Дай мне шанс простить тебя

Дождливый летний день навевал легкую тоску. Несмотря на середину дня, на улице было сумрачно: плотные серые тучи скрыли солнце, подарив такую желанную прохладу. После жаркого климата Штатов Союз наслаждался свежим прохладным воздухом, что проникал через открытое окно автомобиля. Он пробыл в командировке неделю вместо двух дней и очень волновался за обстановку в доме. Саша доверял старшим сыновьям, они не впервые остаются с младшими детьми и раньше не было поводов для беспокойства, но сейчас…Мужчина не сомневался, что Россия попытается как-то навредить Рейху, возможно, неосознанно, а возможно, и вполне понимая, что он делает. Парень был резок и импульсивен. Как считал Александр, ему еще не хватало хладнокровности и сдержанности. Иван слишком молод, только-только вышел из подросткового возраста, выдержке еще предстоит обучиться. Олегом Саша тоже не был доволен, он, как и старший брат, легко шел на поводу эмоций, но, все же, был более послушен, более мягок при хорошем настроении, а оно у украинца было почти всегда. Россия же в последнее время в благом расположении духа бывал редко, постоянно ходил хмурый и недовольный, язвил по любому поводу. Мужчина переживал из-за этого, думая, что у старшего сына какие-то проблемы, но парень, как бы Союз не допытывался, отрицал это. Николай был самым спокойным и рассудительным из троих старших детей, однако, слишком зависел от мнения братьев, его еще нужно учить самостоятельно принимать решения без оглядки на Россию и Украину, пока это дается ему с трудом. Союз замечал, что старшие порой манипулируют младшим братом и был весьма недоволен этим, однако, пока не вмешивался, надеясь, что беларус сможет выработать в себе внутренний стержень самостоятельно. Старшие дети вызывали в сердце целый ворох чувств. Мужчина понимал, что они уже выросли, должны вместе с ним участвовать в государственных делах, но от этого осознания сжималось сердце. Он ведь их растил с младенчества, всему учил – ходить, держать ложку, говорить…А теперь они такие взрослые, почти самостоятельные. Иногда Саша ловил себя на мысли, что хотел бы продлить этот момент, когда дети маленькие и нуждаются в нем. У старших детей уже есть своя жизнь, свои тайны, они очень держатся друг за друга, что не могло не радовать отца. И они могли присматривать друг за другом, на что Александр очень сейчас надеялся. «Я не стану наказывать Россию, если он что-то натворил…- Подумал Союз, однако, чувствовал сомнение в мыслях, - Конечно, если это не что-то непоправимое…Не мог же мой сын пойти на убийство в доме, полном детей? Нет, нет…Я даже думать не хочу о смерти Рихарда, я с ума сойду. И мне не хочется думать о том, что мой сын – убийца. Одно дело убивать в бою, и совсем другое – устраивать кровавую расправу…Все-таки, надо было на эти дни увезти Рихарда и Фридриха в другое место. Жаль, что эта мысль пришла мне в голову слишком поздно. Да и страшно мне оставлять его без присмотра, вдруг сбежит? От Рейха чего угодно можно ожидать, он всегда любил потрепать мне нервы». Помимо прочего, Александр беспокоился из-за поведения Стивена. Первое, что того интересовало при встрече, почему Россия не приехал с ним. Сашу и так смущало подозрительное общение сына и американца, а теперь напряжение лишь возросло, ведь мало того, что Америка посмел его отчитывать за то, что теперь в его доме живет Рейх и это угрожает детям, так он еще и безостановочно выпытывал информацию о России. Мужчина, конечно, сделал вид, будто ничего не понимает, однако внутри него кипела злость. Кроме того, Стивен самым наглым образом напросился к нему в гости с неформальным визитом, так сказать, без внимания правительства. Поначалу Союз хотел отказать, но потом решил, что это