По ту сторону моря

***

Возиться с картами нравилось Чанбину многим больше, чем делать то же самое с людьми. Первые хотя бы молчали и не сотрясали воздух ненужными словами, действуя пирату на нервы. Капитан тихо пробормотал что-то себе под нос и достал из ящика стола небольшой блокнот. Открыл его и сосредоточенно перелистывал страницу за страницей до тех пор, пока не нашёл искомое. От нанесения на карту очередной линии Со отвлёк скрип двери. Вошедший, что не соизволил соблюсти банальное правило о стуке, моментально попал к пирату в немилость. Но когда Чанбин оторвался от своего дела, подняв голову на нарушителя спокойствия, то желание бросить пару ласковых в чужой адрес улетучилось само собой – на пороге стоял Хёнджин. Юноша обвёл каюту задумчивым взглядом и остановился на капитане. Склонил голову к плечу, чудом удержавшись от фырканья, и мягко улыбнулся мужчине. На пирата это подействовало сразу же – он слегка вскинул брови, но хмуриться перестал, приподняв уголок губ в лёгкой ответной улыбке. — Готовишься к отплытию? — поинтересовался у него Хван, и мужчина кивнул. — Ты сам-то готов? — задал встречный вопрос Чанбин, когда юноша подошёл к столу, с интересом рассматривая карту. — Хёнджин? Блондин, что запоминал будущие маршруты, отмеченные капитаном, пропустил мимо ушей обращение к себе же. — Да, конечно, — Хёнджин поднял на старшего взгляд. — Курс обратно в Сен-Пьер? Чанбин кивнул, и Хван мысленно отдал себе должное, ведь, как оказалось, он не прогадал с обратным направлением эскадры. Вопрос был только в том, к какому дню пути на горизонте появятся английские корабли. — А что такое? Ты хочешь куда-то ещё? — вдруг спросил у блондина капитан и повторил его жест, склонив голову набок. Вопрос показался Хёнджину проверочным, а потому он, нацепив на лицо максимально невинное и глупое выражение, ответил: — За вами хоть на край света, мой капитан. Пират пристально смотрел на него ещё какое-то время, как будто проверяя степень искренности сказанных слов. В итоге лишь хмыкнул и откинулся спиной на кресло. Хван, немного подумав, встал позади мужчины и положил руки на его плечи. — Собрался свернуть мне шею? — не изменяя своей расслабленной позе, полюбопытствовал Чанбин. «С радостью», — тут же мысленно ответил ему Хёнджин. — Даже не думал об этом, — вслух сказал он, после чего начал неторопливо разминать чужие мышцы. Пират предпочёл промолчать и позволил юноше сделать себе массаж. Тот не дотягивал до уровня профессионала, но Со всё равно нравилось. Пусть подобная реакция на сей жест и была в большей степени обусловлена тем, что ему льстило проявление такого рода иллюзорной заботы. Массируя плечи капитана, Хёнджин сосредоточенно рассматривал лежащие на столе карты. Среди трёх штук свежие пометки были лишь на одной, и Хван оправданно посчитал, что в будущем ему стоит ориентироваться именно на неё. Будущее… Оно казалось крайне многообещающим. Настолько, что юноша порой только грёзами о нём и жил. Сейчас, когда Хёнджин был как никогда близок к долгожданной свободе, думать о чём-то другом не получалось. Он по несколько раз за день прокручивал в голове убийство капитана и своё дальнейшее взаимодействие с командой. Хван стремился продумать как можно больше возможных развилок линейки событий, а потому чаще выпадал из реальности, чем настораживал наблюдавшего за ним Чанбина. Пират пытался ухватиться за это изменение в чужом поведении, но не мог поймать подходящий момент. Временами Со даже чувствовал подобие азарта, когда улавливал во взгляде, как ему казалось, спокойного юноши, что-то невероятно тёмное и озлобленное. Хёнджин в такие моменты смотрел слегка надменно, зачастую хрипло стонал от ласк или внутренней стимуляции, но взгляда никогда не убирал. Протягивал руки навстречу обманчиво доверчиво и отдавал себя на растерзание. Забавно было и то, что их не связывало ничего, кроме периодического секса, которого не могло быть много в условиях частого пребывания в открытом море, и жалкого подобия на отягощённые смыслом разговоры. Джисон, что, пожалуй, знал об этом чуть больше остальных, не уставал подкалывать Чанбина. Хан считал, что, если Со притащил на корабль мальчишку с улицы, выделил ему отдельную каюту, которой тот почему-то предпочёл каюту капитана, и наделил полной неприкосновенностью, то это далеко не просто секс или пустые беседы. Отчасти пират, разумеется, был прав, но Чанбин всё же мог дать своим действиям, как ему казалось, логическое объяснение. Капитаном управляло предвкушение большой наживы, а также желание поиграть. Хёнджин ведь был очень красив. В нём отсутствовала и доля тех черт, что обычно перенимал молодняк, зарабатывающий своим телом в забегаловках, портах и постоялых дворах. В Хване цепляло другое – его взгляд, мимика и жесты. Скользящие в них превосходство и леность поначалу вызывали недоумение, особенно в их первую встречу, но после его сменил интерес. Хёнджин для Чанбина – дикий зверёк, оказавшийся в красивой обёртке из человеческого тела. Покорный внешне, но явно опасный в своей сути. Интересный экземпляр, который можно изучать некоторое время, а после избавиться, убив или продав за круглую сумму. В последнем варианте Со был уверен на все сто процентов – блондин точно придётся по вкусу если не какому-нибудь вельможе в качестве особого слуги, то борделю однозначно. Размеренный поток мыслей капитана прервало ощущение чужих пальцев в волосах, перебиравших пряди. Пират открыл глаза, откинув голову назад, и встретился с юношей взглядами. Хван смотрел одновременно и на него, и сквозь него, глядя будто бы