По ту сторону моря

***

Как только Феликс скрылся за поворотом, Минхо перестал смотреть в ту сторону, вернув своё внимание к происходящему рядом. Джисон продолжал восхищаться каменной стеной, делая это настолько правдоподобно, что, не знай Ли о немой просьбе брата, действительно поверил бы в то, что пирату это интересно. Леон, который вынужденно отвечал на вопросы Хана, то и дело бросал на принца острые взгляды, напоминавшие брюнету кинжалы. Советнику явно не нравилось происходящее, более того, Минхо был уверен, что мужчина злился. Эти умозаключения полковника, впрочем, не удивляли, но он терялся в догадках, что услышит от старшего, когда тот решит поговорить с ним с глазу на глаз. — Видите ли, на поверхности используется огромное количество разных пород для архитектурных сооружений, — тем временем с видом знатока вещал Джисон, спокойно смотря на советника. — Обработка того же мрамора – процесс достаточно длительный и дорогостоящий. Впрочем, куда больше архитектуры вашей страны меня удивляют её механизмы. Если это можно так назвать. Эти светящиеся кристаллы, — пират погулял взглядом по огромному залу, где они сейчас находились, — никак не могу взять в толк их принцип работы… Вежливая улыбка Леона, который с преувеличенным вниманием слушал Хана, напоминала последнему самый настоящий оскал. Джисон, если уж совсем честно, кожей ощущал исходящую от этого существа опасность, но пока не планировал показывать, что что-то понял. В его планах казаться наивным дурачком до определённого момента, а потом уже решать, что делать дальше. Советник начал говорить лишь спустя несколько секунд молчания. Пирату эта пауза почему-то показалась утерянной возможностью сменить тему. — Должно быть, вы устали по пути сюда, — вдруг произнёс Леон, и его взгляд на мгновение упал на Минхо, после возвращаясь обратно на Джисона. — Не желаете ли отдохнуть в гостевых покоях? Потом я с удовольствием отвечу на ваши вопросы. Это внезапное предложение заставило пирата вопросительно вскинуть бровь. — Благодарю за вашу заботу, — Хан дружелюбно улыбнулся, — но сначала я всё-таки хотел бы ещё побеседовать с Феликсом. Полагаю, в скором времени он будет занят своими королевскими делами, так что мне надо успеть поговорить с ним до этого момента. Ваше Высочество, — когда пират обратился таким образом к Минхо, тот вопросительно взглянул на него, никак не показав своё удивление, — не выполните ли вы каприз вашего скромного гостя, проводив его до старого друга, ушедшего совсем недавно? Вся эта показательная вежливость вызывала у Ли излишне много раздражения для того, кому она должна быть привычна. Мужчина изучающе смотрел на, как ему казалось, спокойного капитана, и, устало вздохнув, кивнул. Разумеется, сопровождать Хана постоянно – идея откровенно глупая, потому что такое поведение принцу совершенно не подходило. Однако отвести его к старшему брату в рамках происходящего Минхо вполне мог. Именно поэтому полковник кивнул Джисону, взмахом руки указав тому на коридор, ведущий к лестнице вниз. Пират, расплывшись в довольной улыбке, сделал шутливый реверанс и неторопливо пошёл в нужном направлении. — Разберись с ними, а потом живо ко мне. Этот негромкий приказ, полученный от Леона, который прошёл мимо, очевидно, решив уйти по своим делам, заставил Минхо сглотнуть. Судя по интонации, ничего хорошего от разговора с советником ждать не стоит. Посмотрев мужчине вслед, принц сразу же отвернулся, поспешив догнать Джисона. Как оказалось, пират ждал его у лестницы, и, когда Ли вдруг появился из-за поворота, капитан лишь вскинул бровь, видимо, рассчитывая на более длительное ожидание. Хан окинул его задумчивым взглядом, тихо хмыкнул, но говорить ничего не стал. Минхо, посчитав, что ему лучше не задерживаться слишком долго, сделал решительный шаг в сторону ступеней, но тут же был остановлен Джисоном, схватившим его за локоть. — Позже найди для меня время. Надо будет поговорить. А теперь, — пират хмуро взглянул вниз, — пошли.

***

У Феликса никак не получалось успокоиться. Взять себя в руки не вышло ни через минуту, ни через десять. Тело не слушалось, а слёзы совершенно не желали заканчиваться. Блондин чувствовал себя по-настоящему убогим, потому что не мог справиться с собственными эмоциями и беспомощно рыдал на груди у Кристофера, которому, как думал принц, было совершенно не до этого. Быть может, старший и обнимал его из жалости. Подобные мысли только усугубляли состояние капитана, заставляя его бессознательно цепляться за Бана сильнее, чтобы оттянуть момент, когда тот отпустит его вследствие пропавшей необходимости обнимать. Осознание этого, внезапно пришедшее к блондину, вызвало у него только усиление испытываемого к самому себе отвращения. — Не надо, — Феликсу был противен его слабый голос в данный момент. — Не жалей меня. Ли предпринял попытку отстраниться, но ему не позволили этого сделать – Кристофер сильнее прижал его к себе, абсолютно наплевав на боль, которую ему причиняла лишняя нагрузка. Вот только скованность его движений и тяжёлый выдох заметил блондин. — Не двигайся, — сказал принц и сам замер на месте, глупо смотря на бурое пятно засохшей крови на чужой рубашке. Мысли судорожно метались в голове, и Феликс чувствовал, как его стремительно охватывала растерянность: Бану требовалась помощь, но оказать её в камере не представлялось возможным. Капитана необходимо было вывести отсюда, но Ли плохо представлял, как справится с вопросами, которые возникнут сначала у стражи, а потом и у Леона. Такое поведение явно поставит их в затруднительное положение, и, если Феликс готов стерпеть нападки на себя, то Кристофер явно не в том состоянии, чтобы участвовать в дворцовых интригах, которые вот-вот начнут набирать обороты. — Тебя нужно осмотреть и помочь, — Ли всё же сумел отстраниться, но, заглянув старшему в лицо, окаменел. Пират перед ним выглядел спокойно, но стекающие по его щекам мелкие слезинки казались галлюцинацией. — Ты плачешь… Феликс произнёс это настолько