По ту сторону моря

***

Чем ближе был остров, тем больше нежелания сходить на берег чувствовал Минхо. Это казалось почти абсурдным внутренним конфликтом с самим собой, ведь покинуть борт Фортуны ему придётся в любом из вариантов развития событий. Как бы это ни прозвучало, но пиратский корабль стал для него единственным местом, где о королевском долге можно было на время забыть. Никто из экипажа не возвышал его из-за происхождения, поскольку банально не знал о нём. Статус военного тоже не являлся для них чем-то значимым. Поначалу Минхо этого не понимал, ведь его учили, что с теми, кто выше по званию, нужно считаться, но с течением времени пришёл к выводу, что позиция пиратов куда логичнее той, что была присуща французскому флоту. После нескольких месяцев, проведённых в тесном обществе пиратов, Ли и вовсе переосмыслил ряд вещей, который успел узнать о людях ранее. Даже сейчас, стоя на палубе, неподалёку от грот-мачты, и наблюдая за суетой экипажа, он неоднократно ловил себя на желании сбежать от своей ответственности. Поняв это, Минхо невольно нашёл взглядом Джисона, который стоял за штурвалом и совсем не замечал его. Капитан расслабленно вёл корабль, переговариваясь со своим старпомом, и Ли ощутил почти что животный ужас из-за допущенной на мгновение мысли, что там, рядом с Ханом, мог бы быть он. Похолодев внутри, брюнет отвернулся, рассеянно смотря на ванты, и тщетно пытался понять, как эта бредовая идея могла прийти ему в голову. Хоть Минхо и смирился с тем, что, увы, будет скучать по всему этому, но предаваться таким мечтам всё равно не стоило. Особенно, если они включали в себя одного-единственного пирата. Отпустив Югёма, Джисон сверился с компасом и облокотился на штурвал. Непроизвольно начав гулять взглядом по палубе, пират вскоре заметил полковника. Тот стоял к нему боком, демонстрируя свой привлекательный острый профиль, и Хан усмехнулся. Они не разговаривали с той самой беседы, которая неприятно закончилась для обоих, и капитан, если честно, не знал, что ему с этим делать и нужно ли что-то делать вообще. Минхо и вовсе, казалось, демонстративно игнорировал его, не удостаивая даже коротким взглядом, и это, стыдно признаться, даже задевало. Джисон допускал, что Ли мог быть на него обижен, но в то же время не видел достаточно весомого повода для обиды. Более того, пират и сам имел все права на обиду. Решив повернуться обратно, Минхо удивлённо замер, увидев, что Хан смотрел прямо на него одним из своих задумчивых взглядов. Капитан, попавшийся с поличным, не придумал ничего лучше, кроме как отвернуться первым с показательным равнодушием. Полковник слабо улыбнулся в ответ, неожиданно для себя почувствовав отголосок разочарования где-то внутри. Ему эгоистично хотелось, чтобы Джисон смотрел на него, думал о нём и скучал, потому что сам Минхо неоднократно делал это. Недопустимые мысли и фантазии, в общность которых Ли почему-то продолжал верить. Молча страдать от неминуемой разлуки вдвоём и не делать никаких шагов навстречу казалось меньшим злом, чем заниматься этим в одиночестве. Во время постановки Фортуны на длительный якорь, полковник несколько раз порывался поступиться своей гордостью и подойти к Джисону. Он понятия не имел, что сказал бы пирату, но это никоим образом не мешало ему изнемогать от собственной нерешительности. Хан был предсказуемо занят, ведь ему, как капитану, требовалось принимать непосредственное участие в ведении всего процесса. Если сначала он просто отдавал команды поднимать основные и дополнительные паруса, то после этого начал гонять боцмана, кока и канонира. Минхо, наблюдавший издалека, понял, что упустил подходящий момент для разговора, а шансы на его появление в ближайшие часы ничтожно малы. Не став тешить себя надеждами, мужчина вздохнул и направился к мостику. Хотелось верить, что, как только он окажется за пределами Фортуны, ему станет легче. Устало отчитывая кока, который опять напрочь забыл составить список необходимой провизии, Джисон то и дело отвлекался, ища взглядом Ли. Зачем он это делал, пират не знал, но это не мешало ему усердствовать в своих поисках. Когда те наконец увенчались успехом, капитан сразу же нахмурился, ведь старший направлялся в порт, смотря при этом прямо перед собой. Даже не попытался попрощаться, с горечью подумал Хан, следом принимая из рук боцмана бумаги на проверку. Стало быть, точка в их короткой истории поставлена. Неприятно, конечно, заканчивать всё молча, но едва ли Джисон станет жаловаться. Быть может, Минхо так проще, а пират вполне способен проявить к этому желанию полковника должное уважение, пусть и во вред себе.