все неспроста и лучше подыграть Америке, чтобы разузнать, что именно он задумал. Американцу Союз не доверял, а за старшего ребенка банально боялся и переживал. «Видит в моем сыне Российскую Империю, я уверен. - С досадой подумал Александр, поворачивая на проселочную дорогу, ведущую к дому, - Поэтому трется около него? Влюблен? Нет, какая глупость…Заглушает боль от потери? В это я могу поверить, ведь когда отца не стало, Америка столько раз пытался убить меня, чтобы отомстить…Ха, а прекратил он свои жалкие попытки, когда я стал брать на собрания Россию. Я помню его растерянный вид, когда он увидел сына…Сколько боли было в его глазах. Я не удивлен, мой наследник – копия моего отца. Если надеть на него царский мундир и еще чуть отрастить волосы - совсем невозможно будет отличить. Так что чувства Стивена к Ивану, какие бы они ни были, не стали бы для меня неожиданностью, все очевидно, но…В любом случае, учитывая его отношения с Империей в прошлом, интерес к моему сыну, так похожему на него, выглядит омерзительным. К счастью, России это не нужно, я же вижу, что его интерес продиктован лишь политическими мотивами, он анализирует все действия американца и делает довольно интересные выводы о нем в наших рабочих беседах. А ведь Россия даже не догадывается о порочных мотивах Америки…Но я не позволю этому случиться. Я должен защитить своего ребенка от этого злобного ублюдка, который способен на любую подлость, чтобы добиться желаемого. Он может использовать Россию, чтобы навредить мне или…В других целях». Скривившись от промелькнувших мыслей о том, что это за другие цели, Союз затормозил около дома. Громадное строение в летнем дожде выглядело неприветливо. Саша отчего-то почувствовал тревогу. Сердце бешено заколотилось от накатившего липкого страха и ожидания беды. Накинув куртку, мужчина побежал к дому, ощущая, как сбивается дыхание. Рывком распахнув дверь, Союз замер. Тишина. Тишина и мрачная атмосфера дома окутали его, стоило только зайти в прихожую. Хлопнув дверью, он сделал шаг, но замер, услышав, как заплакал где-то на втором этаже Фридрих. - Ребята? – Позвал Союз, - Рихард? Послышались торопливые детские шажки и в коридоре показались тройняшки. Малыши-прибалты были плохо одеты и перепачканы, словно несколько дней не умывались, пушистые кудрявые волосики спутались и были грязные. На лицах – грязные потеки от слез, опухшие глазки покраснели, словно они долго рыдали без остановки. Все трое сжимали в ручках куски каких-то несвежих лепешек и выглядели голодными. Союз едва чувств не лишился, увидев вместо веселых розовощеких детишек, запуганных, грязных и голодных маленьких беспризорников. - Папочка! Они бросились к отцу, мгновенно разрыдавшись. Александр присел на пол, заключая мальчиков в крепкие объятия. - Тише, мои хорошие. – Шептал мужчина, прижимая к себе хныкающих детей, - Тише, зайчики…Что же здесь случилось? - Папа! – Со второго этажа бегом спустился Казахстан, - Наконец, ты вернулся! От его вида Союз вообще едва сдержал ругательства. Парень выглядел так, словно не спал несколько дней, а его рубашка была запачкана кровью. - Ваня убил дядю Рихарда-а-а…- Заголосил Латвия, прижимаясь к замершему от его слов отцу, - Ножо-о-м!.. Александр бросил ошарашенный взгляд на Айдара, но тот замотал головой. - Он жив. – Парень вздрогнул, - Все живы, но… - Говори. – Прохрипел Союз. - Я…- Казахстан внезапно задрожал, отводя взгляд - Пап… Мужчина с удивлением глядел на растерянного и напуганного сына. Он никогда не видел, чтобы Айдар был в таком состоянии, даже маленьким он умудрялся оставаться спокойным и безмятежным, почти никогда не плакал, но сейчас его просто колотило. Это до ужаса напугало главу семейства. - Прости…- Казах едва мог говорить, задыхаясь