неверяще, что сразу же пристыдил самого себя. В слезах не было ничего предосудительного, вспомнил он, продолжая шокировано смотреть на Кристофера. Тот никогда не плакал перед ним, поэтому увидеть это сейчас и быть, как думал Ли, причиной появления слёз, оказалось просто отвратительно. Блондин чувствовал огромную растерянность, потому что Бан продолжал молчать, видимо, ожидая чего-то. Принц вдруг захотел утешить старшего, но не мог подобрать подходящих поддерживающих слов, ведь даже не знал, почему именно тот плакал. Если это действительно было из-за него, то стоило, пожалуй, извиниться. — Прости, — вторя своим мыслям, негромко произнёс Феликс и с неловкостью человека, неуверенного в допустимости своих действий, потянулся к лицу пирата, чтобы аккуратно стереть с его щёк слезы. Кристофер позволил ему это сделать, не став отстраняться, но продолжал безмолвствовать. В конце концов, брюнет убрал от Ли руки, заставив последнего на мгновение нахмуриться, но следом сделал ровно то же самое, что и Феликс. — Не ты бросил меня за решётку и не ты меня пытал. Тебе не за что просить прощения. — Есть за что, — принц перехватил запястья мужчины. — Меньше всего я хотел, чтобы ты оказался замешан в этом. — Я знаю. — Знаешь? Ответить на заданный вопрос Кристофер не успел – дверь в камеру снова открылась, и на пороге показался Джисон. Хмурое выражение лица пирата быстро сменилось на растерянное, но следом на нём отразилось огромное облегчение. — Я готов поверить в какого-нибудь бога прямо сейчас, — Хан быстро приблизился к ним, упав на колени рядом. Вздохнув, он не стал набрасываться на старшего с объятиями, поскольку видел, в каком тот состоянии. Положив руку Бану на плечо в том месте, где, как предполагал капитан, никаких повреждений не было, мужчина несильно сжал пальцы. — Обнимать пока не буду, тебя явно неплохо потрепало здесь. — Я в порядке, — после этих слов Джисон изменил сказанному собой ранее и действительно крепко обнял пирата, из-за чего тот поморщился, но следом похлопал младшего по спине. — Как ты вообще тут оказался, ещё и в компании местных принцев? Нехотя отстранившись, Хан неловко улыбнулся, следом взъерошив свои волосы. — Если вкратце, то я здесь, чтобы не дать этим подводным утащить его, — брюнет указал на Феликса, — к себе. — А ты не рассматривал тот вариант, где тебе просто не дадут право выбора? — Кристофер звучал крайне скептически и с вопросом посмотрел на Ли. — Почему ты позволил ему вмешаться? — Я настоял, — Джисон стоически выдержал осуждающий взгляд Бана, которым тот его наградил. — Как я должен был отпустить его одного невесть куда решать всякие вопросы престолонаследия, когда мы думали, что ты погиб? К тому же там, наверху, тоже ситуация далеко не сказочная. Зреет война, и нам всем надо вернуться на поверхность, чтобы помочь Джебому. Услышав это, старший устало вздохнул. За всё то время, что он провёл здесь, в камере, пират успел обдумать множество разных вещей. Кристофер предвидел именно такое развитие событий, ещё когда им только сообщили о рейде на Картахену-де-Индиас. Более того, брюнет был уверен, что такого исхода ожидали все они. Однако какая-то часть капитана надеялась, что политикам хватит ума не вмешивать их в свои игрища. Увы, но надежды не оправдались. — Сколько времени прошло с момента той встречи с англичанами? — Два с половиной месяца, — ответил ему Джисон, — а что? — То, что я торчу тут, пока мои люди считают меня мёртвым, — Бан недовольно цокнул языком. — У вас есть план, как вытащить нас отсюда? — Я должен отречься от престола, передать его Минхо. Потом, если всё пройдёт гладко, мы сможем покинуть Эллею, — на этот раз прозвучал голос Феликса, который почему-то избегал смотреть в глаза Кристоферу. — И с какой вероятностью всё может пойти не по плану? — Если всё пойдёт не по плану, мы просто устроим диверсию и свалим, — вмешался Джисон, заметив, как между старшими повисло странное напряжение. — Сначала надо тебя подлатать, потом решить вопросы с местной знатью и затем рвать когти. Предельно просто, верно? Верно. Бодро поднявшись на ноги, Хан повернулся к двери, увидев, что Минхо всё это время наблюдал за ними, хотя сначала изъявил желание подождать в коридоре. Лицо принца показалось пирату грустным, но мужчина не мог точно сказать, почему охарактеризовал его именно таким образом. Полковник стоял в отдалении от них, скрестив руки на груди, и не спускал глаз с Феликса, сидевшего к нему спиной. Взгляд мужчины и вовсе был полон мрачной задумчивости, и потому Минхо не сразу заметил, что на него смотрели, а когда сделал это, Джисон мог поклясться, что видел мелькнувший испуг на лице старшего. — Если вы закончили своё трогательное воссоединение, то пора переместить его в жилые помещения, — полковник быстро пришёл в себя, вернув лицу прохладное выражение, и взглянул на Кристофера. — Я выиграю для вас какое-то время, потому что пойду к советнику сейчас. Но тебе, — на этот раз Минхо посмотрел на обернувшегося Феликса, — всё равно нужно будет поговорить с ним позже лично. Займите восточное гостевое крыло втроём, я прикажу страже, чтобы вас не беспокоили без острой необходимости. Сказав это, Ли обвёл мужчин нечитаемым взглядом и покинул пределы камеры, скрывшись в коридоре. Там он сжал челюсти и поспешил к лестнице наверх. Оставаться в обществе пиратов не хотелось совершенно, потому что Минхо чувствовал себя там крайне лишним. Это чувство являлось настолько сильным, что какой-то части принца даже было обидно. Причину этой обиды сам Ли до конца не понимал, но и не мог от неё избавиться. Ему не понравилось молча стоять на фоне и наблюдать за тем, как Джисон обнимал Кристофера. Дело было даже не в пресловутой ревности, подумал Минхо, когда поднимался по лестнице, а в желании ощутить общность с этими людьми. Он хотел быть частью того мира, в который сумел выбраться Феликс, и это стремление показалось принцу самым настоящим приговором. Он не имел права даже на мысли о подобном, что уж говорить о действиях.