***

Скопление солдат очень быстро начало вызывать глухое раздражение не столько тихими разговорами между ними, сколько тем, что все они выглядели одинаково из-за формы. Минхо допускал, что эта претензия была откровенно бессмысленной, но не мог избавиться от собственных ощущений при взгляде на солдат. Когда те вскоре перешли под контроль другого человека, Ли наконец смог вздохнуть с облегчением. Теперь предстояло уладить несколько дел и спокойно отправиться обратно в Эллею, прихватив с собой Феликса. Минхо очень надеялся, что с братом не возникнет особых проблем, потому что применять насильственное принуждение по отношению к старшему он решительно не хотел. Прибыв на территорию виллы Анри, полковник кивком поздоровался с охраной, которая без лишних вопросов пропустила его во внутренний двор перед домом. Разумеется, если бы у Минхо был выбор, он не стал бы даже думать о появлении в подобном месте, но, увы, выбора у него как раз-таки не было. Следуя за портье по просторным коридорам в кабинет адмирала, Ли со скучающим выражением лица осматривался по сторонам. Интерьер чужого жилища был богат, но демонстрация семейного достатка вызывала лишь отторжение, поскольку предметы роскоши совсем не сочетались друг с другом, образуя настоящий хаос вокруг. — Как приятно видеть вас в целости и сохранности, Ваше Высочество, — с довольной улыбкой произнёс Вильен, пожимая вошедшему полковнику руку. — Присаживайтесь. Сев в предложенное кресло, стоявшее напротив чужого дубового стола, Минхо с лёгким внутренним недовольством наблюдал за совсем не торопящимся перейти к делу мужчиной. Тот решил приоткрыть оконные ставни, чтобы впустить в помещение немного солнечного света и утренней прохлады, и только после этого занял своё место. — Я уже ознакомился с вашим отчётом по операции в Картахене. Впечатляюще, — Анри начал медленно перебирать бумаги, лежавшие перед ним. — Честно признаться, не ожидал, что вы изъявите желание плыть с этим пиратским сбродом во второй раз. Мне стоит обратить на тот корабль, где вы находились, внимание? — Нет, это будет лишним, — Ли напрягся больше ожидаемого после интереса адмирала к Фортуне. — Мне лишь хотелось подробнее изучить быт пиратов, ведь их дисциплина оставляет желать лучшего. — Абсолютно верно. Удивительно, что их корабли до сих пор не потонули при таком хаосе на борту! — Вильен покачал головой, убирая стопку документов в сторону, после чего скрестил руки в замок на столе. — Что насчёт вашей личной цели? Вы нашли то, что искали? — Да, с этим всё в порядке, благодарю за оказанное сотрудничество. — Ну что вы, я только рад помочь, — Вильен улыбнулся, но от его показательно доброжелательной улыбки Минхо внутренне передёрнуло. Впрочем, это никак не помешало брюнету ответить мужчине тем же. — Раз уж с бумагами мы разобрались, то я вынужден удалиться, — не став дожидаться ответа, Ли начал подниматься со своего места. — Осталось ещё очень много неразрешённых дел, требующих моего внимания. Анри, если и хотел возмутиться, то не стал этого делать, покорно вставая следом. Попрощавшись и пожав полковнику руку, мужчина улыбкой проводил его до дверей своего кабинета, но, как только чужая спина скрылась в коридоре, лицо Вильена приобрело выражение отвращения. Он брезгливо вытер руку о платок, который достал из кармана штанов, и отбросил клочок ткани подальше от себя. — Рикки! — спустя некоторое время позвал мужчина, и из-за двери выглянул мальчик, которого Анри жестом пригласил войти внутрь. — Подойди ко мне. Ребёнок остановился в шаге от адмирала и вжал голову в плечи, когда тяжёлая рука опустилась ему на макушку. Сам Вильен лишь довольно улыбнулся и убрал несколько кудрявых прядей с чужого лба, после чего поднял лицо Рикки, заставив посмотреть на себя. — Видел того мужчину, что выходил от меня? — мальчик кивнул. — Прекрасно. Смени одежду на какие-нибудь лохмотья и проследи за ним. Узнаешь что-нибудь ценное, и я щедро тебя вознагражу. — То есть я смогу увидеть маму? — Рикки задал этот вопрос почти неслышно и вздрогнул, когда верхняя губа Анри слегка приподнялась на секунду. — Прошу прощения, мсье, я не подумал. Простите меня. — Ну что ты, мальчик мой, — Вильен усмехнулся, потрепав ребёнка по голове и погладив его по щеке пальцами, — всё в порядке. Тебе стоит поторопиться, иначе ты упустишь того человека, и я буду недоволен. Ты ведь не хочешь этого, верно? Рикки активно закивал, почти начиная трястись от страха из-за того, что может его ждать в случае провала задания от мужчины. Поклонившись Анри, он сорвался с места, чтобы как можно быстрее скрыться с чужих глаз.

