Одна фраза на другом языке

Первые пару дней разлуки Хальфдан едва подавлял своё желание сорваться и снова поехать в Россию — так тоскливо ему было. Разумеется, Женя и писала ему, и они каждый день созванивались, но, как и ожидалось, это не могло заменить реальную встречу, прикосновения и поцелуи. Хальфдан, в попытках восполнить эту образовавшуюся пустоту, прилипал с объятиями к брату и друзьям больше обычного. Он наглым образом стащил у девушки футболку, от которой пахло её духами, и та теперь лежала рядом с ним на кровати, совсем немного компенсируя отсутствие Жени рядом. Он специально оставил у неё свою — во-первых, дурацкая традиция, чтобы вернуться туда, где ты что-то оставил, а во-вторых, Хальфдан подумал, что ей тоже будет немного проще, если у неё останется его футболка. Периодически на созвонах он видел, что Женя сидит в ней и улыбался от этой картины. Но прошла неделя, две, и парня снова затянуло привычной для него рутиной — музыка, стримы, небольшие выступления, встречи с друзьями. Просто к этому теперь добавились ещё и ежедневные созвоны и постоянная переписка. Женя писала ему «доброе утро» в четыре утра по исландскому времени, а отвечал он ей в двенадцать по московскому, когда у девушки на работе уже во всю был обед, и это стало таким привычным, что Хальфдан бы напрягся, если бы с утра не получил это сообщение. В целом, ему казалось, что он неплохо справляется с расстоянием. Как Женя и говорила, было много активностей, которые можно было совместно поделать на расстоянии — вместе играть в игры, смотреть фильмы (после «Как приручить дракона» они решили пройтись по всему списку своих любимых мультиков из детства), просто сидеть в звонке, пока на фоне каждый из них занимался своими делами. Рядом физически они не были, между ними всё ещё тысячи километров, но эти маленькие взаимодействия помогали им оставаться рядом с друг другом ментально.

***

Их следующая встреча произошла быстрее, чем Женя предполагала. Поездка в Литву была чем-то спонтанным и незапланированным. Жене пришла зарплата, которой едва хватило на оплату аренды квартиры. В целом, на большее она и не рассчитывала, после недельного отпуска за свой счёт практически сразу после своего основного отпуска. И вот наступает момент, когда перед тобой стоит выбор — оставить в покое оставшиеся деньги и спокойно протянуть ещё две недели, или внезапно поехать в другую страну на концерт, и до конца месяца питаться одними макаронами. Конечно, рациональный, финансово грамотный и прагматичный человек остался бы дома, но, к сожалению или к счастью, на его месте находилась Женя, которая перечисленными качествами не обладала. У неё было несколько причин сделать выбор в пользу второго варианта. Во-первых, дата концерта Катарсис совпадала с очень печальной датой — годовщиной смерти её девушки. Она хотела вдоволь нареветься под очень важные песни, которые сопровождали её в тот период и наконец-то окончательно отпустить ситуацию. Почему-то казалось, что если она услышит их вживую, то наконец-то зияющая дыра в сердце от произошедшей ситуации наконец-то затянется. Конечно, останется шрам, но шрам хотя бы не будет так сильно болеть. Во-вторых, поездка в Европу, даже на один день, всё ещё ощущалось, как что-то нереальное. Страх, что всё снова отберут, что Женя снова будет заперта и не сможет никуда выехать, был сильнее рационального мышления. Она пыталась использовать все возможности, и не собиралась отказываться от этой. Даже если эта возможность звучала примерно как «сидячий ночной поезд, который приедет в Вильнюс так, что у тебя останется примерно три часа до концерта, а ночевать придется, вероятнее всего, в хостеле с ещё пятью людьми в одной комнате». Зато в Литве. С собой из вещей у неё был только небольшой рюкзак с самым необходимым, даже сменную одежду не стала брать, чтобы ничего не мешало. Самое главное — документы. Честно, Женя боялась, что её могут не пропустить на границе, хоть и оснований никаких для этого не было — цель поездки была вполне ясна, и виза у неё была действующая. Но во-первых, никогда не знаешь, вдруг у тебя с собой совершенно случайно окажется что-то запрещённое, о чём ты и не подозревал, а во-вторых, Женя просто надеялась, что это просто какая-то пропаганда и глупые стереотипы засели ей в голову, и что в Литве всё же нормально относятся к русским. Но переживания есть переживания, так что она на всякий случай сняла все значки с рюкзака с русскими надписями, и вещи выбрала тоже без них. Лучше лишний раз не проверять. Интересно, сколько времени должно пройти, чтобы при упоминании того места, откуда она родом в другой стране, ей не захотелось бы извиниться и сказать «это не то, о чем вы подумали»? Она заранее предупредила Хальфдана, что может пропасть из сети — она не была уверена, что её европейская сим-карта с поездки в Финляндию до сих пор работает. Поезд отъезжал в двенадцать ночи, а на границе должен был оказаться только к десяти утра. Поспать практически не удалось из-за неудобной позы, шума и стука колёс и ещё множества других отвлекающих факторов. Ко всему этому добавилось немного тревожности и тоски — уже наступила та тяжёлая дата, и думать о чём-то другом было сложновато.