***

После ухода Минхо в камере повисла тишина. По крайней мере, так показалось Феликсу, который какое-то время наблюдал за Джисоном, продолжающим прожигать взглядом закрытую дверь. Они все безмолвствовали, и это молчание быстро начало давить на принца. — Нам пора, — вдруг подал голос Кристофер, и оба капитана тут же посмотрели на него. — Чем раньше у нас появится чёткое представление о том, что именно происходит и кто какие интересы имеет, тем быстрее получится разработать план, конечной целью которого будет являться возвращение обратно на поверхность. Вздохнув, пират начал вставать, сжав челюсти из-за мышечной боли, которая растеклась по всему телу за несколько секунд. Брюнета тут же подхватил Феликс, и, если поначалу Бан хотел воспротивиться этой помощи, поскольку она заставляла его чувствовать себя немощным, то впоследствии передумал, поняв, что так будет быстрее. Когда к Ли вскоре присоединился и Джисон, Кристофер прикрыл глаза, испытав огромное желание избавиться от обоих моряков, думающих, что он не в состоянии справиться с собственными конечностями. — Я прямо-таки чувствую, как ты хочешь отказаться от нашей помощи, — хмыкнул совсем рядом Хан. — Смотри на неё, как на необходимость. Ты можешь пойти сам, но это вряд ли хорошо скажется на твоих текущих травмах. Поэтому просто идём. Не став ничего говорить, Бан просто позволил довести себя вплоть до восточного гостевого крыла. По пути пират узнал чуть больше о том, что произошло за последние несколько часов, но едва ли полученная информация пришлась ему по вкусу. Такой тёплый приём казался Кристоферу абсурдным, и он подозревал, что к нему была приложена чья-то рука. Разумеется, самым логичным казалось предположение о Минхо, но капитан не знал наверняка, как именно тот мог провернуть нечто подобное. — Доставка выполнена успешно, — резюмировал Джисон, когда они подошли к дверям одних из гостевых покоев, и проигнорировал осуждающий взгляд Бана. — Оставлю вас пока, но потом навещу. Надо разведать обстановку, пока нас никто особо не трогает. — Будь осторожен, — попросил того Феликс, и Хан усмехнулся. — Я серьёзно. — Да-да, я знаю. Заходите уже. Ему всё ещё нужна помощь. Кое-как загнав этих двоих в покои, Джисон вздохнул с некоторым облегчением. Оглядевшись по сторонам, мужчина задумался. Сейчас можно было отправиться в импровизированную экскурсию по дворцу, чтобы добыть новые сведения, но пират не горел желанием привлекать к своей персоне лишнее внимание. Более того, они все уже это сделали, пока шли сюда, ещё в начале пути уточнив, куда именно идти. Возможно, подумалось брюнету, здешние слуги сочли их разговор заговором или чем похуже из-за того, что мужчины общались не на местном наречии. Хан даже находил это в какой-то степени забавным, ведь у них было явное преимущество: язык эллейцев они понимали, а те их нет. Впрочем, недавнюю беседу с Леоном подобное мало объясняло. Вероятно, сделал вывод капитан, понимание подводного языка позволяло и говорить на нём в том числе. Интересный феномен, заключил брюнет и почесал щёку. Как бы потом не пришлось платить по счетам за такие щедрые подарки. Бросив последний взгляд на дверь, за которой скрылись Феликс и Кристофер, Джисон не придумал ничего лучше, кроме как занять другую свободную комнату и дать себе немного времени на отдых и осмысление происходящего. Было бы неплохо раздобыть больше информации на этого Леона и членов здешнего Совета, думалось ему, пока брюнет с долей омерзения оглядывал интерьер гостевых покоев. Тот напоминал собой комнату в доме какого-нибудь вельможи с суши, за исключением преобладания мебели из камня, а не из того же дерева. Как можно было изготовить нечто подобное под водой, Джисон всё ещё совершенно не представлял. Коснувшись блёклого покрывала неясного цвета, раскинутого по двуспальной кровати, Хан пощупал материал, силясь узнать ткань по текстуре. К его удивлению, материя оказалась неопознаваемой. Покрывало было мягким и немного эластичным, не имело никакого запаха и не рвалось при сильном натяжении. Бросив затею, пират вернул материю на её прежнее место и подошёл к окну. То выходило на город, и Джисон задумчиво рассматривал этот странный пейзаж. С одной стороны, его завораживал открывшийся вид, с другой – хотелось увидеть привычный глазу свет солнца или огня. Обилие сине-фиолетового, которое поначалу нравилось капитану, быстро надоело. Феликсу претила нервозность, которую он испытывал, находясь с Кристофером наедине. Старший не делал ничего, что могло бы заставить Ли чувствовать себя неуютно, но принц всё равно был на взводе. Он помог брюнету сесть на кровать, но, как только сделал это, тут же отошёл на шаг назад, прекратив касаться мужчины. — Будь тут, — почему-то блондин чувствовал необходимость попросить пирата об этом. — Я скоро вернусь. Быстро покинув помещение, Феликс закрыл за собой дверь и на пару секунд прикрыл глаза, глубоко вдыхая прохладный и влажный воздух, отдающий сыростью. Какая-то часть принца не хотела возвращаться обратно в покои, но другая, напротив, рвалась туда, потому что Бану необходимо было помочь. Разумеется, через несколько минут Ли вернулся обратно. Тихо зайдя в комнату и плотно закрыв дверь, блондин застал Кристофера не на постели, где оставил, а стоящим у окна. — Ты каждый день видел это, смотря в окно? — не оборачиваясь, полюбопытствовал Бан; принц не сумел распознать эмоцию, которая на мгновение проскользнула в чужом голосе. — Здесь нет таких понятий, — Феликс подошёл к старшему, встав подле него, и без особого интереса взглянул на городские огни. — Но да, я видел это каждый раз, когда смотрел в окно. — На протяжении двадцати лет? — На протяжении двадцати лет. Кристофер задумчиво посмотрел на него, но отвернулся раньше, чем блондин заметил его взгляд. — Пошли, — Феликс первым нарушил повисшую между ними тишину и невесомо коснулся плеча моряка. — Мне надо тебя осмотреть. К некоторому удивлению Ли, пират спокойно повиновался, вскоре сев на постель. Принц сделал то же самое и положил рядом с собой матовый цилиндрический флакон с крышкой и небольшую бледно-жёлтую губку. Следом посмотрел на старшего и протянул к нему руки, начав аккуратно расстёгивать скудные остатки пуговиц на том, во что превратилась чужая рубашка. Феликс делал это молча, находясь под пристальным взглядом Кристофера, и от этого ему было не по себе. Принц знал, что им надо поговорить, но он не хотел становиться тем, кто начнёт разговор. Закончив с пуговицами, Ли быстрым движением сбросил ткань с плеч мужчины, и его руки замерли в воздухе над ними, а сам принц поражённо смотрел на отливающую холодным фиолетовым цветом антрацитовую чешую. Она выглядела пугающе в своей неуместности, находясь при этом чуть ниже груди, слева. Места, где чешуйки соприкасались с кожей Бана, выглядели, как совсем свежие, ещё красные, рубцы. Феликс с тревогой посмотрел на Кристофера, и тот вдруг криво усмехнулся. — В том месте был, вероятно, кусок палубы с того английского фрегата, который я брал на абордаж во время шторма, — спокойно пояснил пират. — Я