***

После неожиданной ссоры с Чанбином Хёнджин никак не мог успокоиться. Он уже не столько злился на старшего, сколько пытался понять, что послужило причиной такой реакции со стороны пирата. Чужие эмоции напоминали огромный айсберг, но Хвану было позволено видеть лишь верхушку. Может быть, даже часть верхушки. Это почти обижало, если бы у блондина были хоть какие-то основания на обиду. Искать встречи с капитаном не хотелось ни через пару часов, ни поздним вечером, пусть Хёнджин и понимал, что такая безучастность может выйти боком, в первую очередь, ему самому. С одной стороны, хотелось разобраться в происходящем, а с другой – не было ни малейшего желания в это лезть. После недолгих размышлений, Хван пришёл к выводу, что за излишнее беспокойство и участие никто ему благодарен точно не будет. Поправив холщовый плащ на плечах, Хёнджин взглянул на дверь своей каюты. Большая часть матросов, вероятнее всего, сейчас находилась в трюме. Это было только на руку блондину, ведь увеличивало его шансы улизнуть максимально незаметно. Подойдя к двери, юноша прислушался к звукам снаружи и хмыкнул, убеждаясь в подтверждении своей догадки. Как оказалось немногим позже, Хёнджин был излишне самоуверен, когда посчитал, что на палубе не найдётся и десятка матросов. Нашлось, причём даже больше. Вся былая уверенность блондина в незаметном уходе в город мгновенно рассеялась, когда он встретился взглядом с Чжухоном, который что-то забыл у фальконетов по правому борту вместе с канониром. Решив не показывать своё замешательство, Хван спокойно кивнул мужчине и отвернулся от него, направляясь к мостику. Такое поведение наверняка вызовет меньше подозрений, чем спешный и нервозный уход прочь с чужих глаз. По крайней мере так думал Хёнджин. Чжухон тем временем отдал последние распоряжения канониру, отчёт которого слушал до этого, и взглянул на мостик, с которого недавно спустился этот мальчишка. Следом старпом посмотрел на дверь каюты капитана и слегка нахмурился. Пазл почему-то не складывался. Разумеется, лезть с вопросами к Со он станет лишь в крайнем случае, но текущая ситуация невольно заставляла Ли задумываться и о таком варианте. Его мало интересовали отношения Чанбина и Хёнджина, но это отсутствие интереса будет продолжаться ровно до тех пор, пока содержание блондина не начнёт вызывать определённые сомнения в своей уместности. Чжухон соврал бы, сказав, что его слово в этом деле имело решающее значение, но повлиять на мнение Чанбина он всё же мог. Просто пока не видел значительного повода для разговора на тему чужих увлечений. — Капитану надо взглянуть на это, — голос канонира вырвал пирата из его размышлений. — Если вы заняты, я занесу бумаги ему сам. Чжухон тут же отрицательно покачал головой, представляя себе реакцию на погром в каюте Со и эмоционально разбитого капитана на фоне. Едва ли команда была в курсе происходящего с Чанбином, и едва ли он сам хотел, чтобы они знали об этом. Чжухон, в свою очередь, входил в узкий круг лиц, которым было позволено видеть и другую сторону. Разумеется, это позволение было добровольным и основывалось на доверии, которое не возникло из ниоткуда и терять которое Ли не планировал. — Он сейчас занят с судовым журналом и картами, так что не стоит его отвлекать, — старпом всё же решил объясниться, чтобы у канонира не возникло дополнительных вопросов после. — Оставьте их мне, я сам доведу его до сведения. Забрав бумаги и отпустив пирата отдыхать, Чжухон вновь задумался. Информация о количестве пороха, ядер и прочего вооружения, что была у него в руках, не являлась первостепенно важной, ведь все расходы всё равно фиксировались в других документах. Цифры просто повторялись несколько раз, а закупкой ресурсов капитан никогда лично не занимался. Лишь находился в курсе происходящего, порой регулируя траты или количество чего-либо совместно с ответственным за это лицом. Рассудив, что с визитом к Чанбину пока можно повременить, Чжухон отнёс бумаги в свою каюту и вышел оттуда наперевес с плащом, похожим на тот, что был на Хёнджине. Решение проследить за этим ребёнком являлось абсолютно спонтанным, и старпом сомневался в том, что его задумка увенчается хотя бы минимальным успехом, ведь напасть на след Хвана сейчас будет почти нереально. Впрочем, думал Ли, направляясь к городу и сильнее пряча лицо в капюшоне, вряд ли блондина заинтересуют оружейные и ремесленные лавки. Публичные дома тоже отметались сразу же – Чанбин бы непременно узнал о его похождениях и вышвырнул за борт. Оставались разве что городская площадь с рынком и несколько кабаков разной степени популярности среди пиратов и здешних солдат. После прогулки по площади стало понятно, что искать блондина среди прохожих, заинтересованных в покупке какой-нибудь бесполезной вещицы, дело совсем уж неблагодарное. Не испытав по поводу неудавшейся слежки должного разочарования, Чжухон направился в знакомый кабак, надеясь пропустить пару кружек пива и, возможно, найти приятную компанию на остаток ночи. Стоило ли говорить, насколько старпом удивился, когда заметил среди снующих туда-сюда по заведению пьяниц знакомый плащ? Шанс на эту встречу был смехотворно низок, но вот они оба здесь, и Чжухон не мог не усмехнуться в свою кружку с тёмным пивом. Решив не обозначать своё присутствие раньше времени, Ли выбрал один из столов неподалёку от того, за который сел блондин, и принялся наблюдать за младшим. Тот пока сидел один, так что пират вполне оправданно полагал, что Хван ждал кого-то. Находиться в душном кабаке, пропитанном концентрированным запахом пота и дешёвого алкоголя, было практически невыносимо. Хёнджин чувствовал, как у него слезились глаза из-за этого откровенного смрада, и с трудом сдерживал рвотные позывы, возникающие