По ту сторону моря

***

Хёнджин плохо помнил, как добрался до борта Олимпа. Он просто в какой-то момент вынырнул из потока собственных мыслей и увидел знакомый корабль. Поднявшись на палубу, Хван не стал долго задерживаться на месте и направился в свою каюту. По пути, правда, чуть не врезался в матроса, который, вероятно, после отругал его за нерасторопность – юноша не знал языка, на котором говорил тот мужчина, но не сказать, что эта информация была для него важна. Захлопнув за собой дверь, Хван прислонился к ней спиной и прикрыл глаза. Хотелось урвать хотя бы несколько мгновений спокойствия, но гул собственных мыслей мешал ему это сделать. Потайной карман в поясе штанов на удивление сильно оттягивал флакон с ядом, который, по ощущениям юноши, весил не меньше нескольких десятков фунтов, когда в действительности там едва набралась бы пара унций. — Ты ввёл в свою рутину какой-то странный новый ритуал? — голос Чанбина прозвучал настолько неожиданно, что Хёнджин коротко вскрикнул и тут же закрыл рот руками. — А вопить-то зачем? Пират недовольно поморщился, но этот жест выглядел каким-то вынужденным, словно капитан намеренно отреагировал максимально предсказуемым образом. — Ты напугал меня! — блондин всё же нашёл в себе силы на возмущение, как только испуг сошёл на нет. — И вообще, что ты здесь делаешь? — Жду тебя. Та простота, с которой Со озвучил это, вызвала у Хёнджина лишь большую растерянность. Мужчина даже не задумался над ответом, как обычно делал в моменты, когда Хван задавал вопросы, на которые ему не хотелось отвечать или на которые он в итоге отвечал странно и расплывчато. Текущий случай отличался, и виной тому явно было состояние пирата, на которое Хёнджин с опозданием додумался обратить внимание. — Зачем тебе меня ждать? У тебя разве нет дел? Все эти капитанские заботы и прочие мелочи. Вопреки явному намёку на нежелание продолжать эту странную беседу в своих словах, Хван не торопился прямо указывать старшему на дверь. Напротив, он продолжал рассматривать Чанбина на манер экзотического животного и гадать, что же с ним произошло. — Не знаю, — пират просто пожал плечами. — Но дела у меня действительно есть. Более того, их огромное количество, но… — он вздохнул, после чего поманил младшего к себе ладонью. Хёнджин не стал подходить к капитану сразу, оставаясь на месте несколько долгих секунд, которые потратил на поиск какого-либо подвоха. Он ведь не мог узнать о яде, верно? Хотя откуда бы он получил информацию? Да и, если бы он действительно знал, то как бы смог оставаться таким спокойным? Продолжая судорожно перебирать всевозможные варианты в голове, Хван с некоторой нерешительностью направился в сторону старшего. Тот не двигался, а когда блондин подошёл, оставив между ними расстояние чуть меньше шага, молча опустил голову на чужое плечо. Это, казалось бы, простое действие, окончательно выбило Хёнджина из колеи, и он напряжённо замер на месте. — Ты в порядке? — абсурдный вопрос, который, по-хорошему, Хван вообще не должен был задавать. Уж точно не Чанбину. Однако он спросил это, потому что не понимал, что происходит с пиратом, от благополучия которого зависело его собственное. Пожалуй, это могло бы сойти за сносное оправдание тревоге, поселившейся внутри юноши на фоне странного поведения капитана. — В полном, — со смешком отозвался мужчина немногим позже, но при этом совсем не звучал уверенным в своих словах. — Я могу чем-то помочь? — Можешь, если умеешь возвращать людей с того света, — причина состояния пирата стала очевидной после этой фразы, но вместо облегчения из-за раскрытия истины, Хёнджин почувствовал лишь беспомощность. Чанбин тем временем не менял позы, хотя ему наверняка было неудобно стоять в таком положении. — Но делать этого ты не умеешь. — Не умею, — Хван кивнул, напрочь забыв, что старший не мог видеть его лица сейчас. — Но надеюсь, ты смог как следует проститься с тем человеком. — Море отняло его, и мы остались ни с чем, — пират не знал точно, зачем рассказывал всё это младшему. Он просто чувствовал необходимость поделиться горечью утраты хоть с кем-нибудь, потому что после пары часов одиночества в своей каюте хотелось выть от безысходности. — Никто не знает, где может быть его тело. Мы не сможем предать его останки земле, и у нас не будет места, где мы могли бы почтить его память. Чанбин говорил негромко, а его голос не срывался, звуча ровно и плавно, но Хёнджин почему-то знал, что озвучить всё это было неимоверно тяжело. Потеря близкого человека, думалось Хвану, всегда оставляла глубокий и кровоточащий шрам на душах тех, кто его знал. Вот только блондин не ожидал, что пират может быть способен на такую привязанность к кому-либо, ведь он всегда считал Чанбина чёрствым материалистом. И теперь, когда образ пирата, сотканный из личных домыслов и слухов, трещал по швам, Хёнджин вдруг понял, насколько был слеп всё это время. — Я соболезную, — вдруг тихо произнёс юноша и, собравшись с силами, сделал шаг вперёд и обнял старшего. Совершить это действие было страшно из-за непредсказуемой реакции, но риск того стоил. Капитан, услышав дежурную фразу, которую использовали в таких случаях, уже хотел закрыть тему, но растерялся, почувствовав, как младший его обнял. Мужчина был в ступоре, из которого никак не мог выйти. Такое поведение юноши совершенно сбивало с толку. — Что ты делаешь? — возможно, куда разумнее было бы отойти от блондина, но тело почему-то не слушалось, и пират остался стоять на месте. — Утешаю, — из-за бездействия старшего Хёнджин почувствовал себя в несколько раз увереннее и начал успокаивающе гладить мужчину по спине. — Знаешь, обычно людям хочется, чтобы их утешили в таких ситуациях. Горечь утраты – тяжёлое бремя, и ты не обязан нести его в одиночку. — Я и так знаю всё это, но с чего ты взял, что мне требуется утешение? Диалог не имел практически никакого смысла, поскольку ответы на задаваемые вопросы были заранее известны обоим. Эти слова, брошенные в изначальную тишину каюты, являлись лишь способом