через какую-то пелену. Та вставала на пути пирата неприступной стеной, чем раздражала мужчину, который пытался разобраться в чужих мыслях. Хёнджин тем временем продолжал молчаливо разглядывать лицо Чанбина, не задерживаясь долго на какой-то определённой детали. Черты Со нельзя было назвать однозначно мягкими или грубыми, поскольку они гармонично совмещали в себе обе составляющие. Лёгкая щетина и хмурое выражение лица добавляли мужественности и нескромно накидывали пирату несколько лет, в то время как гладкая кожа, пусть местами и разорванная шрамами, делала прямо противоположное. Сейчас капитан дотягивал до двадцати семи, когда на деле ему, вероятно, было за тридцать. По крайней мере так думал Хёнджин, до этого рассматривавший чужое лицо вблизи и заметивший борозды возрастных мимических морщин. Интересоваться у самого Чанбина, сколько ему лет, юноша считал большой честью. К тому же эта информация была ему ни к чему – в мыслях Хвана пират уже лежал на дощатом полу своей каюты бездыханным телом. — Мы что, играем в гляделки? — едва слышно спросил капитан, вырвав своим вопросом Хёнджина из его размышлений. — Возможно, — блондин ответил также интимно тихо и наклонился ниже. — Хочешь выиграть? — Зависит от того, что поставлено на кон, — Чанбин фыркнул, с трудом удерживая взгляд на чужих глазах, поскольку его то и дело хотелось опустить на губы. — Всё. В каюте повисла тишина, нарушаемая звуками дыхания и шумом на палубе за дверью. На последний никто не обращал внимания, ведь оба были сконцентрированы друг на друге. Просто смотреть наскучило уже через пару секунд, но ни один не мог отвести взгляд и признать тем самым своё поражение. Вдруг Хёнджин подался вперёд, оказавшись опасно близко. Слегка наклонил голову, не разрывая зрительного контакта, и коснулся чужих губ своими. Довольно улыбнулся, почувствовав мгновенный ответ пирата, и намеренно не стал закрывать глаза. Чанбин сделал то же самое, не желая уступать победу младшему, и положил руку на чужую шею. Зарылся в волосы на затылке и слегка оттянул длинные пряди. Хёнджин издал тихий смешок, позволив капитану эту вольность, и обхватил пальцами чужой подбородок, заставляя раскрыть рот шире. В момент углубления поцелуя стало сложнее. Оба специально изводили друг друга, стремясь заставить оппонента проиграть. Чанбин резко встал с кресла, и то шумно отъехало в сторону. Сам пират тем временем грубо впечатал в себя усмехнувшегося ему в губы Хвана, а вскоре и вовсе усадил того на стол, совершенно наплевав на лежащие на нём карты. Хёнджина такой расклад очень даже устраивал, ведь он знал чувствительные места чужого тела, а потому был уверен в своей победе. Блондин отстранился, не дав капитану поцеловать себя вновь, и, зарывшись в волосы на затылке старшего, с силой потянул те назад. Другой рукой забрался под ткань белой льняной рубашки, оцарапав короткими ногтями низ живота, и довольно оскалился, увидев, как старший в удовольствии прикрыл глаза. — Я выиграл. — Пускай, — отозвался Чанбин, взглянув на него, и потянулся навстречу. — Как-нибудь переживу.

Наивный.

***

Раннее утро в день отплытия выдалось на удивление морозным, особенно с учётом приближающегося лета и тёплого климата данной местности в целом. Непривычно оживлённый порт ярко контрастировал с мертвенно тихими руинами города. Моряки суетились, заканчивая последние приготовления к отплытию. Они перекрикивались между собой, переставляли ящики и бочки в трюме, возились с такелажем, перепроверяя узлы. В отличие от королевских суден, где капитан и его приближённые лишь наблюдали, пираты работали сообща всей командой. Через пару часов якоря были подняты, и корабли стройным рядом направились прочь. Ветер был кормовым, пробирался под плотную ткань кожаного плаща и холодом царапал кожу. Кристофер передёрнул плечами, крепко удерживая штурвал в своих руках, и отдал команду поднять нижние марсели, ведь при текущем ветре был риск врезаться в идущий впереди Олимп. Капитан хмуро посмотрел на свинцовые облака, закрывшие солнце, и задумчиво закусил губу. Если к полудню не распогодится, появится риск попасть в шторм. Джисон, лениво облокотившись на штурвал, наблюдал за работой команды на палубе. Несколько юнцов полировали доски, и один из них поскользнулся, красиво распластавшись в форме звезды после. Капитан издал тихий смешок, тут же вернув своему лицу суровое выражение, и посмотрел на стоящего справа от него Югёма. Тот со сложенными на груди руками хмуро скользил взглядом по палубе. Старпом глубоко задумался о чём-то своём, и Джисону пришлось даже пихнуть того локтем, чтобы на него отреагировали. — Чего такой мрачный? Мы только отплыли, а на тебе уже лица нет. — Да как бы в шторм не угодили. — Даже если и угодим, то живыми выкарабкаемся. Как будто в первый раз… Интонация Джисона отдавала излишней весёлостью и вынудила Югёма повернуть голову в его сторону. Сделав это, Ким понял, что та целиком и полностью напускная, ведь капитан смотрел куда-то за линию горизонта совершенно безучастно. — За Фортуну я переживаю в последнюю очередь, — тихо добавил Джисон и перевёл взгляд на команду внизу. Часы, которые эскадра медленно пробиралась через узкий пролив, неоднократно повреждая кили кораблей о близкое к поверхности дно, тянулись бесконечно долго. Серый пейзаж вокруг и совсем не потеплевший морской ветер не прибавляли особого энтузиазма никому. Не сказать, что все моряки поголовно были суеверными, но шепотки о том, что путь назад явно предстоит сложным, шелестели на борту каждого судна. Больше всех скверная погода сказалась на