из-за особо ароматных посетителей. Назначать вторую встречу в подобном месте было настоящей пыткой, но Хван знал, что его жалобы никто брать во внимание не станет. Усевшись за один из свободных столов в дальнем углу помещения, блондин принялся ждать, надеясь, что это ожидание не затянется на слишком долгий срок. Отчего-то было тревожно, но Хёнджин списывал эту тревогу на место, в котором находился, ведь каждый, кто выпивал здесь, был вооружён, как минимум, ножом, в то время как сам юноша мог похвастаться разве что знаниями боя без правил. Этот минимум немного успокаивал, но в случае начала пьяной потасовки его вряд ли хватит даже на самозащиту. — А вот и мой золотой мальчик, — раздался весёлый голос сбоку, и горячая мужская рука легла Хвану на плечо. — Как поживаешь, дорогуша? Лицо офицера, оказавшееся в десятке сантиметров от собственного, вызвало у Хёнджина стойкое отвращение, но он заставил себя сохранить необходимое сейчас спокойствие и приветливо улыбнулся. — Мсье Робуа, — мягко отозвался блондин, очень стараясь не дышать, ведь от запаха мужчины у него подступала тошнота, — всё в порядке. Рад видеть вас в добром здравии. Офицер расплылся в довольной улыбке, падая на стул напротив, и облокотился руками на стол. Поверхность не была идеально чистой, и Хёнджин заметил, как рукава чужой униформы намокли от разлитого алкоголя, который ещё не успели вытереть. — Ох, дорогуша, как приятно видеть твоё личико после столь долгой разлуки, — что-то внутри блондина в этот момент натянулось в небывалом напряжении. — Ты очень хорошо поработал в тот раз, когда достал копии записей из судового журнала этого пиратика. Хорошо уметь читать и писать, верно? И совсем не обязательно показывать зубки, ведь всегда можно договориться мирно, — не став дожидаться какого бы то ни было ответа, Лоран подозвал официантку и сделал заказ. Лишь после этого он вернул своё внимание к молчащему юноше. — Хочешь вознаграждение за проделанную работу, верно? — Да, у нас ведь был уговор. — Деловая хватка, — Робуа усмехнулся, покачав головой, и полез во внутренний карман своего тёмно-синего мундира. После нескольких секунд упорных поисков, мужчина достал оттуда небольшой флакон с тёмным содержимым. — Вот, концентрированный аконит в виде чудодейственной настойки от простуды. Всё, как и договаривались. С сомнением потянувшись к яду, Хёнджин забрал флакон и покрутил его между пальцами. Теперь в его руках был фактический билет в новую жизнь, но Хван не чувствовал ожидаемой им ранее радости. Вместо неё было лишь неясное плохое предчувствие, тяжестью давящее на что-то за грудиной. Он выполнил свою часть вынужденного уговора, слив информацию о предстоящей операции по захвату Серебряного флота, и вот его награда за вклад, внесённый в напряжение между двумя странами и пиратами, находящимися меж двух огней. Если вскроется, что английской эскадры на обратном пути не должно было быть в принципе, а он, Хван Хёнджин, приложил к её появлению руку, то его просто убьют. Примечательно, что блондин почему-то в большей степени боялся не грозящей ему мучительной смерти, а реакции Чанбина. Юноша полагал, что пират будет очень зол и, возможно, разочарован в нём. В таком случае велика вероятность и смерти именно от рук капитана, который может захотеть устроить самосуд. — Дорогуша, ты меня слушаешь? — Лоран помахал перед лицом Хёнджина ладонью, и тот вздрогнул, отшатнувшись назад. — Ну-ну, надо слушать, когда с тобой разговаривают. Ладно уж, повторю: яд смертелен, а противоядие ты не просил, так что вариант исхода событий будет лишь один – смерть. Проще было бы использовать что-нибудь более классическое, но, я так понимаю, твой случай особый. — Пожалуй, — Хван пожал плечами, торопливо убирая флакон в потайной карман на внутренней стороне своего пояса. — А теперь мне надо идти. Слишком длительное отсутствие будет подозрительно. Ещё раз благодарю за вашу помощь. — Точно не хочешь остаться? — окликнул его Робуа, когда блондин уже встал со стула. — Не обязательно продолжать сидеть здесь, я знаю ряд других, куда более интересных мест для совместного отдыха. Впереди ещё целая ночь, которую можно провести в приятной компании. Натянув на лицо улыбку, Хёнджин отказался повторно и, не дав офицеру времени на ещё одну попытку, поспешил уйти прочь из кабака. Было очень мерзко, и юноше хотелось с головой окунуться в ледяную морскую воду, чтобы избавиться от въевшегося в кожу смрада. Блондина мелко трясло, пока он петлял по застывшим в полумраке улочкам города, а прохладный прибрежный ветер пробирал до костей, заставляя Хвана стучать зубами. Самым большим минусом выбранной наблюдательной точки оказалась невозможность услышать то, о чём беседовал блондин с этим французом. Впрочем, предмет их беседы вполне неплохо угадывался по взаимодействиям, за которыми наблюдал Чжухон. Увиденное и вовсе вызывало у старпома желание лично избавиться от мальчишки. Хван ведь знал, чего ему делать было никак нельзя, и что происходило сейчас? Пират недовольно хмыкнул, следом начав задумчиво жевать сушёную рыбу. Пазл опять не складывался, и это уже начинало раздражать. Чжухон очень сомневался, что флакон, который этот француз передал блондину, был наполнен парфюмом или какой-нибудь лекарственной настойкой – едва ли такие товары пришлось бы получать при подобных обстоятельствах. Когда Хёнджин с некоторой спешкой покинул кабак, Чжухон не последовал за ним, рассудив, что это окажется пустой тратой времени. Пока достаточно того, что он видел. Можно было, конечно, поймать блондина где-нибудь на подступах к Олимпу и устроить допрос с пристрастием, но Ли решил повременить с этим и ещё немного понаблюдать за мальчишкой, чтобы потом просто застать его врасплох.