очнулся с ней здесь. Полагаю, если бы не она, я бы умер от потери крови. — А что насчёт остального? — Феликс опустил руки и вскоре протянул одну из них к чешуе, слегка касаясь её подушечками пальцев; она оказалась мертвецки холодной, и Ли не знал, хорошо это или плохо. — Если ты про хвост, то не уверен. Я его не видел, но, думаю, он всё же есть. Хотя бы исходя из этого, — он указал на всё ещё пугающий принца участок с тёмно-серыми чешуйками. — Почему ты так на неё смотришь? — Я никогда не видел такой чешуи. Ни у кого тут такой нет. — Это я уже слышал. Более того, меня назвали амасом или кем-то в таком духе. — Амисом, — поправил его Ли и продолжил: — Это другая подводная цивилизация, из Тихого океана. Они проживали на глубине, значительно большей, чем мы. Из Кефа, их столицы, не было никаких вестей уже более ста пятидесяти лет, так что мы признали амисов вымершими. — То есть ты хочешь сказать, что меня приняли за представителя вымершей цивилизации? — Да, на это указывает хотя бы чешуя. Но я не знаю, как такое может быть возможно, потому что я ничего в тебе не почувствовал. Обсуждаемая тема вызывала у Феликса только множество вопросов, на которые он, к сожалению, не мог дать однозначных ответов. Блондин взял в руки губку, которой начал стирать с кожи мужчины засохшую кровь. Невольно моряк подумал, как было бы хорошо иметь такие и на поверхности, потому что порой найти чистую воду оказывалось крайне сложной задачей. Через пару минут Феликс совсем тихо облегчённо выдохнул – серьёзных повреждений у Бана не было, только ссадины и синяки. — Это заживляющая мазь из водорослей, — объяснил Ли, взяв флакон и зачерпнув немного вязкой тёмно-зелёной субстанции, и сел старшему за спину, — она должна помочь. Кристофер молча кивнул ему, тихо зашипев, когда пальцы Феликса осторожно коснулись одной из ссадин. Боль длилась несколько секунд и не была сильной, так что Бан быстро расслабился, однако его реакция не заставила принца действовать по-другому – он продолжал предельно аккуратно обрабатывать пирата, опасаясь сделать больно. Подобное поведение напомнило брюнету случай с давностью в года два, когда его немного задело в ходе вооружённой стычки в одном из портовых городов. Ли тогда тоже пострадал, но это не помешало ему заставить Бана принять свою помощь, а потом проклинать его же за неосторожность и глупость. От воспоминаний уголок губ капитана дрогнул в слабой улыбке, но она быстро померкла. — Почему ты отдал мне кулон? — этот вопрос интересовал Кристофера с того самого момента, как он узнал о настоящем значении украшения; вот только было бы куда лучше, если бы этой информацией с ним поделился сам владелец вещи, которая до сих висела на шее моряка. Феликс, услышав вопрос, прекратил втирание мази в один из синяков на чужой лопатке. Он знал, что Бан обязательно спросит его об этом, но не мог найти подходящих слов для достойного ответа.

«Потому что я люблю тебя».

— Я хотел тебя защитить, — принц взял новую порцию мази, нанося её на другое место. — Мой народ верит, что в аквамарине есть часть души моря, а сам камень способен отвадить от бури. — Странно, что твой народ верит ровно в то же, во что верит множество моряков, — Кристофер обернулся через плечо, но вскоре развернулся полностью. — Не ври мне. Хотя бы сейчас. — Я не вру тебе, — блондин замер в нелепой позе с испачканной в мази руке. — Я действительно хотел, чтобы он был у тебя в качестве талисмана на удачу или того же оберега. — И ради этой цели ты отдал мне его, невзирая на значение, которое он имеет? Феликс, — капитан тяжело вздохнул, ненадолго замолчав, и Ли понял, что тот боролся с раздражением, — это не могло быть достаточной причиной. Не держи меня за идиота. — И что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Что отдал его, потому что люблю тебя? Хорошо, я это сказал, а ты услышал. И что это поменяло? Ничего. Кристофер достаточно долго молча смотрел на него, и Ли, если честно, не знал, чего следовало ждать. Взгляд Бана был пристальным и цепким, но дать ему более точную характеристику или распознать эмоции не представлялось возможным. — Сколько бы я ни думал обо всём этом, а здесь времени у меня было предостаточно, — брюнет невольно свёл брови к переносице, — так и не смог понять, почему ты всё это начал. Что за странное стремление сделать нам обоим больно? — Я не стремился к причинению тебе боли, Крис, — Феликс покачал головой, и его плечи осунулись. — Ответ на твой вопрос и вовсе лежит на поверхности: я хотел тебя. И нет, речь не о сексе, но и о нём тоже. Я хотел твоё внимание, твою ласку, заботу и твоё особое отношение. Мне нравилось чувствовать себя нужным, значимым и важным для тебя. Мне нравилось, что ты уважал меня и считал равным себе. Я не получал такого отношения здесь, в месте, которое, по идее, считается моей родиной и моим домом. Разумеется, я хотел отношений с тобой. Я просто не мог заставить себя отказаться от них. Это было моим сознательным и взвешенным решением, которое я принял сам, а не под чьим-то давлением. Я был готов к последствиям и хотел свести к минимуму ту боль, которую моя правда могла бы тебе причинить, — блондин понуро опустил голову, не желая, чтобы старший видел выражение его лица. — Я знаю, что это всё ещё звучит, как какое-то убогое оправдание, но… — Феликс оборвал себя на полуслове, почувствовав, как Кристофер коснулся его щеки; поначалу непонятное действие брюнета обрело смысл, когда принц понял, что пират снова стирал его слёзы. Несмело взглянув на старшего, Ли не увидел на его лице осуждения или омерзения – Бан смотрел так же внимательно, но прикосновение было осторожным и, как показалось принцу, нежным. — То есть ты лгал, потому что тебе нравилось быть любимым мной в той своей версии, которую ты мне показал? — Я не пользовался тобой, если ты косвенно намекнул на это сейчас. Я уже говорил, что мои чувства к тебе были искренними. Я не мог сказать тебе правду о своём происхождении, потому что боялся последствий. — Так ты боялся стать в моих глазах чудовищем? — Нет, дело не совсем в этом. Если бы я рассказал тебе всё, то потом, в случае развития событий по тому же пути, что и сейчас, ты бы наверняка не отпустил меня одного. А я не могу рисковать тобой. Никогда не мог. Мне было страшно даже думать о том, что ты захочешь вмешаться в эти политические игрища, — Феликс подавил желание коснуться печати на своём предплечье, однако его пальцы всё же дрогнули, и это не осталось незамеченным. — Пойми, что для тебя было бы безопаснее оставаться в неведении, а не принимать участие во всём этом, — блондин замолчал на пару мгновений, не сумев противостоять желанию податься навстречу ладони пирата в поиске ласки. — Мне было бы проще уйти, зная, что ты не попытаешься пойти следом за мной. — Что ж, это было самым эгоистичным из всего, что ты сказал за последние минуты, — Кристофер, немного подумав, коснулся щеки младшего всей своей ладонью и погладил большим пальцем его скулу. — Я могу понять твои доводы, домыслы и страхи. Я даже могу согласиться с ними. Более того, вероятно, будь