Дай мне шанс простить тебя

- Отойди от меня! – Недовольно дернулся Рейх, пытаясь прервать объятия, - И где же твои дети? - Украина и Беларусь приедут на днях. – Мужчина нахмурился, но отпустил его, - Россия повел младших детей в поход и они уже должны были вернуться, но, видимо, задержались. Немец облегченно выдохнул. Хотя бы немного времени он сможет провести в тишине и спокойствии без шумной толпы детей Александра. Рейх вообще с трудом мог себе представить, как Саша умудрялся жить в таком кошмаре, да еще и быть искренне счастливым, даже сохраняя рассудок. Раньше, в минуты искренности, Союз любил поговорить о своей семье, о детях…Говорил, как сильно их любит, и как тяжело растить их. Насколько помнил Рихард, раньше, по понятным причинам, здесь работали его люди, которые заботились о детях и доме, иначе ему было бы некогда заниматься государственными делами. - Идем. – Романов подхватил чемоданы и прошел вперед, - Надо покормить Фридриха. Рейх вздохнул, прижимая вновь спящего младенца, и проводил взглядом внушительную фигуру. Высокий рост, широкие плечи, идеально ровная осанка, сильные руки… «А ведь он мне действительно раньше нравился. – С досадой подумал немец, идя следом, - Просто внешне…Сейчас это вызывает лишь страх, ведь за этим кроется огромная сила, которой я больше ничего не могу противопоставить». Рейх больше не размышлял о войне. Он проиграл, о чем тут думать? Кто же знал, что эти, как он считал, жалкие колхозники окажут такое сопротивление? Отец ведь говорил, что нужно быть осторожнее и терпеливее, но кто станет слушать ворчливого родителя? Всем кажется, что они умнее. «Единственное, о чем я жалею, - Рихард вновь глянул на бывшего врага, - что я отказался убить себя. Я должен был понимать, что Союз не оставит меня просто сидеть за решеткой. Но я не мог бросить Людвига на произвол судьбы, так я хотя бы смог выторговать ему жизнь у Союза и США. Я боялся, что его убьют». Просторная и чистая прихожая была залита светом. Немец огляделся, понимая, что все не так уж плохо - дом хороший, добротный, вокруг чистота и порядок, очень светло – Рейх любил солнечный свет и истосковался по нему, сидя в камере, где всегда было мрачно, сыро и холодно. - Ты будешь жить со мной в комнате. – Внезапно произнес Союз, с ухмылкой глянув на вмиг разозлившегося Рихарда. - Что?! – Немец едва не затопал ногами от гнева, - Какого черта, Саша?! Думаешь, я поверю, что в этом громадном доме нет свободной комнаты?! - Представь себе. – Мужчина беззаботно пожал плечами, - Идем. - Я не хочу! – Слегка истерично воскликнул Рейх, почувствовав предательские слезы в уголках глаз, - Ты!..Ты!…Да как ты смеешь, тупой русский?! От крика проснулся Фридрих и заплакал. Рихард, почувствовав укол вины, мгновенно прикусил язык и замолчал, качая ребенка. Кроме того, ему стало противно от самого себя, ведь он не хотел показывать эмоций. Но одна только мысль о том, чтобы постоянно быть рядом с Александром, каждую ночь ложиться с ним в постель…Накатила тошнота и жуткая обида на весь мир. Союз молча подошел к нему, от чего немец непроизвольно сжался, ожидая ударов, но когда мужчина потянулся, чтобы забрать ребенка, он испуганно отскочил в сторону. - Не забирай его у меня! – В отчаянии прохрипел Рейх, - Я согласен на все, только не отбирай его! - Я не отберу у тебя Фридриха. – Усмехнулся Романов, - Рихард, давай начистоту? Ты можешь истерить, можешь плакать, можешь проклинать меня и показывать всем своим видом, что я тебе отвратителен, но… Золотистые глаза мужчины потемнели от ярости. -…мне плевать. Ты – моя собственность. Если я говорю, что ты живешь в моей комнате – ты живешь в моей комнате, если я говорю тебе заниматься домом и детьми – ты занимаешься домом и детьми, а если я говорю тебе раздвинуть ноги и дать себя отыметь – понимаешь, что ты должен сделать? - Свинья…Мерзкая свинья…- Пробормотал напуганный немец, прижимая к себе хныкающего младенца, - Я ненавижу тебя. - А я тебя люблю. – С притворной нежностью произнес Александр, - Идем. Комната Союза была