Феликсе, что выглядел излишне помято ещё с утра. Капитан исправно держал осанку, но его безбожно уставший взгляд было просто невозможно не заметить. Разумеется, от всех расспросов со стороны особенно близких членов экипажа блондин умело ушёл, но от периодически обеспокоенно поглядывающего на него Ёнджэ становилось даже совестно. Будучи изначально морским существом, Феликс особенно остро чувствовал изменения стихии. Сейчас она совершенно не благоволила морякам. Оставалось лишь ждать, и от этого было ничуть не легче. Худшие прогнозы сбылись на восьмой день пути, когда корабли уже плыли нестройным рядом, разбросанные в открытом море в хаотичном порядке. Скверная погода обернулась ледяным дождём, беспощадно падающим с неба, а пока только поднимающиеся волны предупреждали о скором шторме. На горизонте показались ещё размытые силуэты, не предвещающие ничего хорошего. Сидящие в вороньем гнезде матросы забили тревогу самыми первыми, ведь разглядели английские флаги на плывущих навстречу галеонах, увидев те в подзорную трубу. Как назло, расстояние между ними было недостаточно большим, чтобы вся эскадра могла сменить свой курс и просто уйти от столкновения. Время шло, и неизбежная схватка напряжением осела на каждом корабле. Суетливость, характерная для любого плавания в преддверии шторма, стала нервозной. Канониры судорожно рассчитывали траектории и прикидывали, хватит ли пороха в бочках. Зажжётся ли вообще фитиль у корабельных орудий в условиях ливня? Не сидели без дела и абордажные команды пиратов, молчаливо полирующие свои сабли в трюмах. — Что будем делать? — в лоб спросила у стоящего за штурвалом Кристофера Хвиин. — Фордевинду не хватит огневой мощи, чтобы выстоять в линейном бою против англичан. У них там есть несколько плавучих крепостей с четырьмя палубами, до отказа забитыми пушками, — мрачно отозвался Бан, даже не взглянув в сторону квартмейстера. — Уплыть мы уже не успеем, ветер неудачный, поймать не получится. — Мои всегда готовы, — девушка смахнула с лица прилипшие мокрые пряди, — если решишь пойти напролом, только скажи. — Не думаю, что у нас будут другие варианты, — капитан невесело хмыкнул, то и дело посматривая на паруса, продуваемые с правой стороны. — Тогда пусть нам улыбнётся удача, — Хвиин проследила за его взглядом и ободряюще похлопала по плечу. — Не дрейфь, и не из таких заварушек вылезали. — Твоя правда. Бросив в её сторону короткий взгляд, Бан тепло улыбнулся, тут же получив мягкую улыбку в ответ. Наличие рядом человека, на которого можно было положиться, существенно поднимало боевой дух. По иронии судьбы французская эскадра очень разумно отказалась от рассмотрения такого варианта развития событий, где им придётся вступить в бой. О наличии единой тактики не могло идти и речи, ведь в текущих условиях они были не в состоянии скоординировать действия кораблей и отдать чёткие приказы. Но даже несмотря на этот хаос можно было заметить, как часть судов отделилась от общей массы, выстраиваясь в один ряд для линейного боя. Вот только у французов было лишь два достаточно больших корабля, которые могли бы потягаться с англичанами в количестве орудий. Поднявшийся ветер свистел в ушах, предупреждая о надвигающейся буре, а судовой колокол, висящий на грот-мачте, отчаянно звенел. Фордевинд разбивал волны носом, но борт всё равно ощутимо качало из стороны в сторону под гнётом разбушевавшейся стихии. Кристофер вцепился в штурвал мёртвой хваткой, широко расставив ноги и слегка пригнувшись, чтобы не упасть в случае попадания воды на мостик. Обзор был заметно ограничен – из-за начавшегося шторма море сливалось с небом и было крайне проблематично разглядеть вражеские корабли. Стерев с лица дождевые капли, капитан наконец заметил нос английского фрегата по левому борту. Нельзя было допустить поворота чужого корабля и открыться для залпа орудий. — Отдать штормовые паруса! — прокричал Кристофер, и боцман, находившийся на палубе, подхватил приказ брюнета, повторив его. Матросы засуетились с новой силой, развязывая и натягивая канаты по обоим бортам. Спущенное вниз полотно паруса расправилось подобно крыльям большой птицы. Подхватив порыв ветра, Фордевинд повело влево, и капитан быстро прокрутил штурвал в руках, чтобы не дать кораблю завалиться набок. — Идём на сближение, абордажной команде приготовиться! Найдя Хвиин взглядом, Кристофер кивнул ей, и девушка быстро скрылась в трюме. Через пару минут на палубу вывалилось ещё по меньшей мере тридцать человек. Английский корабль тем временем был всё ближе и ближе. Капитан чувствовал разрастающийся внутри азарт. Отдав штурвал вовремя подошедшему рулевому, пират спустился с мостика, поравнявшись с квартмейстером и стоящим рядом с ней старпомом. Девушка отдавала короткие приказы, и её тонкий стан, словно избегаемый сильным ветром, излучал необъятное количество власти и внутренней силы. — Пленных не брать, выносим всё ценное быстро и потом топим. Всем ясно? Единогласное «Так точно, мэм», вызвало у девушки скользящую ухмылку. Она посмотрела на капитана, слегка нахмурившись, и в пару шагов подошла к нему. — Ты не останешься на борту? — Чтобы пропустить всё веселье? Ну уж нет, я иду с вами. Фыркнув, квартмейстер кивнула, сдавшись. Хвиин могла бы оспорить желание капитана участвовать, более того, заставить мужчину остаться, но, видя разгоревшееся пламя на дне чужих зрачков, решила, что не стоит этого делать. Сынмин, хмуро наблюдавший за ними, тоже не оценил порыв Бана, но как-либо комментировать не стал. Когда Фордевинд подошёл на достаточное для использования крюков расстояние, экипаж