я на твоём месте, поступил бы подобным образом. Однако это не меняет того, что уже произошло. Бан замолчал, испытав огромную усталость из-за обсуждаемой темы. Он понимал, что им нужно было что-то решить, – ему самому нужно было что-то решить, – но в то же время капитан очень хотел, чтобы эта огромная проблема просто исчезла. Кристофер уже думал над тем, что ему следовало сделать, исходя хотя бы из его принципов и взглядов. Следуя им, пират должен был вычеркнуть Феликса из своей жизни, ведь тот предал его доверие и в каком-то смысле использовал. По крайней мере, так думал капитан до этого момента. Получив от Ли правду, пусть Кристофер и осуждал себя за оказанное на младшего давление, пират оказался в тупике. Взглянув на ситуацию под углом блондина, он осознал, что ложь была, в общем-то, во благо. Да, подобный вывод ничего не оправдывал в достаточной мере, но менял то, как сам Бан воспринимал произошедшее. Пират перевёл взгляд на принца, который прикрыл глаза, доверительно прижавшись к руке на своей щеке, и понял, что не в состоянии дать тому какой-либо конкретный ответ. Меньше всего Кристоферу хотелось бы что-то предпринимать сейчас, потому что, на его взгляд, велика была вероятность сделать что-то, о чём мужчина потом будет сожалеть. Хотелось совершенно незрело переложить ответственность за принятие решения на кого-нибудь другого, кто бы с лёгкостью избавил их от проблем, но Бан знал, что такими людьми являлись они сами. — Я был очень зол на тебя в тот день, — вдруг произнёс Кристофер, убрав руку и посмотрев в сторону. — Ты разочаровал меня тогда, и я не знал, что мне делать со своей обидой и злостью на тебя. Я был готов без опаски доверить тебе свою жизнь, но ты предал это доверие, и я понял, что ошибался на твой счёт, — Бан говорил неторопливо, и в его речи слышалось усилие, словно мужчина заставлял себя произносить всё это. — Я злился и на самого себя, потому что допустил подобное. Но потом, спустя время, я чувствовал лишь сожаление. — О чём ты сожалел? — Сначала о том, что позволил своему интересу к тебе взять над собой верх. Фактически не сделай я тех шагов навстречу, между нами бы ничего не было, — капитан увидел, как Феликсу не понравились произнесённые им слова, но не намеревался останавливаться, зная, что эту мысль необходимо озвучить до конца. — Однако чуть позже я понял, насколько глупо сожалеть о прошлом. В конце концов, я был счастлив. Пожалуй, это единственное, что имеет значение в данном случае. — Но почему ты говоришь мне об этом сейчас? — принц не мог найти связь между ранее обсуждаемой темой и тем, что сказал старший; возможно, заданный вопрос был крайне глупым, но Ли предпочитал не думать об этом. — Потому что ты был тем, с кем я чувствовал себя наиболее счастливым. Если вернуться к тому, о чём ты говорил ранее, то я тоже хотел тебя. Признаю, изначально моё желание было аналогом цели, которую я планировал достичь. Но с течением времени я понял, что не просто хочу тебя, а нуждаюсь в тебе. Не в качестве любовника или делового партнёра, а как в человеке, который будет оставаться на моей стороне. — Разве сейчас это имеет хоть какое-то значение? — Имеет, потому что я не хочу отказываться от тебя, — брюнет заявил это решительно и твёрдо, дав понять, насколько он уверен в сказанном. — Я готов поступиться своими принципами, и это абсурдное решение кажется мне единственно верным. Я полагал, что мои чувства к тебе изменятся, но они остались прежними. Я хочу дать нам второй шанс. Может быть, в итоге окажется, что нам действительно лучше отпустить друг друга, но так мы будем знать, что хотя бы попытались. Феликс не знал, что ему думать. Он тешил себя мыслями о том, что сможет вернуть Бана, но эти несмелые надежды не шли ни в какое сравнение с тем, что сам Кристофер ему сказал. С одной стороны блондин чувствовал радость, с другой – смятение. Возможно, они были слишком эгоистичны в своём обоюдном желании обладать друг другом, но кто станет их судить? Что есть человеческие отношения, как не стремление к обладанию? — Даже не знаю, как мне лучше на это ответить, — наконец произнёс Феликс, уперевшись взглядом в свои пальцы, испачканные тёмно-зелёной мазью; тут же он вспомнил о необходимости обработать чужие раны и вернулся к прерванному делу, начав аккуратно наносить мазь на пугающие его рубцы вокруг участка с чешуёй. — Я ожидал от тебя, если не ненависти, то осуждения. Я был готов к этому. Но твои слова… Я не хочу, чтобы ты давал нам обоим – мне в особенности – ложную надежду. Если же ты предлагаешь мне это из жалости, и это та форма наказания, которую ты для меня выбрал, — пальцы принца на мгновение замерли, — то я приму её. — Это не ложная надежда или жалость. Я никогда не жалел тебя, это было бы ужасным оскорблением. Моё желание вернуть наши отношения эгоистично, оно напрямую связано с моей потребностью в тебе, от которой я могу, но не хочу отказываться, — Кристофер нахмурился, когда мазь оказалась на одной из чешуек; прикосновение показалось ему крайне неприятным. — Я готов отпустить тебя, но это тот вариант, который я хотел бы рассматривать тогда, когда других у меня уже просто не останется. — Я понимаю твою позицию, но разве ты не можешь найти кого-то в разы лучше? — А ты сам этого хочешь? — вопрос ошарашил Ли. — Я могу отозвать своё предложение, если ты скажешь мне это сделать. Этими словами я не перекладываю на тебя ответственность, она одинакова для обоих; я показываю тебе свою серьёзность. Разве вот этим, — мужчина указал на кулон, висевший на его шее, — ты не сделал то же самое? Парировать такой выпад было, откровенно говоря, нечем, и Феликс отчасти пристыженно промолчал. Блондин знал об их текущем статусе намного больше пирата, но осведомлённость сыграла с ним злую шутку: принц понимал, что их союз был признан, но не мог представить себя его частью. Феликса пугало упорство Кристофера, но он хотел обеими руками вцепиться в него, как в спасительную соломинку. Капитан сам предлагал ему то, на что принц запрещал себе надеяться. Имел ли он вообще право претендовать на место подле Бана, о котором тот говорил? Достоин ли он этого? — Не думаю, что нам стоит обсуждать подобное и… — Феликс замолк, услышав усталый вздох со стороны брюнета. — Смелее, — взглянув на мужчину, Ли столкнулся с его спокойным лицом и открытым взглядом. — Я сказал, чего хочу, и объяснил, почему я этого хочу. Теперь твоя очередь. Я не знаю, когда нам удастся продолжить этот разговор и удастся ли вообще, поэтому лучше решить всё здесь и сейчас, чтобы не мучить друг друга. — Я слишком виноват перед тобой, чтобы чего-то хотеть. Мне сложно понять ту лёгкость, с которой ты отпустил ситуацию. — Это не было легко – скорее мучительно сложно. — Но зачем? — Хорошо, я вижу, что тебе очень тяжело услышать суть того, что я сказал, — спустя небольшую паузу спокойно начал Кристофер. — Если сжать всю мою пафосную речь до одного предложения, то оно будет звучать так: «Я люблю тебя». Количество словесных признаний от пирата можно было уместить на пальцах одной руки, и мысль об этом вызвала