Волк и Принц

Уткнувшись взглядом в планшет с самого утра, Хёнджин хмурился – серьёзный, внимательный – и как будто пытался что-то найти. Чан не трогал его все эти долгие незаметные часы. - Опять интернет-сёрфинг? Что ты там выискиваешь? - наконец, не выдержав, поинтересовался Чан. Хёнджин лишь рассеянно посмотрел на него, после чего вновь перевёл взгляд на экран. - Я читаю комментарии, - туманно ответил он, уже, казалось, в тысячный раз проводя пальцем по экрану. - Какие ещё?.. - уточнил Чан, садясь рядом с ним на диван и, не встречая сопротивления, разворачивая к себе планшет. - Shit, Хёнджин, свихнулся? Instagram? Только попробуй сказать, что постоянно их читаешь. - Не постоянно, - Хёнджин поморщился, одним плавным движением поднявшись на ноги. - Иногда. Хочу быть в курсе. У него на лице не было написано ничего хорошего, и Чан даже знать не хотел о прочитанном. - Знать не хочу, - так и сказал он, блокируя экран, отбрасывая планшет в угол дивана. - Тебе это тоже не нужно. И никому из нас это не нужно. Все фанаты и антифанаты пишут примерно одно и то же. Причём некоторые даже переключаются из одного “режима” в другой. Сначала пишут: ты крутой, ты великолепен, ты самый лучший айдол и как замечательно, что ты нашёл себе пару в лице своего согруппника. А потом: ты идиот, ты бездарность, зачем ты родился и как ты посмел соблазнить своего согруппника. - Ты потрясающий, ты классный, - Хёнджин кивнул, подхватывая тут же, усмехаясь. - Ты ужасен, твоя партия плоха в такой-то песне. И что ты вообще делаешь в этой группе. И почему ты влюбился в него, а не вон в того. Чан вздохнул. Ему не хотелось говорить об этом. Фанаты, отзывы, соцсети... Читать комментарии – лишняя трата времени. Особенно в их ситуации. Даже от положительных мнений фанатов создавалось вполне чёткое ощущение: в твою личную жизнь сунули нос, переворошили все факты и многое вывернули наизнанку. “Нахрен всё это”, - мрачно подумал он. Иногда ему хотелось родиться на пару веков раньше. Театр тогда уже существовал. А вот информационного поля таких объёмов, как сейчас, ещё не было. Отыграл спектакль, спел что-то с деревянных подмостков, получил официальные отзывы, поболтал с кем-нибудь у кулис – и на этом, по сути, всё. Сняв грим и выйдя на улицу, можно было по-настоящему остаться в одиночестве. Абсолютно никого не интересовала бы твоя личная жизнь.

✪✪✪

- ...позже стало ясно, что такое стремительное развитие отношений – типично мой стиль, - рассказывал Чан психотерапевту. - Так уж я устроен: встречаю интересного человека и с ходу начинаю планировать совместную жизнь. Не будучи даже влюблённым, я уже видел вечное семейное счастье. Потом, когда я стал знаменитым, такой стиль отношений создавал огромные проблемы и для меня, и для объекта моего интереса. Доходило до абсурда... - Например? - подал голос психотерапевт, делая пометки в блокноте. - Например... - Чан пожал плечами. - Прежде чем мы вступали в разговор, я успевал придумать себе, что отчаянно влюблён, пребывая в полной уверенности, что этот человек – моя родственная душа и всю жизнь мы проведём вместе. Я даже рисовал в воображении картинки нашего совместного будущего. И всегда это были парни и девушки одного типа: красивые и в какой-то степени беспечные, чтобы я мог окружить их заботой. Впрочем, я не столько заботился о них, сколько брал в заложники. Им зачастую абсолютно нечего было делать, кроме как проводить время со мной, а я постоянно был страшно занят, и они чувствовали себя брошенными. В то время я этого не сознавал, но, можно сказать, я лишал своих пассий их собственной жизни. Спустя три или четыре месяца начинались обиды, становилось сложно, и всё заканчивалось ссорами и расставанием. Однако потом я начинал всё по новой. Чудовищно. Нельзя так относиться к людям. В глубине души я понимал: это неправильно, так не должно быть. - В нынешних отношениях вы ведёте себя иначе? Вы сделали для себя выводы из опыта прошлых? - спросил психотерапевт. - Ну... ещё до того, как у меня всё закрутилось с Хёнджином, порой мелькала мысль, что мне нужен спутник, которому хоть немного знакома такая жизнь, как у меня. Кто-то, с кем можно сблизиться по-настоящему, - Чана как-то особенно сильно прорвало сегодня, поэтому он ничего не утаивал. - Тяжело было находиться в одиночестве и постоянно рефлексировать. На самом деле, душевно я был невероятно незрелым – под личиной айдола по имени Бан Чан скрывался неуверенный в себе мальчишка Кристофер. Концерты, запись альбомов, бесконечные съёмки, слава, успех – всего этого становилось в моей жизни всё больше. Но, оставаясь один, я из взрослого парня превращался в подростка. Я боялся оставаться ночью наедине с этим подростком. Но, не желая случайных связей, я оставался, и меня охватывала чёрная тоска. На пару секунд прервавшись, Чан подумал о Хёнджине и с улыбкой продолжил: - Хёнджин... Хёнджин развеял эту тоску одним своим поцелуем, словно принц из сказки. Он фактически её уничтожил. Я безмерно благодарен ему за то, что он сломил моё сопротивление, что он не сдался. Именно его настойчивость позволила нам осознать свои чувства друг к другу. И теперь мы оба стараемся быть лучшей версией себя. - Что насчёт текущей ситуации? - спустил его с небес на землю психотерапевт. - Как это повлияло на вас? - Как? - задумчиво переспросил Чан и снова пожал плечами. - Я точно не знаю. Но однозначно повлияло. Мы... Чёрт, мне кажется, что мы стали меньше разговаривать. - По чьей вине, как считаете? - спросил психотерапевт. - Наверное, по моей, - признал Чан, нахмурившись. - Хёнджин сейчас только и делает, что анализирует мнения наших фанатов и хейтеров. Поэтому любой наш разговор неизбежно скатывается к этой теме. А я... - А вы не желаете об этом говорить, - закончил за него психотерапевт. - Не то, чтобы я хочу спрятать голову в песок, как страус, - безрадостно усмехнулся Чан. - Просто я не вижу смысла обсуждать всё это. И я... злюсь. Мы ведь не в силах повлиять на общественное мнение в Корее. - Но ваш партнёр думает иначе, - проницательно подметил психотерапевт. - Да, - со вздохом подтвердил Чан. - Вновь проявляется эта его настойчивость, упрямство. - Разве вы не любите эти черты его характера? - психотерапевт слегка улыбнулся. - Люблю, - не оспорил Чан. - Однако я не могу перебороть собственные черты характера. А мне свойственен, например, пессимизм. Я ругаю себя за него, но ничего не могу с этим поделать. Я чувствую, что должен заботиться только о том, что хорошо для Хёнджина. Я не хочу, чтобы он тратил время на напрасную борьбу. Не хочу, чтобы проигрыш его подкосил. Конечно, я буду сражаться рядом с ним, плечом к плечу, если он всерьёз начнёт бороться. Но веры в нашу победу у меня нет. - И вас это угнетает, - психотерапевт застрочил что-то в блокноте. - Да, - Чан отвернулся от экрана макбука и уставился в стену. - Тем не менее, я понимаю, почему Хёнджин хочет ввязаться во всё это. Хотя не думаю, что он сам это понимает. А дело всё в том, что Хёнджин стремится всем нравиться. Нет, тьфу, утрирую. Не всем, конечно. Но – как можно большему числу людей. Мне тоже не чуждо это чувство. Вот только не до такой степени. Я способен даже в нынешней непростой ситуации думать лишь о нас двоих – как по мне, это вернее. Хёнджин же... думает обо всём сразу, обо всех недовольных фанатах, обо всех хейтерах, обо всех мировых знаменитостях, громко обсуждающих нас. Ни первые, ни вторые, ни третьи, кстати, всё никак не могут успокоиться. Это так смешно. Лучше бы подумали о больных детях. Вот кому точно не хватает мирового внимания. “Лучше бы, правда, думали о них”, - пронеслось в его голове.

