Странноватая

      Лилиан была… надломленной. Душевно больной девицей, которую мир почему-то решил ломать медленно, по кусочкам, со вкусом. Шёпоты, голоса, прикосновения – отсутствующие, но такие реальные, что порой она вздрагивала, будто кто-то ледяными пальцами провёл по позвоночнику. Чьё-то дыхание висело у её уха по ночам, а слова такие шипящие, терпкие.. они обещали скорую смерть. Она никогда не хотела им верить. Она затыкала уши мелодиями, громким дыханием, шумом, но они, сволочи, всегда находили трещину, куда можно проникнуть. Боль в голове только росла. Она стала как ржавый гвоздь, вбитый прямо в череп – пульсирующий, бесконечный. И таблетки… эти маленькие белые « спасители » , должны были помочь. Но Лили принимала их неправильно. Она врала врачу, делала это легко, отчаянно, почти артистично. « Я ещё не получила таблетку… » – хотя уже две растворялись в желудке. « Дайте ещё одну… пожалуйста… » – и доктор верила. Она хотела тишины. Только тишины. Она верила, что если выпить больше – голоса задохнутся. В тот день врач забыла банку на столе. Просто… поставила и ушла. Лили замерла. Импульс пробил её насквозь. Сердце пропустило удар. Это было как знак свыше… или снизу? Она дрожащими пальцами проверила, те ли таблетки. Та же форма, та же маркировка. И, не думая, высыпала всё в рот. Горстью Горечь обожгла язык, некоторые таблетки вывалились на пол, но она, встав на колени, собрала их, проглотила, даже не запивая. — Ух ты… — выдохнула она. — Как же спать хочется… пить… Мир накренился. Потолок потёк, стены крутились спиралями. Она упала на пол, пальцы тянулись к чему-то… мелькали узоры, как будто кто-то рисовал на её глазах серебром. Лили закрыла глаза ровно на секунду.. и чья-то рука схватила её. Холодная и сильная, что потянула её в неизвестное. Она полетела вниз. Тысячи огней, как рассыпанное по бархату угольное крошево, мерцали в сизой дымке. Бордовые фасады домов, изъеденные вечностью, взмывали к чернильному небу, напоминая огромные, щербатые зубцы короны. Воздух был тяжёлым, приторным – в нём смешались едкий, карамелизированный запах палёного сахара и густой, дурманящий аромат ночных роз. Она рухнула, и падение было не болью, а милосердным утоплением. Клумба приняла её, как алтарь – мягкое, влажное море тёмно-красных лепестков, словно свежая кровь, скопившаяся у подножия стены. Шипы впились в кожу, но острая, колючая боль была почти ласковой. — ОХ ЧЁРТ! — Крик, пронзительный и нелепый, вырвался из груди, разорвав тягучую тишину Ада. Её нашла женщина. Не просто красивая — она была воплощением старинной картины, где смешались бордовая кровь и мраморная нежность, где сквозит холод вечной ночи. Лилиан не могла отвести взгляда, когда эта женщина, грациозная, как хищница, протянула руку, помогая выбраться из колючего, ароматного плена. — Бедное дитя… Ты вся в росе и крови, — тихо прошептала женщина, осторожно, с почти материнской заботой, вытаскивая застрявшие в запястье шипы. — Как же ты оказалась здесь, в этом гниющем великолепии? — Я… не знаю… — Лилиан с трудом сглотнула густую слюну. — Я помню вкус горьких таблеток… много. А потом стало…легче. Голоса, которые кричали в моей голове, исчезли. Боль ушла… наконец-то… Она подняла глаза и улыбнулась — слабой, сломанной, но совершенно искренней улыбкой освобождения. Женщина глубоко, театрально вдохнула запах роз. В её глазах, полных мудрости и усталости, появилось мгновенное, леденящее понимание.. новенькая умершая душа, отмытая от земной скверны. — Ох, я ведь забыла о приличиях! — мягко сказала она. — Я Рози. Владелица этого маленького магазинчика и городка каннибалов. Лилиан удивилась, но даже ужас не мог вытеснить странного покоя. — Я… Лилиан. Можно просто Лили… Рози коснулась её щеки, и прикосновение было тёплым и пугающе хищным. — Лили, милая… — Рози улыбнулась. Улыбка была столь роскошной и откровенной, что у любой нормальной души внутри бы похолодело до состояния льда. — Прошу, прими мои самые сердечные соболезнования и поздравления. Она сделала жест рукой, приглашая в бордовую, манящую тьму города. — Добро пожаловать в Ад. Рози смазывала её руки мазью, осторожно, как будто прикасалась не к коже, а к тонкому фарфору, который может треснуть от одного