Не в горло, а в сердце!

— Что ты делаешь? Молча игнорирую попытки Кола заглянуть в одну из карточек, которые писала впопыхах на коленке. Всю дорогу вёл машину под какую-то свою дикую музыку, до этого Люсьену нагрубил, а сейчас приспичило лиху язык почесать. Демонстративно повернулась к нему спиной, продолжая заучивать текст. Тотальная неприязнь братьев Майклсонов к Люсьену уже стала откровенно меня напрягать. Сдал, как обычно, появившийся на приборной панели гремлин. И морда зубастая такая вдохновленно-счастливая! — Ясно же, что речь учит. Шоб вас, вомперов запойных, впечатлить. — Ре-е-ечь? — развеселился Кол. Ну понесла гнедая кобыла чумных в город. — Вир, дай глянуть. Всё же я учился у лучших ораторов, — потребовал вампир, протянув мне руку. — А Луи сказал, что ты большую часть жизни в гробу морду плющил. Так что твой брат — не в счёт, — фыркнула я и спрятала карточки в карман сумки. — И раз так хочешь в речи поучаствовать, то сам и выступай, а я в сторонке постою. Чем ближе мы подъезжали к злосчастному дому, тем больше не хотелось никуда идти. От представления, что там будут все важные шишки города, а мне придётся держать ответ — живот начинало крутить. Ой, как же не хватало в такие моменты девочек, ведь по одиночеству — каждая неплохой адвокат, а вместе — и судья, и присяжные, и свидетели! — А я смотрю шиповник на ведьм дурно влияет. — Кол слегка провёл пальцем по царапине на моей щеке, а после хитро взглянул на Луи. — Эй, лопоухий интриган, а давай свою речь забацаем, но без прикраса Вирюсика а-ля «мы создадим баланс и бла-бла». — Уже! — Гремлин тут же нашёл откуда-то идентичные моим карточки и ручку. В полном возмущении посмотрела на двух разновидных засранцев. То есть, именно для этого Кол настоял, чтобы я в их компании поехала, а не с Люсьеном? — Значит пиши… — И так недолог час, как из окна сигану, а вы ещё и издеваетесь? — сердито засопела я, сложив руки на груди. — Успокойся, это наоборот своеобразная разрядка, — ободряюще мне улыбнулся Кол. — И так, пиши: «Дамы и господа, мы здесь собрались по одному поводу — ради баланса». — И в чём отличие от моей речи? — не выдержала я. Кол шикнул на меня, а после, прочистив горло, продолжил: — «Именно, ради этого баланса, нам следует сплотиться да изничтожить поселившуюся кровожадную тварь в городе!» — Ой, куда-то вас не туда понесло, — проговорила я, молясь, чтобы тот, кому речь Кола посвящена — мимо не пробегал. — «Ибо самим крови не хватит, а Клаус, хад злыдневский, усё насытится не может. Присосался к вене человеческой, аки пиявка душегубская, а это уже беда экономического масштаба, граждане. Покумейкайте пока, а мы продолжим», — поддержал Луи, с энтузиазмом работая ручкой на бумаге. — «Потому, ради всеобщего блага, предлагаю обезвредить Никлауса», — с улыбкой говорит Кол. Гремлин почесал ручкой спину, а после деловито закинул ногу на ногу, воинственно заявив: — «Короче, братки, в печёнках у нас уже сидит кровопийца. Вот вам вариантец — за кровь нам надобно драться. Клауса Грозноклыкастого посадить в клетку, а людей, то бишь пищу, напротив него. От страха оно в жилах кровь будет гнать-то быстрее!» — Какая ещё клетка с людьми? Совсем охамели? — воскликнула я в праведном гневе. — Вы что, опять мою самогонку спёрли? Никто на меня внимания не обратил. Значит, таки да, уже залили свои трубы красноречивые зельем живительным. — Он нам жить не даёт, и мы ему не дадим. — Кола уже распирало от смеха за рулём. — Так, давай дальше. «Причём речь идёт не только о дефиците ценной крови, но и сгубленных девушках, павшими жертвами его дешёвого обаяния». — «А ещё охальник столько девок попортил. Молвил бы ему кто, но морда похабная ходит да приговоривает, мол, старый конь — борозды не портит, да глазками