у Феликса диссонанс. То есть основой упорствования Бана в его желании дать их отношениям второй шанс была любовь? — Мои слова противоречивы, — продолжил брюнет, поняв, что это необходимо сделать. — Но я не буду от них отказываться. Мы можем свести всё к тому, что я эгоистичный собственник. — Ты ведь и сам знаешь, что не такой. — Верно, но мне надо получить от тебя ответ сейчас. — Я не могу дать его тебе. Весь этот разговор кажется мне неправильным, твоё предложение кажется мне таким. Я просто не могу принять тот факт, что ты всё ещё… — Что я всё ещё люблю тебя? —Да, — это слово, сорвавшееся с губ Феликса, прозвучало почти отчаянно. Первые несколько секунд Кристофер просто молчал, продолжая при этом смотреть прямо на Ли. Последний чувствовал себя немного неуютно под изучающим взглядом капитана, но и не пытался сбежать от него. — Солнце, — наконец мягко произнёс брюнет, но потом покачал головой. — Нет, не так, — он поднял руку и положил её принцу на затылок, чтобы притянуть его к себе и коснуться губами переносицы. — Моя маленькая жемчужина, — в голосе пирата слышалась улыбка, — я понял, что мои чувства к тебе не изменились в тот момент, когда заплакал, став свидетелем твоих слёз. Ты рыдал у меня на груди, а я не мог тебя утешить, и моё бессилие давило на меня. Я полагал, что мне будет плевать после того, что произошло, но мне было больно видеть, как ты страдаешь, и именно это подтолкнуло меня к принятию решения. — Решения дать нам второй шанс? — Да. Я допускаю, что могу спешить с обсуждением этого, поддавшись эмоциям, но даже так мне нужна определённость. Феликс понимал необходимость капитана в определённости, она была нужна и ему самому. Вот только как принц мог говорить о ней, когда ничего не мог гарантировать? События развивались слишком быстро, и Кристофер, по мнению Ли, торопился. Тот и сам признал свою спешку, но едва ли это что-то глобально меняло. — Мы не можем говорить об определённости, пока не будет ясно, насколько плачевно наше положение здесь, — блондин нехотя отстранился от мужчины. — Я не говорил о нашем положении, я говорил о наших отношениях. Однако, — лицо Кристофера приобрело задумчивое выражение на несколько долгих секунд, — я не могу не согласиться с твоими словами. Поэтому продолжим этот разговор, когда вернёмся на поверхность. Сколько у нас времени? — Не больше двух недель, — смена темы вызвала у Феликса кратковременное облегчение, которое почему-то оставило после себя непонятное неудовлетворение. — Чанбин дал мне и Джисону две недели. Не успеем – он обнародует бумаги, косвенно признающие нас мёртвыми. — Вполне в его духе, — пират усмехнулся. — Кто, по-твоему, наиболее опасен из местных? — Советник, — принц жестом попросил старшего снова сесть к нему спиной, чтобы он мог продолжить обработку ран, — от него точно не придётся ждать чего-то хорошего. Проблема в том, что сейчас я не могу оценить риски для вас. — А про риски для себя ты забыл? — О них нет смысла говорить, потому что они очевидны и огромны. В случае себя я не могу ничего изменить, но в отношении вас это возможно. — Если ты собрался тащить всё это в одиночку, — Кристофер обернулся через плечо, — то подумай ещё раз. — Продолжишь в том же духе, и будешь звучать, как Джисон совсем недавно. — Пусть так, но один ты играть в подводные политические войны не будешь. Тон у капитана был утвердительным, и Феликс, видевший ещё и его серьёзное лицо, понял, что встревать в спор бессмысленно – Бан всё равно останется при своём мнении и будет лезть на рожон, чтобы помочь. Зачерпнув из флакона небольшое количество мази для обработки ссадины на позвоночнике, Ли подумал, что события развивались ровно по тому сценарию, который он планировал избегать всеми силами.

***

Чем ближе Минхо был к кабинету Леона, тем сильнее ему хотелось броситься прочь. Он шёл уверенно, чеканил шаг, но это никоим образом не помогало избавиться от внутреннего напряжения, которое застряло в теле. Принц знал, что советник будет недоволен, а потому совершенно не хотел пересекаться с ним. Это нежелание казалось Минхо какой-то несуразной детской глупостью, но он часто ловил себя на том, что испытывал его. Дело было не столько в самом Леоне, сколько в принце, который стремился тому угодить. Это стремление казалось Минхо всецело оправданным, ведь кому, как не советнику, служившему ещё при его отце, знать, каким должен быть хороший король, способный управлять целой страной. Вот только достигнуть той высокой планки, которую задал Леон, оказалось невероятно сложной задачей. Советник требовал преданности государству, его поданным и, прежде всего, идее благополучия Эллеи, которую он продвигал ещё при жизни прошлого короля. Леон верил в успех расширения страны и выхода на сушу и ждал, что принц, как будущий король, будет делать то же самое. В конце концов, именно этому советник его учил. Постучав в дверь, Минхо тяжело вздохнул, вскоре потянув на себя ручку. Пригласивший его зайти советник сидел за своим столом и читал какой-то развёрнутый свиток. Минхо прикрыл за собой дверь, оставшись стоять на месте, и с некоторой опаской заметил, что мужчина не удостоил его даже взглядом. Около минуты в кабинете висела напряжённая тишина. — А теперь, будь любезен, объясни, как наш изначальный план, где ты возвращаешься с реликвией, превратился в это вопиющее безобразие? — Леон опустил свиток на стол и сцепил руки в замок, посмотрев прямо на принца. — Настолько обрадовался встрече с этим убожеством, что поддался братским чувствам и показал ему реликвию? Минхо на мгновение стиснул челюсти, испытав жгучее желание возразить словам старшего. Советник и до этого позволял себе нелестно отзываться о его брате, даже когда они ещё были детьми, но после побега Феликса едкие комментарии Леона обрели куда больше неясной Ли жестокости. — Я не мог забрать его лично, поэтому поручил ему это сделать, — принц убрал руки за спину, крепко обхватив правое запястье пальцами. — Я не говорил, что за реликвию ему нужно забрать, а вернулся он уже с печатью на руке. Советник молча смотрел на него около десяти секунд. После встал и медленно подошёл, остановившись в шаге от мужчины. Минхо, до этого рассматривавший пол под своими сапогами, поднял на Леона взгляд. Через мгновение в тишине кабинета раздался оглушительный хлопок пощёчины. Удар на мгновение выбил воздух из лёгких принца, голова которого даже повернулась в сторону из-за силы, которую приложил советник. Ли сжал челюсти и вернулся в прежнее положение, спокойно посмотрев на Леона. Мужчина смерил его снисходительным взглядом и ударил ещё раз, с удовольствием подметив, как принц несколько раз быстро моргнул. — Ты жалок, Минхо, — с огромным пренебрежением в голосе произнёс советник и, повернув лицо Ли к себе, продолжил: — Ты вообще понимаешь, что теперь королём не станешь? Твой горячо любимый старший брат имеет все шансы на это, а не ты. Я дал тебе предельно простое задание, обеспечил всем, что было необходимо для его успешного выполнения, но даже так ты умудрился с треском провалиться. — Я уже