✪✪✪

Проснувшись и чувствуя головную боль, Ёсан сонливо открыл глаза. Взгляд его упал на одеяло, под которым он, судя по всему, провёл ночь. Паника мгновенно охватила Ёсана, заставив сбросить сонливость. Он резко сел, и от неосторожного движения молот в ушах застучал ещё громче. Одеяло соскользнуло с его обнажённого торса и упало на колени. В полумраке незнакомой спальни Ёсану удалось рассмотреть большую кровать и панорамные окна от пола до потолка. Другая сторона кровати пустовала. Однако на столике красовались дорогие наручные часы (как будто смутно знакомые?), а звук воды за закрытой дверью ванной комнаты подтверждал худшие опасения Ёсана и подсказывал, что ночевал он не в одиночестве. Ёсан откинул одеяло и выполз из постели, с ужасом обнаружив томную усталость натруженных мышц во всём теле. А ещё – что от вчерашней одежды осталась лишь чёрная рубашка. Он поднял её с пола и почти в отчаянии начал оглядываться в поисках брюк. К счастью, вскоре те нашлись у окон. “Чёрт, сомневаться не приходится: я с кем-то переспал. С незнакомцем”, - хмуро подумал Ёсан. И хуже всего было то, что ему не удавалось вспомнить ровным счётом ничего. Да, он помнил празднование Дня Рождения Уёна в крутом китайском ресторане. Помнил вкусный торт. Помнил, что алкоголь постоянно заканчивался – то и дело приходилось наполнять бокал заново. Помнил, как через некоторое время перешёл с соджу и шампанского на джин с тоником. С этого момента картина утратила чёткость. Сквозь алкогольный туман расплывчато проступали громкие поздравления, смех Уёна, остальных согруппников... особенно – Чонхо... Потом вспомнилось, как они всей своей шумной компанией отправились праздновать в какое-то другое закрытое безопасное место, где заботились о приватности для знаменитостей. В воспоминаниях промелькнул какой-то элитный бар. Неужели они успели даже посидеть в баре? Возможно. Но на этом воспоминания обрывались. Ёсан быстро набросил на плечи рубашку. Направился в сторону окон к брюкам. По дороге споткнулся о вещи хозяина спальни (опять же, смутно знакомых?). Перед глазами внезапно вспыхнула сцена в туалете: Чонхо, его замечательный Чонхо, объектом влюблённости которого Ёсан всегда считал себя... целовался с официанткой. Ёсан с силой зажмурился. Впрочем, времени на воспоминания о боли и изумлении, равно как и на долгие рассуждения о смысле неожиданного зрелища, сейчас не оставалось. С Чонхо, разумеется, придётся разобраться. Однако, прежде всего, необходимо как можно скорее выбраться сначала из этой спальни, а потом и из этой квартиры. Забыв о расстёгнутой рубашке, Ёсан схватил свои брюки. Натянул на ноги и принялся сражаться с непокорной молнией. Дёргался и крутился, тянул и толкал до тех пор, пока, наконец, брюки не застегнулись. Шум воды неожиданно стих, и внимание Ёсана сосредоточилось на закрытой двери ванной комнаты. Не сводя взгляда с вражеской крепости, он схватил с пола прочие элементы своей одежды и бросился к выходу из спальни. “Не паникуй! В жизни случаются неприятности значительно более серьёзные, чем пробуждение в спальне неизвестной квартиры”, - мысленно сказал себе Ёсан, намереваясь подумать на эту тему позже. - Уже улепётываешь? Так рано? - вдруг совсем близко раздался за спиной голос (очень знакомый!). Ёсан резко остановился на полпути к двери и обернулся. Голова закружилась, а взгляд замер на белом полотенце, обёрнутом вокруг нижней части в меру накаченного пресса парня. С волос на подтянутый живот скатилась капля воды, и Ёсан отважился поднять взгляд к чётко очерченным мышцам груди. Второе полотенце висело на шее. Взгляд Ёсана поднялся выше: шея, подбородок... Ещё выше: ироничные, насмешливые, дразнящие губы с едва заметной родинкой на нижней. Ёсан перевёл дух, набрался смелости и посмотрел в глаза. Глаза были как у какого-то бандита. Огненный взгляд. Представший перед ним парень выглядел так, будто только что сошёл с рекламного щита. Собственно, как всегда. Чон Уён отличался непосредственным внешним лоском, даже когда напяливал на себя ужасные шмотки или ел как свинья. - Доброе утро, мой милый друг, - Уён прислонился плечом к стене и преспокойно сложил руки на груди. Крепко сжав в руках одежду, Ёсан прижался спиной к другой стене и попытался улыбнуться. Для этого ему пришлось покопаться в дальних уголках души: там, где на всякий случай, хранилась маска самого адекватного, милого и тихого мембера Ateez. Из этих кладовых появлялись, например, улыбки фанатам. А рядом хранилось самое ценное: сексуальное поведение для каждого, с кем он перепихнулся. - Э-э... ага, доброе утро, - нервно отозвался Ёсан, облизнув пересохшие губы и осознав, что не в силах сейчас использовать самое ценное. - Ты?.. Уён, мы... - Откуда столько удивления? - Уён перестал подпирать стену и потянул за край полотенца – того, что висело на шее. - Вчера ты вёл себя так, словно нет ничего удивительного в том, что мы с тобой занимаемся сексом. Он принялся сушить полотенцем свои волосы. Судя по всему, вчера произошло немало, да вот только Ёсан ни хрена не помнил. - Сексом? - слабо переспросил он. - Почему из всех моих друзей... именно ты? - Ха-х, не знаю, - Уён задорно рассмеялся. - Может, потому что по сравнению с остальными я – твой самый близкий друг? Или, может, потому что я – самый харизматичный? - Нет, ты – самый раздражающий, - вздохнув, возразил Ёсан. - Да ещё и без башки. - Ты тоже был без башки вчера, - Уён опустил руку к нижнему полотенцу, после чего сдвинул брови и взглянул на Ёсана чуть внимательнее. - Всё ясно. Из событий минувшей ночи ты ровным счётом ничего не помнишь. Так? Ёсан пожал плечами. - Хн, - Уён покачал головой. - Я, конечно, понял, что ты надрался под завязку, но не думал, что настолько. Ёсан поморщился. Было крайне любезно со стороны Уёна указать на данную подробность. Нервная улыбка на лице Ёсана самопроизвольно трансформировалась в хмурую гримасу. - На то имелись веские причины, - объявил он, пусть и не обязан был что-либо объяснять. - Да, ты подробно изложил мне эти причины и снабдил изложение исчерпывающими комментариями, - усмехнулся Уён. Ёсан мысленно выругался. Оставалось лишь надеяться, что самые пикантные подробности всё-таки остались за кадром. На кончике языка у него вертелся вопрос о событиях прошедшей ночи, однако услышать ответ Ёсан почему-то опасался. Не мешало бы между делом осведомиться и о том, что конкретно он наболтал о Чонхо, но выяснять детали своих пьяных откровений тоже не хотелось. - Ну... - Ёсан снова пожал плечами. - Похоже, я выпил больше, чем собирался. - Твоё состояние нетрудно понять, - хмыкнул Уён. - Увидеть, как тот, кто тебе нравится, целуется с кем-то другим... тут запьёшь не на шутку. Не так прост оказался наш голосистый макнэ. С официанткой – надо же. - Не смешно, - буркнул Ёсан. - Наверное, - согласился Уён, после чего окинул его ещё одним внимательным взглядом. - И? Всё ещё убиваешься? Ёсан качнул головой. Нет, он не убивался. Во всяком случае, очень старался не убиваться. И только гораздо позже, уже выяснив отношения с Чонхо, в полном одиночестве позволит себе рассыпаться на мелкие кусочки. Но всё же если в мире вообще когда-нибудь существовали уважительные поводы для расстройства, то у него сейчас был один из самых уважительных. Да, именно так: ведь из Чонхо, похоже, улетучилась вся влюблённость в него, Кан Ёсана, а сам он переспал с другим парнем. Хуже того – с Чон Уёном, который за годы работы в одной группе (да даже ещё раньше!) действительно стал наиболее близким другом из всех, пусть и бесил неимоверно. Что, если вся эта история повлияет на их дружбу, на работу, на остальных мемберов? Если исключить самую страшную неизлечимую болезнь, то худшего момента в жизни и представить нельзя. - Поверить не могу, что переспал с тобой, - выпалил Ёсан. Если бы не продолжавшиеся в голове тяжёлые удары молотка, он непременно начал бы биться лбом об стену. - Ночью я был сильно пьян, - угрюмо добавил Ёсан. - Ни за что не стал бы заниматься с тобой сексом, если б не напился. Ты просто бессовестно меня использовал. Какой ты мне после этого друг, Уён? Да и не был ты им, раз так поступил. Что, воспринял секс со мной в качестве ещё одного подарка на День Рождения? Мудак ты. В самом деле, просто мной попользовался. Уён прищурился. - Ты, правда, так считаешь? - Это, чёрт подери, очевидно, - подчеркнул Ёсан. - Ты не жаловался, - сообщил Уён. - Ничего не помню! - вспылил Ёсан. - Что ужасно с твоей стороны. Ведь ночью ты признался, что никого лучше меня не встречал, - Уён улыбнулся и сбросил полотенце со своих бёдер. - И тебе было мало. Ёсан упорно рассматривал высотки за окнами спальни, лишь бы не пялиться на него, пока тот одевался. Спорить со словами Уёна он не мог, не имел права. Вдруг реально так себя вёл, а сейчас просто ничего не помнил? - Мне случалось спать с довольно агрессивными парнями, - Уён хохотнул. - Но кто бы мог подумать, что мой – с виду тихий, непробиваемый и хитрый – друг Кан Ёсан окажется таким буйным в постели? Ёсан нахмурился. Он никогда не вёл себя в постели буйно. Да, мечтать о страстном, жарком сексе ему, конечно, доводилось. Но ни с одним парнем у него никогда не терялось самообладание до такой степени. Даже с Хёнджином. - Что это за место вообще? - Ёсан демонстративно огляделся. - Моё тайное убежище, - заговорщицким шёпотом поведал Уён. - Не у одного тебя такое есть. Хотя я не стал разоряться на дом, предпочтя квартиру. Недавно, кстати, приобрёл. Решил, что расскажу тебе и остальным, когда сделаю небольшой ремонт в кухне. Ну, теперь ты узнал вот так. Кэп – единственный, кто вчера не напился и смог развести всех по домам – тоже в курсе. - Мне нужно идти, - невпопад пробормотал Ёсан и торопливо оделся до конца. - Может, отвезти тебя? - предложил Уён, застёгивая свои брюки. - Нет, - отказался Ёсан. - Точно? - руки Уёна не спешили покидать застёжку брюк. - Уверен? Уголки его губ поднялись в соблазнительной улыбке. - Возможно, стоит повторить кое-что, чтобы оно точно осталось в памяти? - Ни за что, - решительно отрезал Ёсан. - Обед? - вдруг спросил Уён. - Не понял, - Ёсан удивлённо вскинул на него взгляд. - Что ты думаешь насчёт совместного обеда? - спокойно пояснил Уён. - Я... - Ёсан взволнованно сглотнул. - Нет. - Тогда поужинаем вместе? - предложил альтернативу Уён. От этих его предложений Ёсана словно затопила пьянящая волна. Ощущение было необычным... и опасным. - Определённо нет, - продолжил отказываться он. - Тогда... завтрак следующим утром? Где-нибудь в городе? - не сдавался Уён. - Пф! Никогда не выходил из дома на завтрак, - фыркнул Ёсан. - Я тоже, - произнёс Уён с мягким нажимом, от которого внутри Ёсана будто взорвалась цепочка крошечных фейерверков. Их взгляды встретились, и у него не осталось никаких сомнений относительно того, что именно подразумевало приглашение на завтрак. - Мне надо идти. И тебе тоже, кстати. Наше рабочее расписание не ждёт, - Ёсан повернулся и чуть ли не бегом бросился прочь из этой спальни. Не только для того, чтобы быстрее исчезнуть из квартиры Уёна, но и потому, что стремился как можно быстрее освободиться от власти его завораживающих глаз, от его мягкого, убедительного голоса, от его соблазнительных намёков и от собственной опасной восприимчивости ко всему этому. - До скорой встречи, кексик! - со смехом крикнул ему вслед Уён. Звук его смеха преследовал Ёсана до самого выхода из спальни. Он едва не бросился бежать от этого смеха, от этого человека. Ёсан сразу понял: после того, как Уён задел его за живое – эмоционально и физически, – ему уже никогда не стать прежним.