***

После встречи с Анри Минхо чувствовал себя крайне уставшим, хотя пробыл на территории чужой виллы от силы минут двадцать. Было что-то отталкивающее в этом человеке, и брюнет никак не мог понять, что именно. Впрочем, полковник мог закрыть глаза на своё отторжение к французу хотя бы потому, что пока союз с Вильеном был ему выгоден. Выгода заключалась, пожалуй, в видах Анри, если не на всю Францию, то хотя бы на Мартинику и несколько близлежащих островов, управление над которыми мужчина планировал заполучить. Фактически сотрудничество с ним открывало жителям Эллеи безопасный путь на поверхность в будущем, а терять такую возможность казалось огромным расточительством. Минхо даже не заметил, как ноги принесли его в порт, миновав гостиницу, где он планировал переночевать изначально. Осмотревшись, Ли понял, что находился перед Фортуной, и это открытие вызвало у полковника короткий смешок из-за сложившейся ситуации. Ещё утром он едва ли не поклялся себе, что корабль и его экипаж забыты и навсегда оставлены в прошлом, а сейчас брюнет стоял напротив слабо качающегося на волнах фрегата. Самым разумным решением стал бы стремительный уход прочь, но Минхо колебался, судорожно ища причины задержаться чуть дольше. Недолгие поиски вынудили мужчину даже подняться на борт, что, пожалуй, было предельно глупым решением. Впрочем, едва ли матросы, занимающиеся своими делами на палубе, как-либо отреагировали на полковника – привыкли настолько, что его появление не являлось чем-то из ряда вон выходящим. Вот только сам Минхо ощущал себя лишним, но умело сохранял спокойствие на лице, пока шёл в сторону каюты капитана. Едва ли у него было какое-то дело к Джисону, но куда ещё пойти полковник банально не придумал. К его сожалению, капитан оказался в каюте, лежащим на сложенных на столе руках. Подобная поза показалась Минхо странной, и он нахмурился, подходя ближе. Пират, решивший почтить вниманием того, кто посмел прервать его молчаливые страдания, удивлённо вскинул брови, но после черты лица мужчины резко стали холодными. — Забыл что-то? — после этого вопроса Ли ощутил кратковременную панику, поскольку внятного ответа у него совсем не было. — Да, пожалуй, — полковник остановился в двух шагах от чужого стола и задумчиво осмотрел младшего. — Хотя теперь мне интересно, почему ты выглядишь так, будто у тебя кто-то умер. Уголки губ капитана дрогнули, вскоре начав неконтролируемо дрожать, пока он безуспешно пытался беспечно улыбнуться. В итоге Хан просто оставил бесполезные попытки, открыто взглянув на Ли и понадеявшись, что тот сможет прочитать всё по его лицу. Пирату сейчас, если честно, даже не хотелось как-либо комментировать внезапное внимание со стороны старшего. Казалось, что любое высказывание на эту тему разрушит момент, охарактеризовать который пока не представлялось возможным. — Это явно не член экипажа Фортуны, — начал размышлять вслух Минхо, решив докопаться до истины, но сразу после этих слов Джисон просто вскинул ладонь, призывая его остановиться. — Не нужно пытаться угадать, я скажу сам, — брюнет взял паузу, во время которой взглянул на свои руки, сцепленные в замок на столе. — Кристофер не выбрался. Мы узнали об этом сегодня от Сынмина, его старпома, — Джисон провёл ладонями по лицу, с силой растирая кожу и причиняя себе боль этим трением. — Как знал, что вся эта заварушка с Картахеной закончится дерьмово. Какой толк от барахла в трюме, если я потерял человека, которого считал своим братом? — этот монолог не имел конкретного адресата, являясь откровением, потоком мыслей, требовавших, чтобы их обличили в слова. Ли, ставший свидетелем чужого страдания, молчал, и его молчание можно было бы расценить как выражение сочувствия или скорби, но в действительности Минхо пытался избавиться от лица Феликса, застывшего перед глазами после слов Хана о брате. Старший ведь тоже мог погибнуть во время шторма и боя с английской эскадрой. Его смерть, до этого казавшаяся Минхо чем-то далёким и абстрактным, вдруг приобрела ужасающие в своих подробностях черты. Полковник не мог точно сказать, как относился к овладевшей им теме для размышлений, но в одном был уверен – она решительно ему не нравилась. — Я соболезную твоей утрате, — стандартная фраза для подобных ситуаций слетела с языка раньше, чем брюнет должным образом её обдумал. Джисон тут же отвлёкся от созерцания стены, с глухой злобой посмотрев на полковника. — Оставь эти формальности для кого-нибудь другого, мне они не нужны, — капитан поднялся со своего кресла, подходя к Ли, и остановился напротив него, облокотившись поясницей на край стола. — Иди и забери то, что оставил, а потом забудь, как выглядит Фортуна. Я больше не хочу видеть тебя на своём корабле. — Не надо выворачивать ситуацию так, будто я умолял тебя позволить мне остаться. — Твой взгляд умолял это сделать, — непоколебимая уверенность в голосе Джисона заставила Минхо на мгновение усомниться в собственных желаниях. — Он и сейчас такой. Ты хочешь остаться, хочешь избавиться от этой уродливой униформы, пусть тебе и к лицу тёмно-синий, но отказываешься признаться в этом желании самому себе. Тебе