Не в горло, а в сердце!

— Давыдова, вы хоть один билет выучили? — уже без особой надежды спрашивает Кора Ярославовна, она же известная у нас в университете, как Кобра Ядовна. Я чуть ли не плача от стыда, отрицательно замотала головой. Учила-то совсем иное и тоже очень-очень важное! Мы с девочками всю ночь угробили на создание антипохмельной настойки для домового Ильи Семёновича, что принимал у нас аттестацию по зельям. И как сказал-то борода запойная, мол, поставите с глотка меня на ноги, таки пройдёте аттестацию! Вот мы и проявили творческий подход. Часть из нас выпивала, а вторая же настойку готовила, не получалось — менялись местами. Я сегодня уже четыре раза успела опьянеть, но, честно говоря, весело было. Если с настойкой мы с девочками попали в темечко, то «Международная экономика» меня утопила с первого вопроса. А всё папа со своим наречением: «ведьмовские практики только с финансами подлючими». Ну ладно, последнее я добавила. Мамулечка тоже пыталась папу убедить, что моя голова уж больно темна для этой области скверной, но папа сказал, как отрезал. Раз ему судьба не подарила наследника, то придётся ваять его из чего есть. Не помогли ни мои слёзы, ни мамин арсенал откровенных платьев. Папа оставался несгибаем, подобно скале… это так он думал о себе, мы же с мамой деспотом его величали пару месяцев. Всхлип вырвался из глубины, но через секунду я попросту разревелась, роняя слёзы на свой билет. Ничего я не знаю-юу-у-у! — Давыдова, — покачала укоризненно головой Кобра Яд… Кора Ярославовна, убирая зачетку, — вы же способная девочка. А я уже в курсе, что завалили ещё один предмет. Что мне с вами делать? — Понять и отпустить? — выдвинула версию я. — Понять — возможно, держать вас тоже не буду… Но на пересдачу только в следующем семестре пойдёте, — говорит деканша. Слёзы уже были готовы высохнуть, а надежда воспряла, как птенчик, готовящийся совершить свой первый полёт, но… — Только ваш отец вечером всё узнает. Роман Иванович уже интересовался у меня насчёт вас… Да хватит рыдать, у вас никто не помер пока! — разозлилась Кора Ярославовна, но меня уже было не остановить! И как это никто не помер? Роман Иванович, ректор университета, приходился папе лучшим другом! Вот сядут они вечером после того, как папа выделит средства на надобности учреждения, так всё и узнает, что готовилась к экзаменам в ведической школе, а не в университете. Тогда помрёт первой надежда уехать на шабаш летом к морским ведьмам, потом моя учеба в любимой школе, затем семейный сервиз, который мамулечка точно побьёт! Еле выпроводив рыдающую и просящую «поставьте, хотя бы, тройку» меня в коридор, Кора Ярославовна грозно поправила очки, из-за которых сверкнули сердито зелёные глаза. Стоящие студенты побледнели от вида опухшей от слез меня и подчёркнуто строгой деканши. — Во зверствует Кобра Ядовна, — выдал Никита Долгоруков, боксер с нашего потока. — Мужика давно у неё не было, — с видом знатока ответил Владик Милославский, сумевший часть девчонок в группе попортить. А после матеарилизовался возле меня и приобнял за плечи. — Ну, не плачь, Вир. Сдалась тебе эта экономика? Зато у тебя ножки красивые, так что подцепишь себе какого-нибудь «шуга-дэдди». Рука Владика показательно спустилась вниз по спине. Шмыгнув носом, зашипела: — Я тебе сейчас этой красивой ножкой да прямо в бубенцы твои кринжовые заеду! Конечность тут же была убрана и спрятана в карман куртки. Милославский ещё на новогодней вечеринке убедился, что я хоть девочка неконфликтная, но в обиду себя не дам. — Так я же поддержать хотел, — с обидой заметил Владик. — Интересно, за что? — меланхолично вопросила староста группы Лика Кочеткова, неприязненно глядя на меня. Особое презрение досталось моему светло-бежевому короткому платью в голубой цветочек. К слову, Кочеткова как раз и симпатизировала смазливому блондину Владику, так что причина её особой «любви» ко мне понятна. Вообще, поводов не давала. Лика была очень серьезной девушкой и полностью игнорировала существование косметики, красивой женственной одежды и дружеских