заглушить обоюдно громкие мысли. Чанбин не хотел признавать своей острой нужды в помощи и поддержке, которой не желал искать у друзей, а Хёнджин просто в очередной раз хватался за соломинку, чтобы выжить. — Ты можешь отрицать его необходимость, — вдруг произнёс Хван, думая, в какую обёртку ему лучше завернуть свою мысль, — но твои действия говорят о том, что утешение тебе нужно. Если бы ты действительно не хотел его получить, то не дал бы себя обнять, но я всё ещё это делаю, и ты не особо сопротивляешься. Не знаю, о чём ты там думаешь, но, если хочешь, твои минуты слабости не покинут пределы этой каюты. — Неужели ты хочешь заниматься подобным по своему собственному желанию? — А почему бы и нет? — И в чём же выгода для тебя? — Её нет, — ложь легко слетела с языка, и Хёнджин был доволен собой. — Впрочем, если ты хочешь оценить происходящее материально, то могу предложить тебе рассматривать мою текущую поддержку в качестве отработки тех денег, которые ты тратишь на меня. После этих слов капитан неожиданно расслабился, словно упоминание навязанности их взаимоотношений успокоило его. Будто сам факт наличия у Хвана негласной обязанности услужить и в такой ситуации делал весь этот абсурд более понятным и правильным. Отчасти так и было, ведь выход за уже имеющиеся рамки означал бы принятие ряда вещей, на которые сейчас удавалось не обращать должного внимания. Эти перемены не сулили ничего хорошего, и Чанбин эгоистично планировал удерживать младшего в его текущем положении максимально долго, поскольку иначе от него бы точно пришлось избавиться навсегда. Капитану нравилось играть с огнём, пока тот был слаб и находился под его контролем. Если позволить искре разгореться, то она перерастёт в пожар. — Пожалуй, за этот широкий жест я могу и подумать над снятием парочки ограничений с тебя, — Со даже не пытался обнять юношу в ответ, довольствуясь малым, которого ему вполне хватало. — Хочешь позволить мне иметь оружие? — Исключено, — капитан вдруг фыркнул и отстранился, отступив на шаг назад. — От оружия в неумелых руках будет больше вреда, чем пользы. — Но я ведь могу научиться им пользоваться. — Зачем? — Порой одних кулаков бывает мало для самозащиты, — Хёнджин сказал это таким тоном, в котором слышалось нежелание развивать тему дальше. — Но, если не хочешь, я не буду настаивать. Ты ведь вооружён, так что я буду самоуверенно считать, что, в случае чего, ты и меня защитишь. Фраза вызвала у пирата смешок, который повторил и сам Хван. Звучало, конечно, абсурдно, но обоим так проще. — Главное, не сравнивай меня с рыцарем в доспехах на коне. Я сочту это оскорблением, — Чанбин поймал себя на мысли, что ему стало легче. Это маленькое открытие вызвало у пирата диссонанс, и он, не желая показывать младшему свою реакцию, решил ретироваться. — Уже уходишь? — Хёнджин не окликнул мужчину сразу, а дождался момента, когда тот возьмётся за дверную ручку. — Ухожу. Даже если мне, как ты говорил, необходимо утешение и всё в таком духе, это не даёт мне права уклоняться от моих обязанностей и дел, которые, к слову, меня и ждут. Хван сощурился, допустив возможность бегства со стороны старшего, и направился к нему. Поравнявшись с пиратом, блондин склонил голову к плечу, прогоняя задумчивое выражение с лица и меняя его на расслабленное. — Мне зайти чуть позже? — Нет, я буду занят. — Я не только про секс сейчас говорю. Вдруг тебе потребуется просто моё присутствие? — Мне потребуется твоё отсутствие, — Чанбин начинал чувствовать раздражение из-за того, куда уходил их диалог. — Займи себя чем-нибудь в городе, но не нарывайся лишний раз, как ты любишь делать. — Да, капитан. Хван закатил глаза, но перечить не стал. Вместо этого он предпочёл сократить остатки расстояния между ними и поцеловать мужчину, намеренно прикусив его нижнюю губу. Если поначалу пират не проявлял особого интереса к поцелую, то после укуса включился в него, с силой прижав юношу к стене. — Мой ответ не изменился, — вскоре отстранившись, произнёс Чанбин и фыркнул, увидев, как блондин слегка надулся. — Но теперь ты будешь знать, что хотя бы попытался. Если Хёнджин и хотел ответить на это что-то остроумное, то в итоге передумал, красноречиво закатив глаза снова. Капитан же просто покачал головой, после чего и вовсе ушёл. Оставшись в одиночестве, Хван ещё какое-то время смотрел на закрытую дверь своей каюты, но потом вдруг ощутимо вздрогнул всем телом и выдохнул. Пронесло. Старший вряд ли что-то заподозрил, а то, как юноша обыграл ситуацию, и вовсе не должно было оставить почвы для подозрений. Хёнджину даже не верилось, что всё это время он мог действовать по-другому. Блондин наивно верил в успех своего раннего подхода, где их отношения были в большей степени деловыми. Ты мне – я тебе. Ни больше, ни меньше. Однако теперь стало ясно, что куда проще подобраться ближе к капитану путём более примитивным, включающим в себя лишь проявление правильных человеческих эмоций и чувств. Достаточно будет несколько раз оказаться рядом в нужное время и в нужном месте, подобрать подходящие слова. Чанбин и сам не заметит, как попадётся в ловушку, из которой не сможет выбраться. План Хёнджина был идеален, но его главной проблемой являлось наличие огромных рисков, среди которых, пожалуй, стоило выделить отсутствие хоть каких-либо гарантий того, что Хван сам в итоге не увязнет в своей хитроумной ловушке. Избавившись от непосредственного присутствия младшего поблизости, Со вздохнул со странным облегчением. Пирата беспокоило то, насколько сильно он нуждался в поддержке немногим ранее. Эта слабость являлась непозволительной роскошью, и мужчина не мог отделаться от мысли, что проявил её перед совершенно неподходящим человеком. Но в то же время было бы глупо отрицать, что Хёнджин без лишних вопросов дал то, чего хотел капитан. По своей воле или вынужденно – не столь важно. Чанбин получил утешение и смог избавиться от части боли. Вне зависимости от целей Хвана, мужчина всё равно чувствовал благодарность за ощущаемое облегчение.