голоднючими выискивает, кем ещё поживится», — тут же перевёл Луи. Оба громко заржали и да, стали изгаляться не только над Клаусом, досталось и Элайдже с его «каменным лицом и не менее каменным сердцем», и ведьмам-шаромыжницам, и оборотням, недавно получившим голос задарма, ибо выть псами блохастыми им больше к морде было. Как выяснилось, Кол многих не любил, а гремлин только поощрял эту черту, переводя его слова на свой старославянский стёб. Как бы я не пыталась остановить этот праздник словоблудия, всё зря. Да и в конце не хотелось, так как сама ухахатывалась до слёз. Вылезли из машины мы с Колом, одинаково хихикая. Гремлин сразу исчез. В чём ещё заключался кошмарный парадокс, так, когда я завела речь об их знакомстве, то оба уклончиво ответили, что история не особо впечатляющая. Кол вообще сказал, что Клаус никогда не должен узнать о существовании Луи, ведь гремлин мог попасть под его влияние, являясь именно подчиненным гибрида. Мутили воду эти приятели страшно, отчего хотелось узнать об их знакомстве ещё сильнее. Пришлось поставить себе эту цель второй после центра. Чуйка подсказывала, что эта история дружбы первородного с гремлином станет моей любимой. — Ого. Это было первое, что из меня вырвалось, а спокойствие улетучилось. Оказавшись в центральном холле, я с ужасом увидела, что собрание представляло из себя вечеринку с официальным дресс-кодом. Официанты в белых рубашках циркулировали с подносами, на которых были расставлены бокалы с шампанским, между нарядными гостями. Конечно, вечерних платьев в пол не наблюдалось, но вот строгие костюмы-тройки, платья в стиле офис-кор, укладки и каблуки присутствовали в избытке. Кажется, я начинаю понимать, как себя чувствует одинокий негр в светском рауте, среди общества напыщенных фазендейро. Попятившуюся назад меня вампир поймал под руку, оптимистично провещав: — Толпы бояться — центр послать, как у вас говорят, в пень. Ага, толпы бояться. Но говорить Колу, что тоже был одет в соответствии с их мероприятием, о своём стеснении не стала. Да и стыдно, что у меня на выход только два платья и одна пара обуви. А волосы же сейчас даже не были распущены, а заплетены в две французские косы, украшенные речным жемчугом. Да уж, хороша ведьма. Кол подхватил пару бокалов шампанского, принявшись рассказывать о том, что решение будет согласовываться не на глазах гостей. Сначала всем нужно расслабиться, переговорить самим с глазу на глаз, а после уже те, кто главные, отойдут в отдельный кабинет. — Значит, вечеринка это просто фон? — удивилась я. — Это деловое мероприятие. Уверен, у вас также происходит, — подчеркнул вампир, делая глоток шампанского. — Скорее всего, — кивнула я. — Ну, у себя в человеческом мире, меня заботили студенческие будни, а вот в Прави… знаешь, ведьмы вообще поздно взрослеют. У нас много праздников, учёбы, магии и времени для шалостей. Да и стареем мы гораздо позже, чем люди, так что даже выходим замуж около пятидесяти. Моя мама всё считает меня десятилетним ребёнком, а то и меньше. — Вас оберегают, — тепло улыбнулся он, а после отчего-то погрустнел. — Знаешь, я бы хотел, чтобы и у наших ведьм работала эта политика. Не было ответственности Предков в юные года. Разрывающая на кусочки чужая боль въелась клинком в грудь. Такая сильная она была, что коленки задрожали. И я уже нутром ощущала, что здесь замешана самая настоящая любовь. — А у кого она была? — осторожно спросила я, искренне надеясь, что поделится. Не даст гордости взыграться да откроется, а там уже видно будет, что смогу сделать. Кол быстро моргнул, отгоняя волчью тоску с глаз, а после поставил бокал на стол, проговорив: — Ни у кого. Отдыхай пока, Вирюсь. Легко сказать. С беспокойством проводила его взглядом и поставила тоже свой