***

год назад — Жень… — голос её подруги Лизы в трубке не очень порадовал. Хриплый, с надрывом и дрожью, как будто последние пару часов девушка провела в истерике. — Я… пожалуйста, приезжай. Это… не телефонный разговор. Синицыной два раза повторять было не надо — не просто так же подруга была в истерике. Женя прыгнула в такси, и уже спустя полчаса она была возле чужого подъезда. В глубине души засело тяжёлое предчувствие чего-то страшного — Рита, её девушка и общая с Лизой подруга, не отвечала на её сообщения, и она не понимала, что происходит. В голову лезли самые страшные вещи. Пожар в квартире, кто-то пострадал, кто-то умер… если бы она тогда знала, как была права, она бы начала морально готовиться к произошедшему уже в машине. Скорая и полиция у подъезда тоже ни на что хорошее не намекали. Лиза встретила её — та выглядела так, будто проревела последние часов пять. Она обняла её, крепко, и сказала то, от чего у Жени в один момент рухнул мир. Рита покончила с собой. Женя знала, что её девушка борется с ментальными расстройствами. Когда год назад они начинали отношения, её состояние было не лучшим, но Синицына была к этому готова. Всё же, она свою терапию уже завершила, и спокойно выносила все сложности, которые возникали в отношении с человеком с ментальными расстройствами. Тем более, Рита лечилась и ходила к психологу, наблюдалась у психиатра, принимала лекарства. В последние пару месяцев она уверенно шла на поправку — они виделись чаще, у них снова появились планы на будущее, казалось бы, всё самое страшное позади. И тут… Предсмертная записка была огромной — в ней девушка подробно рассказала всё, что она скрывала последние полгода от всех, и как тяжело ей на самом деле было. Она просто устала — бороться с чем-то, пытаться существовать в таком ужасном и жестоком мире, устала от происходящего вокруг неё. Много извинялась и говорила, что Женя может считать её слабой и трусливой, если захочет, но пусть она не винит себя ни в чём. Ни в том, что не доглядела, что не узнала раньше, ни за то, что ей казалось, что всё хорошо и только улучшается… Синицына не могла не винить себя — наверное, ей стоило быть более чуткой, более внимательной, чаще интересоваться состоянием своей девушки… Лиза разделяла её эмоции и мысли, всё же, она и Рита были лучшими подругами с детства. Следующие дни прошли как в тумане. Женя на автомате делала всю рутину — готовила еду, принимала душ, ходила на работу и ложилась спать. Мир вокруг неё словно поставили на беззвучный режим — она ничего не замечала. В день похорон, символично, лил дождь. Женя вцепилась в Лизу и рыдала — истошно, её никогда в жизни не накрыло такой дикой и поглощающей всё вокруг истерикой. Только в этот момент, когда они были на кладбище, Синицына по-настоящему осознала, что Риты больше нет. До этого ей казалось, что девушка, как обычно, просто пропала из сети на пару дней, и вот-вот вернётся, как ей станет лучше. Родственники Риты не понимали, почему именно эта девушка так убивается — наверное, думали, что они просто были очень хорошими подруги, и так у неё выражается скорбь и печаль. Никто вокруг не знал, что Женя потеряла что-то большее. Именно в этот период её спасли Катарсис. Их музыка проникала глубоко в душу, прямо туда, где бушевал шторм и буря, разделяла с ней потерю и поглощающую всё тоску. Музыка, психолог и близкие помогли ей не утонуть в этом море печали и горя.