от сдерживаемых слез и опустив голову, - Пап, ты не представляешь, что тут было. - Иди сюда, сынок. – Мягко произнес Саша, хоть и хотелось кричать и ругаться, - Садись рядом. Казахстан подошел ближе и опустился на пол, рядом с отцом, которого облепили дрожащие тройняшки. Свободной рукой мужчина притянул к себе сына, обнимая. Айдар прижался к его боку, стараясь взять себя в руки. Ему было стыдно за свои эмоции, но эта неделя им всем далась тяжело. На втором этаже все еще плакал Фридрих и от этого звука у Союза сердце кровью обливалось. - Даже не знаю, с чего начать…- Тихо произнес Казахстан. Он подробно пересказал отцу произошедшее, все, что видел и слышал сам. Как старшие братья заперли Рейха в комнате, отобрав ребенка и за Фридрихом пришлось смотреть Туркмении и ему самому, как позже из комнаты немца доносились страшные звуки ссоры, как в бешенстве носился по дому Россия, словно искал что-то, и как он напал на немца, порезав ему лицо на глазах у всех детей. Союз дрожал, прижимая к себе мальчишек. В голове вспыхивали сотни вопросов, предположений…А в затылок ударила тупая боль от накатившего страха и растерянности. Он ожидал всякого, но такого…Едкое разочарование и непонимание навалились каменным грузом на плечи, отнимая возможность думать. Мужчина понимал, что нужно немедленно найти остальных детей и успокоить их, проверить Рихарда, Фридриха…Но Союз просто сидел, продолжая обнимать тройняшек и Айдара, который, недолго помолчав, продолжил: - Олег и Николай оказали Рихарду первую помощь…- Казахстан вздохнул, - Я с трудом успокоил всех, уложил спать. Мы все легли в одной комнате, потому что были очень напуганы. Девочки и тройняшки проплакали почти всю ночь, а мальчики по очереди проверяли обстановку в доме. С Россией что-то произошло, он…Я никогда не видел его в таком состоянии. Он злился и, кажется, даже плакал, а потом еще несколько раз пытался проникнуть в комнату Рейха, но Украина и Беларусь не позволили. А на следующее утро Россия куда-то исчез, и братья пошли его искать. Они вернулись только через несколько дней, пьяные. Они злились и спорили, нужно ли им довести какое-то дело до конца, а потом закрылись в комнате России и, наверное, продолжили пить…Они еще не выходили, я слышал, что они разговаривали и кричали, но сейчас все тихо. Все боялись подходить к комнате, хоть нам и нужна была помощь. Мы с Айджан пытались сами все делать, она присматривала за Фридрихом, а я за всеми остальными, но… Казахстан помолчал, словно собираясь с мыслями. - Мы справились плохо. Я пытался помочь Рихарду, менял повязки, но раны все равно выглядят плохо, я думаю, воспалились, хотя я все промывал и обрабатывал. А потом еще и Фридрих заболел, он постоянно кричал и мы не смогли его накормить, он просто не брал бутылочку…Он очень горячий, пап. Я же не знаю, какое лекарство можно давать младенцу…И Туркмения не знает…Мы пытались заботиться о всех, готовить, но без подсказок только испортили продукты, а потом оказалось, что в кладовой почти ничего нет. Оставалась мука и яйца, Туркмения сделала из них лепешки, мы ими самых младших кормили, сами так…Терпели. А другие продукты закончились. - Как закончились продукты?! – Мужчина очень удивился, - Я же оставлял вам с запасом, на вас всех без экономии должно было хватить на две недели! - Не знаю…- Растерянный парень пожал плечами, - Как я уже сказал, в кладовой пусто, хотя мы оттуда брали не очень много. - Черт…- Выдохнул Саша, ошарашенный услышанным и совершенно не понимающий, что происходит, - Ладно, с этим разберемся позже. В голове было до противного пусто. Ситуация была настолько нестандартной, настолько выбивающей из колеи…Союз даже представить себе такого не мог, что его дети, его взрослые дети посмеют учинить подобное. Даже если исключить тот факт, что Россия напал на Рейха, он позволил себе напиться и бросить маленьких детей одних! А Украина и Беларусь?..