сказал, что… — Молчать, — принц тут же закрыл рот, потупив взгляд в пол, когда Леон отпустил его и отошёл на шаг назад. — Я не помню, чтобы разрешал тебе отвечать. Где твои манеры? Минхо ничего не ответил, с силой сжав пальцами своё запястье, чтобы отвлечься. Щека ужасно сильно болела после двух хлёстких пощёчин, а судя по увесистым кольцам на пальцах мужчины, Ли увидит на своём лице ещё и царапины. Перспективы были достаточно удручающими, однако принц считал, что заслужил такое наказание за свой провал. — Прошу прощения за дерзость. Советник лишь громко фыркнул и вернулся за свой стол. Какое-то время молчал, размышляя над тем, что сказать дальше, и прожигал взглядом брюнета, продолжавшего смотреть себе под ноги. — Подними голову и смотри на меня, а не прячь взгляд, — Минхо послушно посмотрел на Леона, и тот криво усмехнулся, увидев на щеке Ли несколько кровоточащих ссадин. — Похвально, что ты додумался предупредить меня об этом нонсенсе заранее. Вот только твоя лень и отсутствие какой бы то ни было сообразительности там, на поверхности, только добавили мне хлопот. Что прикажешь делать с этими чужаками? Я почти избавился от того, с брачным кулоном твоего братца, но теперь объявился он сам, да ещё и в компании сухопутного. Ты вообще понимаешь, какой шум эти двое подняли в городе? — Феликс намерен отказаться от власти и вернуться на поверхность, забрав с собой обоих чужаков. — Какая неожиданная новость, — Леон подпёр подбородок рукой, с весельем глядя на принца. — А он в курсе, что его и остальных туда никто не выпустит? После этих слов Минхо словно окаменел. Советник, казалось, не обратил и капли внимания на реакцию Ли, и неспешно развернул на столе один из свитков. — Видишь ли, Совет уже загорелся идеей короновать твоего непутёвого брата-беглеца. Более того, эти старые ублюдки уже придумали подходящую слезливую историю для него, которая сделает его чуть ли не героем в глазах идиотов-подданных. Но знаешь, что тут самое смешное, — Леон поймал взгляд брюнета, — это ты был тем, кто открыл ему дорогу к трону. Ты собственноручно отобрал у себя же возможность занять престол. Нелепость, не правда ли? Хотя наличие подле него этого амиса вызывает множество вопросов даже у меня. Где он только его нашёл? Впрочем, — советник вдруг хлопнул ладонями по столу, и Минхо вздрогнул, — этот глубоководный не доставит так уж много проблем. Как думаешь, насколько сговорчивым станет твой брат, если его избранник вдруг трагически погибнет при каких-нибудь загадочных обстоятельствах? — Вам не нужно его убивать, чтобы добиться от него желания сотрудничать. — Думаешь? — советник постучал пальцем по столу. — Хорошо, пусть так. Можно пойти по другому, более простому пути. Оставляем амиса в живых и убираем вместо него самого Феликса. С Советом разберусь я, а ты, пока я буду развлекать этих стариков светскими беседами, по-быстрому устранишь его и заберёшь реликвию. Как тебе такой план? От услышанного принц опешил. Советник только что предложил ему убить собственного брата, чтобы вернуть себе право претендовать на престол? — Разумеется, никто не узнает о том, что ты причастен к его смерти, — продолжал тем временем мужчина, делая какие-то пометки в свитке; казалось, что он был предельно серьёзен. — Спишем её на его сухопутного спутника или глубоководного, в это легко поверят, в конце концов, неизвестно, что эти чужаки могут выкинуть. Ну так что? Готов испачкать руки в крови? В этот момент Минхо хотелось развернуться и уйти, но он продолжал стоять на месте и смотреть на Леона. Тот выглядел до пугающего спокойным, будто бы это не он немногим ранее обсуждал убийство члена королевской семьи, которой много лет служил. — В текущих условиях этот вариант недопустим, — всё же ответил Ли, набравшись смелости для возражения. — Ему не интересен престол, поэтому куда проще сотрудничать с ним, чтобы просто изъять реликвию. — Он тебе что-то пообещал, что ты так старательно его выгораживаешь? О каком, ради Древних, сотрудничестве идёт речь? Даже если Феликсу действительно не нужен престол, он уже не сможет сбросить с себя полученные обязательства. — Он ведь имеет право отказаться, — вновь возмутился Минхо, поймав себя на том, что весёлая улыбка Леона ему совершенно не понравилась. — Конечно, он имеет право отказаться, но ты всерьёз думаешь, что кого-то будет интересовать его мнение? Я же уже сказал, что Совет имеет виды на твоего брата. Но я знаю, как мы можем сделать так, чтобы трон всё-таки перешёл к тебе. Сейчас, правда, это решение кажется не слишком разумным, особенно, с учётом того, как «прекрасно» ты справляешься с моими поручениями. Ну да ладно, — советник небрежно махнул рукой, заставив Ли почувствовать себя крайне незначительным благодаря этому действию, — его первенство может быть даже нам выгодно. — Чем же? — Ты что, забыл всё то, что я говорил тебе до того, как отправил на сушу? — советник устало вздохнул и сжал свою переносицу пальцами на несколько секунд. — Нам потребуется Око глубин, а воспользоваться им может лишь Признанный. Если твой брат получит признание, а потом сможет пробудить Око, то тогда даже окажется полезен в достаточной степени. Если, конечно, не умрёт в процессе. Хотя он бы умер в любом случае, просто в таком варианте я бы почти не поспособствовал этому. — Почему вы так хотите получить артефакт Древних? — Минхо вспомнил про тот их разговор, но едва ли это дало ему много информации, поскольку принц до сих пор не видел смысла в использовании чего-то подобного. — У нас ведь даже нет точного описания механизма его действия. — Именно поэтому нам и нужен Феликс, который проведёт небольшое исследование прямо на месте. — Но что, если заключённая в Оке сила убьёт его? — Так мы этого и добиваемся, разве нет? — Леон оторвался от своих колец, которые с преувеличенным интересом разглядывал, и посмотрел на Минхо. — Нам необходим этот артефакт, чтобы выйти на поверхность. Как ты представляешь себе муторный процесс перемещения людей, часть из которых и вовсе никогда не была за городскими стенами, наверх? Это пустая трата времени, куда проще переместить сразу весь Диал. — У вас есть гарантии, что Око сможет это сделать? — У меня нет никаких гарантий, — голос советника был откровенно скучающим. — Потому что твой дед любезно уничтожил всё, что так или иначе его касалось. Спасибо, что хотя бы не додумался выкинуть артефакт за пределы города, а оставил его на месте. В общем, Ваше Высочество, — Леон сказал это излишне почтительно, — будьте так любезны и убедите своего дражайшего брата в необходимости скорой встречи со мной, а не с Советом. Не горю желанием потом вникать в его глупые детские планы. У меня совершенно нет времени на это ребячество. После этого мужчина лениво махнул ладонью в сторону двери за спиной принца, поставив тем самым точку в их разговоре. Минхо легко поклонился, чтобы не прощаться с советником словесно, и развернулся. Как только его рука легла на ручку, позади раздался голос Леона: — Не пытайся действовать по-своему, мы оба знаем, что ничего путного из этого не выйдет. Свободен.