***

После разговора с Минхо у Феликса осталось неоднозначное впечатление. Ли не ожидал от брата даже капли участия, ведь полагал, что младшему будет безразлично произошедшее, но полковник приятно удивил. Пират позволил себе расслабиться и открыться, потому что откуда-то знал, что это окажется абсолютно безопасным для него действием. Минхо не пытался убеждать его в чём-либо, хотя капитан уверен, младший мог бы это сделать, если бы очень захотел. Подобное вселяло надежду, за которую блондин планировал цепляться до последнего. Он согласен поверить в смерть Кристофера только после того, как увидит его бездыханное тело. До этого момента Феликс будет считать старшего живым. Вернуться на борт Бури незаметно вышло лишь частично, ведь на палубе мужчину встретили дежурные. К счастью, никто из них не стал задавать никаких вопросов, но, войдя в свою каюту, Феликс понял, что рано радовался, поскольку у его письменного стола стоял Джисон, который как раз лениво перекладывал книги с места на место. Услышав скрип открываемой двери и шаги, Хан обернулся, внимательно осматривая старшего, и приветственно ему кивнул. — Честно сказать, я уже собирался отправиться на твои поиски, но ты меня опередил, — пират положил на стол книгу, в которой Феликс признал свой судовой журнал. — Я в порядке, — Ли закрыл за собой дверь, проходя глубже в каюту. По-хорошему, сейчас надо было выпроводить младшего и заняться своими делами, но после беглого взгляда в сторону Джисона, Феликсу показалось, что тот пока не был намерен куда-либо уходить. — Хорошо, если так, — пират пару раз кивнул, сохраняя на лице крайне задумчивое выражение. — Кстати, не хочешь рассказать, почему твои глаза поменяли цвет, а на шее появились жабры? Глупо моргнув пару раз, блондин едва ли не подбежал к напольному зеркалу и взглянул на себя – цвет радужки остался тем же, впрочем, как и кожа на шее. Тогда в чём был смысл вопроса? Повернув голову, Феликс тут же отступил на шаг назад, чудом не задев зеркало за своей спиной. Джисон успел подойти к нему и сейчас пристально смотрел в упор. — У людей не меняется цвет глаз по щелчку пальца, капитан Ли, — негромко произнёс Хан, и блондин ощутил, как его горла коснулся кинжал. — И у них уж точно нет жабр. Так кто ты? — Не дури, — Феликс схватил младшего за запястье, — это я. — Докажи, — брюнет надавил лезвием на кожу и оценивающе осмотрел небольшое количество красной крови, вытекшей из неглубокой раны. — Спроси что-нибудь, что знаю только я, — капитана уже начинала порядком напрягать ситуация, в которой он оказался, но он пока не знал, как лучше из неё выбраться. — Неплохо. Тогда, — пират ненадолго задумался, — что тебе сказал Им Джебом, когда ты только появился в Совете? — Он много чего мне сказал тогда. — Когда вы беседовали тет-а-тет, Феликс, — после этих слов блондин ощутимо напрягся, чем вызвал у Хана ухмылку. — Не смотри на меня так, я просто привык знать чуть больше остальных. — Ты подслушивал. — Правильно, а теперь мне интересно проверить, насколько хорош мой слух. Сейчас Ли совсем не мог понять, что творилось у младшего в голове. Это одновременно и нервировало, и даже немного пугало – чего стоил только прижатый к его горлу кинжал. — Что моё решение прятаться от ответственности на самом видном месте когда-нибудь сыграет со мной плохую шутку. — Дальше. — И что мне стоит поучиться лучше контролировать себя, потому что при разговоре с ним мои глаза поменяли цвет. Как только Феликс озвучил это, Джисон его отпустил, отходя на шаг назад. — И надо было тебе ломаться так долго? Мне даже пришлось прибегнуть к созданию всей этой действующей на нервы ситуации, чтобы ты раскололся, — Хан устало вздохнул и растрепал свои волосы. — Присаживайтесь, Ваше Высочество, разговаривать по душам будем. Как вскоре выяснилось, Джисону было известно о происхождении Феликса ещё с момента вступления последнего в Совет. Наличие в рядах пиратов выходца с морского дна, казалось, совсем не смущало капитана. Дело тут заключалось в том, что Хан знал о существовании подводной цивилизации задолго до того, как сам ушёл под чёрный флаг. — Выходит, ты в курсе всего уже как десять лет? — с неверием переспросил Феликс, и младший небрежно помахал рукой. — Мне известно очень мало, чтобы было уместно называть это «всем». Однако в тот момент я выяснил достаточно, и потом, когда ты появился, просто сопоставил новые и старые сведения – это дело совсем нехитрое. — Но почему ты вообще вызвался помогать той девушке, поверив в её рассказы? — в коротком и даже сухом рассказе Джисона, тот встретил «загадочную незнакомку», когда корабль, где он служил, стоял на якоре в Грасиозе, одном из девяти островов Азорского архипелага. Девушка явно нуждалась в помощи, но мало кто стал бы помогать подозрительной оборванке, не знающей и слова на французском, верно? — Она была в отчаянии, — просто ответил Хан, — а я был в разы моложе, так что посчитал, что именно я должен был ей помочь. — То есть ты, не имея за душой практически ничего, полез помогать незнакомой девушке, от которой в итоге и узнал о существовании моего народа? — Из твоих уст это звучит не очень, но в общих чертах так оно и было. — Эта история прозвучит не очень не только из моих уст, — Феликс начинал раздражаться, чувствуя, что от него явно утаивали прочие детали, которые помогли бы пролить свет на рассказ. — Поэтому опиши произошедшее подробнее, пока я не выставил тебя вон. — Как грубо, —Джисон осуждающе покачал головой, но, поняв, что старший настроен серьёзно, вздохнул и продолжил: — Если бы я не вмешался, притворившись, что знаю её, она бы попала в руки к компании пьяных моряков, которых я заметил поблизости. Что бы с ней произошло в таком случае? Правильно, её бы изнасиловали. Очень надеюсь, что мне зачтётся то геройство, но мы сейчас не о том. В общем, я увёл её оттуда в ближайший паб, где мы поднялись на второй этаж, в комнаты. Вопросов мы не вызывали из-за её пришибленного вида и моего мундира на её плечах, поверх украденной с верёвок в переулке сорочки. Одним словом – юнец, нашедший компанию на вечер. — Ближе к делу. Прижав руку к сердцу, Хан изобразил на лице гримасу боли, показывая, насколько его оскорбило такое пренебрежительное отношение к истории. Актёрский дебют пирата не занял и десяти секунд. — В комнате я кое-как допросил её. Она не знала и двух слов на французском, английском, испанском и португальском. Потом, правда, схватила меня за лицо, чем изрядно напугала, но после этого странного фокуса я вдруг начал понимать её речь, которая до этого была похожа на набор нескладных звуков. Зацепившись за упомянутый брюнетом язык, Ли остановил его взмахом ладони. — Ты понимаешь меня сейчас? Джисон несколько секунд молча смотрел на старшего, но потом отрицательно покачал головой. — Звучание знакомое, — пират задумался, — я точно уловил там «ты» и «сейчас». — Хорошо, — судя по лицу Феликса, которое немного смягчилось, его вполне устроил такой ответ. — Продолжай. — Когда мы начали понимать друг друга, она назвала своё имя. Его я уже, увы, не вспомню. Потом сказала, что сбежала из Эллеи, мол, это такое королевство в море. В тот момент я начал сомневаться в своих знаниях географии. Она это заметила и начала воодушевлённо предлагать нам сравнить хвосты друг друга, чтобы что-то там определить. Вот тогда я окончательно потерялся, — Джисон усмехнулся и почесал щёку, припоминая больше деталей. — В конце концов я выяснил, что эта самая Эллея находилась не на поверхности, а под водой. Девушка же была родом из какого-то поселения на окраине и сбежала из дома из-за конфликта с родителями. Интереса ради я попросил показать мне этот самый хвост, потому что вся её история походила на пьяный бред, но она ведь реально это сделала… Представь реакцию простого человека на появление из воздуха огромного, чёрт возьми, хвоста! Его, правда, быстро убрали обратно, но тот момент я на всю жизнь запомнил. — И что с ней стало после? — Понятия не имею. Я просидел с ней до рассвета, пытаясь объяснить базовые вещи, а потом вручил мешочек с деньгами и подсунул владельцу паба. Благо, то была женщина. — Хорошо, но почему ты, узнав, что я тоже оттуда, не стал относиться ко мне с, не знаю, хотя бы каплей осторожности? Или не попытался рассказать об этом? — Зачем? — этот