Меньше всего он ожидал подобного от них. - Так, встаем. – Александр взял себя в руки, понимая, что пора наводить порядок, обдумать это все он сможет позже, - Казахстан, я понимаю, что ты очень устал, но мне нужна твоя помощь. - Я готов. – Моментально ответил парень. - Собери всех детей в гостиной и принеси мне Фридриха, сначала я проверю его состояние, а потом…- Союз задумался, не понимая, за что хвататься, - Потом все остальное. Малыш сейчас важнее всего. - А Россия и?…Их тоже звать? - Нет. – Отчеканил вмиг разозлившийся мужчина, и его голос наполнился злостью и иронией, - Пусть как следует отдохнут. Ими я займусь позже. Кивнув, Айдар бросился наверх. Саша отогнал все лишние мысли, сосредотачиваясь на первостепенных задачах. Безумно хотелось отправиться к Рейху, но дети были важнее всего, особенно заболевший Фридрих. Если он болеет уже почти неделю…Все может закончиться весьма плачевно. - Пап?..- Литва дернул его за штанину, - Мы кушать хотим. Мужчина глянул на него, а затем на Эстонию и Латвию, которые грызли старые лепешки. От их голодного вида сжалось сердце и навалились тяжелые военные воспоминания. - Пойдемте умываться. – Мягко скомандовал он тройняшкам, - А потом я приготовлю вам покушать, хорошо? Нельзя садиться за стол грязными. - Хорошо. – Тихо ответили мальчики и послушно направились в ванную. Союз отошел позвонить в администрацию ближайшего поселка, чтобы ему привезли продуктов. Его дом стоял за городом, но рядом были небольшие поселки, и мужчина чаще всего именно в колхозах покупал все необходимое. Это было удобно, ведь на их большую семью продуктов требовалось много, да и местные его уже хорошо знали и всегда оставляли ему необходимый запас. На том конце провода пообещали все доставить в течении получаса и, когда Саша собирался заканчивать разговор, председатель, явно нервничая, рассказал Союзу о шатании его пьяных детей по деревне, как они нарушили покой местных и искали по домам алкоголь, обменивая его на продукты. Быстро тараторя, мужчина отчитался, что их троих отвезли к дому, а продавцов самогона сдали милиции. Александр, страшно краснея от стыда и злости, извинился за произошедшее и поблагодарил за то, что непутевых отпрысков доставили домой. «Я их убью. – Пронеслось в мыслях доведенного до предела мужчины, пока он шел к тройняшкам, - Это надо еще постараться, чтобы так опозориться!..Стащили из дома продукты, чтобы обменять на самогон! Пока их младшие братья и сестры голодали!..Я эти продукты купил в этой же самой деревне. Какой стыд…Уму непостижимо! И это мои дети!..Опозорили меня и самих себя таким ужасным поведением. И все это затеял мой наследник. Преемник! Я доверяю ему вести дела вместо меня, а он смеет поступать так безрассудно?! Игнорировать мои указы?! А его братья? Просто наплевали на мои слова! Еще вчера я так гордился своими старшими сыновьями! А теперь я готов придушить их собственными руками!» Через десять минут умытые и переодетые тройняшки сидели в гостиной вместе с остальными детьми, ожидая отца. Союз в своей комнате осматривал Фридриха, тот действительно был сильно болен и выглядел ослабшим из-за высокой температуры. Но мужчина был опытным родителем и перенес не один десяток простуд со своими детьми самых разных возрастов, поэтому быстренько дал малышу необходимые лекарства, обтер влажной тряпочкой, не рискуя купать, переодел и уложил спать. Теперь нужно было заняться другими детьми, попытаться их как-то успокоить. Союз обвел глазами двенадцадцать напуганных и растерянных ребят, которые молча ожидали от него хоть каких-то объяснений. Проблема была