отношений, считая меня соперницей. Да и чуть ли не врагом! Девушка поставила цель уничтожить меня в плане учебы, сверкая мечом интеллекта, латами мудрости и шлемом глубокой души. Ей это в лёгкую удается, а я и не против. Но сейчас ведьма была расстроена, а значит ранима! — Держитесь лучше друг за друга, клещи злостные, — выпалила я и, подхватив сумку, пошла по коридору мимо покрасневшей Кочетковой. «Девочки, это полный аут. Кажется, завтра папа меня привезет в школу забирать документы…» Сообщение было отправлено в общий чат «Мухоморчики». С названием связана одна большая история, но её слишком долго рассказывать. Главное, что поддержка сразу поступила! Рассудительная Диана предложила переехать к ней и школу не бросать, сердобольная Еся тоже подобный вариант накатала, но там уже и присутствовал скандал с папой, в которой я несчастная и угнетенная кидаю ему под конец «ты никогда меня не понимал, отец», смекалистые Даниэла и Наташа намекнули, что ради правого дела можно и со временем помагичить, и только прямолинейная Вика костерила меня на чём свет стоит. Да-да, лидер нашей компании и «дурой безрогой» обзывала, и материла так, как не полагается ни одной порядочной ведьмочке, и ехидничала, говоря, что папа правильно сделает и вообще ремня мне нужно всыпать профилактики ради. Её понять можно, ибо она и впрямь меня пыталась заставить сесть за учебники… пока не выпила. Так вот переписываясь с девочками, я добралась до метро, а затем и вышла на нужной станции. Убрав телефон в карман джинсовой куртки, вышла на улицу под проливной дождь и нашла взглядом «Пятёрочку». Если испеку папин любимый яблочный пирог с карамелью, то, может, несильно будет ругаться? Выйдя из магазина с полным пакетом продуктов, запустила руку в карман за телефоном. И тут носок моих кед задевает чью-то банку из-под шпрот с мелочью… — Можно аккуратнее, девушка! — разозлённо воскликнул неопрятный бородатый мужчина в джинсовом грязном костюме. Но несмотря на сердитый тон, маленькие черные глазки поблескивали хитростью. Внутри почему-то повеяло холодком. С растерянностью посмотрела на попрошайку. Как он здесь оказался-то? Не было его, когда я заходила в магазин, да и минуту назад тоже… Впрочем, может на почве расстройства мне показалось? — Ой, простите, пожалуйста, — залепетала я и, поставив пакеты на ступеньку, бросилась собирать мелочь с купюрами. Последние правда немного намокли. Быстро собрав деньги в банку, вернула её бродяге, что тут же вытянул руку в мою сторону. — Налички нет, — со вздохом сказала я. Мужчина печально повесил голову, и жалость больно кольнула. Может у него был день гораздо хуже и не ел совсем сегодня? А в банке у него не больше пятиста рублей. Если купить еду можно, то лекарства нет. А бродяга выглядел больным со своим глубоким кашлем. Тогда решительно поставила пакет рядом с ним, предварительно вытащив упаковки с корицей, разрыхлителем и ванилином. Навряд ли, они ему пригодятся. — Вот, возьмите. Вы выиграли супер-приз! — с улыбкой сказала я. — В пакете есть горячий шоколад. Попросите в магазине кипятка и растворите, больному горлу сразу станет полегче. — Спасибо. Только я не бездомный, — протягивает всё с такой же хитринкой он. — И разве мёд не лучше? — Нет-нет, у вас кашель только вглубь уйдёт совсем. — Я поёжилась и посмотрела на трассу, по которой непрерывно стекала вода. — Ладно, пойду я, ещё к смерти показательной готовится. — Куда же ты? Дождь как хлещет. Подождите немного. — Он кивнул вбок и, спрятав себе за спину пакет, протянул мне руку. — Эдуард Елисеевич. Как звать? — Виринея. Рука мужчины на удивление оказалось горячей и сухой. Он ещё раз странно улыбнулся, отчего у меня мурашки пошли, и продолжил: — Вирочка значит. Старое имя. Много женихов увивается, небось, а? — Да какие там женихи, Эдуард Елисеевич? — отмахиваюсь я со смешком. — Выучиться надо сначала, так сказать ума поднабраться, а после и о делах сердечных думать… Эх, да и нет стоящего-то никого. — Это да, тяжело сейчас девонькам нашим. Уж больно все умные и независимые, токмо мужички