✪✪✪

Поговаривали, что на сценических костюмах айдолов не стали делать обычных пуговиц из этических соображений. Мол, если есть застёжка, которую легко расстегнуть, то всегда велик соблазн её расстегнуть. А поскольку в сияющий мир айдолов ломились только самые лучшие и самые красивые, то данное утверждение было не лишено логики. Тем более что руководство агентств не поощряло и даже запрещало смешения личных и служебных отношений. Однако... кто же знал, что эти сценические шмотки так легко задрать? Ёсан никогда не был склонен к вуайеризму и не получал особого эстетического наслаждения от наблюдения за чужими поцелуями и сексуальными играми, как, например, Сонхва. Кроме того, для Ёсана стало настоящим открытием, что Сонхва, похоже, нравится не только смотреть, но и активно участвовать в чём-то подобном вот так... вот так откровенно, совершенно не заботясь о конспирации в закутке между гримёрными. “Слепая зона” для камер, и тем не менее... “Случившееся с Бан Чаном и Хёнджином никого ничему не научило, что ли?” - задумался Ёсан, сознавая, что прогремевший скандал заставил напрячься даже его. Но, видимо, не Хонджуна и Сонхва. В эту самую минуту последний с голым торсом лез к практически раздетому Хонджуну рукой в брюки. И тот, притиснутый к стене, не сопротивлялся. Впрочем, изрядно мешал, отвлекая Сонхва стонами, вздохами и прочими эмоциональными реакциями. Сонхва радостно отвлекался, прерываясь на поцелуи и укусы. Было бы смешно, если б не было так всерьёз. Со стороны казалось – это такое безумие. Ёсан сделал шаг назад. Потом второй. Ему срочно нужно было отсюда исчезнуть. Этическая сторона вопроса, конечно, не волновала его. Он даже рад был. Рад был тому, что теперь Хонджун и Сонхва перестанут, наконец, нарезать вокруг друг друга круги и перейдут на более сложный уровень. Из негативных эмоций одна лишь зависть неприятно сдавливала Ёсану сердце.