лишь в том, что Саша с трудом представлял, что сказать. Обелить подобный поступок и такое поведение не представлялось возможным, значит, из этого нужно сделать наглядный пример того, как поступать не стоит. - Пап, почему Россия себя так вел? – Тихо спросил Молдова. - Было страшно…- Прошептала Грузия, прижавшись к Армении, - Он с ножом бегал… - Ваш брат…- Союз выдохнул, собираясь с мыслями, однако, злость на старших детей так и грозила выплеснуться, - Ваш брат повел себя отвратительно, и виноват в этом алкоголь. Дети переглянулись, а мужчина усиленно пытался подобрать слова, чтобы сделать из произошедшего воспитательный процесс и дать понять, что все это – не столько вина самого России, сколько последствия принятия алкоголя, что это единичный случай и бояться брата не стоит. Он не хотел рассказывать детям правду о ненависти России к бывшему врагу, о его злобе и желании убить немца, лучше будет сослаться на вред алкоголя. - Вот что бывает, если начать пить. – Строго произнес Союз, нахмурившись, - Ваши братья позволили себе такой отвратительный поступок и посмотрите к чему это привело. - А дядю Рихарда Ваня порезал тоже из-за алкоголя? – Спросил дрожащим голоском Азербайджан. - Ды, сынок, алкоголь толкает людей на разные мерзости, но в нашем государстве подобное недопустимо. Алкоголизм не может быть нормой в социалистическом обществе и мы с этим активно боремся. Но ваши братья оказались еще недостаточно взрослыми, чтобы противостоять разного рода соблазнам, поэтому вашему папе придется помочь им встать на правильный путь. Дети переглянулись, однако, Союз видел, что страх и напряженность понемногу покидают их. Про вред алкоголя они знали, в этом доме спиртного никогда не было, Александр не позволял себе напиваться при детях. И это неплохо объяснило нетипичное поведение России, который всегда был добр и ласков с младшими братьями и сестрами. Казахстан и Туркмения, как более взрослые, понимали, что отец не говорит всей правды и ждали, что с ними будет отдельный разговор. - А мы можем тоже как-то помочь братикам? – Повеселевшим голоском спросил Эстония, - Пожалуйста! Пожалуйста! Я больше не хочу, чтобы Россия так ругался и плакал. Мужчина ласково улыбнулся постепенно приходящим в себя детям. - Конечно, можете. – Он усмехнулся, - Вы все можете нарисовать для ваших братьев плакаты о вреде алкоголя. Повесим им в комнаты. Дети обрадовались заданию, а Туркмения и Казахстан не смогли удержаться от смешков, представив это. Союз почувствовал слабое облегчение от того, что смог вернуть детям хорошее расположение духа и занять их полезной и творческой работой. Шум машины за окном отвлек от мыслей. - Так, ребята, а теперь все на кухню! – Саша улыбнулся, подбадривал детей, - Нам привезли продукты, будем обед готовить. Младшие ребята веселой толпой покинули гостиную. Присутствие отца и его забота уничтожали все их страхи. - Стойте. – СССР жестом остановил Айдара и Айджан, - Младших детей я успокоил, а вы…Вы ведь понимаете, что алкоголь в этой ситуации – не причина, а следствие? Ваши старшие братья поступили отвратительно, позволить себе такое поведение при детях, нападать на слабого и безоружного толпой…Я знаю, что вы не смогли бы это остановить, но я надеюсь, вы понимаете, что подобное в моем доме недопустимо? Если у вас будут какие-то претензии к Рихарду, вы должны придти с этим ко мне, а не устраивать самосуд, вам ясно? - Конечно, отец. – В один голос ответили подростки, переглядываясь. - И…- Мужчина чуть улыбнулся, - Я очень горжусь вами. Вы старались изо всех сил, заботились о младших детях и о раненом Рихарде. Вы заслуживаете поощрения, так что я исполню по одной вашей просьбе, может просить у меня все, что угодно. - Да нам ничего не нужно. – Смущенно