***

Женя впала в грустные воспоминания, и даже не заметила, как они добрались до границы. Она не знала, как будет проходить пограничный контроль, потому что впервые пересекала границу на поезде. Проводница сказала им, что нужно оставаться на своих местах и ожидать, пока к ним подойдут сотрудники таможни. Это происходило не быстро — пограничники внимательно проверяли багаж и документы у каждого пассажира. К Жене и её маленькому рюкзаку вопросов не возникло. Она наконец-то расслабилась. Её пропустили через границу, всё хорошо. Опять же, никаких оснований для не пропуска не было, но только теперь часть тревоги по этому поводу её отпустила. Ей даже удалось совсем немного вздремнуть, как только поезд отъехал от границы, но это особо не помогло. Наоборот, на вокзале в Вильнюсе она вышла в полностью варёном состоянии, особо не понимая, что вообще происходит. Спина отваливалась после четырнадцати часов сидя, хотелось лечь и поспать, но до концерта оставалось три часа, а ей нужно было привести себя в порядок, поесть и добраться до места, где всё будет проходить. Она почистила зубы, умылась и причесалась в туалете на вокзале. Отражение в зеркале было… по Жене как будто катком проехали. К счастью, европейская сим-карта работала, поэтому она без труда по навигатору нашла ближайший магазин. Ей сейчас просто жизненно необходимо было купить пачку сигарет и энергетик — иначе она уснёт где-нибудь на улице и до концерта не доберется. Хоть Женя и зареклась их больше никогда не пить, но сегодня была экстренная ситуация, и одна банка бы не повредила. На кассе в магазине она на английском попросила пачку сигарет и зажигалку, и молодая девушка за кассой в ответ попросила у неё паспорт. Женя вытащила загранник. От накопившейся усталости она совсем забыла о своих переживаниях. — О, вы из России? — спросила девушка, пробивая пачку сигарет. Точно, в заграничном паспорте же написано. — Да, — Женя уже хотела было по инерции извиниться, но девушка выглядела вполне дружелюбной и милой. Никаких страшилок о том, что с тобой тут же перестают разговаривать и отовсюду выгоняют, не произошло, поэтому она просто поддержала диалог. — Я приехала на концерт. — О, желаю вам хорошо вам провести время в таком случае! — улыбнулась она. Женя расплатилась, поблагодарила её и вышла на улицу. Следующей точкой в её маршруте был ближайший Макдональдс — пятнадцать часов без еды давали о себе знать. В любых других обстоятельствах она бы с удовольствием сходила в какое-нибудь популярное туристическое место, чтобы оценить национальную кухню, но сейчас нужно было что-то быстрое и привычное. После еды и энергетика, она, наконец-то, почувствовала себя лучше, а не так, будто она ехала сидя в поезде четырнадцать часов без сна, с тревожностью, в годовщину смерти важного для неё человека. До места проведения концерта Женя добралась пешком, решила занять оставшиеся два часа прогулкой, и хотя бы немного посмотреть город. Исторические здания причудливо смешивались с советской и современной архитектурой — ей очень понравилось. Наверное, в следующий раз стоит приехать сюда не на последние деньги, не в такой спешке, и ознакомиться с местной культурой подробнее. Нужное место Женя нашла по приличного размера очереди. Прежде чем присоединиться к ней, она отошла в сторону и закурила, чтобы не дышать на людей дымом. Она давно не курила — пик её «зависимости» пришёлся на три месяца после смерти Риты. Женя быстро поняла, что сигареты вообще не помогают справиться со стрессом и бросила эту затею, но почему-то сегодня ей снова захотелось. Докурив, она вернулась в очередь, и теперь осталось только ждать, пока начнётся запуск на площадку. Недосып смешался с кофеином, никотином и глубокой печалью, создавая отвратительную опустошаюшую всё внутри смесь. Тут не каждый нейротипичный человек потянул бы, что уж говорить о ней. Из-за паршивого состояния она даже не сразу заметила, как очередь почему-то встрепенулась и начала активно переговариваться. Из всей литовской речи она поняла только два слова — Евровидение и Исландия. Причем здесь это, она не догнала, вроде же, на концерт к Катарсис все собрались, так причем здесь это? Причина неожиданно выплыла из-за угла, и Женя несколько раз протёрла глаза, чтобы удостовериться, что ей точно не мерещится. — Ребят, очень рад, очень приятно, но я здесь ищу кое-кого, так что прошу меня простить, — Хальфдан отбивал фанатам «пятюни» и, как всегда, лучезарно улыбался. Они пересеклись с Женей взглядом, и сердце девушки забилось чаще. Что он здесь вообще делает? Он