✪✪✪

По сравнению с шумом и суетой в тренажёрном зале подсобка со спортивным инвентарём напоминала тишиной и спокойствием храм. Ёсан зашёл в подсобку, зажёг там свет и принялся переставлять с места на место коробки с ковриками и боксёрскими перчатками, вспоминая, что вроде бы несколько дней назад ему попадалась на глаза коробка с мячами. На пол позади него упала тень. - Потерпи, Минги, сейчас я найду тебе мячи. Они должны быть где-то здесь... - раздражённо пробормотал Ёсан, копаясь в коробках. - Не сомневаюсь, что Минги будет рад это услышать, - усмехнулся Уён. - Уён! - Ёсан обернулся на звук его голоса – глубокого, бархатного. Затем удивлённо округлил глаза, ошеломлённо наблюдая, как Уён берётся за ручку и закрывает за своей спиной дверь подсобки. Подсобка была довольно просторная, но, оказавшись запертым в ней с Уёном, Ёсан почувствовал, что стены как будто сдвинулись. - Что ты делаешь? - настороженно спросил он. - Запираю нас вместе, - пояснил очевидное Уён. Ёсан нахмурился. - Но... - Я по тебе скучаю, Ёсан, - перебил его Уён. - И больше не намерен терять ни секунды: мне не терпится вспомнить, каков ты на вкус. Рот Уёна был сейчас голодным и требовательным – Ёсан ощутил это с первого поцелуя. Не было никакого поддразнивания, никакого постепенного обольщения. Уён не предоставил Ёсану времени воспротивиться или хотя бы подготовиться к атаке. Какое-то мгновение, один удар сердца, и вот уже губы Уёна слились с его губами. Горячие, властные, возбуждающие, настойчивые. - Какого хрена ты не отвечал на все мои сообщения? - прервав поцелуйную атаку, задал вопрос Уён. - А какого хрена ты той ночью влез в мой смартфон и подписал свой номер “Мой любовник”?! - вызверился Ёсан, пытаясь оттолкнуть его. - После ночи с тобой я захотел, чтобы ты остался им на гораздо более длительный срок, - спокойно ответил Уён. - Но я этого не хочу! - воскликнул Ёсан. Мягкий, но чувствительный толчок отбросил его к стене. От удара и от неожиданности у Ёсана перехватило дыхание. Уён же, получив стратегическое преимущество, запер его в ловушку между собой и стеной. - Ты устроил мне весьма напряжённую жизнь и напряжённый... - Уён прижался к нему бёдрами, ясно давая понять, что имеет в виду. - Ёсан, ты – самый невозможный, самый несносный, самый неприступный парень, с которым я спал. - Уён, ты!.. - начал было Ёсан с досадой. - Самый красивый, - Уён понизил голос, - возбуждающий, фантастический... Ох, чёрт!.. Он вновь яростно набросился на губы Ёсана. Тот сопротивлялся, как дикий кот, шипел, изворачивался, царапался, молотил его кулаками – когда удавалось высвободить руки. Уён был лишь слегка сильнее, и он являлся крайне настойчивым человеком. Человеком, движимым желанием, неумолимо стремящимся к своей цели. Уён сумел раздвинуть губами губы Ёсана, языком ворвавшись в его рот. Гневные вопли Ёсана постепенно стихли и сменились тихими стонами, когда под напористыми ласками языка Уёна он признал своё поражение. Как только Ёсан перестал сопротивляться, Уён обхватил его лицо ладонями и ещё сильнее прижался к губам. Язык Уёна стал нежнее, губы перешли от нападения к убеждению, они больше не пиратствовали, а уговаривали. Язык Уёна больше не врывался в рот Ёсана яростными толчками, а с восхитительной медлительностью и тщательностью исследовал влажные глубины. Казалось, поцелуи длились вечность. Наконец, Уён оторвался от губ Ёсана и посмотрел на него. В затуманившихся глазах Уёна читалась такая же растерянность, как и в глазах Ёсана. - Столько лет с тобой дружим, а я и не представлял... - хрипло прошептал Уён. - Совершенно не представлял, что именно ты способен сделать со мной такое... По-моему, я всерьёз помешался на тебе, Ёсан. Ёсан, тем временем, досадовал на себя: как можно позволять Уёну делать с ним такое! Он же знал этого придурка как облупленного. Уён просто играл с его чувствами. Не важно, зачем он, Кан Ёсан, вдруг понадобился Уёну в качестве любовника, но как только его самолюбие будет удовлетворено, как только тот получит всё, что ему нужно, они точно больше не смогут быть друзьями. - Ночь с тобой послала меня в нокаут, - продолжал шептать Уён. Он знал, что Ёсану – хотел тот в этом признаться или нет – вспоминается то же самое, что и ему. - В жизни не знал ничего великолепнее, чем секс с тобой, - с чувством поделился Уён. - Я не мог тобой насытиться. Ёсан заставил себя оторвать от него взгляд. Но уши-то он заткнуть не мог. Слова Уёна окутывали его, как мягкий плед. - Боишься? - внезапно спросил Уён. - Я тебя не боюсь! - огрызнулся Ёсан. - Верно, ты боишься не меня, - кончиком указательного пальца Уён щёлкнул его по носу. - Ты боишься себя. И того, что творится у тебя в мыслях, в теле из-за меня. Палец Уёна медленно скользнул вниз по телу Ёсана и слегка ткнул в область паха. Ёсан хлопнул его по руке, а Уён снова завладел его губами. Движения языка Уёна были теперь то настойчивыми, то игривыми, то стремительными, то неторопливыми и невероятно эротичными. Ёсан разделился надвое: рассудительная часть испуганно попятилась и в панике бежала, а другая часть, оставшись без защиты рассудка, с готовностью откликнулась на новую порцию поцелуев. Вкус губ Уёна, их жар и необузданность пробудили воспоминания о той самой ночи. Ёсан окунулся в забытые ощущения, как человек закутывался в удобный халат. На памяти Ёсана ни один человек не умел целоваться так, как Уён. Как же отчётливо ему сейчас вспомнилось настойчивое давление языка Уёна той ночью... “Да, да... вот так, именно так...” - в подробностях вспоминал Ёсан. Ёсан помнил резкие, глубокие рывки языка Уёна, эту его жадность, от которой казалось, что он умирает от желания. И эти лёгкие, как касание пёрышка, ласкающие прикосновения. И это неспешное, чувственное отступление, и медленное скольжение вдоль зубов. И как Уён напоследок облизывал его губы, это Ёсан тоже вспомнил. Словно со стороны Ёсан услышал громкий стон, вырвавшийся из его горла. Тело отреагировало на поцелуи жаром и возбуждением, и раньше такая реакция непременно привела бы его в постель с объектом страсти. Уён был горячим и твёрдым. Как и тогда. Это Ёсан тоже вспомнил. Почувствовав твёрдость у своего бедра, Ёсан понял, что, если не остановит Уёна прямо сейчас, события вырвутся из-под контроля. Ёсан знал, что возненавидит себя, если допустит, чтобы это произошло. - Нет, Уён, - не сказал, а прошептал, прошелестел на выдохе он, и потому протест прозвучал не слишком убедительно. Странно, что ему удалось вообще произнести какие-то слова. Губы Уёна нежно касались его шеи, перемежая поцелуи с лёгкими покусываниями, а в какой-то момент язык нырнул в треугольную ямку у основания шеи. - С-стоп, Уён, остановись... - прерывисто выдохнул Ёсан. - Брось, тебе же нравится, когда я так делаю, правда? - поддел его Уён. - Нет, - солгал Ёсан. - Лгунишка, - Уён рассмеялся. Тихие стоны, сорвавшиеся с губ Ёсана, подтвердили его правоту. Руки Уёна скользнули на задницу Ёсана, и тот весь затрепетал. - Уён, прекрати, - не сдавался он. - Что прекратить? Это? - пальцы Уёна сжали его ягодицы, вырвав из горла ещё один стон. - Серьёзно, прекрати! - Ёсан чуть повысил голос. - Ты и я в качестве любовников – это какой-то бред, безумие... Последовал очередной поцелуй – менее настойчивый, чем первые, но в тысячу раз более возбуждающий. У Ёсана ослабели колени. - Так нечестно, - пожаловался он не Уёну даже, а скорее всему мирозданию. - Чертовски верно подмечено, - согласился Уён. - Я хочу, чтобы на тебе не было одежды. - Нет, я имел в виду... - Ёсан едва дышал. - Чёрт, так бы и убил тебя за это. Уён беззвучно хохотнул, дыша ему в ухо. - Разве можно меня винить? Ты так соблазнительно выглядишь. Я сам готов убить себя просто по той причине, что раньше этого не замечал. Конечно, я видел, что ты красив... но и только. В сексуальном смысле ты никогда меня не цеплял. И лишь той ночью мне столько всего в тебе открылось... Ёсан, ты свалил меня наповал. Пальцы Уёна игриво заскользили по спине Ёсана, повергая того в дрожь и заставляя сожалеть о слишком тонкой ткани футболки. “Зараза! Какого хрена я позволяю проделывать с собой всё это?” - спрашивал себя Ёсан. Тяжело сглотнув, он прикрыл глаза. “Да потому, что я слаб перед настоящей страстью, вот почему, - сам же себе ответил Ёсан. - И таким своим поведением Уён так похож на Хёнджина... на того прежнего Хёнджина”. Когда дело касалось страсти, Ёсану вечно не хватало силы воли. Он повёл себя глупо и безответственно, совершил опрометчивый поступок и поплатился за это, лишившись друга. Неужели ему никогда не стать серьёзнее? Разве мало ему уроков, которые уже преподала жизнь? Неужели ради нескольких поцелуев и ласк он готов пожертвовать своей гордостью, достоинством, а главное – дружбой? “Нет!” - мысленно воскликнул Ёсан с неожиданной решимостью. Он оттолкнул Уёна. Тот не выпустил его из объятий, но заглянул ему в мятежные глаза. - Всё. Хватит. Я ухожу, - отрывисто заявил Ёсан и, протянув руку за спину Уёна, дёрнул ручку двери. Дверь не поддалась, так как Уён придерживал её рукой, не позволяя открыть. - Почему? - спросил он в ответ на услышанное. - Ты же меня хочешь. - Нет, - опять солгал Ёсан. - Хочешь, хочешь, - Уён не отрывал от него пристального взгляда. - И мы уже спали вместе. - Один раз! - резко указал Ёсан. - И я, к счастью, всё ещё плохо это помню. - Утром ты от меня тогда ушёл. Я тебя отпустил. Я дал тебе время, - серьёзно произнёс Уён. - Скажи, Ёсан, долго ещё продлится эта игра? - Это не игра! - возмутился Ёсан. - Последнее, чего я хочу, это играть с тобой в подобные игры! Со своим другом, чёрт подери. Уён, не порти всё окончательно. Мы ещё можем забыть о той ночи и снова быть просто друзьями. - Между прочим, ты первым меня тогда поцеловал, - обвинил Уён. - И ты же мне под одежду полез. Я тоже был пьян и плохо соображал. А когда я попросил нашего кэпа довезти меня до моей тайной квартиры, ты увязался с нами и, стоило доехать до места назначения, последовал в квартиру за мной, как приклеенный. Рассказать, что было дальше? - И так ясно! - рявкнул Ёсан. - В любом случае, к тому времени ты уже был в курсе, что я расстроен из-за Чонхо. Но ты всё равно мной воспользовался. - Кто ещё кем воспользовался? - Уён тоже начал злиться, что случалось с ним крайне редко. - По-твоему, я мечтал стать для кого-то грёбаной заменой и секс-утешением? - Так почему же всё-таки стал? - парировал Ёсан. - Хочешь сказать, что по-настоящему влюблён в Чонхо? - взорвался Уён. Его редкий гнев мог привести в ужас стафф, даже менеджера, но Ёсан ещё в самом начале их знакомства научился не пасовать перед ним. И сейчас он тоже не собирался отступать перед гневом Уёна. Пусть Уён превосходил его во многом, но по воинственности Ёсан нисколько ему не уступал. Поэтому он с вызовом посмотрел Уёну в глаза. - Или здесь замешан Хван Хёнджин? Говори, в нём всё дело? - напирал Уён. - Нет, - сказал Ёсан. - Никто из этих двоих мне больше не нужен – ни Хёнджин, ни Чонхо. Тем более – Хёнджин занят. - Уверен? - Уён зло усмехнулся. - Точно не мечтаешь отбить его у Бан Чана? Оскорбившись, Ёсан залепил ему пощёчину. Залепил со всего маху. Кулаком бить не стал – скоро фотосессия, и ему не хотелось портить лицо Уёна до такой степени. Так или иначе, это был первый случай, когда один из них поднял руку на другого. Осознав случившееся, Ёсан в шоке смотрел, как на щеке Уёна проступает отпечаток его ладони. “Неужели я действительно это сделал?” - мысленно ужаснулся он. Ёсан, возможно, не поверил бы, если б ладонь не горела так, словно в неё вонзаются тысячи булавок. И теперь он с опаской ожидал ответной реакции Уёна. Однако Уён вместо того, чтобы прийти в ещё большую ярость, улыбнулся. Он испытал неимоверное облегчение: реакция Ёсана показала, что его обвинения несправедливы. То, чего Уён боялся больше всего, не подтвердилось: Ёсан не стремился заполучить Хёнджина или Чонхо. Готовясь сегодня с утра к этому разговору, Уён готов был на всё, готов был пойти на любые компромиссы, залечить любые раны, нанесённые Хёнджином и Чонхо. Но если бы Ёсан оказался всерьёз влюблённым в кого-то из этих двоих, то не было бы никаких шансов. Улыбка Уёна заставила Ёсана вмиг позабыть все опасения и подлила масла в огонь его злости. - Как смеешь говорить такое? За кого меня принимаешь? - разъярённо прошипел он. - Я не какая-то падла. - В гневе ты ещё привлекательнее, - поддразнил его Уён. - У тебя отстойные подкаты, - намеренно уколол Ёсан. - Дорам пересмотрел? Он рванул ручку двери, и на этот раз Уён не стал ему препятствовать.

