасёт.       — Аделин, свободна.       Девушка, прижимая несчастные бумаги к груди, свободной рукой взяла сумку и покинула кабинет. Её рабочее осталось пустым, без намёка на то, что здесь кто-то работал.       Разочарование было настолько сильно, что Фурина даже не плакала. Уставшие глаза не могли сфокусироваться на тексте. Да, она не была работником месяца и часто плошала, в последнее время сильно расстраивала Арлекино. В тишине она стояла в центре кабинета с пустым взглядом.       — Так сложно поставить подпись?       Девушка хотела крикнуть, что так оно и есть, но прикусила язык и помотала головой. В кармане пиджака всегда лежала ручка, которую девушка носила для всякий случай. Дрожавшей рукой она поставила подпись. Возможно, стоило договориться на последний месяц работы, но почему-то сама мысль о том, чтобы перечить Арлекино, казалась ужасной.       — Отлично, — Арлекино взяла подписанное заявление и положила в сканер. — В понедельник перенесёшь свои вещи в мой кабинет. Твою работу доделают новые работники.       Девушка помотала головой, чтобы прийти в себя.       — Что?       — «Что»? — она выгнула бровь.       — Разве ты меня не уволила? — Фурина не понимала, что происходит.       — Ты не читала, что подписывала? — женщина достала заявление и быстро прошлась взглядом по тексту. — Я на мгновение подумала, что дала тебе не тот бланк. Себя до смерти напугала и меня тоже.       Зажужжал сканер. Когда прибор сделал цифровую копию, Арлекино направила его по нужному адресу, а бумажный вариант она протянула подчинённой на повторное ознакомление.       — Я уволила Аделин, ты пойдёшь на её место, — продолжала Арлекино. — Юрист из тебя никудышный, но вот на место моей секретарши отлично подходишь. Только не рассказывай всем вокруг причину. Мне следовало давным давно тебя уволить, а не ставить на другую должность. Зарплата тоже изменится: станет больше. Надеюсь, ты снимешь нормальную квартиру, а не халупу на окраине.       Это было сном, не иначе. Арлекино не была щедрым человеком, шла на уступки только тогда, когда в этом была выгода для неё самой. И уж точно не ценила Фурину настолько, чтобы уволить секретаршу, которая её всем устраивала.       — Я тебя подвезу сегодня, можешь пока сидеть и заниматься своими делами. Мне нужно доделать дела.       Точно сон. Она подвозила её только в том случае, если хотела провести ночь вместе. Иного быть не могло.       Препираться Фурина не собиралась: сохранили работу, и это главное. Но почему именно на должность секретарши? Неужели не получилось перевести на более низкое место в качестве наказания? Видимо, Арлекино не успела наиграться.