что, снова прилетел ради неё? В следующую секунду Женя уже не думала ни о чём — они крепко обнялись, а потом Хальфдан её поцеловал на эмоциях. Спустя месяц разлуки этот поцелуй ощущался как глоток воды в тридцатиградусную жару. Синицына много раз представляла себе эту встречу — как она напрыгнет на него в каком-то аэропорту, и как он крепко прижмёт её к себе, и всё будет как в каком-то дурацком кино, но разумеется, реальность снова оказалась не такой красивой. Хальфдан, как всегда, одетый модно и стильно, радостный, и Женя — вся помятая, воняющая дешёвыми сигаретами и загруженная своими тревогами. Как-то запоздало она подумала о том, что не стоило им целоваться в очереди на концерт, где каждый третий человек смотрел Евровидение в прошлом году, но, во-первых, Хальфдан сам её поцеловал, а во-вторых, она бы и не сдержалась. — Ты почему не сказал, что приедешь? — Женя молилась всем богам, чтобы она сейчас выглядела нормально. — Сюрприз, — улыбнулся он. — Ты рассказала, что спонтанно едешь на концерт, и я тоже спонтанно приехал. Я очень скучал. — Я тоже, — Женя снова обняла его. Как же ей этого, оказывается, не хватало. Особенно сейчас, когда она была не в лучшем расположении духа, объятия Хальфдана казались самым безопасным и комфортным местом во вселенной. — Но ты зря не предупредил, я планировала уродливо рыдать весь концерт, так что будь готов держать меня за руку и успокаивать. Возможно, стоило как-то заранее рассказать парню про трагичный финал её предыдущих отношений, но, видимо, теперь придется импровизировать исходя из ситуации. — Что-то случилось? — взволнованно переспросил он. — Давай… я тебе после концерта расскажу, — Жене не очень хотелось вываливать все свои самые глубокие переживания в ситуации, когда очень много людей из очереди пристально смотрели в их сторону. — Это личное, и оно не связано с текущим моментом, если что. Сейчас всё хорошо, особенно теперь, когда ты здесь, — она прижалась к нему ближе. Недосып и общее плохое самочувствие немного отступили на второй план, Женю заполнила радость от неожиданной встречи. Она не соврала и действительно проревела весь концерт. Особенно на Praradau tave — она вцепилась Хальфдану в руку и старалась реветь как можно тише, чтобы не привлекать к ним много лишнего внимания (и так все оглядывались периодически). С каждой пролитой слезинкой, с каждой нотой музыки, с каждой песней Женя чувствовала, как та самая ноющая рана затягивалась и боль, которую она приносила, отступала окончательно. Её ожидания оправдались — концерт подействовал, как терапия. Особенно приятно было от того, что Хальфдан был рядом. Женя знала, что у него есть вопросы, но пока он молча держал её за руку и прижимал к себе на особо тяжелых моментах. Позже она обязательно даст на них ответ. Попритворялась жизнерадостной поверхностной девушкой без травм полтора месяца, и хватит, нужно было раскрыть и другую свою сторону, это будет честно. После концерта Женя хотела было пойти к выходу вместе со всеми, но Хальфдан решительно повёл её за сцену. Охрана их пропустила, и они оказались в гримёрке у Катарсис. — Йоу, концерт был просто нечто, я в полном восторге, — Хальфдан сказал что-то такое, Женя внезапно заметила, что половину слов она не понимает. Ей стало легче в глобальном плане, но в маленьком, который происходил здесь и сейчас, она была в отвратительном состоянии. Эмоционально опустошена, физически вымотана, хотела спать, лицо у неё наверняка было опухшим, а глаза — красными от слёз. И вообще, надо было протереть очки. Женя поймала себя на том, что последние минут десять просто бессильно виснет на парне и это единственная причина, по которой она ещё не свалилась спать на ближайшую горизонтальную поверхность. — Спасибо что приехал, рады увидеться с тобой снова. Это твоя девушка, про которую ты мне писал? — Лукас внимательно смотрел на неё, невысказанный вопрос «всё ли в порядке» висел в воздухе. — Да, спасибо, что вписали. Это Женя, она из России. Мы не виделись месяц, — девушка была благодарна Хальфдану за то, что он представил её, сама она уже с трудом формулировала мысли. Последний раз она нормально спала в ночь со четверга на пятницу, а значит, шёл уже второй полноценный день без сна. Если бы она была в более адекватном состоянии, она бы, во-первых, наверное, начала переживать за то, что она из России (хотя к вечеру ей стало на это как-то всё равно, ни один из её страхов не подтвердился), а во-вторых, она бы совершенно точно вела себя по-другому рядом с одной из своих любимых групп. Она всё