самой обычной, как и все в этом доме, полагал немец. Конечно, после тюремной камеры ему даже такой обыденный интерьер казался роскошью. У стены стояла большая кровать, застеленная мягким пледом, напротив уже была приготовлена кроватка для Фридриха, рядом стоял комод, в котором, видимо, были детские вещи, у другой стены стоял массивный шкаф, а рядом письменный стол, заваленный бумагами. - У тебя что нет кабинета? – Фыркнул Рихард, рассматривая бумажки. - Есть. – Союз улыбнулся, - Но там частенько стал задерживаться Ваня, поэтому я поставил стол еще и сюда, чтобы не выгонять его каждый раз, когда мне нужно поработать. При упоминании России Рейх вздрогнул. Сколько всего ему сделал этот гаденыш… - Дай мне малыша. – Саша протянул руки к ребенку. - Зачем?! – Рихард отошел на шаг назад. - Твою мать, Рейх…Спокойнее. - Союз усмехнулся, - Это не только твой ребенок, но и мой, и я буду проводить с ним время, буду воспитывать и следить, чтобы ты не вбил ему что-то не то в голову. А сейчас я хочу покормить его и дать тебе возможность поспать, ты всю ночь провел с ним на руках. Немец не смог сдержать искреннего удивления. Союз даст ему отдохнуть?..С чего такая доброта? Он недоверчиво уставился на вполне добродушного Александра. - Что? – Мужчина хмыкнул, - Это не забота. Просто тебе нужен отдых, ведь у тебя теперь совсем мало сил, ты почти человек, а впереди тебя ждет много работы. Рейх даже усмехнулся. А чего он ожидал?.. - Ты сам так захотел. – Саша забрал у него Фридриха, - Выбрал быть обслугой и подстилкой, а ведь я хотел иначе. Но ты предпочел цепляться за свою гордость. Пожинай плоды, Великий Третий Рейх. Слова били под дых. Рихард чувствовал, как в груди разверзлась дыра, которую хотелось поскорее заткнуть хоть чем-то, но у него не было ничего, что уняло бы высасывающую последние силы боль. Союз, ведомый своей горечью от истерзанной любви, причинял еще больше боли, мучая и себя, и его. - Если бы я согласился!..- Бросил вслед Александру Рейх, - Что изменилось бы? Союз обернулся, стоя в дверях, крепко прижимая к себе ребенка. Неожиданно, для Рихарда эта картина - Саша с младенцем на руках - показалось до дрожи приятной. Ему так шел образ отца… - Я бы любил тебя, заботился и оберегал. – Романов ответил абсолютно искренне, - Ты жил бы здесь в спокойствии, просто воспитывая нашего ребенка. Я бы никому не позволил даже косо посмотреть на тебя. Но… Мужчина отвернулся. - Ты выбрал быть никем. Есть ли в этом гордость за которую ты так отчаянно цепляешься? Прикрыв дверь, он вышел. Рейх застыл, а затем рухнул на колени посреди комнаты. Дыхание срывалось – слезы от обиды и злости душили его, разрывая глотку. «Как же так…Как…- Мысли о поражении впервые за четыре года ворвались в его голову, уничтожая все защитные барьеры, что он строил там, отгораживаясь от прошлого, - Я не должен был проиграть…Не должен был, не должен был…Боже, если бы не сын…Я не могу его бросить в этом доме одного, вдруг над ним будут издеваться…Я должен жить, должен сохранить рассудок…». Истерика рвалась наружу, но Рихард знал – нельзя. Нельзя показывать эмоции, нужно сохранять холодную голову, нужно держать себя в руках, ведь его так воспитывали: всегда нужно демонстрировать достоинство, не забывать о гордости и не показывать врагам свои чувства… Зажав рот ладонями, немец промычал от навалившихся тягостных чувств, что петлей затягивались вокруг шеи. Он лег на пол, изо всех сил стараясь восстановить дыхание, но рой мыслей в голове не давал этого сделать. Он чувствовал себя таким разбитым, таким униженным…Сейчас было хуже, чем при подписании капитуляции, ведь тогда его просто бросили в камеру, а теперь им будут пользоваться, как вещью, только если не приползти к Союзу на коленях, вымаливая прощение и клянясь в любви… «Нет! – С яростью подумал Рейх, не имея сил подняться с пола, - Я больше добровольно под него не лягу! До войны я это сделал, чтобы отвлечь внимание, разбить его сердце, чтобы не смог сопротивляться…Я не любил, лишь использовал его и его тело, не