✪✪✪

Вернувшись в тренажёрный зал, Ёсан первым делом направился к бутылкам с водой и быстро осушил половину одной бутылки. Потом поспешил к тренажёрам, пока Уён не вернулся. “Он просто невыносим! - Ёсан вскипал от гнева. - Его самомнение выходит за всякие рамки. А наглость... тут вообще колодец без дна”. И только Уёну могло прийти в голову преспокойненько запереться вместе с ним в подсобке и целовать его так, словно завтра не наступит. Мерзавец даже не спросил предварительно: “Всё ещё злишься на меня?”. В течении всей тренировки Ёсан как ни в чём не бывало улыбался согруппникам, общался с ними и шутил. Похоже, его временного отсутствия никто не заметил. Как и отсутствия Уёна. Кроме их доблестного капитана. Встретившись с Хонджуном взглядом, Ёсан прочёл в его глазах вопрос. И вдруг засомневался, всё ли в порядке с внешностью, не разлохматил ли ему Уён волосы, не помял ли одежду? А губы неужели и впрямь так припухли и горели, как чувствовалось? За считанные минуты, проведённые в подсобке, Уён сумел возбудить его до лихорадочного состояния. Ёсан понадеялся, что это не заметно окружающим.

✪✪✪

Подойдя к музыкальной колонке, Уён выключил её, существенно снизив уровень шума в танцевальном зале. Осталось лишь звучание музыки из компьютера. - Какого хрена ты это сделал? - крикнул Ёсан. - Чтобы уменьшить шум и поговорить с тобой, - ровно ответил Уён. Ёсан с помрачневшим видом подошёл к нему, потому что тот загородил собой колонку. Протянув руку, Ёсан схватил свой лежавший рядом с колонкой смартфон и снова запустил громкую музыку в колонке. Не спуская с него взгляда, Уён, опять же, выключил музыку. На лице Ёсана появилось задумчивое выражение, и Уён понял, что они наверняка вновь поссорятся. - Хочешь сразиться со мной врукопашную из-за музыки, Ёсан? - насмешливо поинтересовался Уён. - Я готов, да только вот думаю, что будет неудобно заниматься сексом на полу. Ёсану пришлось приложить колоссальное усилие, чтобы не смутиться. - Мечтать не вредно, - едко произнёс он. - Да, - с улыбкой кивнул Уён, наблюдая, как Ёсан упрямо продолжил практиковать хореографию для новой песни, невзирая на отсутствие музыки. Губы Уёна сладко свело от воспоминания о поцелуях с Ёсаном. Кожу согрело тепло ускорившегося кровотока. Вся одежда стала тесной. Особенно брюки. Лёгкие, казалось, разрывались, сжатые грудной клеткой, а дыхание внезапно наполнилось жаром. Снова. Желание. Никогда прежде он никого так сильно не хотел, как Ёсана. Безошибочный взгляд Уёна на детали в значительной степени опирался на выявления характерных особенностей. Едва нечто попадало в центр его внимания, начинались вычисления, анализ, расстановка приоритетов, после чего следовало точное определение. Вещи, люди, места, события были частью пейзажа, вызывая равное любопытство и эмоциональную двойственность. О крутой хореографии он думал так же, как об объектах своего любовного интереса. И то, и другое было занимательным, сложным, и для их понимания требовались сосредоточенность и точность. И то, и другое служило полезной цели. Однако по какой-то непонятной причине его друг Кан Ёсан (вероятно, уже бывший друг) не укладывался на определённую полочку и не вписывался в графу классификации. Он слишком... поразительный? Редкий? Интересный? Из-за единственной их ночи Уён теперь постоянно следил за ним и восхищался тем, чего раньше в нём не замечал. А ещё Уёна немного задевало то, что Ёсану удалось так быстро прийти в себя после их сексуальной близости. Сам-то Уён всё ещё вожделел Ёсана с силой тысячи солнц, вспоминая гладкость его кожи под своими пальцами, красивые стоны и вздохи. Погрузившись в размышления, Уён пытался объяснить себе, чем его так возбуждал Ёсан. Всех знакомых людей, что были в его вкусе, Уён делил на две группы. В первую входили те, с кем он хотел переспать. Вторую же составляли люди, с которыми он уже успел это сделать. С годами первая группа становилась всё меньше и меньше. Редкий человек отвергал Чон Уёна из Ateez. И Уён сам решал, в какой момент положить конец очередной связи. Он незамедлительно расставался с человеком, если их отношения, по его мнению, заходили в тупик. Уён знал, что для своих бывших всегда оставался неразгаданной тайной, потому что видимых причин для его внезапного ухода не существовало. Ёсан не был похож ни на кого из его любовников. И сейчас, следя, как изящно тот двигается, чуть ли не летая над полом, Уён ломал себе голову, не понимая, чем Ёсан так его заводит. Ведь раньше не заводил. Раньше Ёсан был просто другом. Конечно, иногда на концертах они устраивали незамысловатый фансервис, но не более того. На сцене и на различных съёмках Уён вообще флиртовал буквально со всеми мемберами. За ним давно закрепилась репутация главного флиртуна группы. Как бы то ни было, секс с Ёсаном стал следствием чистой случайности. Однако раз секс всё-таки имел место, зачем притворяться, будто ничего не произошло? Зачем принимать оборонительную позицию? Почему бы не расслабиться и не поплыть по течению? Уён искренне не понимал, почему Ёсан так себя ведёт. Были лишь догадки, не подкреплённые фактами. Когда Ёсан выдохся и закончил с хореографией, Уён услужливо протянул ему полотенце и бутылку воды. - Сегодня я видел, что Чонхо на тебя засматривается, - неохотно сообщил Уён. - Похоже, ты всё ещё интересен ему. - И что мне с того? - утопив лицо в полотенце, пробурчал Ёсан. - Поначалу я хотел поговорить с ним и всё выяснить, но теперь даже этого не хочу, не говоря уж о чём-то большем. - Почему? Из-за меня? - Уён улыбнулся и подмигнул ему, когда тот начал пить воду. - Мечтай дальше, - Ёсан закатил глаза. - Нет, просто урок, который преподал скандал с Бан Чаном и Хёнджином, лично мне пошёл на пользу. Уён нахмурился. - И в чём же суть этого урока? - В том, что не стоит связываться с согруппником, - сказал Ёсан. - Но тебе же понравилось, что ты со мной связался, - уверенно отозвался Уён. - Ты что, спятил? - Ёсан задохнулся от негодования. - Ты вообще слушаешь, что я тебе втираю уже который день? Уши прочисти, придурок. Вместо ответа Уён сделал шаг вперёд и уничтожил дистанцию между ними. - Ёсан, в подсобке ты целовался так, словно совсем не хотел останавливаться, - напомнил он. - Чёрт, да ты почти весь воздух из меня выпил. - Мне всего лишь... нравится целоваться. А у тебя это хорошо получается, не спорю, - слегка уступив, выкрутился Ёсан. - Вот только это не значит, что я хочу продолжать с тоб... Дерзкий поцелуй Уёна прервал его, и Ёсан невольно ответил. Поцелуй принёс привкус чего-то почти забытого. Того, чего Ёсан давно не чувствовал. Сильного желания, вожделения, горячего и заразительного, направленного непосредственно на него. Возможно, ему следовало бы встревожиться. И он, в самом деле, встревожился. Заволновался. Но поцелуй оказался таким приятным... Сладким, соблазнительным, богатым на ощущения, новым. Поцелуй разлился по всему телу, проник в самые дальние уголки, согрел мучительные пустоты. Окружающая действительность отхлынула, словно волна во время отлива. Ёсан даже уже не мог вспомнить, когда чьи-то поцелуи, помимо поцелуев Уёна, дарили ему подобное наслаждение. Может, Уён обладал каким-то особенным даром? Или отточенным мастерством? Ладони Ёсана сами собой легли на его плечи, на шею. Коварный язык Уёна дразнил, манил, увлекал до тех пор, пока Ёсан, наконец, не сдался и не ответил на поцелуй с тем же пылом, возвращая страсть и даря то самозабвенное обладание, которого тот требовал. Странно: Уён ни на мгновение не отнимал своих губ от его губ, и всё же поцелуи ощущались повсюду. Нетерпеливые влажные губы и своевольный язык Уёна заставляли каждую клетку Ёсана мечтать о большем. В какой-то момент он прижался к Уёну всем телом. Уён тут же застонал ему в губы, и глубокий зов вожделения мгновенно разбудил страсть, раздул пламя чувств, которое было загнано в дальний уголок самой сути Ёсана и удушено до состояния крошечного, едва тлеющего уголька. На миг он разорвал поцелуй, чтобы вдохнуть воздуха, а потом вновь приник к живительному источнику. Руки Уёна скользнули вниз. Пальцы его пробежались по бёдрам Ёсана. Уён крепко обхватил их ладонями и прижал его к себе – к каменному от нетерпеливого вожделения члену. Уён однозначно хотел Ёсана очень сильно. И Ёсан отвечал ему взаимностью. В эти абсолютно необъяснимые мгновения для Ёсана не имело значения, кто этот человек и что он собой представляет. Главными были те ощущения, которые тот дарил. - Хэй, Ёсан, Уён! Вы здесь? - послышался голос Сонхва. Уён и Ёсан отпрянули друг от друга. Ёсан выглядел растерянным и смущённым. Уён же, напоминавший кота, налакавшегося сливок, лениво улыбался. - Хён, мы в зале! - крикнул в ответ Уён. - Хотя лично я забил на хореографию и наслаждался потрясающе вкусным лакомством. Ёсан вздрогнул и бросил на него отчаянный взгляд. Понимая, что должен бы злиться, обижаться и возмущаться поведением Уёна и своим собственным, Ёсан, тем не менее, не испытывал даже самого слабого намёка на негативные чувства. А главное, ни о чём не жалел. Просто чувствовал, что жив и продолжает жить. Неплохо было бы изобразить подобие гнева или хотя бы раздражение, но как-то не хотелось суетиться. Подобная реакция означала бы сожаление. А Ёсан действительно ни о чём не жалел. По крайней мере, сейчас, в данную минуту. Всего лишь несколькими страстными поцелуями Уён сумел вернуть состояние труднообъяснимое, давно утраченное и даже забытое. Власть над человеком, способность пробудить в нём острое желание, ничего для этого не предпринимая. Ворвавшись в зал, Сонхва воскликнул: - Что ты сказал, паршивец? Забил на хореографию? - Ага, - с довольным видом покивал Уён, за что схлопотал от старшего подзатыльник.

