Ожидание

Все выходные (которые у него были рабочими) Влад провёл в лёгкой эйфории и немного панике. А что, если Евгений прав? Им давно не по пятнадцать, чтобы ради влечения рисковать карьерой. Да и кто вообще решил, что между ними что-то может быть? Это вообще глупость, ведь ещё месяц назад Влад считал Батурлина исчадием ада. А теперь вдруг передумал? Наверняка всё это от банальных усталости и недосыпа. Но Влад вспоминал свои ощущения, когда сидел с Евгением в машине, — головокружение и удовольствие от того, что он в этой минут, — и сомнения становились слабее. Химия в голове пыталась перебороть разум, и у неё это получалось. В то же время, Владу было стыдно за себя. Не просто безрассудство, которое он признал, но и его продолжение. Такого с ним действительно не было очень давно. Последние годы он работал на износ и не интересовался романтическими отношениями, даже если поступали намёки. Может, потому что намёки были от противоположного пола, а с ним у Влада никогда ничего не получалось. Как и с парнями. В основном ему попадались ревнивцы и смутьяны, которые не понимали его одержимость работой. А вот Евгений… Не зря Владу всегда казалось, что он особенный, и речь совсем не о болезни. Конечно, Влад размышлял не только о себе, но и о Евгении. Сцена у кабинета, дорога домой, прощальный поцелуй. Если так подумать, Батурлин может пожаловаться на него за домогательства, а, учитывая диагноз, Влада могут даже обвинить в серьёзном насилии. Но он надеялся, что Евгений всё-таки не был против, а эти страхи — они идут изнутри. Он запутался, не понимает, что делать дальше, но искренне хочет разобраться. Наверняка, если бы Евгению было что сказать, он бы это сделал. Возмутился бы, сказал, что ему такие вещи отвратительны. Но его реплики говорили об обратном, и Влад не сомневался, что им можно доверять — таковы уж аутисты. Правда, именно в высокофункциональном аутизме он разбирался плохо и в один из перерывов решил это исправить. Даже если не пригодится в отношениях, не помешает для кругозора. Общее представление у Влада было. «Характерными чертами высокофункционального аутизма считаются трудности в социальных навыках и некоторая неуклюжесть». Это точно про Батурлина. А ещё: «Высокофункциональные аутисты не могут предугадать реакцию и намерения собеседника, испытывают трудности в выражении собственных эмоций и чувств. Они не распознают эмоции по выражению лица, а шутки и сарказм — по интонации». Но это Влад заметил и сам. И вставал вопрос: сможет ли он быть в отношениях с таким человеком? Владу нравилась прямолинейность, а вот хитрости женщин он не понимал, но это ведь другой уровень, когда человек буквально говорит то, что думает. Насколько это может быть трудно? Как он сказал? «Давайте проверим?» Может, действительно стоит? Просматривая результаты анализов воскресным утром, он подумал ещё кое чём: из них мог бы получиться замечательный дуэт. Они бы обсуждали сложные дела, были бы на одной стороне и решали проблемы вместе. Или наоборот — Влад не смог бы работать вообще? У него не было такого опыта, и обычно он не сомневался в своём профессионализме, но ещё он не сомневался, что никогда не перебьёт кого-то спонтанным поцелуем, а вышло то что вышло. Ещё в понедельник днём Влад решил, что пойдёт к Евгению с самого утра. Ему нравилось решать деловые вопросы как можно скорее, а тут вопрос был не менее важным, чем любой другой, учитывая, как много ресурсов мозга он забирал. Но во вторник с самого утра у Влада было так много работы, что он забыл и о планах, и о Евгении, и о том, что отношения с кем-то из больницы далеки от его принципов. Обо всём этом напомнил сам предмет его размышлений: впервые не Влад пришёл к Жене, а наоборот. Постучал в дверь ординаторской, дождался ответа и вошёл. Повезло, что перерыв Влада был в неспецифичное для других врачей время. — Сразу всё обговорим, — решительно начал он, и Влад машинально встал от его командного тона. — Я курю, люблю долгий чувственный секс и часто советуюсь с матерью — единственным человеком, который объяснял мне, как жить, и всегда