вопрос, казалось, очень удивил Джисона. — Это не та информация, которую уместно обнародовать просто потому, что мне так хочется. К тому же Джебом как-то выяснил, что я тоже в курсе твоего маленького секрета, и устроил мне один из своих «серьёзных разговоров», где доходчиво объяснил, почему твоё необычное происхождение пока стоит оставить в тайне. Ну и потом я просто наблюдал за тобой, делая выводы. — Ладно, раз уж своим хвостом я тебя не удивлю, то пока оставим эту тему, — Феликс подпёр щёку рукой. — О глазах и жабрах ты как узнал? От той же девушки? — Да, но они у неё появились сами по себе. Когда я про это сказал, она тут же их убрала. После этого ответа Хана в каюте повисла тишина, которую никто из мужчин не пытался прервать. Джисон понимал, что старшему необходимо дать немного времени, чтобы он мог обдумать услышанное, так что просто спокойно сидел на заправленной постели блондина и смотрел на него. Феликс, который прекрасно чувствовал и взгляд, и ненавязчивое внимание к своей персоне, пребывал в состоянии некоего ожидания. Чего конкретно он ждал, было неясно, но их беседа казалась ему незавершённой. — То есть ты хочешь сказать, что пришёл сюда только ради этого разговора? — И да и нет. Я рассчитывал услышать какой-нибудь план действий на ближайшее будущее. К Чанбину идти пока рано, думаю, ему нужно чуть больше времени на то, чтобы пережить смерть Кристофера и потом… — Он жив. Хан сконфуженно замолчал и вопросительно уставился на старшего. Эта его реплика, наполненная удивительной уверенностью, вызывала у брюнета только беспокойство, поскольку он сразу же подумал, что Ли не смог даже частично принять факт утраты. — Почему ты так думаешь? — Я бы почувствовал, — Феликс вдруг понял, насколько абсурдно мог прозвучать, и тяжело вздохнул, взлохматив волосы. — Я могу и ошибаться, но всё же я склонен считать, что его смерть я бы почувствовал. — Я так понимаю, это какие-то особые штучки твоего народа? — осторожно спросил Джисон и немного наклонился корпусом вперёд, готовясь слушать. — Что-то вроде того. Ты и сам догадался, что мы не являемся людьми в обычном понимании этого слова. Часть нашей сущности тесно связана с морем. Я бы почувствовал его смерть из-за того, что отдал ему одну очень важную для своего народа вещь, которая, согласно нашим верованиям и легендам, должна была связать наши души. — Так, погоди, — Джисон замахал руками, призывая прекратить что-либо говорить. — Ты хочешь сказать, что вручил Кристоферу какую-то, извини за выражение, приблуду, благодаря которой можешь чувствовать, жив он или нет? — Это не совсем так, — Феликс начал с усталого протеста, который никого не впечатлил. — Я отдал ему один из парных кулонов, которые связаны друг с другом. — И что означает такой подарок? — Его значимость больше, чем обручальные кольца и клятва перед богом у людей с суши. Сначала лицо Хана вытянулось в огромном удивлении, но вскоре это выражение сменилось на задумчивость. — А он в курсе? — Чего именно? — Да всего этого, — пират сделал неопределённое движение рукой в воздухе. — Нет. Осуждение, которое Феликс увидел во взгляде Джисона после своего ответа, было осязаемым. — Меньше всего я хотел бы влезать в ваши с ним отношения, что тогда, что сейчас, — этими словами брюнет будто бы косвенно согласился с утверждением старшего, что Кристофер жив. — Но твой поступок – полное дерьмо. Если эти кулоны действительно наделены такой силой, то ты проявил огромное неуважение к нему, утаив информацию и обыграв ситуацию с дарением так, как было выгодно тебе. В отношениях таким не занимаются, Феликс. Это не бизнес, чтобы искать выгоду или подходящий момент. — Ты думаешь, что я не знаю всего этого? — в тоне капитана не слышалось и капли каких-либо эмоций, которых ожидал Хан. — Я прекрасно осознавал, какие могут быть последствия, и пошёл на это осознанно. — Зачем тогда начинать то, что обречено на провал? — Зачем жить, если всех нас неминуемо настигнет смерть? Джисон понимающе фыркнул и перевёл взгляд в сторону. В голове не укладывалось, что взрослые люди из его ближайшего окружения могут заниматься подобной чушью. — Закроем эту тему, — Феликс прервал размышления Хана, которые каким-то образом затронули ситуацию с Минхо. — После рассвета меня здесь не будет. — Не понял. Где именно тебя не будет? На борту Бури или на суше? — На суше, я отправлюсь обратно, чтобы решить несколько вопросов. — А эти вопросы не могут подождать ещё хотя бы год? Не в обиду сказано, но ты выбрал максимально неподходящий момент, чтобы разгребать свои проблемы. — Я не могу отложить их. — А решить через посредника? — Необходимо моё личное присутствие. — Для чего? С тихим раздражением взглянув на младшего, Ли вздохнул. Он понимал, почему пират вдруг устроил этот странный допрос, но особого желания вести беседы не имел. — Мне нужно отказаться от короны, — наконец произнёс блондин, и Джисон, к его удивлению, просто вскинул бровь. — Разве ты не сделал этого, когда покинул пределы королевства? — Сделал, но недавно ситуация изменилась. — Из-за чего? — Ты не отстанешь, да? — Верно, — для пущего эффекта Хан снял с пояса ножны с саблей и положил те на постель рядом. — Так что выкладывай. Если поначалу Феликс хотел дать максимально расплывчатые объяснения, то в итоге был вынужден отказаться от этой идеи – по взгляду Джисона стало ясно, что такие фокусы на нём не сработают. Как следствие, после недолгого рассказа Хан какое-то время пребывал в молчаливых размышлениях, ведь ему почти добровольно предоставили новые сведения, которые было необходимо обдумать. Осознать и принять эти странные магические заморочки подводного мира почему-то оказалось в разы проще, чем факт кровного родства Феликса и Минхо. Мысль о том, что он, Хан Джисон, спал с братом близкого друга, и вовсе вызывала нервный смех. Как же всё-таки был тесен мир. — То есть он, — через какое-то время неторопливо начал капитан, имея в виду полковника, — при помощи чего-то там пробился во французский флот, но сейчас тащит тебя с собой в Эллею, чтобы ты отказался от престола и передал его ему? — Детали его продвижения по службе нам не нужны, — Феликс махнул рукой. — Но в остальном ты прав. Я бы с радостью остался здесь, но из-за этого, — блондин указал на свою татуировку, — я не могу так сделать. Печать необходимо снять там. Фактически мне придётся сделать официальное заявление об отказе от власти и всех вытекающих. — А тебе вообще позволят такое устроить? — Я рассчитываю на очень тёплый приём, — пират криво улыбнулся, — и добровольно-принудительное принятие моего нового статуса и дальнейшую коронацию. Короткий комментарий Джисона, целиком и полностью состоящий из отборной брани, вызвал у Феликса весёлый смешок. Он и сам понимал, насколько безнадёжной была ситуация, но не мог избежать необходимости что-либо с ней сделать. — А если вынудить их дать тебе право решать самостоятельно? — И как ты себе это представляешь? — Нужно убедить этот ваш Совет, что ты, будучи пиратом на поверхности, будешь приносить больше пользы. — Сомневаюсь, что это сработает. Исходя из планов на внешнюю политику, их куда больше заинтересует родство с каким-нибудь королём. — Дворянский род устроит? — В каком смысле? С тенью улыбки Джисон встал с насиженного места и подошёл к письменному столу, за которым сидел старший. Сняв с пальца перстень, пират положил его перед Ли. — Это печатка рода Эмельен, который берёт своё начало ещё веков так семь назад и продолжается до сих пор. Приятный плюс – достаточно близкое знакомство с правящей во Франции семьёй уже как несколько поколений. — И откуда она у тебя? — Я из этого рода. Дамиан Эмельен при рождении, а Хан Джисон по своему выбору, — капитан совершенно беспечно пожал плечами. — Я буду выступать в роли посредника. Разумеется, о настоящих действиях речи и быть не может, но для этих ваших старичков я буду крайне убедительным. — И как твоя семья относится к тому, что ты подался в пираты? — Полагаю, что от меня уже отреклись, но вряд ли члены Совета следят за последними новостями. Ну так что? — Хан забрал перстень обратно, спокойно надевая тот на свой палец. — Как тебе мой гениальный план? — Он может сработать, но нам придётся посвятить в него и Минхо. — Ну разумеется, — Джисон вдруг расплылся в коварной улыбке. — Я уже знаю, что ему скажу.