поизмельчали, — с ехидцей согласился мужчина, доставая пачку чипсов из пакета. — А тебе всё равно нужна любовь, Виринеюшка. И не абы какая, а шоб сердце пело и мир замирал. Ух, я придумал! Тебе нужны ухажеры — и красившие, и сильные, и способные любить так любить… Правда навредить тоже могут, но ты девочка обаятельная справиться сумеешь… наверное. Подозрительно вгляделась в его одухотворенное лицо. Спиртякой не несло… Может, наркоман? А вариант. Так как зрачки блестящих ненормальным огнем глаз расширены и бред несёт уже какой-то. — У меня-то и отношений никогда не было, какая там любовь? — весело произношу я и делаю шаг лестнице. — Так что ждём всего этого, но только после учёбы. Ну, привороты по пьяни — не в счёт. Так с девочками баловались по приколу недельки на две. Правда, после отворота красавчик моего универа Лёшенька Цветков всё равно регулярно таскался два-три раза в неделю ко мне домой, уверенный, что быть нам вместе и всё. И ведь говорила бабуля, что не стоит вестись на красоту, так как от нее проблемы одни! — Будут, — произносит моя бородатая сваха тем временем. И снова та уверенность, с которой он сказал — мне ой как не внушала доверия. — Давайте через три годика, а то и через пять. Папа не разрешит, — бросаю я и начинаю спускаться вниз. — Мне правда пора. До свидания! Но если бы я знала, чем обернется поспешный побег от обдолбанного старика, то никогда бы не спустилась с этой треклятой лестницы! Вместо того, чтобы утонуть в дождевой воде, мои кеды едва не наступили в лужу крови.

***

Шок! Шок… и ещё раз шок! Вместо дождевых капель, щеки коснулся теплый ветер, а день превратился в глубокую ночь. Магазин у трассы обернулся двумя кирпичными высокими стенами многоэтажных домов, неизвестного мне типа постройки, оброзовавшие узкую щель прохода, в конце которого темнели огромные мусорные контейнеры. И Святая метла, как же от них несло зловонием! Но не от этого даже я была готова вытряхнуть из себя свой обед. Прямо перед ногами валялся мужчина средних лет, из распоротого горла которого вытекала с бульканьем кровь. Именно в неё я едва не вляпалась. — Божечки, божечки… — тихо зашептала я, хватаясь руками за лицо и отскакивая назад. Слёзы брызнули из глаз и даже сильнее, чем на экзамене. — Эдуард Елисеевич? Жалко прозвучавший вопрос затонул в суетливом городском шуме. Тогда мне подумалось, а может это всё сон? Астрал? Но в таком случае я не смогла бы прочитать имя на бейджике у мертвеца или видела бы себя со стороны. Реальность! Мир ощущающийся как-то иначе, но все же оставался реальным и труп тоже. Тут-то до меня и дошло, что я уже минут пять перепуганно ахаю над мертвецом. Перевесив лямку сумки за шею, выбежала из переулка и устремилась к двум солидного вида мужчина. — П-пожалуйста, помогите! Там человек ле… лежит, и, к-кажется, он мёртв! — заикаясь и указывая рукой на переулок, проговорила я. — Вернее… я точно не знаю, но похоже, что его убили! Чем больше я пыталась описать ситуацию, тем сильнее меня начинало колбасить. В жизни трупов не видела, а тем более свежеубиенных… Охохонюшки, я сейчас сама сознание потеряю. Мужчины удивлённо переглянулись, с опаской глядя в моё зарёванное лицо. — Miss, what do you want? We don't understand you, — вдруг выдал один из них. Меня как током ударило. Отшатнувшись, завертела головой по сторонам. Названия магазинов, бара, кафе и надписи на указателях… всё на английском языке! Даже имя на бейджике мёртвого тоже на английском было выведено. Я была точно не в Нижнем Новгороде, стопроцентно не в России… и определенно в другом измененном мире! — Сорян… тьфу, блин, сорри, — проклацала зубами от ужаса я. Эмоции зашкаливали, затмевая бессвязный поток мыслей, но не чувство беспомощности. Хотелось попросту сесть на месте и разрыдаться, в надежде, что кто-то из родителей или друзей придёт и вытащит обратно домой. Моя бабушка часто говорила: «спасение утопающего — дело рук самого утопающего», так что им я и решила заняться. Да и наплакалась уже сегодня. Пройдя метров двести, нашла парк. Пока переходила дорогу, отметила, что