***

С силой сдавив в пальцах ручку, Минхо молча вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Внутри плескалось глухое раздражение, вызванное собственным бессилием перед лицом возникших проблем. Полковник тяжело вздохнул и взъерошил волосы. Было необходимо что-то сделать, но принц не представлял, что именно. Пойти к Феликсу и сказать, что ему нужно поговорить с Леоном? Так он уже про это сообщил. А дальше что? Покорно следовать плану советника, итогом которого станет смерть брата? Минхо на такое не подписывался. Направившись в сторону восточного гостевого крыла, брюнет то и дело порывался развернуться и уйти в любое другое место. Он не мог придумать план действий, потому что банально не знал, что ему делать. Было бы неплохо посоветоваться с кем-нибудь, но Минхо считал это верхом глупости, поскольку он уже решил для себя, что его помощь пиратам будет заключаться в осуществлении контроля над ситуацией во дворце и Эллее. Вот только теперь следовать принятому решению оказалось крайне сложно, ведь отсутствие у него какой бы то ни было власти над происходящим становилось до смешного очевидным. Пребывая в своих мрачных размышлениях, Минхо и не заметил, как дошёл до восточного крыла. Растерянно оглядевшись, мужчина понял, что совершенно не представлял, в какой из комнат мог находиться Феликс. Он даже не был уверен, добрались ли пираты до этого крыла, ведь напрочь забыл о том, что тех стоило бы проводить до него, а не бросать на произвол судьбы. Испытав угрызения совести на несколько мгновений, полковник задумчиво закусил губу, пытаясь прикинуть, с каких покоев ему следует начать. — Как-то быстро вы пообщались, — принц вздрогнул, повернувшись к стоящему сбоку от него Джисону; пират подпирал плечом стену, находясь у одной из дверей, и выглядел скучающим, но, как только Ли посмотрел на него, выражение лица мужчины сменилось на обеспокоенное. — А это ещё что такое? Поняв, что именно заметил Хан, Минхо закрыл пострадавшую щёку ладонью, чтобы скрыть её от капитана. Меньше всего брюнету хотелось бы, чтобы младший увидел его в таком виде. — Ничего. Где Феликс? — С Кристофером в одной из комнат, — тут же ответил ему Джисон, и принц с облегчением подумал, что успешно сменил тему. — Уверен, что это «ничего»? У тебя щека кровоточит. Давай, я посмотрю, — пират сделал шаг в его сторону, и Ли вскинул вторую руку, заставив мужчину остановиться. — Не надо ни на что смотреть. Я в полном порядке. Джисон вдруг сощурился, что совершенно не понравилось пристально наблюдавшему за ним Минхо, а потом вдруг замахнулся, резко приблизившись. Это действие заставило Ли рефлекторно принять оборонительную позу. — И давно это происходит? — капитан тем временем разжал кулак, опустив руку. — О чём ты? — Минхо было предельно неловко за то, что он неосознанно сделал; полковник приложил некоторые усилия, чтобы заставить себя встать ровно и убрать ладонь от лица. — Об этих интересных последствиях твоей беседы с советником. Давно он так разминается или это первый раз? — Ты же понимаешь, что тебя это совершенно не касается? — нежелание принца развивать тему не оказало на пирата никакого воздействия, потому что он продолжал хмуро рассматривать ссадины на чужой щеке. — Меня много чего не касается, будем честны, — Джисон заглняул Минхо в глаза. — Но, знаешь, порой в жизни возникают ситуации, когда те или иные вещи вдруг начинают тебя касаться. Неважно, по твоему желанию это происходит или без него. — Я не намерен отвечать на твои вопросы, если вдруг ты сейчас косвенно намекнул, что это та самая ситуация, которая тебя касается. — Ты можешь не отвечать на них, но ты должен понимать, что вот это, — капитан кивнул в сторону ссадин, — заставляет меня сомневаться в том, насколько благосклонно к тебе тут относятся. А из этого следует, что ты не можешь оказать нам достаточный объём помощи без вреда для самого себя, что делает тебя бесполезным и даже в какой-то степени опасным, — Джисон вдруг наклонился к уху старшего. — Как я могу тебе доверять, когда вижу нечто подобное? По-твоему, я должен поверить в то, что ты останешься на нашей стороне даже в том случае, когда это очевидно угрожает твоему благополучию? — Не неси ерунды, — Минхо оттолкнул мужчину от себя, заставив того отступить. — Не делай выводов, когда ничего не знаешь. — Мне достаточно того, что я вижу своими глазами, — Хан пожал плечами и уже хотел продолжить свою мысль, но не сделал этого, повернув голову в сторону. В другом конце коридора шли двое слуг, несущие в руках стопки ткани. Увидев, что впереди кто-то был, те спешно развернулись, видимо, решив пойти другой дорогой. Минхо, поняв, что оказался замечен, устало вздохнул и позволил себе привалиться спиной к стене. Смысла пытаться догнать слуг и что-то им объяснять не было совершенно, так что принц решил просто отпустить ситуацию, на которую ему уже не повлиять. Джисон тем временем снова посмотрел на него, и Минхо не знал, как ему лучше трактовать странный взгляд капитана. — В каких именно покоях находится Феликс? Пират молча указал рукой на нужную дверь, и полковник оттолкнулся от стены, вскоре обходя мужчину. Ему не хотелось продолжать их разговор, который имел все шансы перерасти в ссору. Однако Минхо не мог игнорировать тот факт, что подозрения Джисона были всецело обоснованы. Вот только принц не знал, как ему объяснить всё младшему. Ранее заслуженные, по мнению Ли, пощёчины, вдруг показались личным оскорблением, и Минхо не знал, что ему с этим делать.