✪✪✪

Когда Сонхва закончил гонять Уёна, заставляя в должной мере практиковаться в новой хореографии, и наконец-то свалил, тот утомлённо повалился на пол и со смешком высказался: - Приход нашей мамочки – это счастливое избавление, надо думать. А то бы нас с тобой далеко занесло. - Тебя бы занесло, - Ёсан изобразил холодность. - Ты, кажется, не заметил, что я не особо участвовал в схватке. Уён приподнялся на локтях, его взгляд заострился и упал на пах Ёсана. - Ещё как участвовал! - засмеялся Уён нарочито издевательски и громко. - Какой же ты всё-таки лгунишка! Затем указал пальцем в безошибочное доказательство, проступавшее под материей спортивных штанов Ёсана. Ёсан отвернулся от него с пылающим лицом и одёрнул штаны таким образом, чтобы те не облепливали зону паха. - Катись уже отсюда, Уён, - процедил он сквозь зубы; унижение и гнев сподобились запоздало охватить его. - И больше не приближайся ко мне ни на шаг. Улыбка Уёна выглядела вызывающе. Он весь казался сейчас Ёсану необыкновенно сексуальным. - Почему? - неожиданно улыбка Уёна исчезла, а выражение лица приобрело опасный вид. - Ты ведь хочешь просто поиграть со мной, - невесело усмехнулся Ёсан. - Когда ты так говоришь, то словно обвиняешь меня в мошенничестве, - укорил его Уён. - Так ты и есть мошенник, Уён, - Ёсан вздохнул. - Слушай, - Уён придвинулся к нему и обхватил руками за плечи, не обращая внимания на сопротивление, - я лишь хотел прямо поговорить обо всём, выложить карты на стол. Чтобы не было недомолвок. И не моя вина, что у тебя губы такие целовательные. Я уже в который раз сбиваюсь с разговора на поцелуи, хотя изначально цели такой не ставил. Ёсан принялся активнее выбираться из его объятий. - Нет, ты точно мудак. Теперь вздумал свалить всю вину на меня? - рассердился он. - Ну, хорошо, я признаю свою вину. То, что случилось той ночью, было ужасной ошибкой, за которую я несу полную ответственность. Доволен? Отстанешь от меня, наконец? Могу даже заверить, что секса между нами больше не случится. - Случится, Ёсан, и ты это знаешь не хуже, чем я, - убеждённо заявил Уён. Ёсан оттолкнул его и прищурился. - Нет, не случится, - возразил он. - Ты, видимо, наивно полагаешь, будто стоит тебе ко мне прикоснуться, и я напрочь лишаюсь способности соображать. Но ты забыл, с кем имеешь дело. И, решив ужалить побольнее, добавил: - Если твоё так называемое обаяние способно творить чудеса в отношении других людей, то на меня оно действует лишь кратковременно. Уён улыбнулся, протянул руку и потрогал бьющуюся жилку на шее Ёсана, словно не слышал ни слова из того, что тот сказал. Отбросив его руку, Ёсан решительно поднялся с пола и пошёл к выходу из зала. Впрочем, Уён резво догнал его и схватил за запястье. - Я хочу тебя! И я снова тебя получу. А ты получишь меня, - страстно произнёс Уён. - Ёсан, приезжай сегодня ночью в моё тайное убежище. Я буду ждать. - Тебе придётся долго ждать, - хмыкнул Ёсан. - Возможно, - Уён пожал плечами. - А возможно, и не так долго, как ты думаешь. - Посмотрим! - принял вызов Ёсан. Высвободив свою руку из цепких пальцев Уёна, он стремительно пошёл прочь. Ёсан слышал за спиной смех Уёна и злился: тот смеялся над ним! “Ну, и пусть себе смеётся! - раздражённо подумал он. - Интересно, будет ли Уён смеяться после того, как понапрасну прождёт меня всю ночь!”

✪✪✪

Наступление продолжалось. Ловкий агрессор был полон спокойной решимости. К тому же, обладал немалыми ресурсами упрямства и богатым воображением. Поднаторевший в тактике, Уён держался весьма осторожно, не привлекая ничьего внимания, за исключением того, кого намеревался завоевать. Трофей Уёна прекрасно понимал, что за ним неотступно следует опасная тень. Ёсан был не глуп и сразу разобрался, в чём состоит хитрая стратегия его преследователя. Застигнув в одиночестве, Уён целовал Ёсана, пока голова у того не начинала кружиться. Уён говорил ему шокирующие вещи бархатным голосом, а именно то, что намеревался с ним сделать. И при этом в весьма точных выражениях описывал те способы, которые применит, занимаясь с Ёсаном сексом. Ёсан был в смятении, но всё чаще замечал, что страшно возбуждается от обещаний потрясающе обольстительного Уёна. Таким Уён с ним раньше не был никогда, и это... будоражило.