люди здесь были самой разной национальности, да и вылядели расслабленно. И что самое удивительное, несмотря на позднее время, их было на улице очень много. — Английский, значит… Ладно, эту проблему решим, — бормотала я, принявшись рыться в своей сумке. Вскоре искомое было у меня в руке. В небольшой жестяной коробочке находились травяные шарики, перетертые с сахаром и лесной земляникой, а аромат просто восхитительный — напитанный полем, ягодами, сладостями и магией. Нам, ведьмам, приходилось учить много языков. Любую из нас могли послать с дипломатичной миссией, ведь наше слово и рассудительность — закон для сказочных народов. Так и были изобретены почти две тысячи лет назад морской ведьмой Ариэллой колдовской десерт «языковой шарик». К слову, язык и впрямь был одним из ингридиентов, но измельчался так, что ощутить его невозможно. Зато в любом месте ведьма могла говорить, писать и читать на любом языке, как на родном. Впрочем, я шарики ещё со школы использовала часто на уроках английского и в летних поездках с родителями. Положив травяной кружок себе под язык, стала медленно его рассасывать. Нижняя челюсть завибрировала и небольшие электрические импульсы пробежали по голове. — И так проверка. Раз, раз? — произнесла я уже на чистом английском, когда шарик полностью растаял. Удовлетворённая я убрала обратно коробку в сумку. На одну проблему меньше. Теперь оставалось выяснить, где я, и как отсюда выбраться. Полазав в телефоне, поняла, что все номера из моих контактов попросту не существуют. И про папулю нет никаких статей больше. Тогда решила включить геолокацию, чтобы хоть так понять, где нахожусь. Позориться и спрашивать у людей о городе не хотелось. — Редиска пуховая! — воскликнула я, чуть не упав со скамейки. А занесло меня правда далеко. О Новом Орлеане я слышала, да и мама часто ездила к своей подруге вуду-шаманке, а мне говорила, что рано ещё, мол, в городе энергии тёмной много. А юным ведьмам она совсем не безопасна. Да и в мои восемнадцать на такие приключения и не тянуло. — Ладно. — Обнимаю себя за плечи, чтобы хоть немного прогнать чувство полного одиночества. — Сердце нежное плачет, по дому родному тоскует и ревёт, так пускай сила верной земли меня из чужбины унесёт. Воздух рядом всколыхнулся, слова наполнялись силой, переплетаясь, связывая и укрепляя заклинание. Дыхание вбираю в себя, ощущая, как под ногами прошла дрожь и… тут же пропала. Шик и блеск! Новость первая — магия меня не покинула, новость вторая — выбраться не могу, так как это мир стал для меня ловушкой. Из всего этого вытекает третья и ещё более неприятная новость — я бомж теперь. И контрольный удар под дых — бедный и не особо живой мужчина доказательство того, что убийства в этом мире являются нормой или просто нередкостью. — Кхы! — хныкнула я, уронив голову поверх сумки на коленях. Достала из сумки вишневую настойку собственного приготовления и провозгласила: — Надо тяпнуть за… а бобры его знает. Но не выпила, а обратно убрала бутылочку в сумку. Сберегу до чёрного часа, пожалуй. Стало жалко и покойного, и маму с папой, что меня не дождутся, но ещё больше себя. А мне себя так сильно жалко не было с тех самых пор, как Арсений Викторович вызвал к доске на особо нелюбимом предмете, как линейная алгебра. Я тогда на одногруппников смотрела, как детёныш морского котика в пламени! И я бы продолжила дальше страдать, если бы не тяжёлый приближающийся топот. Нетрезвые молодые парни, посмеивались и шагали развязной походкой, до того, как увидели меня. И взгляд их был мне очень и очень знаком. — Молодые люди, — радостно прощебетала я, решив не дожидаться, пока они ко мне подойдут и начнут приставать. Как говорит Вика, до таких нужно самим докапываться! — А не подскажите даме, где здесь хороший клуб? Специально задала такой вопрос. Могу дать руку на отсечение, что туда парни и направлялись. Не говоря о простой логике. Пока барин уверен, что на его собственность не посягают — он спокоен. Светленький парень слегка отступил назад, разглядывая томным взглядом мои оголенные ноги. Продолжаю