понравилось плавать, как это делаем мы, пираты, понравилось жить таким образом. Но, увы, это идёт наперекор твоей карьере и, возможно, каким-то там принципам. А сейчас ты явился сюда после игнорирования едва ли не самого факта моего существования, чтобы высказать свои соболезнования. Не позорься, Минхо. Тебе всё равно на нашу утрату, и твои лицемерные слова просто оскорбительны по отношению к тому человеку, которого все мы безмерно уважали, уважаем и будем уважать даже после его смерти. Не смей даже думать о том, чтобы подойти с этим формальным дерьмом к Феликсу, — на этих словах лицо Хана ожесточилось особенно сильно. — Я не буду колебаться перед тем, как спущу курок. Запомни это. А теперь выметайся, разговор окончен. Полковник склонил голову к плечу, пристально смотря на пирата перед собой, и даже не думал повиноваться прозвучавшему ранее приказу. Уйдя сейчас, Ли поставил бы жирную точку в их отношениях и, грубо говоря, порвал страницу с ними, но делать это он не собирался. Джисон перед ним был уязвим из-за одолевавших его эмоций и чувств после традегии, и Минхо это видел. Капитан едва держал себя в руках: его грудь часто вздымалась, челюсти были плотно сомкнуты, а руки сжимали край стола до побелевших костяшек. Казалось, одно неверное слово, и Хан окончательно растеряет всякий самоконтроль. — Тебе больно, — констатировал очевидное старший и слегка сощурился, готовясь к любой реакции на свои слова. Капитан лишь сухо усмехнулся. — Но я не виновен в твоей боли, поэтому не пытайся затащить меня в неё. И не угрожай мне, у тебя нет объективных причин на моё убийство. Не будешь колебаться перед тем, как спустить курок? Хорошо. Но откуда в тебе столько злости на меня? Ты сам говорил, что не делаешь из нашей интрижки что-то большее, а сейчас что изменилось? — Ты так ничего и не понял, верно? — Джисон очень долго молчал прежде, чем наконец заговорить. — Помнишь наш последний разговор, после которого мы игнорировали друг друга вплоть до сегодняшнего дня? — пират дождался кивка и вздохнул, постепенно успокаиваясь. — Мне было необходимо знать, где ты будешь, потому что меньше всего я хотел бы встретиться с тобой потом с саблей и пистолетом наперевес. Ты сам видел, что в бумагах по рейду фигурирует участие не корсаров или флибустьеров, а именно пиратов. На обратном пути мы и вовсе пересеклись с англичанами, часть из которых уплыла. Наше положение вот-вот станет шатким. — Неужели ты воспринял всерьёз ту мою угрозу касательно изъятия грамот на репрессалии? — Нет, но это именно то, что должно произойти в ближайшее время. Не удивлюсь, если эти напыщенные ублюдки с коронами в итоге сделают виноватыми в конфликте между странами именно нас, пиратов. Мы станем козлами отпущения, потеряем относительную безопасность в море, которая есть сейчас в водах Франции, а потом на нас просто объявят очередную охоту, которая легко перерастёт в войну, в которой я не хочу участвовать, — он отвернулся, испытав невероятно сильное опустошение после сказанного. Эти мысли крутились у капитана в голове уже долгое время, но брюнет поделился ими впервые, выбрав в качестве слушателя именно Минхо. — Надеюсь, что теперь ты понял. А теперь, пожалуйста, уходи. Нам действительно пора заканчивать ломать комедию и разойтись, пока это ещё возможно сделать без кровопролития. Прощание выходило далеко не молчаливым – это понимали оба, и настал как раз тот момент, когда Минхо нужно было что-то сказать. Полковник вдруг тяжело вздохнул, зарываясь пальцами в волосы, и растрепал их, перебирая всевозможные варианты собственных реплик. Сказать хотелось многое, но все слова казались неуместными или лишними. — И правда пора заканчивать, — наконец слетело с его губ, и Минхо как-то потерянно осмотрелся, после останавливая внимание на лице Джисона. — Ходить с тобой под одними парусами было честью для меня, капитан, — услышав это, пират слабо улыбнулся, закатив глаза, но следом раскрыл руки для объятий. — Ты хочешь, чтобы я тебя обнял? Сейчас? — Да, — казалось, теперь Хан был абсолютно спокоен. — На мой взгляд, это подходит нам куда больше, чем рукопожатие. В конце концов мы видели друг друга голыми, к тому же не один раз. Настала очередь Минхо закатывать глаза. — Мог бы промолчать и не портить момент, — полковник звучал почти осуждающе, — но мы давно выяснили, что ты любишь добавлять в происходящее долю неловкости. Сделав небольшой шаг навстречу, Минхо сразу же оказался прижат к груди Джисона. Объятья были крепкими, даже почти удушающими, но Ли лишь фыркнул, не менее сильно обхватив пирата своими руками в ответ. — Знаешь, — через пару мгновений вдруг тихо сказал капитан, и услышал вопросительное мычание в ответ, — ты до ужаса противный. Прямо как древний моллюск на киле моей детки. — Ну спасибо, всегда мечтал услышать что-нибудь в таком духе. — Но я буду скучать, — невозмутимо продолжил пират, поглаживая ладонями чужую спину. — Я знаю, что это было очень слащаво, но я должен был это сказать. Минхо издал горестный вздох, но не мог не признаться в том, что маленькое откровение Хана обрадовало его. — Я тоже буду скучать. И по тебе, и по Фортуне.