✪✪✪

Холодным вечером в начале декабря Ёсан, приехав в квартиру, которую делил с Юнхо, не увидел его там. Юнхо не было ни в гостиной, ни в комнатах. Ёсан прошёлся по гостиной, по кухонной зоне, после чего вышел в коридор. Однако едва он добрался до ванной комнаты, как приятное чувство расслабления от неожиданного уединения тут же испарилось. Уён, дьявольски привлекательный, одетый в тщательно отглаженные чёрные брюки и ни во что более, стоял перед открытой дверью в ванную комнату. В приглушённом свете бра над его головой он казался ожившим этюдом в светло-тёмных тонах. Чёрные брюки. Белое полотенце на шее. Чёрные волосы. Белый шёлковый халат, переброшенный через руку. Ткань чёрных брюк слегка просвечивала, и под ними, очевидно, не было белья. Ёсан смотрел на него и молчал. Уён представлялся ему сейчас одним из самых совершенных творений природы, и Ёсан готов был всю оставшуюся жизнь провести, любуясь его красотой. “Это ещё откуда взялось? Что за хрень?” - напустился на себя Ёсан, потом встряхнулся и даже головой мотнул, сбрасывая наваждение. Противясь искушению, он старался следить за своей мимикой, чтобы не выдавать мыслей и желаний. Уён, между тем, шагнул ему навстречу. - Удивлён? Ну, понимаешь, Юнхо мне должен, так что я попросил его перекантоваться сегодня где-нибудь в другом месте, - объяснил он отсутствие согруппника. - Давай прекратим войну, Ёсан. Какой в ней толк? И в самом деле, какой? Внезапно Ёсан почувствовал страшную усталость. Он злился на Уёна и продолжал одновременно желать этого обольстителя; так почему бы не отнестись к происходящему как к обычному любовному приключению, которое всё равно долго не продлится? Почему бы не насладиться несколькими ночами запретного удовольствия, когда в том мире, где они жили, радости становилось всё меньше, а ограничений всё больше? Ёсан колебался. Отправиться с Уёном в постель? Ёсан так устал от непривычной борьбы с самим собой, что уже не верил в свою способность сопротивляться. Какое решение он в итоге сегодня принял бы, осталось неизвестным, потому что в квартиру вдруг нагрянул Юнхо. - Хэй, Уён, ты ещё тут? Надеюсь, успел поговорить с Ёсаном, а? - с порога провозгласил Юнхо. - Нет, не успел! - негодующе набросился на него Уён. - Какого чёрта ты вернулся так рано? - Уж прости, но конкретно сегодня мне никак отсюда не свалить, - начал оправдываться Юнхо. - У меня произошли изменения в личном расписании, так что мне надо хорошо отдохнуть к завтрашнему дню, а не выслушивать очередные лекции по лору наших клипов от кэпа или наблюдать за тремя дылдами из другой квартиры. Уёна его оправдания не тронули, и они ещё долго спорили. Воспользовавшись этим, Ёсан заперся в своей комнате и не выходил оттуда, пока Уён не покинул квартиру.

✪✪✪

Обсуждение изменений в партиях новых песен затянулось. Минги, Чонхо, Сан и Юнхо, устав быстрее других, свалили из-за стола и теперь бесцельно шатались по студии, переговариваясь друг с другом на отвлечённые темы. Уён и Ёсан рассеянно смотрели в пространство перед собой, а сидящие напротив них Хонджун и Сонхва активно спорили. И вот, когда Сонхва в очередной раз перебил Хонджуна и стал доказывать что-то своё, Уён положил руку на колено Ёсана под столом. Ёсан сначала не придал этому особого значения, всего лишь слегка наклонив к нему голову, – подумал, что Уён, как обычно во время спора старших, просто привлекал его внимание к себе, собираясь что-то сказать. Но Уён молчал, а его рука продвинулась выше по колену, замерла, поколебавшись мгновение, после чего скользнула чуть дальше, лаская внутреннюю сторону бедра. На этом Уён остановился, внезапно испугавшись: во-первых, этот его жест просто невозможно было отнести к разряду невинных; во-вторых, согруппники могли заметить его действия; а в-третьих, Ёсан застыл, как каменное изваяние. Просто оцепенел. Сердце Уёна стучало очень медленно, но очень громко – так, что, наверное, этот звук услышали бы и Хонджун с Сонхва, если б не были так заняты друг другом. Уён опустил взгляд и вроде как уставился на стаканчик с кофе, но краем глаза следил за Ёсаном. Уён не собирался убирать руку – не в этот раз. Хватит, игры закончились. Ёсан либо отшвырнёт его руку, оттолкнёт, либо... Уён почти перестал дышать в эти секунды. Вероятно, если б Хонджун и Сонхва вдруг начали сейчас целоваться, он бы этого не заметил. Ёсан, наконец, шевельнулся, и Уён дёрнулся, поворачивая к нему голову. Их взгляды встретились – близко-близко, так близко, что не обмануть. Взгляд Ёсана был напряжённым. Он будто спрашивал Уёна: “Ты что, шутишь?”. Ёсан ждал подтверждения тому, о чём подумал. И как только он заглянул в глаза Уёна, то получил это подтверждение. Уён мог бы превратить всё в шутку, но его ладонь лежала практически между ног Ёсана, требуя принять решение немедленно. До Уёна, будто сквозь стену, долетали приглушённые голоса Хонджуна, Сонхва и остальных. Уён пытался прочесть в глазах Ёсана ответ, но те ничего ему не отвечали. Опустив голову, Ёсан бросил быстрый осторожный взгляд на друзей, а Уён вздохнул – с печалью и разочарованием. Его рука медленно поползла назад. Он отступал. Всего пара секунд. А потом его пальцы накрыла ладонь Ёсана. Уён удивлённо вскинул на Ёсана взгляд, однако тот не смотрел в его сторону, уже улыбаясь Хонджуну, который искал поддержки в споре с Сонхва. Ёсан не смотрел на Уёна, но его рука сжимала руку Уёна, его большой палец поглаживал мизинец Уёна – неторопливо и нежно, подчиняясь странному ритму... Внезапно Уёну стало несколько сложно не закричать от восторга. И всё же он ограничился тем, что улыбнулся Сонхва и понадеялся, чтобы эти дурацкие обсуждения не закончились никогда или закончились побыстрее – смотря, чем всё продолжится... В этом они с Ёсаном сильно отличались друг от друга: Ёсан всегда находился в одном из двух состояний – либо он спокоен и уравновешен, либо (когда решение принято и нужно двигаться дальше) прёт напролом, не останавливаясь, не оглядываясь и ни о чём не сожалея. Уён же, наоборот, совершал кучу телодвижений, метался, сомневался и думал, думал, думал. Поэтому, когда Хонджун предложил отправиться в кафетерий, Уён быстро согласился. Ёсан захотел поехать в свой дом, в своё тайное убежище, и Уён не стал его уговаривать. Они разошлись в коридоре. Двинувшись с Хонджуном и остальными счастливой рысью, Уён чувствовал пристальный взгляд Ёсана на своей спине. Мелкая дрожь пробежала по телу Уёна, когда он представил, о чём Ёсан сейчас думает, какую задачу решает.