ответил Казахстан. - Подумайте, вдруг что-то захотите. – Союз усмехнулся, оценив скромность детей. - Я вообще не заслуживаю подарка. – Айджан задрожала, - Фридрих заболел из-за меня, я его искупала и забыла закрыть окно в комнате. - Девочка моя, ну что ты... – Зашептал мужчина, обняв дочь, - Фридрих заболел не из-за тебя, не переживай, он будет в порядке. Ты ни в чем не виновата. Девочка прижалась к отцу и тихонько всхлипнула. Она все это время провела с малышом и очень сильно за него переживала. - Все хорошо. – Союз поцеловал ее в макушку, - Не вини себя. Отстранившись, девочка вытерла слезы и они с Казахстаном отправились на кухню. Через пару часов, наконец, позаботившись обо всех детях, накормив их и отправив всех отдыхать, Союз проверил Фридриха, у которого слегка спала температура, и отправился к Рейху. Проходя мимо комнаты России, он осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В комнате стоял кислый и неприятный запах, который можно встретить разве что в домах заядлых алкоголиков, по полу были разбросаны бутылки из-под самогонки, сигаретные окурки и остатки закуски. И среди всего этого великолепия, кто где, спали его сыновья. Союз едва сдержал желание снять ремень и отхлестать эти три пьяных туловища, которые выпили столько, что до сих пор не проснулись от шума в доме. Закрыв дверь, мужчина пошел к Рейху. Сказать, что он был разочарован – это не сказать ничего. Союз любил своих детей, очень любил, и старался быть им не только отцом, но и другом, но вот после такого… «Я дал старшим детям слишком много свободы. – С досадой подумал мужчина, - Я посчитал, что они уже взрослые, что они уже не просто мои сыновья, но и помощники в делах…Я возьмусь за их воспитание, но сначала как следует накажу всех троих! Всыплю ремня и не посмотрю, что выросли!» С трудом контролируя злость и раздражение, коммунист аккуратно приоткрыл дверь и шагнул в комнату немца. Подойдя к кровати, он не смог сдержал испуганный вздох. Рейх лежал на постели словно труп, только по тяжелому и частому дыханию можно было понять, что он жив. От лица было видно только часть носа и правую сторону, остальное скрывала кровавая повязка. Союз почувствовал, как свело желудок и подкатила тошнота от пронзившего ужаса и резкой паники. Пока он не видел это, произошедшее воспринималось немного легче. Теперь же Союз был просто разбит. Как бы он не злился на немца за его предательство, как бы не клялся сам себе быть с ним строже, сейчас ему было безумно жаль Рейха. «И это сделал мой ребенок?..- Мужчина почувствовал, как закололо в сердце, - Ваня? Мой милый мальчик, которого я растил в ласке и заботе? Как же все дошло до этого? Откуда в нем такая непомерная жестокость? Я понимаю, после войны нам всем тяжело, мы все скорбим о погибших людях, но…Именно скорбим. Не мстим. Россия не понимает, что эта ненависть ударит по нему, по его разуму и сердцу. Я ведь сам через это проходил, сражался с собственным отцом, наделал…Всякого. Поддался злобе и ненависти, едва себя не потерял». Тяжело вздохнув, Союз присел на кровать и коснулся шеи немца, проверяя температуру. Влажная кожа обожгла его руку. Рихард весь горел. «Рана действительно воспалена. – С тревогой подумал Саша, убирая старые бинты, - Нужно еще раз хорошо все промыть и обработать, наложить чистые бинты. И нужен антибиотик. Надеюсь, еще не поздно». В военные годы Союз отточил навыки оказания медицинской помощи, поэтому сейчас быстро и точно провел нужные манипуляции. Рана выглядела очень плохо, гноилась, кроме того…Левый глаз отсутствовал. «Черт…- Союз почувствовал, как в груди все заполнила едкая горечь и боль, - Рейх…Тебя так берегли во время войны, на тебе нет не единого шрама, а теперь…Это моя вина. Я должен был предвидеть