поддерживал. Я редко понимаю шутки — только плохие, потому что они строятся по стандартной схеме, — и не шучу сам. Я отвечаю на все заданные вопросы ровно так, как их услышал, скрытые смыслы — это не ко мне. Со мной тяжело смотреть фильмы, потому что я не читаю между строк, и не сочувствую в том смысле, в котором это делают обычные люди. Когда умерла моя морская свинка, я не плакал, только спросил, куда мы её денем. — Ты не любил? — прервал монолог Влад, удивительно быстро успевавший переваривать поступающую информацию. Вероятно, потому что он уже был к ней готов. — Я скучал по ней, когда она умерла. Но вряд ли это было любовью. — А людей? Я вообще имел в виду людей… — Я испытываю привязанность и влечение. Тебе этого будет достаточно? Смотрящий в сторону собеседника, но мимо, Женя посмотрел Владу в глаза. В груди того снова стало тесно, но это было приятно, сладостно, как после тяжёлой операции, в успех которой ты почти не верил. — И ты испытываешь? — Испытываю. Стушевавшись, Влад первым отвёл взгляд, улыбнувшись и уставившись в пол. Когда он поднял глаза, Женя уже снова смотрел мимо него. — И ты должен понимать, — продолжил Батурлин, — что секс никак не повлияет на мои решения. — Уж я надеюсь, — Влад был не из впечатлительных, но напор чистой информации без прикрас несколько смущал. Но он не сомневался, что привыкнет. — Ты всем своим партнёрам читаешь подготовительные лекции? — Не читал до этого момента — и это всегда приводит к неожиданностям, потому что многие думают, что я притворяюсь. Но это не так. И я хочу убедиться: ты уверен, что тебе это надо? Для меня это тоже непросто. И раз зашёл такой разговор, то нужно обговорить всё заранее. Если я буду рисковать работой, то только ради чего-то стоящего. — Мне нравится твоя позиция, — Влад сощурился, неожиданно для себя очаровываясь Женей всё больше и больше. И как он мог считать его злым? — Я полностью с ней согласен. И думаю, что нам стоит хотя бы попробовать. — Я рад, что мы разобрались, — Евгений осмотрелся, а потом посмотрел твёрдо. — Во избежание возможных конфликтов предлагаю не общаться на работе без острой необходимости. Твои заявки, если они удовлетворяют требованиям, я и так одобрю — твои визиты ни на что не повлияют. — Это я уже понял. Женя кивнул и направился к выходу, а потом развернулся. — Встретимся сегодня? — У меня сутки. — Завтра вечером? — не сдавался Женя. Влад усмехнулся и сложил руки на груди. — Уже планируешь долгий и чувственный секс? — и, прежде чем Батурлин ответил, пояснил: — Шутка. Или нет. Мне понадобится время, чтобы самому понять, как с тобой общаться. В любом случае, не думаю, что нам стоит рассчитывать на то, что у нас совпадут выходные, и лучше встретиться в какой-нибудь из вечеров. Но я бы всё-таки начал с романтического ужина. Всё и так слишком стремительно, давай притормозим немного. Женя подошёл и протянул руку. — Дай телефон, я запишу свой номер. Напиши, когда будешь свободен. — Ты ещё и деловой… — пробубнил Влад, отдавая телефон и наблюдая за тем, как его, видимо, парень, печатает «Батурлин Евгений Викторович, кабинет 124». И очаровался снова. Батурлин вернул телефон и, махнув рукой вместо прощания, вышел. Сначала Влад хотел его задержать, спросить почему вообще всё сложилось так? Почему Женя не соврал (наверняка он мог бы что-нибудь подготовить за часы мучений перед дверью, должно быть, у него даже была какая-нибудь реплика для проходящих мимо), когда Влад подошёл к нему вечером; почему Женя предложил его подвезти, почему сейчас начал с разговора об отношениях, когда мог бы вообще притвориться, что ничего не было. Почему они вообще вдруг пришли от «эй, вы, подумайте ещё» к «я предпочитаю полусухое и тебя»? Это связано с диагнозом? Никаких полутонов? Или симпатия была взаимной с самого начала, просто осознать её позволил один случайный разговор? Влад предпочёл оставить эти вопросы без ответов даже для себя. Он разберётся со всем завтра вечером (хотя бы начнёт), а пока позволит влюблённости, так давно не посещавшей сердце хирурга, сделать его жизнь чуть более яркой и необычной.