глупо улыбаться, источая наивность всем своим видом. — Подскажем, — оскалился второй парень — высокий и в мешоватых джинсах. — Сами туда собираемся, крошка. — Ой, как мне повезло-то с вами! — восторженно всплеснула руками. — А пошлите вместе? А то мне одной страшно, а вы, ребят, выглядите такими сильными и надёжными. Если честно, то даже трёхногая переломанная табуретка выглядела надёжнее их, но парни клюнули, расправили узкие плечи и снисходительно заулыбались. А я же продолжаю изображать Тупиту Святонравную, с надеждой в глазах глядя на них. — Пошли, — кивает величественно светловолосый парень и освобождает место для меня на дороге. — Я — Кайл, он — Йен. — Марта. Говорить настоящего имени не стала, да и они бы не запомнили. Парни наперебой стали рассказывать о том, как сидели в каком-то баре, выпили три бутылки виски, так как Кайла бросила девушка, а после стали интересоваться у меня, что я предпочитаю пить в это время и есть ли кавалер. Когда мы начали подходить к клубу «Звёздные Врата», я уже откровенно устала от них. Казалось парней не интересовало ничего, кроме тусовок, алкоголя и коротких связей с девушками. Из-за этого я даже не рассмотрела лучше потрясающий трёхуровневый клуб, вход в который и впрямь переливался синими, сребристыми и золотистым гирлянды на черном гладком камне. Мои спутники оказались заядлыми тусовщиками. Охранник на входе им кивнул и пропустил без вопросов, так что нам не пришлось стоять в очереди. — Ух, ты! — восхитилась я, когда мы оказались внутри. Не знаю, что за технологии были, но под ногами у нас простирался пол, в котором отражалось космическое пространство с пролетающими кометами. Да-да, они впрямь двигались! И витающий сиреневый дым эту красоту только усиливал. — Ты раньше в таких местах не была? — улыбнулся Йен. Если не считать наших постоянных поездок с девочками на дискотеки в соседнюю деревню и школьных да быстрого посещения клуба дяди, то в клубе подобного уровня оказалась впервые. Я замотала отрицательно головой, рассматривая жадно всё-всё. Если вдруг меня сумеют найти или очнусь утром дома, то не хотелось бы жалеть об упущенной возможности. Нереально красивая блондинка в шикарном алом платье презрительно осмотрела меня. Стало неловко, но я совсем не обиделась, так как точно в грязных кедах выглядела не для клуба. На голове бардак — темно-русые волосы поистрепались, на лице может немного туши из макияжа и осталось, но без того кругловатое лицо стало припухшим от слёз, под зеленовато-карими глазам мешки после бессонной ночи, а небольшие губы искусаны от стресса. Так что на показательное пренебрежение девушки я не обиделась. Да и она была такой хорошенькой, что просто решила для себя, что и у неё плохой день. Парни подхватили меня под руки и повели на танцпол. В какой-то момент я попросту отключилась от всех проблем и танцевала то с Кайлом, то с Йеном. К моему удивлению, никто из них не попытался меня облапать, что даже стало совестно за своё первоначальное мнение о них. Сняв куртку, подбежала к бару. Несколько раз я покупала уже воду. На моё счастье, карта работала. Папа каждый месяц снабжал круглой суммой любимую дочь, а я экономила, чтобы в один день купить машину. — Спасибо, — сказала я бармену и присела на стул рядом с вольготно сидящим парнем. Сделав глоток воды, украдкой посмотрела на соседа. А всё дело в одной причине — парень был жутко хорош собой. Темные волосы уложены гелем, на симпатичном лице чувство собственного превосходства, взгляд серо-зеленых глаз нахален и самоуверен. На нём была красная рубашка, заправленная в классические брюки. Просто, стильно и явно одежда стояла немеренно. Эх, вот бы девчонкам сфоткать. Они бы точно заценили симпатяжечку! Парень заметил моё внимание и послал обольстительную улыбку, протягивая руку к своему стакану. Стыдливо собиралась спрятать взгляд, как он упёрся в напиток красивого незнакомца. Обычному глазу не дано увидеть такие вещи, как яд, отраву или наложенное колдовство, а мы же обучаемся этому с детства. И сейчас я видела, как тёмный дым тянулся от