***

О Архонты! Что произошло?       Фурина не могла уснуть. Чувства раздирали её изнутри. Сердце бешено билось, стремясь выпрыгнуть из груди. Стук отдавался в ушах, как барабанная дробь. Где ты? Я подъеду       Слёзы бесконтрольно текли по щекам, наволочка промокла насквозь. Девушка не пыталась держать эмоции в себе. Обычно она отказывалась от помощи, однако эмоции настолько переполнили её, что сил на отказ не оставалось.       Фурина отправила адрес подруге.       Через полчаса Навия появилась на пороге. Взволнованный взгляд прошёлся по худому телу, задержался на лице. Красные, опухшие глаза стали ответом.       — Прости, я… — не успела Фурина начать, как её заключили в объятия.       Ей не хватало этого. Не хватало молчаливого объятия, нежности и поддержки. Подруга понимала её, знала, как помочь. Фурина приобняла её в ответ, прижалась, уткнулась лбом в плечо.       — Не извиняйся, — Навия аккуратно поглаживала подругу по голове, приминая непослушные локоны. — Я тут, я рядом…       Фурина снова разрыдалась. Если бы не поддержка со стороны, свалилась бы на пол. Ноги подкашивались под бурей эмоций.       Состояние квартиры не радовало глаз: обшарпанные обои, старая мебель, унылый вид из окна на лес и складскую базу за ним. Ещё и нормальные магазины были далеко от дома. Навия нахмурилась, не одобряя выбор подруги.       — Я же тебе главное не рассказала, — Фурина отстранилась, вытирая дорожки от слёз.       Если авария и предъявленные обвинения — не самое главное, то какой ужас произошёл на самом деле? По телу прошла дрожь.       — Пройдём на кухню, и я расскажу.       Кухня выглядела не так дурно, как остальная часть квартиры. Шкафчики, плита и холодильник выглядели сносно, хоть и старо. Хозяйка украсила стены плакатами и фото, повесила гирлянду, однако вилка болталась далеко от ближайшей розетки. Видимо, за всё время её так и не включали.       Фурина упала на стул, Навия села рядом на другой.       — Я устроилась случайно, — начала она, — меня взяли, так как больше было некому. Я быстро впала в немилость начальства, и меня хотели уволить…       Навия нахмурилась, уже предвещая что-то плохое. Обычно подобное начало не означало ничего хорошего.       — Арлекино, если знаешь… — девушка сглотнула. — Она поставила ультиматум: я делаю так, как хочет она, а взамен остаюсь на рабочем месте.       — А что это означает? Что именно она просит тебя делать? — в голове появились предположения разной степени ужаса.       — Много работы, дурацкие поручения, интим… — Фурина не смотрела в сторону подруги, опустив голову и чувствуя на себе осуждающий взгляд.       — Ты сейчас меня не обманываешь? Ты действительно согласилась на… это?.. — она прикусила язык, стараясь не озвучивать мысли, хотя Фурина понимала, что заслужили эти слова, это осуждение. — Фурина… Я всегда была здесь, всегда была на твоей стороне. Почему ты не попро…       — Потому что мне страшно. Потому что не хочу напрягать тебя, когда у Спина-ди-Росула финансовые проблемы, — руки сжались в кулаки на коленях. — Зная тебя, ты кинешься помогать в ущерб себе. Я никогда не смогу себя простить, если кто-то пожертвует всем ради моего благополучия. Хуже, если это моя лучшая подруга.       Повисло тяжёлое молчание. Минута на обдумать, минута на сформулировать мысли.       — Арлекино взяла на себя расходы за лечение папы, нашла врача, который сделал то, что не могли другие два месяца. Он пришёл в себя, вскоре поправится, — грустная улыбка. — Считаю, что в невыгодном положении только она, не я.       — После всего, что она с тобой сделала, ты её оправдываешь? — Навия резко встала. — Значит так, ты увольняешься, а по поводу финансов я что-нибудь придумаю.       — Нет! — девушка встала следом, однако всё равно выглядела ниже и меньше. — Я ей обязана!       — Ты не обязана унижаться и терпеть её выходки!       — От неё зависит жизнь моего отца!       Они обе перешли на крик. Для одной казалось неприемлемым быть подстилкой зарвавшийся властолюбицы, вторая не видела другого выхода и терпела. Обе стороны имели право на свою позицию, ведь понять друг друга, не побывав в чужой шкуре, всегда трудно.       Перепалка длилась недолго. Обе устали от пустых слов. Переубедить друг друга не получалось, и Навия первая закончила. Она собрала свои вещи и покинула квартиру, в которой Фурина осталась одна. Девушка долго плакала, кричала, била подушку, но успокоиться не могла.

***

      Когда поступил звонок из больницы, Фурина бросила такое важное, как сон, и помчалась к отцу. Сонные горожане жутко раздражали своей медлительностью и неповоротливостью, и девушка со злости пихнула несчастного паренька, чтобы быстрее выбежать из автобуса. Он испугался резкого толчка, отшатнулся, и сонливость как рукой сняло.       За ночь лужи покрылись коркой льда. Люди осторожно ходили по мёрзлому асфальту, смотря под ноги. Фурина же спешила изо всех сил и на очередном повороте поскользнулась на льду — при падении из кармана выпал телефон. Экран разбился, но на касания реагировал. С ушибленной коленкой и разбитой ладошкой девушка ковыляла в сторону больницы. Только у входа она заметила кровавые следы на руке.

