Covid

***

      Ольга, стряхнув с зонтика крупные, тяжёлые капли дождя, дернула ручку стеклянной двери. Холодная поверхность скользнула под пальцами, и она шагнула внутрь, ощущая, как тепло подстанции сразу окутывает тело, смывая неприятную сырость с плеч. За ней тихо последовал Рыков, ещё ощущавший влажный ветер, но с нетерпением ожидающий начала своей смены через полчаса. —Ольга Кирилловна, —окликнул знакомый голос, заставивший заведующую мгновенно обернуться.       К Арефьевой приближалась организованная, но слишком напряженная толпа медиков. Их шаги были скоординированы, но каждый был в себе: Лиза Васильева, Рая, Лера и Араш, Владимир Юрьевич, за которым остальные шли без колебаний. За ними следовали остальные коллеги, чья забота и тревога за Тамару была ощутима в каждом взгляде и в каждом шаге. —Как Тамара Васильевна? —спросила Рая, голос её слегка дрогнул, пытаясь скрыть тревогу, —Вы же разговаривали с врачом. —Разговаривала. —кивнула Ольга, стараясь скрыть, что услышанным от врача она была недовольна, —Пока в реанимации, под ИВЛ. Сама не дышит. Большой процент поражения легких.       В словах сквозила сдержанность, но и тяжесть, которая висела в воздухе, была ощутима. В каждом шаге, каждом взгляде, в медленном дыхании Ольги отражалась тревога за коллегу, за человека, которого они знали и ценили. А за ней скрывалось то, о чем Арефьева никогда бы не стала говорить с подчиненными. Теперь она боялась за каждого из них. Боялась, что в очередное утро ей снова позвонят и скажут про смерть, но уже не клиническую. И это будет означать, что у неё, у главного врача не получилось спасти тех, кто каждый день спасал остальных. —Но шансы же есть? —Лера негромко шмыгнула и прижалась к плечу отца, будто за ним можно было спрятаться и от вируса, и от карантина, и от смерти. —Шансы есть всегда, —Арефьева замялась, подбирая слова и стараясь, чтобы тревога в голосе не была такой ощутимой, —всё зависит от того, как поведет себя её организм.       Сказав это, Ольга почувствовала, как её собственный организм дает сбой, и голова предательски начинает кружиться, напоминая ей о том, что если она уберет справку из женской консультации на самое дно сумки, то ребёнок никуда не исчезнет.       По коллективу прошлось секундное замешательство, и единственным, кто не замер в попытке понять, чем ей помочь, как ни странно, оказался Павел. Руков схватил жену за локоть, не позволяя ей потерять равновесие, и, кивнув коллегам в противоположном направлении, осторожно повел Ольгу в сторону её кабинета, словно защищая её от всего, что нависало над ними.

___________

      Наконец выдохнув, Ольга медленно опустилась на мягкий кожаный диван, ощущая, как тепло кабинета постепенно возвращает контроль над её телом. Влажные от дождя волосы прилипали к шее и плечам, отдельные пряди стягивали кожу, оставляя холодные следы. Ладони ещё дрожали, будто внутри всё тело напоминало о недавнем головокружении.       Павел тихо поставил зонтик в угол кабинета, не отводя взгляда от жены, и присел рядом. Его движения были осторожны, почти деликатны, но взгляд сохранял напряжённую сосредоточенность, словно его присутствие могло спасти ситуацию. —Что с тобой? —нахмурившись, спросил Рыков, не дав Ольге ни секунды на передышку, словно пытаясь сразу оценить её состояние как врач.       Павел взял жену за запястье. Ладонь была прохладной, пальцы сжали кожу слегка болезненно, и он начал считать удары пульса. Ольга попыталась выдернуть кисть, но напряжение в его захвате оказалось сильнее, а её попытки — тщетны. Врач не отпускал взгляд с наручных часов, считая секунды и наблюдая за ритмом.       В кабинете стояла почти полная тишина, нарушаемая только ритмичным тиканием часов и едва слышным гудением вентиляции. Но за этой тишиной пряталась напряжённость, о которой оба упорно молчали. —У тебя температуры нет? —спустя мгновение, всё же отпустив запястье, осторожно спросил Павел. —Я не заболела, Паш. —раздражённо фыркнула Ольга. Брюнетка прикрыла глаза, откинулась на спинку дивана, прижимаясь головой к холодной стене, словно пытаясь с её помощью вернуть ясность, —Я просто беременна.       Павел мгновенно напрягся, будто жена сказала ему что-то очень странное и неестественно. Его взгляд метнулся по Ольге, и сердце замерло на секунду. Страх, что он мог сам не заболеть, но все равно заразить её, сжал грудь. Рыков автоматически отодвинулся а потом и вовсе поднося на ноги, всё ещё удерживая внимание на жене. —Оль, это не просто…       Арефьева приподняла бровь, слегка раздражённая его паникой, но все равно чуть коснулась его, как будто хотела успокоить, но не нарушить осторожное расстояние, которое он сам обозначил. —Я не знаю, что делать, Паш. —Ольга подняла голубые глаза на мужа, ищя в нём хоть какой-нибудь намек на разрешение всех проблем, свалившихся на неё одновременно, но столкнулась с такой же растерянностью, —Не знаю! —Оль, успокойся, пожалуйста. —присев перед ней на корточки и погладив колени, Рыков завел черную прядь за ухо и осторожно, почти незаметно кивнул на её живот, —Давно? —Десять недель. —поджав губу, брюнетка опустила голову и почувствовала, что даже заплакать у неё не получается, —Плод прикрепился хорошо, развитие соответствует сроку.       Слова прозвучали коряво. Ольга сама не знала, кого пыталась успокоить: то ли саму себя, то ли его, но в комнате, кажется, все остановилось. —Все же будет хорошо? —Конечно. Я же с тобой, Оль. —наверное, в этот момент Павел ей соврал. Не потому что испугался говорить правду, а просто банально не знал, какая она.