лишнего движения. Запах мази был странным: сладковатым, как карамель, забытой в детских карманах, и металлическим, холодным, почти хирургическим. Комната вокруг была нелепо уютной — так уютно, что Лили чувствовала себя не в аду, а в каком-то театре, где декорации слишком правильные, слишком заботливо поставленные, чтобы быть настоящими. На полках висели сухие цветы — бурые, красные, как будто выцветшие на чужих могилах. От них тянулся запах пыли и кровавой земли. А за окном… За окном что-то хрустело. И Лили уже не понимала: это шаги или ломаются чьи-то кости, или просто её память скрипит острую ноту. — Тебе нужно отдохнуть, милая, — тихо сказала Рози. Её голос был мягким, как тёплая вода. — Ты смущённая, потерянная, израненная. В Аду такие долго на одном месте не стоят. Тут всё… очень быстро меняется. За пределами её кабинета послышался звон колокольчиков, что висели над дверью входа в магазин. Рози сразу отреагировала. — Сейчас милая, я обслужу клиента, а ты отдохни, по пути я принесу тебе чаю и угощений, — сказала Рози и отправилась к выходу из комнаты. Кто-то распахнул дверь и не спеша вошёл, наслаждаясь атмосферой магазина. Голос раздался тихо, но он будто разрезал воздух: — Моя дорогая Рози… как же давно мы не виделись. У Лили по спине пробежал холодок — тот самый, который похож на чувство, когда кто-то стоит за спиной, хотя ты уверена, что там пусто. Но она пока сидела. И слушала, к счастью слух то не подводит, так что слышала она отлично. — Аластор, — голос Рози стал странно ровным. Слишком ровным. — Чему обязана? — О, пустяку. Я проходил мимо и решил навестить. Ты же знаешь, как я люблю твой маленький… цветочный рай. Его голос был мягким, радостным — но под ним что-то звенело, как тонкая проволока. Рози что-то тихо ответила, но слова утонули в шорохе. Лили поднялась. Осторожно, босыми ступнями касаясь пола, будто тот мог провалиться. И вышла из комнаты. Магазин был окутан ароматом роз. Свет от ламп переливался мягкими золотыми пятнами, отражаясь от ваз, стеклянных банок и резных деревянных стен. Рози стояла у прилавка, слегка наклонившись вперёд. Перед ней — он. Высокий, элегантный.. Улыбка до ушей, кроваво-красный вид одежды и внешность удивительная. И..эм..олень? Но, тем не менее, его глаза были довольно глубокими, для мёртвого. Я сильно пялиться на этого парня, под именем..Аластор, как я поняла Он рассматривал цветы на полке, будто выбирал, какой из них будет приятно раздавить. — Рози, у тебя чудесный ассортимент. — Он повернул голову. — Как всегда. Лили не успела отступить назад. Его взгляд метнулся к ней, будто он почувствовал движение ещё до того, как она сделала шаг. Глаза его чуть сузились. — А вот это у тебя кто? — голос был мягким, но в нём слышалась нотка: «какое забавное открытие». Рози обернулась к Лили. — Это Лили. Она новенькая, упала ко мне прямо со… своего мира. Аластор полностью повернулся к ней. Он изучал её не глазами, а вниманием, которое обволакивало, как паутина. — Лили, говоришь? — он произнёс её имя так, будто пробовал его на вкус. — Новая душа? Как интересно. Лили сглотнула, пытаясь собрать в кучу голос. — Я… просто хотела помочь. Я услышала, что пришёл кто-то… и подумала, что может, нужно что-то подать… — Ах, не беспокойся, дорогая, — он слегка наклонил голову, улыбаясь шире. — В твоём состоянии помогать — последнее, что тебе стоит делать. Лили чуть опустила взгляд. Не от страха — от… странного ощущения. Как будто он видел её насквозь. — Но вежливость – это редкость в Аду, — продолжил он, подходя ближе. — И, признаюсь… я ценю редкости. Рози тихо интервенировала: — Аластор, — сказала она мягко. — Девочка только что умерла. Дай ей… хотя бы пару часов привыкнуть. — Ах, конечно, конечно, — он отступил на полшага, театрально раздвигая руки в стороны — Я лишь интересуюсь. Но взгляд не отрывался от Лили. Ни на секунду. — Приятно познакомиться, Лили, — произнёс он наконец. Он повернулся к Рози, но его тень задержалась на Лили на миг дольше, чем должна была. Слишком долгий прощальный взгляд. Слишком мягкий уголок улыбки. И это было… тревожно, но почему-то странно притягательно. А этот олень...неплох..) — подумала Лилиан, как только снова начала задумываться о новом знакомом.