равно была очень рада, но сил выразить эту радость не осталось. — Приятно познакомиться, — она улыбнулась. — Я… — нет, её английский всё же укатился на уровень А1, и та мысль, которую она хотела сказать, оказывалась формулироваться, поэтому она просто открыла переводчик и вбила туда нужную фразу. — Если что, я в порядке, я специально приехала сюда плакать. Ваша музыка помогла мне в прошлом году, так что я рада наконец-то услышать вживую. Извините, я вторые сутки без сна. — Ох, это жёстко. Хотели предложить потусить с нами, но… не думаю, что это хорошая идея, — Женя, может быть, была бы и рада куда-то поехать, тем более, не абы с кем, а с Хальфданом и Катарсис, но… не сегодня. Они всё равно немного провели время вместе в гримёрке — ждали, пока все фанаты разойдутся и они смогут спокойно уйти без лишних взглядов и просьб. Обычно кто-нибудь из Катарсис выбегал, чтобы пообщаться и пофоткаться, но сегодня все необычайно устали. Эмилия помогла Жене немного привести себя в порядок — поделилась той уходовой косметикой, которая была у неё с собой, помогла поправить волосы; после всего этого девушка перестала выглядеть так, словно плакала последние два часа. Синицына сфоткала эту волшебную умывалку для лица, которая в такой ситуации стёрла с неё все последствия. К сожалению, бодрости у неё не прибавилось, поэтому как только они вернулись, Женя приземлилась на диван рядом с Хальфданом, прикрыла глаза на секунду, а через три уже спала. Она слышала разговоры, но мозг, видимо, перевёл себя в режим энергосбережения, поэтому все слова звучали для неё как белый шум. Даже если бы все присутствующие в этой комнате внезапно начали говорить на русском языке, она бы всё равно ничего не поняла. — Ещё раз спасибо, что вписали, — Хальфдан приобнял уснувшую девушку и улыбнулся. — А то я эту поездку вообще не планировал, и к моменту, как я собрался, последние билеты закончились. Искренне рад, что у вас всё хорошо с музыкой. Вы заслужили. — Без проблем вообще. Не тяжело вам в отношениях на расстоянии? — поинтересовался Аланас. — Вы вообще как познакомились? С учётом настолько большой разницы в географии. — Сначала было очень тоскливо, но потом как-то более менее привык. Вот, пытаюсь использовать любую возможность, чтобы встретиться с ней, — улыбнулся он. — Будете смеяться, но мы познакомились на нашем концерте. — Встречаешься с фанаткой? Ебать ты рокстар, — с сарказмом сказал Йокубас. — Шучу. Это мило, что ты ради неё проделал такой путь. — Надеюсь, я был к месту. Она какая-то загруженная и проревела весь концерт. Сказала, позже расскажет, — Хальфдан нежно провёл по Жениным растрёпанным волосам. Его всё ещё беспокоило состояние девушки на концерте, но сейчас, когда она наконец-то спала, то выглядела расслабленно и безмятежно. Ему было жаль будить девушку, но нужно было вызывать такси и ехать куда-то: либо к нему в отель, либо отвезти девушку туда, где она остановилась, поэтому ему как минимум надо было узнать эту информацию. И по-хорошему, ещё надо было спросить, когда у неё поезд, чтобы та не проспала и вовремя уехала обратно в Россию. Хальфдан помнил, что она планировала поездку в Литву одним днём. — Женя, просыпайся. Поедешь ко мне? Или отвезти тебя к тебе в отель? — спросил он, когда им уже пора было уходить. — Вези меня, куда хочешь, — девушка не проснулась, только прижалась ближе, и пробубнела что-то непонятное для Хальфдана сквозь сон. Наверное, стоит выучить фразу «я тебя не понимаю» на русском для таких моментов. Девушка вообще поняла, что он спросил? Надо перестроить вопрос — всё же, слова «да» и «нет» похожи во многих языках. Если она поймет, то должна ответить примерно так. — Поедешь ко мне? — Да. По дороге в отель Женя спала, но потом всё же проснулась, когда пришло время подниматься наверх в номер (Хальфдан, вообще, хотел донести её до кровати, но она проснулась и сказала, что всё нормально, и она сама дойдёт). Надо потерпеть ещё пару минут — сходить в душ, переодеться, а потом лечь и всё. Она без лишних слов стащила у Хальфдана футболку — потому что ей переодеваться было не во что. Когда она вышла из душа, парень показал ей экран телефона, на котором очень коряво была переведена на русский фраза «во сколько у тебя поезд». Женя открыла свой билет и ткнула во время — 16:34. Потом показала, что завела будильник на 11:00. Девушка отключилась почти сразу, как её голова коснулась подушки. Перед тем, как окончательно провалиться в сон, она почувствовала, как Хальфдан крепко прижимает её к себе и целует в макушку, и легонько улыбнулась.