***

      Дверь в палату тихо открылась. Мужчина повернулся и заметил ту, которую давно не видел. Его глаза широко открылись.       — Доброе утро, месье Нёвиллет.       Нёвиллет пошёл на поправку, смог здраво мыслить и даже встал на свои ноги, правда передвигаться без костылей и посторонней помощи ещё не мог. Однако состояние улучшилось, он кушал самостоятельно, находя стерильную больничную еду приемлемой.       — Хм-м…       — Прошло много времени с нашей последней встречи. Позвольте предста…       — Па-ап!       С резким хлопком двери в палату влетела Фурина. Нежданная гостья напугала присутствовавших, и они напрочь забыли, о чём говорили. Фурина согнулась пополам, тяжело дыша, и подняла руку, чтобы привлечь внимание.       — Я… Архонты… Фух… — девушка не без труда выпрямилась, и в глазах потемнело. — Я примчалась, как только поступил звонок.       — И тебе доброе утро, Фурина, — Арлекино прищурилась, недовольно поглядывая в сторону подчинённой.       — Я не помешала?       — Нет. Я как раз хотела обсудить кое-что с месье Нёвиллетом. Тебя это тоже касается, потому твоё присутствие обязательно.       Мужчина строго смотрел на женщину. До прихода дочери он был настроен нейтрально, но стоило увидеть, как Арлекино смотрит на Фурину, руки неосознанно напряглись. Ему не нравился этот взгляд, приказной тон, холод в голосе. Арлекино быстро уловила еле заметную перемену настроения и сдержала колкий комментарий в сторону Фурины, чтобы не провоцировать конфликт.       Фурина не особо вслушивалась в диалог между отцом и начальницей. Они обсуждали предстоящий суд, расследование, а так же мельком упомянули саму Фурину. Она не занималась этим делом, потому не считала нужным вмешиваться и запоминать информацию. Нёвиллет внимательно слушал, редко говорил, ведь ему до сих пор было тяжело сформулировать мысль.       Трудно было не заметить, что он не помнил день аварии: ни до, ни после. Нёвиллет пытался узнать про возлюбленную, но Арлекино отвечала, что не располагала информацией о ней. О матери Фурины не говорили прямо, однако диалог постоянно возвращался к ней.       — Скажи мне, Перуэр, — проговорил мужчина, и Фурина, услышав знакомое имя, стала внимательно впитывать информацию, — почему ты так избегаешь вопроса?       — Потому что я не распо…       — Задам вопрос иначе, — его брови слегка дрогнули. — Она мертва, я прав?       Фурина сидела поодаль, но смена выражения лица не осталась без внимания. Девушка отвела взгляд, губы вытянулись в линию. Подступившие слёзы стали ответом. Арлекино же держалась ровно, не позволяя показывать эмоции.       — Это многое объясняет, — Нёвиллет отвернулся. — Фурина, я буду на связи, чтобы поговорить. Сейчас я хотел бы побыть один. Прошу, покиньте палату. Мне нужно всё обдумать.       — Если возникнут вопросы или поступят новости о деле, я дам вам знать, — Арлекино развернулась и направилась к выход.       Фурина не могла вымолвить слова. Она молча последовала за начальницей, лишь в дверном проёме кинув взгляд на отца. Они без слов попрощались.

***

      — То есть ты и есть та самая сирота, о которой слагают легенды? — Фурина мелко семенила за начальницей по тротуару.       — Да.       — Никогда бы не подумала…       — Чтобы остальные тоже не подумали, держи язык за зубами. Иначе я его тебе вырву, — Арлекино не скрывала раздражение. — В этом случае статус дочки месье Нёвиллета тебя не спасёт.       Девушка отшатнулась. Угроза звучала правдоподобно. Хуже того, Арлекино могла подтвердить сказанное делом.       — Но почему ты скрываешь? Лини так восторженно отзывался о Перуэр, хочет быть на неё похо…       Тёмные пальцы сжались на лице, когти впились в щёки. Женщина гневно на неё посмотрела свысока. Во взгляде читался приказ замолчать и больше не поднимать эту тему. Рука разжалась.       — Тебе было приказано молчать.       Кожу жгло после хватки. Возможно, остались царапины от острых ногтей. Заметив, как подопечная потирала щёки и отводила взгляд, Арлекино шумно выдохнула. Зря сорвалась на девчонке.       — Я понимаю, что ты любопытная особа, но есть темы, которых касаться нельзя. Я сирота. В те времена Дом Очага был в плачевном состоянии, дети могли драться насмерть за кусок хлеба. Или так потешался бывший директор.       Фурина слушала молча, боясь задать уточняющий вопрос.       — Пришлось выкручиваться. Именно твой отец привлёк внимание к Дому Очага и лично вынес приговор бывшему директору. Дела улучшились, воспитанники стали семьёй, а не сворой голодных, агрессивных собак, готовых перегрызть друг другу глотки.       Арлекино видела, как девушке хотелось что-то спросить, но не горела желанием и дальше рассказывать о себе.       — Я показывала хорошие результаты по учёбе, в возрасте семнадцати лет мной заинтересовалось Фатуи. С тех пор и началась моя карьера. Также большая часть моей зарплаты уходит на Дом Очага. Надеюсь, я удовлетворила твоё любопытство, — Фурина кивнула. — На сегодня закончили. Постарайся завтра не опоздать.