***

До появления третьего участника их небольшого путешествия, мужчины успели трижды обсудить предстоящую авантюру. Хан раскрыл парочку деталей о своём происхождении: оказалось, что он, будучи выходцем из знатного рода, имел составленный ещё до его рождения план на жизнь во благо процветания фамилии и приумножения её капитала. В детстве и юношестве этот план ещё казался хорошим, но потом вызывал только отвращение. Избавиться от него при помощи щелчка пальцев или разговора по душам с родителями не представлялось возможным, и Джисон решил, что просто пойдёт наперекор их воле. Претворить задумку сразу не удалось, и Хану пришлось потратить на это несколько лет, на протяжении которых он собирал информацию и заводил нужные знакомства – бросаться в пиратство без какой-либо подготовки казалось огромной глупостью. Феликс, выслушавший чужую историю, отнёсся к ней с особым пониманием, ведь их жизненные пути были похожи. Они оба являлись изгнанниками, нашедшими своё прибежище под чёрным флагом, означающим свободу. Этот флаг был метафорическим символом новой жизни, в которой у них наконец появлялся шанс обрести себя настоящих. — Поначалу мне совсем не хотелось становиться капитаном, — рассказывал на фоне Джисон, и Феликс отвлёкся от своих размышлений, посмотрев на него. — Это лишняя головная боль и всё такое, но потом судьба прижала меня к стенке. Вопрос тогда встал ребром: либо я, либо Франческо Делуччи, под чью дудку я бы не стал плясать даже под угрозой жестоких пыток, — пират развёл руки в стороны. — Мы тогда ещё и подрались, кстати. Голосование команды не дало однозначный результат, так что решили разобраться по старинке. У меня и шрамы где-то на теле остались… — брюнет задумался на несколько секунд, но потом начал в красках описывать пережитую поножовщину: — Сначала хотели махаться на кулаках, но потом этот гальюнный червь достал ножик, чтобы разобраться со мной быстрее. Увы и ах, но этот фокус остальные встретили с огромным одобрением, так что мне тоже пришлось в срочном порядке лезть за своим ножом. Самым большим разочарованием того дня стала моя испорченная рубашка. История, которую было бы логично рассказывать эмоционально, преподносилась Ханом спокойно и расслабленно: создавалось ощущение, будто он обсуждал погоду или свой завтрак. Впрочем, вскоре увлекательный монолог пришлось прервать, поскольку на пороге каюты вдруг появился Минхо. Джисон тут же взглянул на него и весело усмехнулся, потому что растерянное лицо полковника выглядело просто уморительно. — О проклятье на мою грешную душу, может, всё-таки зайдёшь? Закроешь дверь, чтобы у нас не было лишних слушателей, присядешь, и мы вместе обсудим твой потрясающий план по погружению на морское дно и скорому возвращению оттуда же? Мне очень интересно, чем ты там таким думал, когда полагал, что сможешь утащить его, — он махнул в сторону блондина, — прямо у нас из-под носа. Тебе ещё повезло, что Чанбин пока не в курсе вашего подводного прошлого, — Джисон разгладил складки на рукаве своей рубашки и вскинул бровь, заметив, что Минхо так и не сдвинулся с места. — Слушай, — на этот раз пират взглянул на Феликса, — а ты уверен, что доверять наши жизни ему будет хорошей идеей? Он там, видимо, окончательно потерял связь с реальностью. — Любой бы потерял связь с реальностью после такого количества вопросов с утра пораньше, — Ли закатил глаза, но потом махнул полковнику рукой на дверь, попросив закрыть её этим жестом. — Чтобы мы не топтались на месте слишком долго, скажу сразу – Джисон в курсе всего. Минхо, всё ещё пребывая в остаточном шоковом состоянии, медленно закрыл за собой дверь и прошёл глубже в каюту, следом занимая свободное кресло. В голове не укладывалось, что из всех людей, которые могли бы каким-то образом узнать об их цивилизации, таким человеком стал именно этот пират. Ли невольно нахмурился, сверля взглядом брюнета, но тот совершенно спокойно смотрел в ответ, так что полковник быстро потерял интерес к этой зрительной баталии. — Я могу понять, что вы двое, видимо, высоко цените свою дружбу, но я не улавливаю связи между ней и тем, что он отправится в Эллею вместе с нами. Это просто невозможно, он обычный человек. — Это возможно, если у него будет приглашение. — И ты предлагаешь словесно пригласить его и ждать, что на месте ног вдруг появится хвост? — Почти, — Феликс совсем не обратил внимание на скептицизм, с которым Минхо задал вопрос. — В рукописях дедушки упоминался подобный случай. Он сумел провернуть это со своим другом, который получил временное дозволение пользоваться благосклонностью моря. — Так и что конкретно потребуется сделать? — А я ожидал хотя бы капли сопротивления, — голос Джисона выражал слишком много печали, чтобы его реплику можно было воспринимать всерьёз. — Смысл? Вы явно всё решили ещё до моего прихода, так что это сопротивление лишь отнимет время, которого у нас и без того нет, — полковник смерил пирата осуждающим взглядом и перевёл его на брата. — Ты не ответил на мой вопрос. — Потребуется кровь того, кто приглашает, и самого гостя. Смешанная кровь должна быть погружена в морскую воду. Если раны начнут затягиваться – значит, море согласилось на просьбу. — А обратно как? Снова пускать друг другу кровь? — Нет, будет достаточно просто вернуться на поверхность. — Хорошо, — Минхо устало вздохнул. — Со способом транспортировки разобрались. Теперь объясните, в чём её смысл? — Ты и сам в курсе, что шансов выбраться после решения вопросов с престолом у меня почти нет, — Феликс откинулся на спинку кресла. — Предстоящий конфликт между моими интересами и интересами Совета не решить мирным путём. Подозреваю, что меня и убить могут под шумок. — И, чтобы избежать его бесславной смерти, вам нужен я, — Джисон закинул одну ногу на другую, фыркнув в ответ на скептически приподнятую бровь полковника. — Будем думать масштабно: в качестве короля Феликс доверия не внушает, потому что по молодости сбежал от короны. Убить его можно, но не факт, что нужно делать это прямо сейчас. Куда логичнее поставить ему ультиматум и потом сесть на шею. Когда он вдруг станет бесполезен, тогда план с убийством будет исполнен. Вот уж не знаю, как ваши чиновники обыграют это чудесное возвращение принца на родину, но очень сомневаюсь, что в пользу Феликса. И вот где-то в этот момент появляюсь я – человек с суши, пришедший лично, чтобы просить за своего дражайшего друга, — заметив, что его красивые речи совсем не цепляли аудиторию, Хан цокнул языком. — Никакой отдачи. Ладно. Если вкратце, схема предельно проста – убеждаем, что Феликса надо не убить или оставить на троне, а отправить обратно на поверхность; престол в таком случае переходит тебе, и все счастливы. — А если эта простая схема по какой-то причине не сработает? — Минхо не хотел признавать, но в плане младшего был смысл. Возможно, при некоторой корректировке, его даже удастся осуществить. — Тогда придётся действовать по-другому: вырезать большую часть дворцовой стражи и делать ноги. Или лучше сказать хвост, заварушка ведь будет под водой… На этот всплеск остроумия никто не отреагировал, и, судя по задумчивым лицам братьев Ли, на то были достаточно веские причины. По скромному мнению самого Джисона, никому из них не нравилась идея, что придётся брать с собой постороннего. Откровенно говоря, и сам пират не хотел менять ноги на рыбий хвост и знакомиться с целой подводной цивилизацией. Его напрягало отсутствие хотя бы минимальных гарантий на успех, но и отпустить Феликса одного Хан не мог. Возможно, это было проявлением его глупой самонадеянности, но капитан чувствовал, что за блондином необходимо присмотреть, прикрыть и вытащить на поверхность, если ситуация обернётся в худшую сторону. — Раз уж нас теперь трое, — вдруг начал Минхо, чем привлёк к себе внимание всех присутствующих, — то не могу не спросить, планируете ли вы посвящать в детали и ещё одного капитана? — Он явно будет вне себя от радости, когда узнает, что мы тут задумали, — фыркнул в ответ Джисон и перевёл взгляд на Феликса. — Я так понимаю, изначально ты планировал улизнуть по-тихому? — Разумеется, — Ли устало вздохнул. — Это избавило бы меня от всех этих разговоров. Но теперь, видимо, придётся рассказывать ещё и Чанбину. — Не слышу энтузиазма в твоём голосе, капитан, — ехидства в реплике Хана хватило бы на одно небольшое озеро. — Твой пыл тоже скоро придётся поумерить. Не жди, что Бин встретит эту идею положительно. Надеюсь, нам вообще удастся покинуть Олимп в целости и сохранности. — Не преувеличивай, — Джисон помахал рукой и покосился на Минхо. — Иначе он будет думать, что наш дорогой друг какой-то сумасшедший тиран, что в корне неверно.