издал боевой клич, пронёсшийся по палубе громовым раскатом, и абордажная команда вступила в игру. Переброшенные с борта на борт крюки оставляли на древесине глубокие неровные борозды. Часть пиратов, что не захотели перелезать по канатам над морской пропастью, сделали это при помощи верёвок, благодаря которым обрушились на палубу английского корабля сверху, отвлекая на себя внимание противника. Момент смены курса Фордевинда Феликс заметил с небольшим опозданием. Корма замаячила слева и, качаясь на высоких волнах, удалялась в сторону вражеской эскадры. Ли разгадал тактику возлюбленного мгновенно и тут же выкрутил штурвал, пустив Бурю вдогонку. — Нижние гроты и марсели отдать на грот-мачтах, следуем за Фордевиндом! — коротко приказал блондин, легко справившись с опасно завалившимся налево кораблём. Обогнать ветер не представлялось возможным, и Феликс чувствовал нарастающее внутри беспокойство, ведь он мог не успеть. — Плыть туда самоубийство, особенно, если какой-нибудь корабль решит использовать мортиры, — попытался вразумить пирата его квартмейстер, Кихён, что поднялся на мостик. — Я не могу позволить ему сражаться там в одиночку, — отрезал Ли, не сводя взгляда с намеченного курса. — Боя нам не избежать в любом случае, потому не вижу разницы, где именно его вести. — Лезть туда слишком рискованно! — продолжал наседать Ю. Феликс наконец посмотрел на младшего, и его горящий золотым огнём взгляд был красноречивее любых слов. Кихён стойко выдержал чужое давление, не опустив головы, и капитан сощурился, будто бы одобрив это. — Готовь абордажную команду. От льда в чужом голосе моряк повёл плечами, невольно сжав ладонь вокруг рукояти своей сабли. Такой Ли выглядел пугающим до чёртиков, пусть квартмейстер давно знал о его происхождении, но от нервозности при виде отдельных частей чужого истинного облика не мог избавиться до сих пор. — Есть, капитан. Разорвав зрительный контакт, пират удалился в трюм, чтобы исполнить приказ. Феликс проводил чужую спину нечитаемым взглядом, после чего посмотрел в сторону Фордевинда, ушедшего вперёд на несколько лиг точно. Пальцы сжали штурвал до тихого хруста дерева, и мужчина поспешил успокоиться, чтобы ненароком не сломать его. Сначала Джисон подумал, что ему показалось. Морской чёрт попутал и так далее. Но корму кораблей своих друзей капитан перепутать с чем-то другим просто не мог. Пират молча наблюдал за тем, как те опрометчиво сменили свой курс, намереваясь брать грубой силой, и сжал челюсти. Сознание вопило об опасности задумки, но Хан понимал, что ни одному, ни другому не помешает огневая поддержка. На анализ всех своих «за» и «против» капитан потратил от силы секунд десять. — Отдать штормовые! — крикнул он боцману, после чего посмотрел на Минхёка, отвесившего какому-то тормозящему матросу подзатыльник. — Хёк, найди канонира и вели готовить пушки! Ли посмотрел на него сначала с лёгким вопросом, но после коротко кивнул, быстрым шагом направившись в трюм. Замаячивший на палубе мастер парусов тут же начал гонять молодняк, чтобы те работали как надо и не пинали баклуши. Пару минут спустя на мостике показался напряжённый Минхо. Полковник подошёл к капитану, сначала молча анализируя обстановку, а потом посмотрел на брюнета. — Ты головой о палубу приложился с утра? Не видишь эскадры прямо по курсу? Джисон искоса взглянул на него, после чего тяжело вздохнул. — Я прекрасно всё вижу и веду Фортуну туда намеренно. — Зачем? — Там Кристофер и Феликс. — И что? Этот бессмысленный, по мнению пирата, вопрос заставил его хмуро посмотреть на Минхо. Тот стоял со скрещенными на груди руками и одним своим видом вызывал волну жгучего раздражения у Хана. — Я своих не бросаю, понял? Если что-то не устраивает, вали в свою каюту или спускай шлюпку на воду и плыви туда, куда тебе надо. Ещё вопросы? — Никак нет, капитан, — процедил Ли сквозь зубы, но с места не сдвинулся, а напротив устремил взгляд в сторону, куда двигался корабль. Происходящее вокруг казалось Чанбину очень плохой шуткой. Особенно паршивым был момент, когда он, намеревавшийся поучаствовать в линейном бою, заметил тройку кораблей, направившихся не совсем в ту сторону. Капитан даже воспользовался подзорной трубой, чтобы убедиться, что зрение его не подводит. — Три кретина в капитанских куртках, а я четвёртый, — сердито пробормотал капитан себе под нос и повернул штурвал, меняя курс. Даже идиоту было понятно, что три корабля против эскадры – ничто. Но, видимо, пираты, что и были капитанами этих самых трёх кораблей, не рассматривали вариант своего поражения в этом неравном бою. Поразительная самоуверенность. Хотя, по мнению Со, это скорее слабоумие и отвага. Иронично было лишь то, что и он сам не особо отличился. Чанбин не знал точно, какой тактики решили придерживаться остальные, но сам он будет отстреливаться, а приказ идти на абордаж отдаст разве что в том случае, когда в пороховом погребе останутся лишь пустые бочки. Олимп не просто так славился среди пиратов своими размерами и огневой мощью. Единственный в своём роде испанский трёхмачтовый фрегат с тремя оружейными палубами вместо двух. Капитан гордился Олимпом и оберегал его едва ли не как своего собственного сына. Погода тем временем портилась всё больше и больше, усложняя и без того нелёгкий бой в несколько раз. Особенно высокая волна разбилась о борт и окатила водой стоящих там матросов. Те отряхнулись на манер дворовых собак и тут же вернулись к работе, по привычке игнорируя дискомфорт от прилипшей к телу одежды. Быть промокшим до нитки – обыденность для каждого из них.

