Ожидание

Самым неприятным в работе Влад считал выписку без операции. Не тот счастливый случай, когда оказалось, что она и не нужна, а невозможность помочь. Влад не трусил и говорил пациентам в глаза: «Мы ничего не можем для вас сделать». Но всегда добавлял: «Попробуйте обратиться сюда». Ещё с университета он старался быть со всеми в положительных деловых отношениях, и теперь это позволяло посылать пациентов не туда, куда их мысленно посылал Бутурлин, а в специализированное место, где с персоналом и бюджетом иногда даже было лучше, чем у них. Но теперь на этой мысли Влад задерживался. Он выписал Коваленко, сохранил в памяти пару его самых удачных шуток, и никого в этом не винил. Просто так вышло. Он боролся, но проиграл — ничего страшного, так бывает. И, хоть усталая улыбка пожилого Дмитрия Александровича оставила неприятное послевкусие, Влад не позволил себе на нём остановиться. Никогда не позволял, чтобы не потерять интерес к работе. Но появилась и другая причина. Наверное, Влад мог бы рассказать об их с Евгением разговоре всем в больнице, но личным он старался не делиться ни с кем. Идеальный незаметный слушатель и неохотный рассказчик — таким он был всегда. Да и не похоже, что Батурлин нуждался в оправдании или сочувствии. Он просто выполнял свою работу, принимая побочные эффекты. «Меня всё устраивает». Удивительный человек. Влад так, скорее всего, не смог бы. Теперь, получая новый отказ, Влад не спешил к Евгению, чтобы подать апелляцию. Он понял простую и очевидную вещь: если Батурлин сможет дать другое заключение, он сделает это без визитов. И всё-таки Влада почему-то тянуло прийти, как будто это стало привычкой, от которой он не готов избавиться. Иногда на обеде Влад видел Евгения в столовой, порывался подсесть и спросить, кому организация спасает жизнь на этот раз. Это могло бы стать началом дружеской беседы, но Влад сомневался, что дружба с Евгением возможна. В его восприятии мира и коллег ничего после того разговора не изменилось, и он всё так же смотрел на врачей абсолютно без интереса. Но повод подойти всё же нашёлся. (Ведь Влад так его искал.) Может, Евгений и раньше задерживался на работе, но Влад стал замечать это только сейчас, и в один из вечеров он, проходя мимо кабинета (специально выбирал именно такой маршрут), увидел Евгения, замершего с ключами в руках. Ступор? Чем он может быть вызван? Влад стал перебирать возможные диагнозы и ускорился, подходя к Евгению, который медленно повернул голову к нему. — Могу я попросить? — сказал он, протягивая ключ. — Откройте дверь и зайдите со мной, пожалуйста. Так много вопросов и так мало ответов. Но Влад был хорошим врачом, который видел, что сейчас Батурлину не до уточнений, поэтому он молча выполнил его просьбу. Они вошли, Евгений подошёл к окну, провёл рукой по раме, задержался на ручке. — Закрыто, — сказал он, а потом ещё раз отчётливо повторил: — Закрыто. Окно закрыто. — Окно действительно закрыто, — подтвердил Влад, смотря с тревогой. — Вы в порядке? Евгений сел за свой стол и измученно вздохнул. — Компульсия. Несколько часов не отпускает меня. Может, Ваше присутствие что-то изменит. — Давайте проверим, — Влад вышел, жестом приглашая последовать за ним. Евгений встал и тоже вышел. — Ну как? — Легче, — кивнул Батурлин, выключая в кабинете свет, наконец ставя точку. — Спасибо. — Я же врач, — улыбнулся Влад. — Да, конечно, — серьёзно кивнул Евгений, и в голове Влада мимом собралась вся картинка, объясняющая, почему Евгений такой безучастный, почему на корпоративах он никогда (да и вне этих вертепов) не улыбается и почему ему легко работать с умирающими. — Это была шутка. То есть, не то, что я врач; врач, конечно. Но подошёл я не поэтому, — он сделал паузу, наблюдая за безуспешной попыткой Евгений улыбнуться в ответ. — Ты ведь не понимаешь шутки, да? — резко перешёл на «ты» Влад. Ему показалось, что само то, что Евгений позволил ему помочь, позволяет сделать это без официоза. Евгений убрал фальшивую улыбку и помотал головой. — Высокофункциональный аутизм. Я буду благодарен, если об этом никто не узнает. Главврач в курсе, и этого достаточно. — Возможно, остальные догадываются, — пожал плечами Влад, шагнув в сторону выхода, чтобы отвлечь Евгения от его личного врага — проклятого окна. — Возможно. Но