***

После короткого разговора с Джисоном – объятья с ним длились дольше – Минхо чувствовал себя в разы лучше. Впрочем, как только полковник покинул борт Фортуны, направившись к Буре, его приподнятое настроение быстро сменила мрачная задумчивость. Если пираты потеряли одного из своих капитанов, который к тому же приходился Феликсу кем-то крайне близким, Ли оправданно ожидал увидеть брата подавленным. Это состояние беспокоило брюнета, в первую очередь, из-за непредсказуемых действий старшего, с которым ему предстояло отправиться домой. Вскоре стало ясно, что на борту Бури Феликса не было уже очень давно – для выяснения этой информации Минхо пришлось достаточно долго беседовать с его старпомом, отказывающимся поначалу даже реагировать на какие бы то ни было вопросы о капитане. Когда же Кима наконец удалось разговорить, Ли понял, что ничего, кроме факта продолжительного отсутствия старшего на корабле, он больше не узнает. Прежде чем додуматься сходить к берегу моря, Минхо обошёл почти весь остров, проверив разнообразные места, где, как ему было известно, могли отдыхать пираты по возвращении на сушу. Ни в одном из них Феликса не оказалось, и после почти трёх часов поисков Минхо, откровенно говоря, начинал терять надежду его найти. Когда он всё же спустился к воде, найдя какой-то богами забытый пляж, не подходивший ни для чего, кроме как для простого своего существования, надежда снова несмело встрепенулись внутри него, ведь на песке сидел искомый человек. — Вот ты где. Я почти весь весь остров прежде, чем наконец нашёл тебя, — Минхо не удивился, когда на его слова никак не отреагировали, и подошёл ближе, вскоре садясь рядом. — Я знаю о произошедшем, — на языке крутились только соболезнования, и Ли вспомнил слова Джисона. Помолчал немного, бездумно смотря на тихие волны, и негромко произнёс: — Да примет море его в свои объятья. После этой фразы Феликс вдруг вздрогнул, посмотрев на сидящего рядом с ним брюнета таким взглядом, что младший на секунду пожалел о сказанном. — Я не верю, что он погиб, — капитан смотрел на него в упор, и Минхо почему-то стало от этого неуютно. — Он не мог умереть так. Кто угодно, но не он. Это отрицание смерти звучало отчаянно, и Ли поджал губы, не сумев найти в себе силы, чтобы настоять на обратном. Он и без того совершенно не знал, что ему делать в сложившейся ситуации, где старшего, по сути, надо было утешить, ведь они оставались родными братьями несмотря ни на что. Связь на крови, может, и сохранилась, вот только того родства, что было между ними до побега Феликса, Минхо уже не ощущал, а потому не представлял, как ему вести себя сейчас. — Ты обращался к морю? — после паузы поинтересовался брюнет, взглянув на пирата. Тот сидел босым, с согнутыми в коленях ногами, которые обнимал руками, и от этой позы у полковника что-то сжалось за грудиной. — Я не понимаю его. Я хочу думать, что оно спокойно потому, что Кристофер выжил, — очередная тихая волна коснулась песчаного берега, где они сидели. — Я хочу думать, что оно проявило к нему благосклонность. — Ты же понимаешь, что на на жителей суши это практически не распространяется? Они утратили связь с ним и не слышат его голоса. — Я сам слышал его голос лишь единожды, — Феликс хмыкнул, устало следя за тем, как волны размывали песок рядом с его ступнями. — Сейчас я лишь угадываю его настроение по прибою или погоде. И где теперь это великое благословение, дарованное ещё Древним? У меня на руке эта несчастная печать, я в двух шагах от чёртовой коронации, которой никогда не хотел, так почему море не сжалилось надо мной и не уберегло мою семью от своей же ярости? Минхо нахмурился, во второй раз за день наблюдая за страдающим от горя человеком, и почувствовал себя особенно беспомощным. Брат сидел рядом с ним на холодном песке, фактически изливал душу, и это выбивало из колеи, ведь такое поведение совсем не укладывалось в голове у полковника. Он ожидал чего угодно, даже пресловутой ненависти или пренебрежения, но получил откровение, которое не хотел ни видеть, ни слышать, ведь не знал, как на него реагировать. Минхо снова разрывали противоречия: с одной стороны, хотелось утешить и успокоить, а с другой – сделать ещё больнее и уничтожить этот осколок надежды, за который цеплялся старший. — Почему ты зовёшь его семьёй? — Ли зачем-то повторил позу капитана, но совсем не обратил на эту деталь внимания, устремив взгляд на блондина. — Потому что он моя