напиток. Пить в одиночестве — вверх неприличия для любой уважающей себя ведьмочки, а во вражеском стане — ещё и неразумно. С унынием посмотрела на людей, попробовала тарталетку с икрой, сплюнула изыск в салфетку. Гадость-то какая! Вроде, богачи, а на вкусной еде бюджет урезали. Примкнуть к кому-то тоже не могла, так как все выглядели такими лощёнными и враждебными, что душа сама ушла в пятки. Зато стала отчаянно строчить эсэмэски Люсьену, чтобы он поторопился со своим переодеванием. — Суету наводить, это вам не скучная вечеринка? — лукаво полюбопытствовал сзади спокойный, уверенный голос. Ко мне подошёл один из «шишек». Должна признать, что умеют вампиры выглядеть стильно. Простой костюм смотрелся великолепно на широкоплечей фигуре так называемого принца Нового Орлеана. — Нет-нет, она нескучная… Просто я привыкла к другому обществу, — вежливо ответила я. — И никого здесь не знаешь, — подытожил с полуулыбкой мужчина, протянув мне руку. — Марсель. — Я знаю… Ой, то есть Виринея, — покраснев, протараторила я и пожала широкую горячую ладонь. От волнения сумка скатилась с плеча. Марсель негромко рассмеялся и подобрал мою сумку, с галантностью протянув мне. — Уже запугали, да? — нашёл логичную причину моей нервозности он. — Усыпили на несколько дней, — невольно пожаловалась я. — Хотя, я понимаю, что никто не хочет меняться, когда и так всё устраивало… Он жестом руки велел умолкнуть и покачал головой. Бросив взгляд на гостей, вампир заговорил: — Я не буду говорить, что всем нравится нынешний расклад. Для нас это очень трудно принять. В особенности, гордецам, вроде Клауса. А знаешь почему? — Почему? — У нас имеется полный контроль. У большинства его нет даже над собой, а то, что ты предлагаешь, опять же позволит нам официально следить за вампирами, но притом у них появятся права с профсоюзом. Это даст им выбор, и не только независимость от первородных, но и защиту, — произносит этот чертовски умный вампир. Я согласно закивала, вдохновенно выпалив: — Ещё и кодекс взаимопомощи, по которому любой из вампиров может обратиться за помощью и точно её получит. Я слышала, что у оборотней стаи, но, если у одиночек-вампиров, появится такое, то ваш вид станет, куда более сплочённым. — Плюсом является и то, что это гарантирует людям дополнительные рабочие места, что мэрии определённо придёт по вкусу, — добавил подошедший «спонсор». — Добрый вечер, Виринея. — Конечно, куда без тебя? — закатив глаза, проворчал Марсель. — Чуть позже увидимся. — Здравствуйте, — поприветствовала Элайджу я, глядя как отходит Марсель поговорить с красивой блондинкой в черном платье. — Конечно, ваше заклятие — раздражает, но именно оно и послужит катализатором к новому расцвету вампирской эры в городе, — признается Элайджа. — Слышал, что вы сердитесь за ваш принудительный сон в пару дней. Я поморщилась, пробубнив: — А вам бы понравилось? — Разумеется, нет. Но это гораздо лучше, чем последущие попытки Никлауса отравить вам голову шантажом и угрозами, — со смешком произносит мужчина, прогуливаясь со мной к лестнице. Я задумалась. Вспомнила зверскую морду на озере, ярость гибрида, а после показательный суд… Ну да, возможно, так и впрямь безопаснее для моей нервной системы. Только потеря стольких дней могло сказаться на будущем возвращении домой. Мы стали неспешно подниматься наверх. Тогда я заметила картины, украшавшие собой каждую стену. К слову, весьма любопытные. Сколько была здесь, а всё не замечала их. Наверное, культ побега требовал концентрации только на дороге. — Слушайте, а почему ваш брат так против? Нет, я понимаю, конечно, причины. Но по сравнению с вами, это очень бросается в глаза. Элайджа встал у перил, глядя вниз на гостей. Молчание на какое-то время затянулось, пока он не