***

Проснулся парень не от будильника, а от того, что на улице с громким звуком проехала машина с сиреной. Балкон в номере был слегка приоткрыт, а на балконе стояла Женя, и, судя по просачивающемуся в номер запаху, курила. Хальфдан протер глаза, надел очки и прервал одиночество девушки. — Доброе утро, — зевнул он. — Не знал, что ты куришь. — Это только вчера и сегодня. Больше не буду, никакого прикола от этих сигарет нет. Воняют ужасно, но мое желание сэкономить пару евро было сильнее, — Хальфдан хотел было поцеловать её, но Женя мягко не позволила ему это сделать. — Фу, не надо, давай я зубы сначала почищу. От меня несёт, как от пепельницы. — Ладно, ладно. Мне бы тоже надо, на самом деле, — улыбнулся он, но в поцелуе себе не отказал — легонько чмокнул девушку в лоб. На некоторое время между ними воцарилось молчание. Женя оперлась на ограждение балкона и закурила ещё одну сигарету. Парень отметил, что было в этом что-то привлекательное — то, как девушка затягивалась и выдыхала дым в воздух, в сочетании с пасмурной погодой и советской архитектурой на заднем фоне. Женя поразительно замечательно вписывалась в эту слегка депрессивную обстановку. Он не привык видеть её такой — все те разы, что они были вместе, девушка была либо очень уставшей, либо очень жизнерадостной, а печальной становилась только в те моменты, когда разговор сводился к политике. Но сейчас… в её выразительных глазах плескалась глубокая тоска и печаль. — Расскажешь мне про вчера? — спросил Хальфдан осторожно. Женя тяжело вздохнула, сделала ещё одну затяжку, а потом начала говорить. — Год назад моя девушка покончила с собой. Я поехала на концерт сюда, чтобы окончательно отпустить это. Подумала, что если я вживую услышу ту музыку, которая помогла мне успокоить шторм в моей душе, то эта рана наконец-то перестанет ныть. Помогло, — сигарета кончилась, и Женя потянулась за ещё одной. — Хотя… знаешь, она из-за своих ментальных расстройств могла не отвечать мне неделю или две, и… я всё ещё иногда ловлю себя на мысли, что она просто как обычно копит силы, чтобы ответить на все мои сообщения… Пора принять, что её больше нет. Ненадолго она снова замолчала, затягиваясь и выдыхая дым, а потом продолжила. — Блять, и ведь самое обидное… одной из причин ее самоубийства стала вот та нестабильная обстановка в мире год назад. Когда один день одно, другой день другое, а ты в России, и всё боишься, что либо завтра вас отрежут от всего остального мира, либо всё наладится, либо начнется ну прям совсем масштабный пиздец. В её состоянии нужен был покой и стабильность, а этого не было. И блять, спустя две недели — две недели, понимаешь, вся эта политическая хуйня закончилась, — Женя всплеснула руками. — Я такая злая была. И расстроенная. Хальфдан не знал, что и сказать, потому что любые слова казались неуместными. Он просто позволил девушке и дальше изливать душу. — Я винила себя постоянно, что не доглядела, что не была достаточно внимательной. Рита просила этого не делать, но, сам понимаешь, сложно было этого не делать. Это чувство вины чуть не сожрало меня, но Катарсис вытянули меня с этого дна. Их музыка… не знаю, она проникает в самую душу и вытягивает тебя из самого сильного шторма. Я не ошиблась, когда думала, что если услышу вживую, эта буря окончательно успокоится, а рана на сердце затянется, — драму момента рушил переводчик, который пришлось периодически использовать. — Спасибо, что был со мной и разделил эти эмоции. И что выслушал. Я люблю тебя, — Женя смахнула выступившие слезинки и улыбнулась. В глазах всё ещё стояла печаль, но чувствовалось, что она не душила и не разрушала всё внутри. Хальфдан