стакана, что всё становился ближе ко рту парня. — Не пейте, — не выдержала я, перехватывая его за руку. Пальцы ошпарило вспышкой холода, прежде чем ощутила теплую кожу под собой. Отдёргиваю поспешно руку, в потрясении глядя на изумлённого парня, что, кажется, человеком вовсе не являлся! В отличие от меня, парень не растерялся: вылил содержимое из стакана на пол, постелил салфетку на барную стойку и опрокинул сосуд на нее. На салфетке оказался темноватый осадок из каких-то трав и маленький, но заостренный кусочек древесины размером с пулю. Скорее всего, управляемый кем-то, так как древесина не всплыла на поверхность. Приподняв двумя пальцами дымящуюся и заострённую щепочку, парень спросил: — Он? Чисто машинально кивнула. Тогда он растянул губы в недоброй улыбке, прошипев под нос: — Понятно, Ник всё не уймётся. Я попыталась встать и свалить под шумок, но неожиданно спасённый попридержал за локоть, останавливая на месте. — Подожди-подожди. Ты кто вообще, чудо? — У парня оказался удивительно приятный, чуть насмешливый голос. — Никто, совсем никто, — пролепетала я. — Извините, мне правда пора идти. Парень уйти не давал, впиваясь пронзительным взглядом в меня. Брови его слегка приподнялись, когда он произнес: — Надо же… ведьма, но какая-то другая. Любопытно. И откуда нас таких самопожертвованных принесло? Тогда не обратила внимание на его фразу про самопожертвование, а зря. Ведь больно прилетит мне за это ещё. Но то будет потом. Сейчас я, поняв, что себя раскрыла окончательно, сникла. Не быть мне шпионкой, да и парень держал крепко. — А вы кто? На человека тоже не похожи, — с вызовом бросаю я, вспомнив, что некоторые тут тоже с секретом. Он улыбнулся. В следующее мгновение меня охватил панический ужас от вида поползших чёрных вен по лицу, демонических глаз и выступивших острых клыков. Снова вспомнился бедняга с распоротым горлом. — Вампир? — упавшим голосом прошептала я, оглядываясь по сторонам. — Люсьен, — представился он с такой же улыбкой искусителя. — И чего глазки так пучишь, будто никогда не видела таких, как мы? Отвела взгляд в сторону, так как вампиров не видела, только слышала о них. Как нам рассказывали в школе, они в гробах лежали и выбирались ночью. Древние вообще постоянно находились в гробу и выходили только тогда, когда голод становился сильным. А Люсьен не был похож на вампира из нашего учебника о нежити, так как и кожа не голубовато-серая, и глаза красным не горят, да и уши не заостренные. — А это было ваше полное обращение? — осторожно поинтересовалась я. — С ума сойти, действительно не видела, — догадался Люсьен. — И да, полное. Откуда ты? Я слышу акцент в твоём голосе. Помимо разговора со мной парень умудрился окинуть жарким взором ту самую блондинку, встретившуюся мне на входе. Я на это дело только удивлённо хлопнула глазами. А как?.. То есть вампиров же не может никто привлекать в интимном плане, так как кровь по венам не течёт, чтобы… кхем, ну вы поняли. — А можно ещё вопрос? Извините, просто у нас в мире вампиры другие и… Ой. — Сама себя заткнула, перепуганно глядя в расплывающееся в ухмылке лицо парня. — У вас в мире? — Люсьен весь подобрался, всецело сосредоточив взгляд на мне. — Становится всё интереснее. И не бойся меня, хорошо? Ты, всё-таки, меня спасла, я тебя не трону. — Вы мне не поверите, — грустно сказала я. — Я попробую разобраться. Страшно волнуясь, от того и заикаясь, принялась рассказывать, как сидела на экзамене, в магазин сходила после завала, а там тот попрошайка, а потом тут оказалась и труп… Люсьен слушал меня внимательно, не перебивая и без насмешки на лице, а даже с каким-то сочувствием. Это меня взбодрило, и тогда я уже начала вести свой рассказ уже более спокойно, показала языковые шарики и указала на пританцовывающих ребят на танцполе. Когда я завершила свой рассказ и уже скромно назвала своё имя, вампир минут пять точно молчал. — Вот уж точно проблема, — невесело говорит Люсьен, серьезно глядя на меня. — Скажу честно, милая Виринея, не в тот мир ты попала. Единорогов здесь нет. — Догадываюсь. Но все