прервал ироничным: — Гордость нас толкает на многое. Инода от крайности в безумие, а дальше в бездну. — Вы просто описали мою жизнь весь последний месяц, — вздохнула я. — Это относится и к моей жизни в целом. — Его губы дрогнули в легкой улыбке. — Я бы вас хотел попросить об одной услуге. Меня? Этот могущественный человек просит? Нет, надо будет, всё-таки, караулить зеркала дома, так как я дотянуться зовом в свой мир не могу. Односторонняя связь такая неудобная, а с мамой или с кем-нибудь из девочек я бы очень хотела поговорить и советами разжиться. — Слушаю. — Я полуразвернулась к нему. — Не отступайте, раз начали. — Элайджа обжёг проникновенным взглядом бархатисто-карих глаз. — Идите до конца, Виринея. В мыслях и так не было вариантов с отступлением. Но сейчас я почему-то почувствовала себя глупым кроликом под гипнозом мудрого удава. Словно зачарованная, коротко кивнула. — Вот и славно, — усмехнулся он, вновь взглянув вниз. Вдруг на его лице отразилось удивление, а брови чуть сдвинулись наверх. — Даже так? Очнувшись от странного транса, тоже решила посмотреть, что там происходит. На моё счастье, бойни не наблюдалось, Люсьен даже заявился собственной персоной. Из плохого, Клаус перехватил моего покровителя. И у обоих лица такие злющие были, пока они разговаривали возле фонтана. — О чём это они? — спросила я, наблюдая, как изумление вампира сменяется на гримасу предвкушающего шоу гостя цирка. — Думаю, кто-нибудь из них и расскажет, — со смешком выдал Элайджа. — И есть предположение, что это будет Клаус. В голове вертелось многое, но почему-то вырвалось несчастное: — За что? Как оказалось, для спонсора по-любому имеется местечко в рядах пророков. Остервенело ругающиеся мужчины вскинули на нас с Элайджей угрожающие взоры. Ошибка! Мышкой скользнула Элайдже под спину, ибо злость вампиров была направлена конкретно на меня! Люсьен даже показательно провёл пальцем по горлу, а вот Клаус… да его можно просто бояться, так как страшный, как весь мой последний месяц! Потому пряталась за спиной старшего брата, что выглядела весьма надёжным укрытием, и думала: а что случилось-то? Развить мысль не получилось, когда рядом раздалось ледяное: — Элайджа, не прогуляешься? Судя по тому, как качнулась голова, спонсор решил тактично слинять. Я тоже двинулась за ним тенью, даже на цыпочки встала, но оказалась поймана за шиворот джинсовки. — Команды «старт» ведьмам не было, — прошипел Клаус, заставляя съежиться не столько от безумного взгляда, сколько от резкого тона. С грустью глядя на удаляющегося Элайджу, вскинула не менее тоскливый взгляд на гибрида. — Опять будете угрожать пустить на кровяную колбасу? — Что? Нет, — отпустив джинсовку, пробормотал мужчина. Налёт первобытной ярости, словно слетел с него, и даже мелькнула какая-то растерянность. — Поговорим с глазу на глаз? — Взятки не беру, — тут же отозвалась. Любой намек на короткое благодушие сам покончил с собой. Клаус раздражённо закатил глаза, открыл дверь в кабинет и сухо велел: — Входи. И зачем спрашивал тогда? Прав был Луи, что в этом мире много насилия — оно даже завуалировано под вежливостью! Нет, фиг им всем с маслом, а не свобода от заклятия. — Предпочту оставаться на виду со свидетелями, — упрямо сложила руки на груди и вздёрнула подбородок. — И вообще, все обсуждения будут на собрании, мистер Майклсон. Воздух вокруг накалился, словно от близости с адскими котлами. Кто-то стал звереть прямо на глазах. Но тут рот мужчины изогнулся в гнусной усмешке и едко вопросил: — А как же наша любовь, красотуля? С шоком покосилась на Клауса. Это мне послышалось сейчас или он правда использовал нас с таким чистым чувством в одном предложении? Какая ещё любовь? Может, он перепутал со словом «бойня» и «боль»? — Э-э, вы