более». Уставившись в потолок, Рихард стер слезинки в уголках глаз и прикрыл их, устало выдохнув. Он хотел полежать несколько минут и встать, но усталость и нервное напряжение сделали свое дело – немец мгновенно заснул. Через некоторое время дверь в комнату распахнулась и вошел Союз. Он покормил малыша Фридриха и хотел его переодеть, но увидев лежащего на полу Рейха, испуганно дернулся, однако, заметив мерно вздымающуюся грудь, облегченно выдохнул. - Сынок, твой папа так устал…- Мужчина с нежностью поцеловал ребенка в лобик и положил в кроватку, - О нем тоже нужно позаботиться. Ребенок глянул на Союза умными глазками, словно понимал, о чем речь. Саша улыбнулся, чувствуя, как заходится сердце от нежности к малышу. Он любил детей и был рад еще одному, ведь остальные уже подросли, а некоторые и вовсе стали самостоятельными. Размышляя о них, мужчина аккуратно, стараясь не разбудить, поднял Рейха на руки и переложил на кровать. «Я очень груб с ним. – Александр лег рядом и погладил его по скуле, - Но иначе нельзя, я давал ему шанс, он им не воспользовался. Я понимаю, почему он так себя ведет, он проиграл и потерял все, а я – напоминание об этом. Но и отпустить его я не в силах. Раньше он пользовался мной, теперь я буду пользоваться им, хоть и хочется не таких отношений». Немец резко дернулся и внезапно проснулся. - Тише. – Союз положил ладонь ему на грудь, когда тот попытался вскочить, - Спи. - Где Фридрих? – Сонно пробормотал Рихард, не до конца понимая, что он проснулся. - В кроватке, я покормил его, все хорошо. Закрыв опухшие и покрасневшие глаза, Рейх снова провалился в сон. Саша тяжело вздохнул, рассматривая красивый профиль немца. Воспоминания о прошлом никак не хотели его отпускать, он жил ими, постоянно погружаясь в отрывки довоенного времени, когда Рихард ему улыбался, когда был так мягок, любил его…Мужчина болезненно усмехнулся. - Я пользовался тобой! – Рейх засмеялся, ударив Александра, привязанного к стулу, - Какая любовь, тупой коммунист?! Мне нужно было отвлечь твое внимание, убедить, что я не представляю опасности! И ты повелся! Влюбился! Был готов на все ради меня, верно? Союз молчал, не поднимая глаз. Сердце сжималось от боли и предательства, и ему нечего было сказать в ответ. Да, он повелся, да, он влюбился и да, он был готов на все ради немца. И теперь расплачивается за это. Саша нахмурился, отгоняя воспоминания. Теперь уже не важно. Теперь Рихард полностью принадлежит ему, и плевать, что для этого он переругался со всеми союзниками, которые не хотели давать свободу немцу. Союз просто увез его из Берлина, оповестив всех по факту свершившегося. Англия и Франция возмущались больше всех, словно это они выиграли войну и могли хоть что-то решать. Эти двое хотели убить и самого Рейха и его сына после капитуляции, но Союз и США выступили против. Саша не был готов к убийству ребенка, тем более, Рейх умолял его спасти сына. А Стивен просто забрал ребенка, «великодушно» откликнувшись на мольбы бывшего врага, а по сути - решил воспитать себе цепного пса в сердце Европы. Союз препятствовать не стал, понимая, что когда страну поделят, все равно будет еще один ребенок, которого он и заберет. Однако не реакции союзников боялся Романов. На них ему было плевать, а вот его дети…Иван с ним не разговаривал уже месяц, с той самой минуты, когда Союз объявил старшим детям о своем решении. Сначала он кричал и ругался, а затем замолчал и больше не сказал ни слова. Олег и Николай были лояльнее, но так же высказали недовольство, не принимая решение отца. И Александр их прекрасно понимал - им очень досталось во время войны, они и сами воевали наравне с отцом, в отличие от младших детей, которые четыре года провели в глубине Сибири, прячась от войны. Он лишь надеялся, что они просто будут игнорировать присутствие Рихарда в доме, хоть и понимал, что первое время конфликтов не избежать. Заплакал Германия. Союз тут же подскочил с кровати и, взяв ребенка, поспешил из комнаты, чтобы не разбудить Рейха. Ему действительно нужен был отдых.