же, почему? — Добрая слишком. В нашем мире те же ведьмы — могущественные, коварные и расчетливые, а ты на них не похожа. Это плохо для тебя, — жёстко уже припечатал он. — Но я хочу тебе на самом деле помочь и потому приглашаю остановиться у меня, пока не отправишься к себе. Если согласишься на моё предложение, то тебе придется придерживаться двух вещей: первое — молчать о том, откуда пришла, второе — быть моей девушкой, но не по-настоящему, конечно. — Может племянницей? — смутившись, спросила я. Люсьен разразился хохотом, качнув после головой. — Я слишком стар, чтобы быть чьим-то «дядей». Да и ты безумно сладенькая для моей родственницы. А так хоть твое появление у меня будет обосновано и даст какую-никакую защиту. — Парень обволакивающим взглядом прошёлся по моему лицу, и я в очередной раз им залюбовалась. Хорош же чертяка клыкастая! — Так что, согласна? Я пристально вгляделась в него. Но вампир был искреннен и вред мне не собирался причинить. Вот только было что-то ещё — неуловимое и манкое в его намерениях. Но я решила рискнуть. Идти-то мне некуда. — А я вас не буду стеснять? — Придётся очень постараться, чтобы это сделать. — Люсьен поднялся с со стула и помог мне спуститься. — И давай на «ты». — Ты же старый, — пошутила я, заметив издали, как вытянулись лица Кайла и Йена, что тут же начали перешептываться. И чего это их так удивило? — Опытный, умудренный жизнью и, в конце концов, зрелый! Смотри сколько синонимов, Вира, а ты прицепилась к самому неприятному. — Ты сам себя так обозначил! — Так ты должна была опровергнуть, сказать, что я ещё ничего… Эх, какая невоспитанная нынче молодёжь! Впервые за этот бесконечный день я от души рассмеялась. Как же хорошо, что я встретила именно этого вампира, а не того, что оставил труп в подворотне (в том, что беднягу убил вампир — даже не сомневалась). Нутром чувствовала, что Люсьен был очень сильным вампиром, но это меня радовало даже. Ведь вполне может быть, что я слишком слаба в этом мире, а сильный покровитель — звучит безопасно. Да, заговорила ведьмовская практичность. — Я забыла свою куртку, — вспомнила на выходе я и сделала шаг обратно ко входу в клуб. Ночной прохладный ветер гонял кучку мурашек по телу. — Подожди. Сейчас принесу. Люсьен быстрым шагом потопал к клубу. Я отхожу подальше от очереди, которой стало ещё больше. Слышала, что Новый Орлеан — город, который никогда не спит, но не думала, что настолько. От скуки стала рассматривать людей в толпе и возвышающиеся многоэтажки. Над проездной дорогой были растянуты цветастые гирлянды и бумажные фонарики. Очень красиво и празднично, что заставляло улыбаться и замирать в ожидании чуда. Я даже стала легонько пританцовывать под звучащую из клуба песню Talking Body певицы Tove Lo. Ощущение сказочности резко испарилось. Толчок в груди обжёг, вынуждая отступить назад и заозираться лихорадочно по сторонам да вытащить защитный амулет поверх ткани платья. Совсем рядом кружилась смертельная опасность, раз амулет сработал. И не выкинул защитное поле, а буквально оттолкнул меня, веля бежать сейчас же. — А-а-а-а! — кто-то коротко, но отчаянно взвизгнул. Пульс забился молоточком под кожей. Хватаюсь за раскалённый амулет, с шоком глядя на людей, что даже не услышали крика! И всё это было так неправильно, так мучительно… так бессердечно. И да, я всё-таки побежала! Но не туда, куда толкал амулет, а прямо в эпицентр угрозы. Второго трупа я не переживу! Подхватив кирпич у небольшого строящегося магазина и выудив пучок разрыв-травы из сумки, влетела на задний двор клуба. Некий высокий мужчина во всём чёрном, то ли целовал, то ли что-то слизывал с чавкающим звуком на шее другого очкастого, но бледнеющего с каждой секундой. — Клубника-а-а! Свежая, только с грядки сорванная! Подходим, берё-ё-ём! — заголосила во всё горло зазывалку, что меня заставляла бабуля каждое лето скандировать на рынке. Эффект был достигнут. Убивец сразу прекратил совершать непонятные действия с шеей очкастого. И в это же мгновение кинутый пучок разрыв-травы вспыхнул над лицом мужика, ослепляя