***

От выстрелов, криков и лязга стали закладывало уши, и начинала нещадно трещать голова. Кристофер кружил по залитым кровью доскам палубы фрегата, чудом не поскальзываясь, и тяжело дышал, устав от бойни, что длилась уже минут двадцать точно. Капитан резко наклонился, взмахнув рукой с дузегги по диагонали, и вспорол кому-то живот, откуда показались очертания кишок, выглянувшие из-под слоёв порванной одежды. На лицо брызнуло кровью из повреждённой артерии. Алые капли смешались с дождём, сползая к шее уродливыми разводами. Мерзость. Кристофер ушёл в сторону, сменив саблю на второй револьвер, и выстрелил сразу в двоих. Несчастных солдат тут же добили члены абордажной команды. Чья-то голова прокатилась под ногами, заливая и без того насквозь мокрые сапоги кровью. Приступ омерзения схлынул так же быстро, как и возник. Времени испытывать его просто не было, ведь сбоку блеснуло лезвие шпаги, которую можно было поймать либо грудью, либо отбить своей саблей. Кристофер выбрал второй вариант, по инерции вступая в очередную схватку. Как и большинство пиратов, капитан в совершенстве владел генуэзским типом фехтования, что завязывался на тех базовых движениях, что были знакомы каждому моряку. Перетягивание канатов, завязывание узлов, забивание гвоздей, зашивание парусов – все эти манипуляции были отточены до автоматизма, а потому кисть двигалась едва ли не сама собой. Обилие громких звуков вокруг, мышечная усталость и беспощадно бьющие по лицу дождевые капли превращали абордаж в самую настоящую пытку. Умереть можно было даже от банального желания протереть глаза или отдышаться. Измотанный Кристофер всё чаще пользовался револьверами, убивая врагов ещё на подступах к себе. Увы, но отстреливаться долго у пирата не вышло – закончился сухой порох и пули. Выругавшись, он сменил оружие обратно на дузегги с ножом и почти угодил под чужую саблю, чудом уклонившись в последний момент. — Не зевай, чёрт возьми! — рявкнул на капитана Сынмин, замаячивший где-то на периферии и тут же исчезнувший в гуще боя. — Сам не зевай! — в тон ему ответил Кристофер и, отбив клинок оппонента, поднырнул под чужую руку, воткнув остриё дузегги в живот. Немедля он взмахнул саблей, разрывая клинком плоть, и, вовремя заметив направленный в свою сторону пистолет, использовал солдата как живой щит. После выстрела оттолкнул того в сторону, быстро меняя своё местоположение, и добрался до стрелка. Его капитан обезвредил достаточно банально – перерезал горло. Когда пираты уже добивали скудные остатки солдат, резко послышался громкий хруст древесины. Капитан моментально повернул голову в сторону грот-мачты, с ужасом наблюдая, как повреждённый пушечным ядром рангоут стремительно падал в сторону фок-мачты. — Сворачиваемся, живо! — послышался громкий крик Хвиин, которая взобралась на ванты, саблей указывая на Фордевинд. — Эту посудину сейчас потопят, шевелитесь! Матросы тут же ломанулись к канатам, спешно перелезая по ним обратно. Корабль тем временем опасно накренился в сторону. Судя по всему, его уже заливала вода. Кристофер выругался себе под нос, с трудом удерживая равновесие на скользкой палубе, что сейчас и вовсе была под наклоном. Чем быстрее он покинет эту злосчастную английскую бочку, тем лучше. В трюме царил хаос: повреждённый корпус судна позволил морской воде попасть внутрь, поглощая многочисленные ящики и сундуки. Масляная лампа, зажённая в пороховом складе и непотушенная по чьей-то глупости, опасно покачнулась на своём крючке из стороны в сторону. Бан вместе с ещё несколькими пиратами перебежками пробирались к спасительным канатам, ведущим обратно на Фордевинд. Все то и дело поскальзывались, норовя и вовсе упасть, а после кубарем покатиться в противоположную сторону и вылететь за борт. Вдруг корабль особенно ощутимо качнуло на беспокойных волнах. Лампа сорвалась с крючка. Кристофер, кое-как добравшись до канатов, перекинул одну ногу через борт, намереваясь схватиться за верёвку и быстро перелезть. Он уже почти сделал это, как откуда-то изнутри корабля послышался приглушённый хлопок. У Бана похолодел затылок от собственной догадки. В следующую секунду доски на палубе, находившиеся на несколько ярусов выше склада, разлетелись в стороны. Кристофер увидел последствия взрыва периферией, успел внутренне содрогнуться, а потом рухнул в воду, упустив канат из рук. От удара в голове зашумело. Капитан приоткрыл нещадно болящие глаза, видя размытые очертания чёрных громадин кораблей, огонь и обломки. Под сердцем отчего-то невыносимо жгло, и где-то на кромке сознания вспыхнула мысль, что в него могла попасть одна из досок. Плохо дело. Надо бы всплыть, думалось Кристоферу, забраться на Фордевинд, выдохнуть и получить необходимую помощь. Вот только тело не слушалось, а взмахи конечностями, казалось, только ещё больше его топили. Он беспомощно открыл рот, выпустив множество пузырьков, и потянулся руками к свету огня по ту сторону моря. В глотке застрял крик о помощи, а душа заметалась за грудиной, изнемогая от несправедливости жизни.