***

На борт корабля Чанбина троица отправилась через несколько минут, и, если Хан выглядел таким же бодрым, то Феликс будто шёл на казнь. Ли можно было понять, ведь ему влетит больше всех за сокрытие подобной информации, но особой жалости к нему никто, впрочем, не испытывал. Сам виноват, в конце концов. Олимп оказался подозрительно оживлённым в ранний час, но времени размышлять о причинах этого оживления у них совершенно не было. Феликс особенно тоскливо поглядывал на мирную морскую гладь за бортом корабля, мечтая просто спрыгнуть в воду. Особенно сильным это желание стало в момент, когда блондин открыл дверь в каюту Со. Капитан, к счастью, нашёлся на своём месте, а именно, сидящим за письменным столом и делающим пометки на картах. На непрошенных гостей-пиратов он отреагировал спокойно: просто приподнял бровь в немом вопросе. Но, увидев полковника, дружелюбное выражение его лица быстро сменилось на враждебное. Недостаточно сильное, чтобы почувствовать от мужчины прямую угрозу для жизни, но вполне подходящее для предварительного запугивания. — И по какому вопросу вы явились ко мне? — вопрос предназначался Минхо, который лишь указал кивком в сторону Феликса. — Дело есть, — капитан едва заметно поморщился, когда его так быстро вынудили начать говорить. — Отложи пока свои карты, мы не займём много времени. По Чанбину было видно, что «дело», с которым к нему пришли, не особо его интересовало. Даже скорее заведомо не нравилось. Вероятно, он бы предпочёл даже выставить своих гостей вон. Такую реакцию можно было понять, и, стыдно признаться, Феликс ожидал худшего. Впрочем, опасения капитана достаточно скоро стали реальностью, поскольку Со только всё больше мрачнел, пока он говорил. — А теперь скажи честно, — прервал блондина пират, — вы втроём выпили? Это тоже было достаточно ожидаемым вопросом, подумалось Феликсу, пока он давал отрицательный ответ. Чанбин, в свою очередь, не стал выглядеть более убеждённым, но дал отмашку продолжать. Когда Ли смолк окончательно, каюта погрузилась в тишину, которую тревожил только шум с палубы. — Вы ведь понимаете, насколько абсурдно всё это звучит и выглядит? — Со, честно говоря, совсем не хотел разбираться в услышанном и увиденном, – принцы любезно продемонстрировали ему несколько деталей своего первоначального облика, – потому что это было за гранью понимания. Выходило, что он, столько лет живущий бок о бок с морем, не знал даже крупиц истины о том, что скрывали в себе его воды. Это в каком-то смысле разочаровывало. — Разумеется, — Феликс уже успел устать от бесконечных разговоров, в которых был вынужден участвовать на протяжении последних часов. — Мне жаль, что ты узнал обо всём подобным образом, но и держать тебя в неведении больше не было смысла. — По-хорошему, тебе стоило рассказать об этом ещё после вступления в Совет, — холодно отрезал Чанбин. — Твоё текущее раскаяние не сделает никому погоды, поэтому просто прими к сведению мои слова. Я понимаю, что твоя причастность к текущим делам, — он нахмурился, пытаясь вспомнить название королевства, — Эллеи – по большей части случайность, но и спокойно позволить вам обоим, — тут пират смерил взглядом ещё и Джисона, — отправиться невесть куда на неопределённый срок не могу. Ни у кого из нас нет лишних месяцев на решение этой проблемы престолонаследия. — Это не затянется надолго, — блондин и сам не верил в то, что говорил, но не попытаться переубедить старшего казалось недопустимым упущением. — Мне не нужны твои догадки или обещания, — капитан небрежно отмахнулся от его слов. — Они ничего не стоят, и ты и сам это знаешь. Я могу понять, почему ты лезешь в это, — Со обратился к Хану, — но я не одобряю этот альтруизм. У меня нет ни малейшего желания пытаться вас переубеждать или участвовать в этом цирке, поэтому мы поступим следующим образом, — Чанбин выдвинул ящик стола и достал оттуда два чистых пергамента. — На этих листах вы напишите, что больше не можете исполнять обязанности капитана и добровольно передаёте все права и полномочия своим старшим помощникам. Причины недееспособности указывайте на своё усмотрение, но я бы, находясь на вашем месте, указал, если не безумие, то хотя бы уход в досрочную отставку из-за какой-нибудь неизлечимой хвори. — И зачем нам это? — Джисон задумчиво смотрел на чистый пергамент, даже не пытаясь начать что-либо писать. — Затем, что, в случае вашей смерти, мы узнаем об этом с огромным опозданием, если вообще узнаем. Эти бумаги позволят никому не ждать чуда. — Должность и так переходит к старпому, это всем известно, — продолжал Хан, хмуро глядя на старшего. — После подтверждения факта смерти прошлого капитана или признания его недееспособным, — Чанбин ответил на чужой взгляд своим и вскинул бровь. — Не качай права, не дорос ещё. — А возраст тут каким боком? — Ты моложе всех присутствующих, — констатировал очевидное мужчина, — и можешь совершать глупости из-за собственной горячности. Твоё желание разгребать их проблемы – яркое тому подтверждение. Из-за обращённого к пирату внимания, ни Джисон, ни Феликс не заметили, как Минхо задумчиво взглянул на Хана, задержав на капитане взгляд на несколько долгих секунд. — Тебе уже сказали, почему я буду во всём этом участвовать. — Это ничего не меняет. То упорство, с которым Чанбин отказывался проявить хоть каплю понимания или банальной дружеской поддержки, невероятно выводило Джисона из себя. Брюнет шумно вздохнул, на секунду очень сильно захотев высказать старшему, какой он ублюдок в данный момент времени, но потом это желание пропало, и Хан покачал головой – оскорблениями они ничего не решат, только поссорятся, чем сделают хуже себе. — Твоя взяла, — капитан развёл руки в стороны, принимая своё поражение в их короткой полемике. — Но мы оба знаем, что ты пожалеешь о сказанном. Отвечать на этот смехотворный выпад Чанбин не стал – бессмысленно было пытаться доказать младшему, что он ошибался в своих умозаключениях. Пусть и дальше свято верит в своё мастерство читать людей, как открытые книги. — У вас будет две недели на решение всех ваших проблем, — между делом произнёс Со, наблюдая за тем, как пираты писали едва ли не завещание. — Если по истечению этого срока вы не вернётесь на поверхность, то я буду считать, что вы мертвы, и эти бумаги покинут пределы моего ящика стола. В том случае, если вы успеете, они будут уничтожены. Вопросы? — К чему всё-таки эти формальности? — подал голос Феликс, протягивая свой пергамент с подписью в правом нижнем углу. — Потому что их необходимо соблюсти хотя бы из-за действующих законов нашего Кодекса, — Чанбин пробежался взглядом по строчкам и без каких-либо комментариев убрал листок в ящик. — Если вы забыли о его существовании, это не значит, что я тоже это сделал. В ваших же интересах вернуться живыми, — что-то в интонации брюнета напомнило пиратам те моменты, когда старший шутливо отчитывал их за неправильное заполнение судового журнала. — Напоминаю, что вы оба состоите в Совете, который возглавляет Джебом. Ему очень не понравится известие о том, что мы потеряли не одного капитана, а целых трёх. Хотя бы это учтите, если мои слова не действуют, — он забрал из рук Хана его пергамент и убрал туда же, куда и первый. — А теперь пошли вон. Видеть вас, идиотов, уже не могу.