***

      Будильник сработал, но Фурина его выключила и продолжила спать. Летать над Фонтейном и плавать под водой ей нравилось в разы больше, чем ехать на работу в забитом до отвала поезде. Внезапно перед ней появилась Аделин, наставила револьвер — раздался звук выстрела, и Фурина свалилась на пол. Шевальмарин упала рядом.       Стало ясно, что организм решил разбудить её необычным способом. И не зря, ведь Фурина уже опаздывала на работу. Она в ускоренном темпе собралась, в коридоре поправляла волосы и бегом добиралась до офиса.       Перетащив вещи на новое рабочее место, девушка заметила, что на неё открывался хороший вид со всех углов кабинета. Раньше её спасали перегородки, а под правильным углом можно было спрятать телефон от глаз коллег. Отныне Фурина сидела под пристальным взглядом начальницы, стараясь сконцентрировать всё внимание на мониторе и забыть про тёмные глаза, смотревшие на неё.       — Я же не опоздала! — девушка не могла выдержать моральное давление.       Арлекино молчала, сидя в своём кресле.       — Я что-то не так сделала? — она сгорбилась, чувствуя себя виноватой за что-то.       Осознание пришло быстро: Арлекино хотела держать свою игрушку ближе и следить за каждым шагом.       — Не хочешь должностную инструкцию попросить?       Фурина сглотнула.       — Ты полчаса пялишься в монитор и ничего не делаешь.       — Извини, — девушка вздохнула. — Можно получить документ с моими обязанностями? Я совсем забыла…       — Подойди и возьми.       Первый день, а она уже совершает ошибки! Несмотря на откровенный разговор возле больницы, терпение Арлекино рано или поздно закончится, и никакие трюки в постели не помогут.       Оказавшись перед начальницей, Фурина поджала губы. Инструкции не было ни на столе, ни в руках Арлекино. Девушка понимала, к чему всё вело.       — Ты слишком медленная, — она схватила её за руку и потянула к себе, втягивая в поцелуй.       Фурина оказалась на её ногах, чёрная рука поддерживала спину. Они делали это много раз, но каждый раз девушка нервничала, будто в первый раз. Руки переместились на бёдра, с силой сжали, пока Арлекино углубляла поцелуй. Всё же Фурина ответила на него.       — Неужели я перешла на эту должность ради этого? — прошептала Фурина, подставляясь ласкам, пока одежда сползала по телу.       — Заткнись, — она больно укусила её за ключицу.       Девушка пискнула, когда Арлекино встала с ней на руках и посадила на свой стол. Фурина обхватила её ногами, неосознанно притягивая к себе как можно ближе. Руки пошли дальше, забрались под юбку и поддели нижнее бельё.       — П-погоди, — Фурина прервала поцелуй и испуганно посмотрела на неё.       — Что тебя не устраивает?       — Обычно я доставляю тебе удовольствие… — она старалась говорить как можно тише, будто их могли подслушивать.       — И что? Может, я хочу сменить обстановку, не думала об этом?       Фурина шумно выдохнула. Скрывать то, что ей нравилось быть в пассивной позиции, бессмысленно — тело говорило за неё. Арлекино оставила дорожку поцелуев от шеи до груди, остановилась у соска и прикусила его, вырывая из любовницы тихий стон. Она выгибалась в спине, прикрывая рот рукой и подставлялась ласкам, пока Арлекино бессовестно оставляла засосы на шее и груди.       — Молодец, — женщина поцеловала её в губы. — Так бы всегда.       Пальцы прошлись по мокрому белью, отодвинули в сторону и нашли клитор — Фурина дёрнулась, сжимая талию начальницы ногами. Арлекино медленно наращивала темп, кусая шею и ключицы, и наслаждалась реакцией любовницы. Её тихие стоны распаляли пламя внутри, заставляли терять голову.       Без предупреждения женщина вошла двумя пальцами, и Фурина с трудом заглушила ладонью визг. Девушка с силой сжала руку на плече Арлекино, впиваясь ногтями в ткань пиджака.       Темп с самого начала был бешеным: Арлекино на жалела сил, водя рукой туда-обратно, и не стеснялась оставлять царапины на бедре своим острым маникюром.       — А-арле… — взмолилась девушка. — Твои ногти.       — Ты не в том положении, чтобы жаловаться, — она накрыла её губы своими, заглушая просьбу.       Фурина не могла держаться ровно, приятные ощущение опьяняли. Знали её слабые места, знали её саму, и противиться наслаждению не было смысла. Арлекино ждала слишком долго, и за это время изголодалась. Напоминанием останутся следы от укусов и засосы на теле девушки.       Она то ускорялась, то замедлялась, когда Фурина была близка к пику. Начальница была жестока не только на работе, но и в сексе. То нежно, то грубо. Доводит, но не до конца, заставляя молить о большем. И Фурина просила, прижимаясь ближе и ища спасательный поцелуй.       — Пожалуйста… — она всхлипнула, не в силах больше терпеть.       Рука задвигалась быстрее, пальцы задевали чувствительные точки, выбивая из Фурины последний стон. Она обмякла, падая на Арлекино.       Женщина сделала несколько финальных движений, продлевая оргазм, и приобняла любовницу. Тяжёлое дыхание щекотало шею. Она поцеловала светлую макушку, позволяя себе редкое проявление нежности. Несмотря на собственное желание, Арлекино не стала принуждать её к продолжению. У них много времени впереди.