Бездна

Когда ты летишь с моста, все твои проблемы не имеют значения, кроме одной — ты уже летишь с моста. Нет, не так Если долго всматриваться в бездну, то... Нет, тоже не то. Если достаточно долго смотреть на отсасывающую кассиршу заправки, то можно сойти с ума. Такой цитаты нет, но такая картина открывается перед взором Макса Ферстаппена. Ну не прям картина, конечно, и не прям перед его лицом. И не то, чтобы он всматривался. Но сложно не заметить на одинокой заправке белобрысую голову, которая в подсобке двигает головой вперед-назад за полупрозрачной стеклянной дверью с надписью "Только для персонала". По большому счету, Максу плевать, пусть делают, что хотят. Ему этот мир абсолютно понятен, он ищет только одного — способа оплаты за энергетик. Время давно уже перевалило за полночь, а Максу ехать еще шесть часов. Ему нужен этот энергетик, как последняя причина жить, потому что другой особо то и нет. Он стоит, покачиваясь, в проходе между стеллажами с чипсами и сухариками, пальцы правой руки нервно барабанят по банке. Под ногтями грязь — он менял колесо три часа назад, когда пробил его на какой-то сраной дороге. Дорогие туфли испорчены, на брюках от Armani пятно, которое никакая химчистка уже не отстирает. И не сказать, что он искал неприятностей. Он вообще последние дни двигается по наитию. Ему ничего не надо, у него все есть. Шикарная работа, шикарная машина, шикарный дом, шикарная быашая жена. Шикарная возможность нюхать кокаин в доме своего начальника. "Да, точно", — пронеслось в голове, — "нужно купить капли для глаз". Хоть действие давно и закончилось, но красные глаза явно кажутся не лучшим дополнением его образа. Хорошо, что кассирша кому-то отсасывает, он бы забыл про капли. Макс смотрит на свою банку энергетика, которая уже становится теплой. На пустую заправку, в которой пахнет тоской, неоправданными ожиданиями и проституцией. Все это ощущается знакомым, — в кабинете его секретарши пахнет точно также, так что он привык. Макс оставляет банку энергетика на кассе и идет к стойке с аптечными товарами. Выбирает первые попавшиеся капли, и взгляд останавливается на презервативах. "Ну, почему бы и нет", — думает он, — "в машине все пригодится". Он продолжает осматривать полку, которая, кстати, полупустая. Макс готов поставить сотню на то, что местные наркоманы тут часто воруют, или школьники, или местные наркоманы-школьники. А впрочем неважно, он тут проездом. Если ему пробьют его энергетик, капли и презервативы, он свалит отсюда и никогда не вернется. Хотя... Он возвращается на кассу, но кассирши все еще нет. Ничего, он подождет. Домой все равно не хочется. Дом для него — это просто место для сна, иногда для завтрака. Зачем он отдал столько денег за стены, которые предназначены только для сна и завтрака? Макс не знает. И это, наверное, не важно. Пока Макс размышлял, к кассе наконец-то подходит белобрысая девушка. Она улыбается своими пухлыми красными губами, но в глазах безразличие. Отлично, в глазах Макса такое же безразличие. Она пробивает энергетик, капли и презервативы: — Это очевидный набор богатого и успешного, — говорит она хриплым голосом. Макс хмыкает, и на его лице отражается подобие улыбки. Так и есть, кассирша очень проницательна. Из подсобки выходит парень, судя по форме охранник. На его лице блуждает самодовольная улыбка. Он поправляет ремень и смотрит на Макса оценивающе, словно прикидывая, не украдет ли тот что-нибудь. Теперь понятно, почему школьники, наркоманы и наркоманы-школьники воруют лекарства. Когда охранник занят оральным сексом, сложно следить за порядком. Впрочем, Макс не осуждает. Он сам такой же. Только в дорогом костюме. — Приятной ночи, — говорит кассирша, протягивая пакет с покупками. — Взаимно, — отвечает Макс, забирая пакет. Их пальцы на мгновение соприкасаются, и Макс чувствует липкость на ее коже. "Сперма, пот или конденсат от энергетика?" — мелькает мысль, и он тут же ее отгоняет. Наконец-то он выходит из этого кирпичного здания, оставляя позади людей с несбывшимися надеждами, мечтами и хорошим отсосом. У Макса тоже это есть — несбывшиеся надежды, мечты. Отсоса, правда, нет. Ночной воздух ударяет в лицо прохладой, и Макс на мгновение задерживает дыхание. Звезды над головой — яркие, насмешливые, холодные. Такие же холодные, как его сердце. Он стоит, запрокинув голову, и думает о том, что где-то там, в космосе, возможно, тоже есть заправки, кассирши и охранники, трахающиеся в подсобках. Он открывает дверь своего дорогого Мерседеса и садится за руль. Салон пахнет кожей, дорогим одеколоном и сигаретами. Презервативы летят в бардачок, перемешиваясь с какими-то документами, штрафами за парковку и пачкой жвачки. Энергетик он открывает, делает глоток, и становится чуть-чуть полегче. Сладкая химическая жидкость обжигает горло, но это приятное жжение. Оно напоминает ему о том, что он еще жив. Оставив энергетик в подстаканнике, он открывает зеркало, чтобы залить капли в глаза. Действие бессмысленное, потому что пока он льет, он даже не смотрит в него. Холодные капли неприятно попадают на глазницу, и стекают по щекам, как слезы, которых у него не было уже много лет. Макс пару раз моргает и смотрит в зеркало. Выглядит прилично. Дорого. Устало. Щетина чуть отрасла. К понедельнику надо побриться. Хорошо, что Макс не помнит, какой сегодня день, это так не важно. В зеркале заднего вида он видит, как охранник вышел покурить. Тот смотрит на машину Макса с завистью и ненавистью одновременно. "Да, смотри", — думает Макс, — "смотри на мою машину, на мой костюм, на мою жизнь. Ты думаешь, что хочешь быть на моем месте? Не хочешь, поверь". Макс заводит мотор и выезжает с заправки. Двигатель урчит, как довольный кот. Еще бы, столько денег в него вбухано. Колеса шуршат по асфальту, унося его от этого места, от этой белобрысой кассирши и ее охранника, от запаха фритюра и дешевого секса. Впереди дальняя дорога в то место, которое он зовет домом. Хотя на самом деле это просто еще одно здание с мебелью. А дома у него нет. И, возможно, никогда не было. Макс открывает окно, и холодный ветер врывается в салон, путая его волосы. Он закуривает сигарету, и оранжевый огонек на ее конце — единственный источник света в темноте, кроме фар и приборной панели. — Пошло оно все нахуй, — говорит он вслух и выбрасывает окурок в окно. Мерседес мчится по пустой трассе, разрезая ночь. А Макс Ферстаппен думает о том, что неплохо было бы полететь с моста. Но мостов на его пути пока нет. И, возможно, это к лучшему.