нечто подобное». Выполнив все необходимые манипуляции и вколов антибиотик, Союз сжал горячую ладонь немца и, поднеся к губам, мягко поцеловал. Сейчас это все, что он мог себе позволить, все, что он мог сделать для раненого и впавшего в беспамятство Рейха. Теперь оставалось только надеяться на лучшее, если инфекция не проникла в кровь, то он выкарабкается, а если… Выдохнув и стерев проступившие слезы, Саша замотал немца в одеяло и покинул комнату. На него навалилась такая злость на безрассудных детей, что руки затряслись от переполнявших тяжелых эмоций. Союз уважал силу и некоторую, как поется в известной песне - «ярость благородную», но на поле боя, хотя даже там он не видел места безумной жестокости. То, что произошло в стенах его дома как раз и было этой самой жестокостью, ничем не обоснованной. Любые ужасные действия Рейха не могут оправдать эту расправу, потому что кровожадность врага не дает никакого права впадать в слепой гнев и зверство, тем более на глазах детей. «Мы не нацисты, чтобы устраивать подобные расправы, - Хмуро размышлял Александр, стоя на крыльце и закуривая сигарету, - Я хочу, чтобы мои дети помнили, что человек человеку брат и товарищ, что мы должны придерживаться дружбы и нетерпимости к расовой или национальной дискриминации, даже по отношению к тому, кто придерживался идеологии нацизма. Иначе сегодня они нападают на Рейха, а завтра? Начнут нападать друг на друга? Нельзя быть человечным выборочно, к одному относится хорошо, а к другому плохо, исходя из личных предпочтений. Да, мы можем быть непримиримы к врагам мира, врагам дружбы народов или коммунизма, но это не означает, что мы будем вести себя жестоко по отношению к ним. Эх…Мои сыновья ничего не вынесли из моих уроков о принципах социализма, о стремление к коммунистическому обществу. Придется начинать все сначала». Потушив сигарету, Союз решил заняться старшими отпрысками. Однако, он не хотел устраивать ругань при младших детях, которые и так видели слишком много, поэтому созвонился с Кремлем и попросил забрать детей. Члены правительственной верхушки слегка удивились такой просьбе, но сразу же согласились, всем было интересно взглянуть на малышей, которых Александр пока что не был готов выставлять на всеобщее обозрение, держал около себя и подальше от политических передряг. Пообещали прислать автобус в течение пары часов и наилучшим образом позаботиться о детях. Автобус прибыл гораздо раньше и, судя по лицу водителя и сопровождавших его военных, приказ был отдан лично генеральным секретарем партии. Союза это могло бы насмешить, если бы не предшествующие событие. Дети, несмотря на усталость, с большим энтузиазмом восприняли новость об экскурсии в Кремль, им всем было интересно посмотреть, где и с кем работает их папа, поэтому, собрав рюкзачки, ребята шумной и довольной толпой атаковали автобус. Суровые с виду военные, едва сдерживая улыбки, рассаживали по местам маленьких непосед. - Пап?..- Рядом с Союзом остановился Казахстан, поправляя рюкзак, - Как там Рихард? - Рано судить, сынок. – Мужчина вздохнул и глянул на него, - Раны…Они… - Все будет хорошо. – Неуверенно протянул подросток, стараясь приободрить отца, - Ты не расстраивайся, я уверен, и он, и Фридрих будут в порядке. - Конечно. – Союз нахмурился, чувствуя досаду от того, что его успокаивает ребенок, хотя, должно быть наоборот, - Поговори со всеми, чтобы никто и словом не обмолвился в Кремле о произошедшем. - Разумеется. – Айдар вздохнул, - Я позабочусь об этом. - Хорошо. – Союз кивнул, - Тогда развлекайтесь. Когда автобус тронулся, дети начали махать отцу из окошек. Мужчина с улыбкой махал в ответ, но стоило только автобусу отъехать, с лица Саши спала улыбка и, резко развернувшись, он направился в дом.