семья, — Феликс вдруг покачал головой, и его губ коснулась усталая, но мягкая улыбка. — Ты тоже моя семья, — на этих словах что-то внутри Минхо дрогнуло, — но мы с тобой связаны общей кровью изначально, а связь с ним создавалась долгим и упорным трудом. — Тебе бы всё равно пришлось его оставить, его и всех остальных, — полковник не хотел поднимать тему ухода сейчас, но знал, что это было необходимо сделать. — Нам всё ещё нужно вернуться в Эллею и разобраться с печатью на твоей руке. Ты же понимаешь, что это может затянуться не на одну неделю? — Разумеется, — блондин достал из-за ворота рубашки кулон, который начал вертеть между пальцами. — Я планировал оттягивать уход в море максимально возможное количество времени, потому что знал, что Совет не захочет меня отпускать. Блудный сын и первый наследный принц вернулся с печатью на руке, как же они могут оставить такое событие без внимания? Надо будет обязательно прочитать ему мораль, потом, конечно же, сделать своим цепным псом, чтобы не рыпался, и посадить на престол во имя красивой картинки. Вишенкой на торте будет разве что женитьба с какой-нибудь девушкой с хорошей родословной. Как жаль, что это пункт выполнить невозможно, ведь второго кулона у меня уже давно нет. — Ты что, уничтожил его? — Нет, я отдал его Кристоферу, — Феликс положил подбородок на согнутую в локте руку и спокойно взглянул на младшего. — Что? Хочешь сказать, что такой союз невозможен и я совершил непоправимую ошибку? Валяй. — Это ведь на всю жизнь... — состояние шока, в котором пребывал Минхо, не позволило полковнику сказать что-то более содержательное. — Даже в Эллее не каждый рискнёт обменяться с партнёром личным украшением, а ты сделал это с человеком с суши. Зачем? — Потому что я люблю его, — этот, казалось бы, простой ответ, вызвал у брюнета только больше вопросов. — Не делай такое сложное лицо, выглядишь глупо. Когда ты любишь кого-то, ты хочешь его оберегать. Я знал, что могу хотя бы попытаться это сделать, потому и отдал ему второй кулон. — В таком случае по нему можно попытаться понять, жив ли он. Камни ведь очень остро реагируют на изменения у своих обладателей, особенно, если это аквамарин. — Цвет камня просто слегка помутнел. Знаешь, что это значит? — Феликс пытливо смотрел на брата несколько секунд и после хмыкнул. — Вот и я не знаю. Поэтому и отказываюсь от той версии, где он действительно умер. — А если твой аквамарин в итоге почернеет? — Тогда надеюсь, что к этому моменту меня уже не будет в живых. Беспечность, с которой Феликс бросил эту фразу, заставила Минхо сжать челюсти. Эти мысли были ему чужды, непонятны. Неужели можно любить кого-то настолько сильно, что жизнь без этого человека покажется бессмысленной? Абсурд. — Ты закончил свои дела на суше? — вдруг спросил пират, смотря при этом на море. — Если да, то отправляемся в Эллею завтра на рассвете. Не хочу затягивать со всем этим. — А ты готов к погружению на такую глубину? — Нет, но это не так важно, — Феликс вдруг встал на ноги и поднял с песка свою обувь. — Разберусь как-нибудь, в конце концов я родился с плавником и умею им пользоваться. До рассвета осталось ещё несколько часов, так что попытайся поспать или отдохнуть. Я буду ждать тебя в своей каюте, не опаздывай. Чего Минхо никак не ожидал увидеть, когда открыл дверь, ведущую в каюту старшего, так это расслабленно беседующего с Феликсом Джисона, который сидел на чужой заправленной постели. Хан вскоре взглянул на него и издал весёлый смешок, который совсем не помогал полковнику разобраться в происходящем. Что Джисон тут забыл в столь ранний час? Почему Феликс не пытался объяснить ситуацию, а молча наблюдал за потерянным брюнетом, застывшим в дверях? — О проклятье на мою грешную душу, может, всё-таки зайдёшь? Закроешь дверь, чтобы у нас не было лишних слушателей, присядешь, и мы вместе обсудим твой потрясающий план по погружению на морское дно и скорому возвращению оттуда же? Мне очень интересно, чем ты там таким думал, когда полагал, что сможешь утащить его, — он махнул в сторону блондина, — прямо у нас из-под носа. Тебе ещё повезло, что Чанбин пока не в курсе вашего подводного прошлого, — Джисон разгладил складки на рукаве своей рубашки и вскинул бровь, заметив, что Минхо так и не сдвинулся с места. — Слушай, — на этот раз пират взглянул на Феликса, — а ты уверен, что доверять наши жизни ему будет хорошей идеей? Он там, видимо, окончательно потерял связь с реальностью.