***

Ощущения после беседы с Чанбином остались крайне своеобразные – и Феликс, и Джисон сполна почувствовали осуждение и негодование старшего, но в то же время им почему-то казалось, что тот всё равно переживал. Быть может, они ошибались в своих суждениях, и Со на самом деле совсем не волновали их жизни и благополучие в целом, но в такой вариант никому из них верить не хотелось.  Непримечательный пляж, где немногим ранее беседовали принцы, стал тем самым местом, которое было выбрано в качестве отправной точки. Людей там, судя по ряду признаков, совсем не бывало, так что шанс нарваться на свидетелей был предельно низок. — Выходит, у нас есть две недели на то, чтобы отказаться от трона и выбраться обратно живыми, а не по частям, — вслух размышлял Джисон, наблюдая за тем, как братья Ли спокойно заходят в воду по пояс. — А разве не нужно раздеться или сделать что-то подобное? — Ты можешь всё снять, но потом одежда к тебе никак не вернётся, — Феликс пожал плечами, но потом поманил младшего к себе ладонью. — Лучше просто подойди сюда, мы и так потратили достаточно времени. Не сказать, что после этих слов Хан почувствовал прилив энтузиазма. Капитан до сих пор считал происходящее одной большой совокупностью неоправданных рисков, но и просто отказаться от участия уже не мог. Мужчина как раз думал, насколько всё-таки был прав Чанбин в своих словах про его горячность, пока медленно заходил в холодную воду. Штаны тут же начали неприятно прилипать к ногам, про сапоги и вовсе стоило промолчать. — А теперь повторяй за мной, — спокойствие, которое излучал Ли, можно было даже потрогать. Вот только, судя по его лицу, оно было напускным. Блондин вытащил небольшой кинжал, и Джисон почему-то решил, что этот момент идеально подходил для быстрого взгляда в сторону Минхо. Полковник стоял рядом с ними, молчаливо наблюдая, и, к сожалению Хана, сразу же заметил направленный на него взгляд. Пират, честно говоря, ожидал увидеть в глазах старшего осуждение, насмешку или неприязнь, но ему показалось, что в тех застыло беспокойство, причин которого капитан не знал. — Джисон, — обращение по имени вернуло Хана в реальность, и он посмотрел на Феликса, который протягивал ему кинжал. Со свободной от оружия руки блондина капала кровь, на которую блондин совсем не обращал внимания. Забрав из рук старшего кинжал, пират быстро провёл лезвием по внутренней стороне ладони, поморщившись от острой боли. Взглянув на порез, он слабо нахмурился и просто протянул руку Ли, который с готовностью обхватил её собственной. Рукопожатие получилось, мягко говоря, неприятным. — Теперь постарайся ни о чём не думать, я сам всё сделаю, — негромко попросил его Феликс и опустил их руки в море. Новая вспышка боли, на этот раз вызванная контактом с солёной водой, заставила Джисона прикрыть глаза и выдохнуть. Следом капитан просто отвернулся, смотря куда-то за линию горизонта. Ни о чём не думать – задача не из лёгких, но Хану каким-то образом удалось выбросить все мысли из головы и просто смотреть на море, блики солнца на поверхности воды и уже начавшую рассеиваться апельсиновую полоску, оставшуюся на небе после рассвета. Наблюдавший за всем этим Минхо поймал себя на том, что следил уже не столько за махинациями старшего брата, сколько за пиратом. Полковнику было прекрасно видно лицо Хана, и абсолютно пустой взгляд младшего мог бы вызвать беспокойство, если бы не ранние слова Феликса, который сейчас что-то бормотал себе под нос, сосредоточенно смотря на их руки. Абсурд, думал Минхо, уже сейчас в красках представляя, сколько проблем лично ему придётся решать из-за этих двоих. Продолжить мысль полковнику не дал Феликс, который вдруг отпустил Хана и посмотрел на свою ладонь.  — Неужели сработало? — Джисон тоже взглянул на свою руку, не заметив ничего из ряда вон – порез просто был мокрым и кровоточил меньше из-за пары минут в холодной воде. Вот только вскоре мужчина увидел, как края раны срастались с удивительной скоростью, будто бы их быстро сшивали между собой.  — Да, — Феликс сжал и разжал кулак, кивком указав Минхо на море, и перевёл взгляд на пирата. — Ныряй. — Вот так сразу? — Хан с некоторой растерянностью проводил взглядом полковника, который нырнул после команды Ли. — Даже не объяснишь, как мне пользоваться внезапно приобретённым хвостом? — Ты научишься в процессе, — Феликс закатил глаза. — Сейчас тебе нужно просто довериться морю. — И как мне это сделать? — Нырни и расслабься. Можешь представить, как дышишь под водой или что-нибудь в таком духе. — Знаешь, — Джисон вскинул брови и плеснул в старшего водой, — ты совсем не помогаешь. — Долго вас ждать? — голова Минхо появилась в паре лиг от них, и оба пирата посмотрели на него. — Тащи его силой, если он не хочет сам. Не успел Хан возмутиться такому варварскому предложению, как полковник скрылся под водой, для большего эффекта напоследок продемонстрировав длинный хвост сине-фиолетового цвета с полупрозрачным плавником похожего оттенка. Минхо ударил им по поверхности воды, подняв множество брызг, и Феликс, стоявший в это время рядом с пиратом, устало фыркнул. Понять раздражение брата он мог, но оправдывать его не собирался. — Попробуй представить хвост, — предложил Ли, взглянув на Джисона. Тот посмотрел в ответ и скептически поднял бровь. — Я знаю, как это звучит, но по-другому помочь не могу.  Брюнет ещё несколько долгих секунд пристально рассматривал лицо старшего, но потом смирился с тем, что более адекватных объяснений ему попросту не получить. Посмотрев на воду перед собой, Джисон задумался, пытаясь, как и говорил Феликс, довериться морю, представить, что у него есть чертовски огромный рыбий хвост и что он может свободно дышать под водой. Выходило, если честно, не очень, но потом Хан почувствовал сильный толчок в спину и, потеряв равновесие, полетел вниз. Неожиданно сильно растерявшись, Джисон не отреагировал на своё падение в воду должным образом сразу же – только закрыл глаза и рот. Через несолько секунд мужчина вдруг понял, что его запястья удерживали чьи-то руки.  — Глаза-то открой, — услышав голос Минхо, Хан по первости удивился, но затем послушался. Когда капитан без какой-либо боли или жжения увидел перед собой лицо старшего, глаза которого пугающе горели ярко-жёлтым и имели вертикальный зрачок, то сначала подумал, что ударился о дно, которое, к слову, было песчаным. — Я ударился о какой-нибудь камень на дне и умер, верно? — Джисон произнёс это вслух машинально, но следом захлопнул рот. Полковник, наблюдавший всё это время за его метаниями, тяжело вздохнул, выпустив множество пузырьков. — У тебя получилось, идиот, — Ли потянул пирата за собой, чтобы увести его на большую глубину, и, сделав это, отпустил. — Посмотри на хвост, если не веришь мне на слово. Медленно опустив голову, Джисон не сдержался от крепкого ругательства, в ответ на которое Минхо только закатил глаза. Эту реакцию капитан, разумеется, не заметил, поскольку всё его внимание было поглощено огромным хвостом, начинающимся чуть ниже пупка. Хвост имел приглушённый синий оттенок, а из-за близости к поверхности воды Хан мог видеть, как отдельные чешуйки переливались на солнце. Зрелище завораживало. Брюнет заглянул себе за спину и присвистнул – хвост имел несколько плавников, два из которых располагались по бокам, а один шёл вдоль его задней поверхности. — Ты закончил любоваться?  Взглянув на явно недовольного происходящим полковника, пират невольно начал рассматривать его. Ранее замеченный сине-фиолетовый хвост, как оказалось, имел плавный цветовой переход от самого тёмного оттенка к самому светлому, заканчиваясь крупным полупрозрачным плавником с двумя длинными кожистыми выростами, разделёнными костными лучами.  — Погоди, я только начал, — Джисон на мгновение захотел подплыть ближе, но потом понял, что совершенно не представлял, как управлять хвостом. — Не мог бы ты повернуться спиной? — Это ещё зачем?  Ответить на этот вопрос Хану не дал подплывший к ним Феликс. Посмотрев на него, пират опять начал с интересом рассматривать чужой хвост насыщенного тёмно-синего цвета, сразу же подмечая различия: боковых плавников у блондина было два, – насчёт спинного капитан не уверен, – а хвостовой не особо отличался от того, который Джисон видел у Минхо. Единственным, что сразу привлекало внимание при взгляде на Ли, было наличие у него вкраплений из чешуи другого, антрацитового цвета. — Это ещё что за чертовщина? — природу возмущения полковника Джисон, честно говоря, не понял; но после его слов Феликс вопросительно вскинул бровь. — Чешуя твоего хвоста. Посмотри на неё и скажи, давно ли у тебя это? Сделав, как было сказано, блондин даже потрогал пальцами антрацитовые вкрапления, и Хан, увидевший на концевых фалангах острые когти, поймал себя на мысли, что уже устал удивляться. Феликс тем временем попытался оторвать чешуйку, но потерпел неудачу. — Я не знаю, но несколько месяцев назад ничего не было, — мужчина перестал травмировать свой хвост и оттянул шнурок кулона, пристально рассматривая аквамарин. — Ты ведь понимаешь, что это значит? — он взглянул на Минхо, который несколько раз задумчиво кивнул. — А мне кто-нибудь объяснит, что это, собственно говоря, значит? Разве ваши хвосты не могут быть разноцветными? — Они могут иметь только разные оттенки либо одного и того же цвета, либо близкого к нему. Резких контрастов быть не должно, — первым ответил Минхо, продолжая пристально смотреть на старшего брата, который пребывал в ступоре. — Тогда почему у него несколько цветов? — Такое может произойти в случае брака, закреплённого обменом личными украшениями. Джисон задумчиво взглянул на Феликса, припомнив, как тот недавно рассказывал ему о парных кулонах, один из которых вручил Кристоферу. После мысли о Бане, пирата посетила догадка, заставившая его приоткрыть рот от шока. — Если кулон у Криса, — на этих словах Ли неожиданно посмотрел на него, и от этого взгляда с отчётливым требованием продолжать капитану стало немного не по себе, — то выходит, что он тоже один из вас? — Исключено, — Минхо отрицательно покачал головой. — Ни у кого из жителей Эллеи нет чешуи такого цвета. Мы живем не настолько глубоко. — Амисы живут. После этого абсурдного заявления со стороны Феликса, брюнет с осуждением взглянул на него. — А они тут каким боком? Из Кефа не было вестей уже больше ста пятидесяти лет, и Совет признал их цивилизацию вымершей. — Но как тогда объяснить это? — по голосу Ли угадывалось испытываемое им волнение. — Откуда чешуе взяться? Крис был человеком, а не одним из нас или них.  — А если это просто не он? — Это не может быть кто-то другой. Мой кулон бы потемнел. — Тогда он не человек. И, судя по этой чешуе, действительно ещё жив. Этот вывод, спокойно произнесённый Минхо, принёс Феликсу огромное количество облегчения. Капитан и до этого был уверен, что Кристофер жив, но сейчас, имея вещественные доказательства, блондин не мог поверить в реальность происходящего. Джисон, кое-как совладав с хвостом, сумел подплыть к нему, чтобы ободряюще сжать плечо. — Мы найдём его, — пират заглянул старшему в глаза и улыбнулся, — теперь точно. Кстати, — тут Хан повернулся к Минхо, — а куда нам плыть? — В Эллею. — Это понятно, я про направление. Никто из вас так и не сказал мне, где она находится. — Севернее. — С направлением определились, хорошо, — пират начинал раздражаться из-за односложных ответов Ли. — Но не думаешь ли ты, что будет лучше назвать координаты или другие ориентиры? — Нам в сторону Азорских, — подал голос Феликс. — Но, если плыть своими силами, мы потратим неделю только на путь до цели. Надо найти течение. — Где ты собрался его искать? — Минхо с усталостью посмотрел на старшего. — Тут его нет, по крайней мере в том направлении, которое тебе нужно.  — Значит, нужно использовать Потоки. Сейчас я должен быть в состоянии их пробудить. — С чего ты решил, что эти куски камней отзовутся? — У меня есть печать. — И ты думаешь, что она сработает? — Это нам и предстоит выяснить.