***

Феликсу отчего-то было очень страшно. Дыхание участилось, а в ушах набатом стучало собственное сердце, перекрывая собой шум моря. Капитану было жизненно необходимо убедиться, что Кристофер в порядке. Он видел борт Фордевинда, начавший удаляться от идущего ко дну английского фрегата, окутанного столбами густого чёрного дыма. Силился разглядеть среди суетившихся на палубе людей возлюбленного и встрепенулся, заметив там красное пятно.

Жив.

От сердца тут же отлегло, и Феликс позволил себе немного расслабиться. Кристофер спасся, и это главное. Теперь было необходимо вывести собственный корабль из шторма и как-то миновать вражеские судна, ибо ввязываться в бой с каждым не хватит пороха, а от постоянных абордажей команда устанет. Ли раздал несколько команд, бросив ещё один взгляд на корму уплывающего Фордевинда, и переключил внимание на своих людей. Чего Феликс никак не мог знать, так это того, что увиденное им красное пятно не являлось капитаном. Это был Сынмин, до побелевших костяшек стискивающий в руке бандану капитана, которая в этот раз осталась в каюте. А ведь Кристофер всегда говорил, что именно она, подаренная Хвиин пару лет назад, приносил ему удачу. В этот раз пират почему-то забыл про свой горячо любимый головной убор, и Ким, нервно сжимающий кусок дорогой ткани пальцами, не мог найти себе места. На Фордевинд не вернулось несколько погибших ещё в бою матросов и сам капитан. Вражеское судно шло ко дну, поглощаемое одновременно и огнём, и морем, а Бана всё не было. Он ведь успел спастись? Чем больше старпом думал об этом, тем мрачнее становился. Минуты шли, а оставаться на месте было нельзя. Сынмин запихнул бандану в карман своих штанов и отдал приказ спускать штормовые паруса. Если Кристофер действительно не погиб от взрыва, то будет убит бушующей стихией. Экипаж, получивший команду не от капитана, быстро всё понял. Борт затянуло немой скорбью. — Он ведь не вернётся, да? — тихо спросила у старшего подошедшая Хвиин. Мужчина посмотрел на неё и молча кивнул. Девичьи плечи осунулись. Сынмин поджал губы и ободряюще похлопал квартмейстера по плечу. — Смерть, достойная настоящего моряка, — с кривой улыбкой произнёс он, попытавшись хоть немного разрядить обстановку. Хвиин подняла голову, тоже попытавшись выдавить из себя хотя бы подобие улыбки. Ливень, что не прекращался ни на секунду, казалось, оплакивал их потерю, а капли воды, стекающие по лицам и вовсе напоминали невыплаканные слёзы. Сынмин бросил взгляд на море, почувствовав, как защипало у него в носу, и прикрыл глаза. Оно всегда забирало лучших, но едва ли это хоть немного уменьшало испытываемую мужчиной боль. Он заметил, как девушка закрыла лицо руками, дав волю своей печали, и притянул её к себе, прижав к груди. Хвиин мёртвой хваткой вцепилась в старшего и задушено взвыла. Кристофер, с которым она была знакома всего лишь несколько лет, стал роднее оставленной на суше семьи, и Чон ещё долго будет оплакивать его. На то, чтобы сдерживать слёзы, не осталось сил, и Сынмин наклонил голову, спрятав лицо в изгибе чужого плеча. Всегда собранный и спокойный сейчас он молча оплакивал свою утрату, полностью разделяя боль Хвиин, которую пытался успокоить и поддержать. Старпом помнил Бана ещё нескладным юнцом с огромными амбициями и яркой белозубой улыбкой с умилительными ямочками на щеках. Они так много преодолели вместе, что Сынмин и подумать не мог однажды оказаться без старшего. Не увидеть его сильной фигуры на мостике, не услышать привычного ворчания, не смеяться с ним до боли в животе над какой-то совсем уж плохой шуткой. Теперь это не более чем воспоминания, отдающие горечью и скапливающимися слезами в уголках глаз.

***

Джисон уверенно стоял за штурвалом, напрочь игнорируя насквозь промокшую одежду и жуткий холод от сильного ветра. Капитану было не до этого дискомфорта – он пристально смотрел на нос брига, что целенаправленно плыл в их сторону, даже не пытаясь повернуться боком с фальконетами. — Пойдём навстречу? — полюбопытствовал Минхо, что не отходил от пирата всё это время, так же стойко перенося непогоду. — Да, возьмём абордажем. Как раз разомнёмся, — ответил ему Хан, после чего резко прокрутил штурвал в сторону, когда особо сильная волна ударилась о борт. — Ты с нами? — Разумеется, — Ли расправил плечи, а капитан фыркнул от возникшей в его голове аналогии с павлином. — А ты думал, что я буду тут прохлаждаться? — Мало ли. В прошлый раз ты несколько дней подряд проклинал кого-то там, кто испортил твою униформу. Цитирую: «Залил мне всё своей кровью, ублюдок поганый, чтоб тебе пусто было». Минхо, которого одновременно и подкололи, и напомнили про тот инцидент, недовольно цокнул языком и вздёрнул подбородок. Джисон, посмотревший в его сторону в этот момент, весело рассмеялся и пихнул старшего локтем. — Капитан! — раздался крик с палубы. Хан повернулся на звук, тут же увидев Минхёка. — Парни готовы. — Хорошо. У вас есть около пятнадцати минут до заброса крюков. — Есть. Сказав это, квартмейстер, умело маневрируя между матросами, открыл люк трюма и запрыгнул внутрь. Джисон, задумчиво наблюдавший за командой, прикрикнул на юнцов у такелажа грот-мачты. Словно почувствовав недовольство капитана, из ниоткуда тут же возник мастер парусов, который перехватил воспитательную инициативу, показывая юнгам, как правильно и быстро вязать крепкие узлы, и успевая при этом проклинать шторм. — Не