о чём? — Я, конечно, знал, что девичья память коротка, но полагал, что прошлую ночь ты сумела запомнить, — чуть ли не опускаясь до интимного шепота и надвигаясь на меня, проговорил мужчина. Оказавшись в опасной близости, провёл большим пальцем по нижней губе и полюбопытствовал: — Может напомнить? С писком отпрыгнула от него в сторону под злой смех. Это что ещё такое? Неужели есть вещи похуже, чем гнев этой скотины? — Вы чего городите?! — заорала я. — Не было у нас с вами никакой ночи и, упаси Господь, не будет! У вас это… маразм! Именно он, вам к врачу надо скорее обратиться. Каюсь, на ум пришли куски речи Кола и гремлина. Оказывается, недаром они его очерняли, Клаус оказался ещё хуже! А я ещё их и останавливала, пытаясь хоть немного проявить уважения к Его Злыднеству. — Так, ведьма, не пудри мне голову, — уже без паясничества говорит Клаус, сложив руки на груди. — Забыть, что вчера был с тобой, как и твой феноменальный полёт на кочерге — я не мог. Хэллоуин, конечно, зрелищный праздник, но не настолько. — Я не… Сама себя оборвала. Будто по щелчку мелькнуло воспоминание, как проснулась утром в обнимку с кочергой. И… он сказал «Хэллоуин»? Потянулась в карман за телефоном и с паникой взглянула на дату. Сердце сразу прихватило… Первое ноября! Вот почему плохо помнила свой путь домой. Без посвящения ночь Всех Святых вытягивала нечисть из любой ведьмочки. Ой-ой! Это получается я вчера была с Клаусом и ещё летала перед ним? Трижды «ой»! И гремлин всё знал, иначе бы не задавал вопросы про моё прибытие в лес и настоятельный совет не идти сегодня никуда… Ну, гад чешуйчатый! Опять же издевался, выставив меня перед гибридом полной дурой! Знать бы ещё, что вытворяла… Десять раз «проклятье лешего»! Моя злоба сдулась, как проколотый шарик, но не Клауса. И знать, что вчера происходило, мне ой как не хотелось. По крайней мере, не от него! — А это… шутка была такая, — быстро протараторила я, отходя к лестнице. — По-моему, очень смешно, да? Да! Если нет, то извиняюсь. Ну, я пошла, раз всё выяснили. Бегом тоже придётся заняться, ибо второй побег — и опять поражение. Клаус с легкостью поймал меня за талию, оторвал от пола и втащил всё же в свой кабинет дурацкий. — Я же извинилась, — взвыла я, когда меня усадили в кресло. — Почему вы меня мучаете? Видите же, что мне стыдно. — Замолкни хоть ненадолго, ты меня уже сводишь с ума своим непостоянством, — процедил Клаус и захлопнул дверь в кабинет. Решила послушаться его, обняв обеими руками сумку и в любой момент готовясь впустить её содержимое в бой. Клаус какое-то время молчал, гипнотизируя взглядом преданную одним зеленомордым шарлатаном меня. И, честно говоря, жутко это, когда ты один на один с самым ужасающим чудищем на свете, а вспомнить, что творила лихая часть тебя не в состоянии. Дрожь опять охватила от воспоминания его ауры, замызганных тысячами убийств. Так, Давыдова, соберись. Это всё временно! Потому тоже смотрела на гибрида, чтобы не покоситься на вазочки, в которых, наверняка, хоронился любопытный Луи. В общем, Клаус на меня глядел, я на него. И так ещё добрые пять минут, пока вдруг лицо Клауса не расплылось в понимающей улыбочке. — А я начинаю понимать, в чём дело. — Правда? — искренне удивилась, так как сама даже близко не представляла ничего рационального в этом. — Конечно, — чуть ли не ласково промурлыкал он. — Мы с тобой встретились месяц назад и продолжаем сталкиваться при странных обстоятельствах. Причём, об устроенных тобой фокусах, некоторые ведьмы только грезят во снах. Сердце глушит мотор своей жизнедеятельности, а ладошки сами покрылись липким потом. Клаус как-то догадался, что я пришла из другого мира… Конечно! Если летала у него на глазах на кочерге, то стопудово заподозрил, что это не из