мне бы не хотелось, чтобы это стало информацией, а не слухом. Мне не нужна жалость или что-нибудь ещё. — К счастью, я не самый болтливый хирург. Евгений снова кивнул, глядя перед собой и как будто не замечая, что рядом идёт Влад, который не раз вынуждал его выходить из зоны комфорта и соглашаться на диалоги. — А я-то уж думал… — невовремя решил продолжить беседу Влад. Они спустились на парковку и встали у одной из машин. — Подвезти? — предложил Евгений, и у Влада смешно и очень по-детски ёкнуло сердце. Вспомнился парень в университете. Однажды они прогуляли целый день, с раннего утра до глубокой ночи, а потом он пригласил Влада зайти в гости. «Родители на даче, как в анекдоте». Тогда сердце Влада тоже не билось спокойно, но он был почти ребёнком, тот парень ему нравился, и всё это было оправдано. А сейчас? Неужели сработало пресловутое «от ненависти до любви»? — Я думал… — заторможенно продолжил Влад, проигнорировав вопрос, — что твой отец, например, умер из-за какого-нибудь мудака-бюрократа, или ты, надежда родителей и звезда выпускного курса, ошибся на первой же самостоятельной операции, и тебя исключили, поэтому ты отводишь душу здесь. — Отец жив, а практика была довольно успешной. Просто мне не понравилось. — У тебя медицинское образование? — удивился Влад, не представлявший Евгения врачом. — Анестезиолог, — Батурлин на полсекунды поднял глаза и повторил: — Подвезти? — Пожалуй, — сглотнул Влад, и сердце ускорилось. — Я живу на Академической. Не особо любивший лишние реплики Евгений опять кивнул. Они сели в машину, молчаливый водитель завёл мотор и выехал с парковки. Почему он вообще предложил услуги таксиста? В качестве благодарности? Наверняка. Влад старался не смотреть на Евгения, хоть и хотелось. Просто толку от этого не было: по его непроницаемому лицу точно ничего не понять. Зная его особенности, можно было спросить и получить честный ответ, но Влад боялся поставить себя в глупое положение, потому что для него причина любезности была в симпатии. Его симпатии, которая вряд ли могла быть взаимной. Они доехали до адреса почти в тишине. Лишь раз Евгений заговорил, спросив улицу и дом. А Влад пытался осмыслить этот вечер, ответы и поведение Батурлина, но больше всего — свои чувства, которые тоже расставили всё по местам: возможно, Влад так часто ходит к Евгению не только из-за врачебного долга. Когда машина остановилась у подъезда, они опять молчали. Батурлин мог бы выгнать пассажира, но он, видимо, решил поберечь себя и лишний раз ни с кем не взаимодействовать. — Ну… Спасибо? Батурлин кивнул, Влад чуть не закатил глаза. — А почему ты вообще меня подвёз? На этот раз Евгений задумался, а потом снова коротко посмотрел на Влада, не отводившего от него взгляда. — Какой ответ тебя устроит? — Правдивый. — Уверен? — Если только ты не хочешь меня убить. — Убить — не хочу. Сердце опять ёкнуло, и Влад немного нервно улыбнулся, услышав то, что хотел. «Убить — не хочу. Поцеловать — хочу». Наверное, как-то так и мог бы ответить Евгений. Или уже пора звать его Женей? — На чай, может, хочешь зайти? Евгений вдруг долго и пронзительно посмотрел на Влада и покачал головой. — Не стоит. Вдруг кто-то кого-то скомпрометирует? Я не хочу проблем. — Мы никому не скажем, — Влад неожиданно вошёл в раж и взял Евгения за руку. И почему он вообще решил, что они говорят об одном? Но, к счастью, он угадал. — Я не могу скрывать такие вещи. Я не умею врать и с трудом распознаю вопросы с подвохом. Даже интрижку я наверняка случайно выдам сразу же. — Свою болезнь ты ведь не показываешь, — Влад отпустил Евгения, но сдаваться не собирался. Оказывается, его упрямство касалось не только работы. — Я знаю правила, и у меня редко возникают внештатные ситуации. А тут сама ситуация внештатная. Так же резко, как вспыхнул, Влад остыл и отстранился. — Похоже, ты мне действительно нравишься. Давно не помню за собой такой безрассудности. — Ничего, с обычными людьми… — начал Евгений, но Влад подался вперёд и коснулся его губ, углубляясь сразу, и так же быстро прекращая поцелуй. — Ещё немного безрассудности. Не думаю, что кто-то нас видел. А об остальном подумаем… завтра? — Суббота, я не работаю. — Тогда во вторник, в понедельник я выходной. И, прежде чем Евгений поспорит, Влад вышел из машины.