собираешься переодеться? — через пару минут спросил у Минхо пират, посмотрев на него. Полковник сначала вопросительно вскинул бровь, не совсем понимая вопрос, а после хмыкнул. Однако вскоре ушёл в свою каюту и вернулся уже в простой одежде, благодаря которой ничем не отличался от остальных членов экипажа. Кивнув старшему, Джисон более не отвлекался, ведя Фортуну на бриг. Когда расстояние между кораблями было допустимым для заброса крюков, капитан передал штурвал рулевому, а сам, поманив Минхо за собой, решительно двинулся в сторону абордажной команды. Старпом хмуро посмотрел на полковника, подошедшего вместе с Ханом, но ничего говорить не стал, решив оставить своё мнение при себе. Чанбин, заметивший огромную волну прямо по курсу, быстро вернулся с палубы, куда успел спуститься, на мостик, где сменил рулевого у штурвала. Выровнял Олимп, направив его нос аккурат на стремительно приближающийся водный вал, и шумно выдохнул. — Всем приготовиться, — скомандовал капитан и как можно крепче вцепился пальцами в дерево рукояток. Такие волны были крайне опасны для любого, даже большого корабля. Возникали они обычно во время сильных штормов и, если их не замечали своевременно, переворачивали суда. Встретить такую всегда было плохим знаком, ведь шансы выбраться живыми опасно балансировали у отметки нуля. Чанбин прекрасно это понимал, но иного выхода, кроме как идти напролом, у него не было – пират не успел бы развернуть корабль и уйти. — Если эта чертовщина будет последним, что я увижу перед смертью, — сказал подошедший к капитану Чжухон, — то я прожил эту жизнь не зря. — Очень оптимистично, — с иронией отозвался Со, бросив косой взгляд на старпома. — Завещание хоть написал? Ли не ответил сразу, словно пытаясь что-то вспомнить, а потом ударил себя ладонью по лбу, грязно выругавшись. Чанбин лишь покачал головой, после устремляя взгляд на громадину перед ними. Волна внушала ужас, ведь её размеры заставляли усомниться в прочности собственного корабля. Олимп должен будет пройти вал насквозь, едва ли не оседлав его, а затем скатиться вниз и поплыть дальше. В теории всё просто, но удастся ли претворить в жизнь эту безумную задумку? Капитан до самого конца не был уверен в успехе авантюры. Даже успел помолиться, когда вода начала заливать палубу и перекрикивающихся матросов. После удивился самому себе, ведь верующим никогда не был. Корабль скрипел, и этот звук напоминал истошный вопль, заставляя что-то внутри содрогнуться. Чанбин едва не отпустил штурвал, когда Олимп ощутимо встряхнуло волной, пока он с трудом поднимался по ней вверх. В голове пирата промелькнула мысль, что, не успей они пересечь препятствие, то будут погребены заживо под толщей солёной воды. Спина покрылась холодным потом, но капитан не мог позволить себе позорную трусость перед лицом беснующейся стихии. Он выпрямился, отдав несколько коротких приказов, и уверенно выкрутил скользкий от воды штурвал, выравнивая фрегат. Где-то наверху послышался треск, и пират, поднявший голову, увидел, как несколько канатов, привязанных к парусам на рангоуте, порвались, змеями развеваясь на ветру и ударяясь о борт, а сама горизонтальная деревянная перекладина и вовсе оказалась сломанной в нескольких местах. Когда корабль достиг верхушки волны, чудом не завалившись назад или в сторону, команда затаила дыхание. Протяжный скрип, и судно покатилось вниз, рассекая килем воду с шумным плеском. По палубе, что до этого замерла в напряжении, прошла череда облегчённых смешков, что переросли в гвалт мужских голосов. Чанбин выдохнул, почувствовав, как тиски страха за свою жизнь разжались вокруг его сердца, и навалился на штурвал корпусом из-за резкого прилива усталости. Долго отдыхать не было времени, и пират вскоре заставил себя собраться – по правому борту был вражеский корабль. Капитан подозвал к себе канонира и, узнав о состоянии корабельных орудий, велел тому готовиться. Передав штурвал рулевому, Со отдал ещё несколько особо важных приказов и решил ненадолго скрыться в своей каюте, чтобы перевести дух и подготовиться к предстоящему абордажу. Помещение встретило его относительной тишиной, и капитан позволил себе привалиться спиной к закрытой двери. Тело слабо дрожало где-то в самой своей глубине, и мужчина быстро облизал губы, смакуя остатки адреналина на языке. — Странно, что ты тут, а не на палубе, — послышался голос Хёнджина, и через пару секунд блондин вышел сам, встав перед старшим. — Неужели трусливо прячешься от стихии? Чанбин молчаливо рассматривал чужое лицо, искаженное в пренебрежительном выражении, и вдруг фыркнул. Положил руку на рукоять своей сабли и сделал шаг в сторону Хвана. — А ты, я смотрю, очень уж смелый, раз додумался сказать подобное мне в лицо. Мальчишка даже не подумал сдвинуться с места, только высокомерно вскинул острый подбородок, неожиданно враждебно воззрившись на пирата перед собой. Тот оторопел на мгновение, но быстро пришёл в себя, сощурившись, и сухо усмехнулся. — Что-то не так? Хёнджин в ответ на это промолчал, продолжая усиленно вглядываться в чужое лицо, застывшее в раздражающем его спокойствии. Капитан явно чувствовал себя уверенно, а потому был расслаблен. Напасть на него сейчас казалось неоправданно хорошим решением, ведь на стороне Хвана был эффект неожиданности. — И чего ты молчишь? — голос пирата отвлёк блондина от его размышлений, и Хёнджин несколько раз ошалело