его мира трюки. Но гибрида повело совсем не в ту степь. — Ещё ты не живёшь у Люсьена, якобы являясь его девушкой, но опять же это фарс чистой воды, — продолжил Клаус. — Люсьен знал, но он при чём здесь? — робко поинтересовалась я. — Брось, Виринея, притворяться, — протянул с мальчишеской улыбкой Клаус. — Я уже понял, что одна маленькая ведьмочка влюбилась в гадкого, но все равно обаятельного злодея. Потому и выкидывала эти фокусы, чтобы привлечь внимание своего объекта обожания. Честно говоря, я и впрямь теперь заинтригован. Ей-богу, если бы стояла, то провалилась под пол после этих слов. Может, даже Фрею упросила усыпить снова до лучших времён. Но а пока моя челюсть мирно покоилась на коленях. — Мне, кажется, вы немножко не так поняли мои действия, — всё ещё стараюсь сохранять спокойствие и не задеть эго самовлюблённого злыдня. Кто его знает теперь? — Разве? Вчера ты меня чуть ли не называла лучшим мужчиной на свете и, кажется, даже жениться созывала, — изгалялся первородный, подходя к моему креслу. Убью Луи, точно убью! На собственном хвосту повешу над плитой и варить буду борщ в самой громадной кастрюле. А то вообще селёдочки пожарю, от неё вонь такая, что потом всю рыбу с нарицанием вспоминаешь. — Я была пьяна! — не собиралась сдаваться я. — Ложь. Дури и спирта в твоей крови я не почувствовал, — торжественно хлопнул в ладони Клаус, а после подцепил пальцем кончик моей косички, накручивая её на указательный палец. — И раз уж тебя принцип насчёт заклятий, то у меня насчёт влюбленных ведьмочек. Опа-а, вот и сдал себя нарцисс тысячелетий. — Вы это специально. Чтобы допечь меня, и я сняла заклятие, — мрачно догадалась я, поднимаясь с кресла. Судя по блеску в голубых глазах попала прямо в темечко. Но Клаус предпочёл дальше валять дурака, изобразив искреннее непонимание на лице. Ну и хрен с ним, актером прогорелого театра, блин. — Вовсе нет, ты меня вчера убедила, что «грозному-прегрозному» мужчине не повредит своя сладенькая ведьмочка. — Клаус взглянул на часы на запястье. — К слову, скоро собрание, а у меня ещё остались незавершённые дела. Ну, слава Морене! Ещё пара минут этого разговора, и меня можно было увозить в санаторий на лечение нервов. Только не в больницу. Уныния и в реальной жизни хватает. — Не буду мешать. — И ещё. Я остановилась возле двери, недовольно глядя на гибрида. Но тот смотрел исключительно на моё платье и, сморщившись, удостоил беглым взором кеды. Неужели где-то уже испачкалась? Странно, вроде использовала специально чистящее заклинание. — У тебя только одно платье и пара обуви на все выходы? — вдруг спросил он. — Не пойми меня превратно, просто удивлён, что у молодой девушки столь скудный гардероб в такое холодное время. Краска бросилась в голову от стыда. Всё-таки, следует найти любую работу, пока я здесь. Да и когда ты сама знаешь, что не обладаешь всем необходимым — одно, а вот когда тебе об этом намекает чужой человек… Гореть хотелось синим пламенем от неловкости, ведь дома у меня имелось даже больше необходимого. Мама с детства приучила любовь к красивой одежде. Я постаралась придать себе независимый вид, оптимистично ответив: — Не поверите, просто платье счастливое. Каждый раз в нём встречаю вас. Думаю, скоро сожгу его на радостях. — Хотя бы, постарайся сделать это не на себе, — посоветовал Клаус, напропалую забавляясь своим злым гением. Затем вновь сконцентрировал внимание на своём телефоне. — Ну ладно, иди. Выдохнув облегченно, схватилась за ручку и… О Господи, только не сейчас. — Дорогуша, ты че… Вира! Сладостный вкус тошноты настиг даже раньше, чем закружилась голова. Звон битых стёкол оглушил сознание, и я опять на мгновение оказалась в пульсирующей вене тьмы, прежде чем упасть на мягкую, даже влажную траву.