его, а кирпич в висок оглушил. Отшатнувшись от своей жертвы, маньяк грохнулся на колени и взвыл. — Боже, — всхлипнула собственно жертва, держась одно рукой за окровавленную шею, второй же за стену. — Держись, родненький, я сейчас! — крикнула я и вытащила из сумки носовой платок. — Тихо-тихо, мой хороший, ещё немножечко и будет легче. Приложив ткань к ране на шее замудоханного по виду парня, нырнула ему под руку, обхватила рукой за туловище и потащила к людям. Навалившийся на меня парень стонал и кряхтел, тогда я приложила ладонь к груди. Тепло вибрацией отсеялось от меня и впиталось в парня. Тогда его дыхание стало равномерным, а паника стала отступать. — С-спасибо, — с заиканием выдыхает он, когда мы уже начали выходить из двора. Глаза его повлажнели и блестели даже из-за стекол круглых очков, только внутри разметался и горел незамутненный ничем, животный ужас. — Всё в порядке. Сейчас поедем в больничку, тебя посмотрят и всё будет хорошо. Ты же работаешь, да? А кем работаешь? — принялась я забалтывать его, чтобы он перестал думать о случившемся. — Да. Портье в отеле, — слабо кивнул он. — Ух, как круто! Тогда сразу возьми больничный, дома отлежишься завтра. Может, даже приготовишь что-нибудь вкусненькое, — тепло улыбнулась я, ведя его к клубу. — Вот что ты любишь? Кренделёк? Пирожок с черникой? Парень не успел мне ответить. Раздался снова чей-то крик, только тихий и женский. Правда, как выяснилось через секунду — принадлежал он мне. Меня попросту выдернули из-под руки парня, схватив за запястье. От чьего-то резкого движения я свалилась вниз, расцарапав коленки. Маньяк было дёрнулся за посеревшим в лице парнем, но я тут же ловко подползла к его ноге и, обхватив накрепко ту руками и ногами, заверещала: — Беги! На одну проблему стало меньше, когда парень и впрямь дал стрекоча, а убивец не стремился более сделать и шага… Затем до меня дошло! — Вот жешь залупадрянь какая, — брякнула я, но вроде тихо, вцепившись намертво в ногу мужчины. А делать-то чего теперь? Видимо, поклонник тощих шей очкастых пришёл к такому же вопросу, потому и с ленцой полюбопытствовал: — Это в твой план не входило, так? — Ага, — понуро ответила, наотрез отказываясь поднимать голову и смотреть в лицо своей смерти. — А можно я ещё минуту подумаю? Так устала сегодня… уф. — Можно, — разрешил благосклонно мужчина и по-отечески погладил по голове. — Я и сам пока поразмыслю, что значит «залупадрянь», впрочем и о том, чем заменить мой сбежавший ужин. Ночь только начинается. А ты сиди, дорогуша, раз устала. Рюкзачок на ноге в виде девчонки, полной крови и, собственно, с помощью которой произошел побег моей трапезы — ничуть не смущает. Саркастичный тон злил, а вот намек, что я вполне себе взаимозаменяемый ужин — пустил дрожь по телу. — Падать в обморок не рекомендую. Всё равно сожру, — явно издеваясь, сказал он, когда моя закинутая в этот жестокий мир тушка стала сползать вниз. Попытку распластаться бревном пресекла, а потому стала думать. Вампир не спешил, так что и мне некуда. Будем думать! — Я ещё минут пять посижу? — решила на всякий случай запастись разрешением. Мало ли? — Я, конечно, привык, что у моих ботинок ползают, но, чтобы кто-то вцепился в ногу, как в спасательный круг — это несколько оскорбительно даже, — ехидичал жратолюд гадский. — Так уж и быть, продолжай молиться моей ноге. Может, тебе и повезёт. — Правда? — искренне обрадовалась я, ещё крепче смыкая руки вокруг ноги, что вполне могла оказаться спасительной. — Тогда извините, что подпортила вам фейс… э-э-э, вашу сиятельную морду. Парня просто жалко было очень-очень. — Ну да, это оправдывает подрывную и насильственную деятельности по отношению к беззащитному убийце, — изгалялся вампир, но уже без прежней агрессии. Может, жрать передумал, всё-таки? И я, наконец, замолчала. Ведьмы вообще гордые, сильные и сообразительные создания… правда, те, что с аттестатом! А так как до желанной бумажки было учиться ещё семь лет, то сейчас рядом с жестоким иномирным созданием была глупенькая, испуганная и очень желающая жить ведьмочка.