обнял её, крепко-крепко. Наверное, слова сожаления в этой ситуации были бы лишними, поэтому он решил выразить свою поддержку таким образом. Женя в его объятиях расслабилась, и почувствовала, как её заполняет то самое чувство покоя и безопасности, которого ей всегда не хватало. Они стояли так долго, и, наверное, стояли бы ещё дольше, если бы на улице не начался дождь и им не пришлось зайти внутрь. Там Женя всё же ушла приводить себя в порядок, и в первую очередь, чистить зубы после такого количества выкуренных сигарет. — Извини, прокурила тебе всю футболку, — сказала она, когда Хальфдан вышел из ванной. Девушка переоделась в свою одежду и собирала свой рюкзак. До отъезда оставалось всего три часа, и, по хорошему, нужно было уже выдвигаться на вокзал. — Ничего страшного, будет напоминать об этом дне, — они всё же поцеловались. — Я… спасибо, что рассказала. Я люблю тебя. — Спасибо, что выслушал, — они снова обнимались. Женя положила голову ему на плечо и почувствовала себя так спокойно, как не чувствовала себя последний год. — Просто… не девайся от меня никуда, хорошо? — Не посмею, — пообещал он. Шторм в душе Жени наконец-то полностью утих. Он не прошел бесследно — но самое главное, что спустя столько времени внутри наконец-то установился штиль. Рита хотела бы, чтобы девушка всё же смогла отпустить её и стать счастливой с кем-то ещё, и вот, Женя наконец-то выполнила её последнюю просьбу. От этой мысли внутри разлилось тепло, словно после затянутого тучами неба и ледяного дождя выглянуло солнце, а над полем растянулась радуга.

***

Хальфдан проводил её на вокзал и пришёл в ужас, когда девушка вскользь упомянула ему про предстоящие пятнадцать часов сидя, поэтому уже через десять минут её самый дешёвый неудобный билет был заменён на обычное купе, где можно было бы спокойно поспать. Словами не передать, как Женя была благодарна ему за такой подарок. Они долго обнимались на вокзале, а потом парень махал ей вслед и даже немного пробежался за поездом. Это прощание не ощущалось таким же тоскливым, как предыдущие два — Женя была уверена, что их следующая встреча снова произойдёт раньше, чем они оба предполагают. Осталось решить последний вопрос. Ещё вчера она заметила ужасающее количество сообщений и упоминаний абсолютно во всех чатах и социальных сетях, и вот настало время все из них прочитать. Разумеется, кто-то снял то, как они обнимались на концерте, как целовались перед концертом, и у всех были вопросы. Отрицать, что они встречаются при наличии такого сильного аргумента было бы слишком странно. Радовало огромное количество сообщений про то, что «это, вообще-то, чужая личная жизнь, и если они захотят, они обязательно обо всём расскажут, а пока давайте все помолчим». Скрываться больше не было смысла. Женя согласовала с Хальфданом одну шутку, которую очень давно хотела пошутить, и в ответ на всё это без лишних комментариев смонтировала и выложила видео в свой аккаунт Тиктока. Да, шутка про «сувенир, который она привезла с собой из Исландии» определено должна была зайти и ответить на все вопросы. Она полезла в рюкзак, чтобы достать бутылку воды и перекус, и внезапно нашла то, чего там не должно было быть — полароидную фотографию из гримёрки, на которой она спала на плече у Хальфдана в окружении ребят из Катарсис и подписанную всеми участниками группы афишу. Видимо, парень сделал это всё, пока она спала и незаметно подложил ей. Поездка получилась отличной. Да, она следующие две недели будет есть только макароны, да, она ехала сюда пятнадцать часов сидя, но зато ни один из её дурацких страхов не подтвердился, а эмоций он получила даже больше, чем планировала.