моргнул, следом посмотрев на старшего. — Да, я с тобой разговариваю. Если хочешь ещё мне погрубить, то валяй, но учти, что потом будешь спать в трюме с остальной командой. От озвученных Со перспектив у Хвана похолодело внутри. Он никогда не хотел бы оказаться посреди матросов ночью в трюме. Разумеется, юноша не считал тех ниже себя по статусу, но оправданно боялся остаться с ними наедине, ведь ни для кого не было секретом то, на каких основаниях он находился на борту Олимпа. Возможно, что это подобие ссылки в трюм воспринялось бы ими, как согласие капитана на пользование, но едва ли Хёнджин переживёт групповое изнасилование, на которое будет обречён в таком случае. — Прости, мне следовало лучше следить за своими словами, — юноша поджал губы, смотря в сторону. — Да, в следующий раз думай дважды, а потом уже говори, — Чанбин фыркнул, обходя младшего и направляясь к сундуку рядом со своим письменным столом. — И не высовывайся на палубу, пока я не вернусь обратно. — Я знаю, что снаружи шторм, — Хван хмуро наблюдал за действиями пирата, не до конца понимая происходящее. — Я не из-за него это сказал, — капитан вытащил из сундука пару длинных французских пистолетов и достал их из кобуры, рассматривая. — Мы трёмся около английской эскадры, которая чёрт знает, откуда взялась. — Но вести бой в такую погоду ведь опасно, — Хёнджин знал, что говорил сейчас очевидные вещи, но ему было нужно хоть как-то поддержать диалог и разведать обстановку, чтобы оценить риски. — В логике тебе не откажешь, — Чанбин ухмыльнулся, взглянув на задумавшегося младшего, и склонил голову к плечу. — О чём ты там думаешь? Вопрос выбил блондина из колеи, ведь ответить честно на него он просто не мог. Уставившись на капитана со странным выражением лица, Хёнджин открыл и закрыл рот, испытав себя смехотворно глупым. — Я, эм, — придумать сносное продолжение фразы оказалось очень сложной задачей, — ты уверен, что тебе будет безопасно находиться снаружи, если рядом английская эскадра? Браво, подумал Хван, ничего абсурднее сказать было просто нельзя. Ожидая того, что его сейчас поднимут на смех, юноша удивлённо взглянул на капитана, который лишь молча смотрел на него. Чанбин, который оказался даже обескуражен подобным ответом, не знал, что ему стоило сказать и нужно ли было что-то говорить вообще. Пусть пират и не тешил себя иллюзиями об искренности беспокойства младшего, но услышать подобное он всё равно не ожидал. — В море нет никакой безопасности и никогда не было, — Со мягко фыркнул, подходя к Хёнджину. — Тебе пора бы это запомнить, особенно с учётом того, на чьём корабле ты находишься. — Я прекрасно знаю, где нахожусь, — Хван слегка нахмурился, наблюдая за приближением пирата к себе. — На мой взгляд, в каюте просто порядком безопаснее. — Да, до первого ядра, которое продырявит борт корабля и, если не повезёт, сделает то же самое и с тобой, — Чанбин уже в открытую веселился, тихо посмеиваясь над тем упорством, с которым юноша продолжал отстаивать свою точку зрения. — Следуя твоей логике, мне стоит выйти на палубу. — И тут мимо. На палубе ты в лучшем случае будешь просто мешаться у команды под ногами, а в худшем вылетишь за борт. Доски сейчас особенно скользкие из-за дождя и высоких волн. Так что будь послушным мальчиком и посиди тут, — миролюбиво закончил пират, намекнув на каюту, в которой они находились, — а я займусь своими делами. — Как будто ты не можешь вылететь за борт, — пробормотал себе под нос Хван, надеясь, что его не услышат. — Могу, — Чанбин усмехнулся, — но я сделаю это намеренно, потому что Олимп идёт на сближение для абордажа, в котором я приму участие. — Мне вообще сейчас стоит говорить, что драться на мечах в шторм в разы опаснее для жизни или… В ответ на эту реплику пират уже в голос рассмеялся. Этот странный разговор ему слишком сильно понравился, пусть мужчина и не видел особых причин для такой реакции. Хёнджин, сбитый с толку поведением старшего, неловко замер на месте, кажется, впервые слыша столь открытый смех капитана. Когда тот вскоре смолк, юноша подавил возникшее на секунду желание сделать что-нибудь ещё, чтобы старший рассмеялся вновь. — Не переживай, — Чанбин всё же издал короткий смешок, следом потрепав Хвана по волосам. Жест показался обоим до абсурдного уместным в своей неуместности. — Не в моём стиле сидеть в каюте, когда мои люди рискуют своими жизнями за наше общее дело. Решив заканчивать этот разговор, пират закрепил на поясе две кобуры с пистолетами и взглянул на младшего. Тот всё ещё выглядел чем-то смущённым, как думал мужчина, и капитан покачал головой. Предложив Хёнджину занять себя чем-нибудь вроде чтения или сна, Со покинул каюту, возвращаясь на палубу. У грот-мачты его встретил Чжухон, попутно перекрикивающий ветер и раздающий команды экипажу. — По правому борту фрегат, мортир у них нет. Точно хочешь брать на абордаж или всё же потопим издалека? — уточнил у капитана старпом, скрестив руки на груди. — Парням не помешает размяться, — Чанбин хмыкнул, проводив взглядом пробежавшего мимо них матроса, который поскользнулся на досках, но сумел удержать равновесие. — Да и я тоже не откажусь продырявить парочку англичан. — Ого, — Ли одобрительно закивал с важным видом, — как скажешь, босс. Если хочешь размяться, то я с тобой. — Ещё бы ты на борту остался, — капитан закатил глаза и фыркнул, когда старпом толкнул его плечом. — Ну-ка не буянь.