✪✪✪

Через два часа после того, как Ёсан приехал в своё тайное убежище (или, скорее, в “дом для закрытых вечеринок”, как прозвали его многие), позвонил Уён, и стало понятно, что их дружеские отношения окончательно завершились. - Что? - Ёсан пытался говорить спокойно и равнодушно. - Во что ты сейчас одет? - дразняще полюбопытствовал Уён. Ёсан взглянул на мягкие бежевые штаны, на белую футболку и на фен в руке – он как раз сушил мокрые после душа волосы. - А ты где? - проигнорировав провокацию, спросил Ёсан. - У ворот, - ответил Уён. У Ёсана перехватило дыхание. - Ты возле моего дома? Бросив фен на столик в ванной комнате, он выбежал в коридор, спустился по лестнице, пересёк гостиную и быстро нажал несколько кнопок на электронной панели у входной двери. Ворота дома разъехались в стороны. Уён преодолел двор дома и, когда Ёсан открыл дверь, остановился на пороге. В уголках глаз Уёна прятались демонята. Убрав смартфон в карман куртки, он улыбнулся. - Ну, привет, - Уён заговорщицки поиграл бровями. От его голоса, в котором угадывалось приподнятое настроение, вдоль позвоночника Ёсана побежали мурашки. - Придурок. Виделись уже сегодня, - он распахнул дверь шире и впустил гостя в дом. Поддавшись порыву, Уён почти сразу же втянул его в долгий, глубокий и, наверное, самый нежный поцелуй, какой у них случался. А ещё этот поцелуй был очень жарким. Настолько жарким, что в душе Ёсана словно забил горячий источник, наполняя тело и вырываясь за его пределы, согревая всё ещё чуть влажную после душа кожу и кончики пальцев на ногах. Ёсан желал Уёна. Всего, целиком. Он хотел прикосновений Уёна, поцелуев, ощущения его ненасытного голода. Мечтал даже о тех волнениях и сожалениях, которые неизбежно придут позже. Из горла Ёсана вырвался слабый стон согласия и принятия неизбежности. Он ответил на поцелуй и сдался перед страстью, способной погасить любые сомнения. Впрочем, сомневаться Ёсан больше и не собирался. Его стон мгновенно вызвал реакцию – как будто Уён ждал сигнала. Уже через несколько секунд он крепко прижал Ёсана к себе. - Одним разом не обойдёмся, - шепнул Уён ему на ухо. - Два раза? - усмехнулся Ёсан. Уён покачал головой. - Всю ночь. Столь острого ощущения полного безумия и жаркого восторга Ёсану не доводилось испытывать никогда в жизни. Даже когда их группа стала популярной, ощущение безумия и восторга не было таким сильным. А это сейчас говорило о многом... Двое друзей сдались на милость всепоглощающего физического влечения. Обоими руководила почти животная жажда. Так разве стоило беспокоиться о тех мыслях, которые придут потом, если вообще придут? Внезапно Ёсан отстранился, взглянул на Уёна изумлённо и в то же время отрешённо. - Почему я снова позволяю этому случиться? - сквозь прерывистое дыхание спросил он. - Мы уже выяснили причину, - Уён дышал так же торопливо, так же неровно и сбивчиво, как и Ёсан. - Знаю. Но почему с тобой? - Ёсан облизнул свои влажные губы. - В мире полно других людей. - Наверное, со мной приятнее, чем с другими, - хохотнул Уён. Время разговоров истекло, и он вновь увлёк Ёсана в поцелуй. Тот тоже смело отдался страсти – пылкой, стремительной, требовательной. Уён впечатал Ёсана в стену, вжал в неё всем телом и стал целовать ещё более жарко, исступлённо и с таким откровенным голодом, что Ёсан невольно растерялся под его напором. Но напор был приятен, поэтому Ёсан покорился, подставил шею под горячие несдержанные поцелуи, тоже вжимаясь в Уёна всем телом, теряя рассудок от обрушивающихся на него сплошным потоком эмоций. А Уён уже возился с их одеждой, с силой водя по открывающейся его взгляду пылающей обнажённой коже и вырывая из горла Ёсана хриплые стоны. - Уён... куда ты так спешишь? - Ёсан дышал рвано, но умудрялся усмехаться, несмотря на накатывающее волнами возбуждение, лихо сметающее последние остатки самообладания. - Боюсь, что ты передумаешь, - Уён впился жадными поцелуями в его шею, а потом, резко опустившись на колени, сдёрнул вниз штаны Ёсана, накрывая губами его член. Ёсан ахнул, вцепился зубами в собственное запястье, заглушая слишком откровенный стон, и запустил пальцы другой руки в волосы Уёна, направляя его движения. Уён подался назад, облизал головку члена, собирая выступившую смазку, и снова взял глубоко, пропуская член в горло, заставляя Ёсана захлёбываться стонами. - Чёрт, Уён, прекрати так спешить!.. Я не передумаю, поэтому... ах-х!.. поэтому прекрати, иначе я сейчас кончу!.. - откинувшись головой назад, Ёсан ударился затылком о стену, но, перевозбуждённый, не ощутил боли. Всё потому, что Уён отсасывал потрясно, мастерски, умопомрачительно настолько, что Ёсан не способен был чувствовать больше ничего, кроме ласкающих его горячих губ и влажного языка. - Кончишь? Сомневаюсь, - Уён, наконец, выпустил член Ёсана изо рта, поднялся и поцеловал, предоставляя тому возможность избавиться от остатков мешающей одежды. Ёсан увлечённо ответил на поцелуй, слизывая собственную смазку с языка Уёна, и быстро разделся. Уён же, подхватив за бёдра, поднял его, продолжая прижимать к стене. Ёсан, рассмеявшись, обхватил его ногами за талию и вцепился в плечи, пока Уён ловкими движениями расстёгивал на себе узкие чёрные брюки, один вид которых вынуждал умственные способности Ёсана капитулировать перед банальным желанием трахаться. - Давай же, давай!.. - практически скулил Ёсан, терзая поцелуями шею Уёна. Уён удерживал его на весу одной рукой и растягивал влажными от любриканта пальцами, а Ёсан сходил с ума от того, как же всё это заводит. - Ах-х... Ну, скорее же... - выстанывал он, когда Уён вытащил из него пальцы. Надев презерватив, Уён, немедля, насадил Ёсана на свой член и начал трахать глубокими, грубыми рывками, трахать жёстко и страстно, трахать так, как будто они не виделись, по меньшей мере, вечность, трахать, не сдерживая низких хриплых стонов, непроизвольно показывая Ёсану, насколько тот желанен. Горячий, истекающий смазкой член Ёсана проехался между их телами, и от такой стимуляции у того совсем помутился рассудок. Уён жалкими остатками самоконтроля цеплялся за мысль о том, что всё происходит слишком суматошно, но продолжал озверело натягивать Ёсана на себя, наслаждаясь тем, как тот вскрикивал от каждого толчка – и целовал, целовал, целовал его. Ёсан не выдержал первым. Его накрыло потрясающим, сносящим крышу оргазмом, тело выгнулось дугой, и Уён, резко толкнувшись ещё четыре раза, тоже кончил, наваливаясь на него и чуть ли не распластывая по стене. - Никогда не думал, что ты... такой офигенный в этом... - прохрипел Ёсан, тщетно пытаясь восстановить дыхание. Его ещё потряхивало, все мышцы были налиты тяжестью, но одновременно с этим он чувствовал себя невероятно, неприлично живым. Уён сжимал его в своих руках так сильно, что, казалось, сейчас переломает ему все кости, но Ёсану было плевать. Пусть ломает. Он опьянённо улыбнулся, уткнувшись носом в плечо Уёна и лизнув кожу. - Может, уже отпустишь меня? - со смешком предложил Ёсан спустя пару минут. Бицепсы Уёна дрожали от напряжения, когда он дошёл до главной спальни с Ёсаном на руках и опрокинул того на кровать. Ёсан с наслаждением забрался под одеяло, откинулся на подушки и закрыл глаза. Ему было слишком хорошо, чтобы желать чего-то ещё. Уён, тем не менее, притянул его к себе и поцеловал – медленно, с чувством, словно подводя итог творившемуся минуты назад безумию. Они оторвались друг от друга не сразу – Ёсан не представлял себе, что это может быть так сложно.

✪✪✪

Распечатав пластиковый пакетик, Ёсан достал колечко из латекса. Пристроил его к головке члена Уёна и медленно, словно выполняя исключительно важное задание, раскатал до основания. Касаясь гладкого, твёрдого члена Уёна, Ёсан непроизвольно задышал чаще. Затем опёрся руками на плечи Уёна и начал постепенно опускаться на него, пока не добрался до основания члена. Страсть вновь захлестнула Ёсана целиком. Закрыв глаза, он напряг мышцы и изо всех сил сжал проникший в него источник наслаждения. Член Уёна оказался для Ёсана идеальным по размеру, что дарило бесподобно мощные ощущения. На мгновение член Уёна вышел из него, но тут же вонзился с новой энергией, ещё глубже. - Хочу сильнее... - прошептал Ёсан. Уён начал двигаться, задавая безупречный ритм и неумолимый темп удовольствия. Быстрее, настойчивее, твёрже. Снова и снова. Лицо Ёсана согревало горячее, почти лихорадочное дыхание Уёна, лаская и в то же время всё больше возбуждая. Уён был везде: внутри, вокруг. Ёсан двигался вместе с ним, в такт ровной, ритмичной пульсации. Всё дальше и дальше, всё выше и выше. Увлечённый жарким ветром наслаждения, Ёсан не хотел остановки, финала. Полностью утратив ощущение времени, он улетал куда-то в страну грёз. И вдруг услышал над ухом знакомый и одновременно изменившийся чарующий голос: - Ёсан!.. Ты уже близко?.. Ёсан не успел ответить. Вместо слов с его губ сорвался не то томный стон, не то крик. Оргазм настиг Ёсана, захлестнув огненным потоком блаженства и увлекая в эйфорию. Вокруг – ничего, кроме властного ритма, восторженно бьющегося в груди и в голове. Ни звуков, ни образов. Мышцы отчаянно напряглись, стремясь втянуть любовника как можно глубже, желая утопить его в чувственных ощущениях. Но Уён всё ещё продолжал неумолимо двигаться, пока сам не добрался до наивысшей точки экстаза. Торжествующий возглас перерос в рокот обладания, звук одновременно дикий и нежный. - Ёса-а-ан!.. - мелодично протянул Уён срывающимся от неровного дыхания голосом.

✪✪✪

- Почему ты передумал? - на рассвете спросил вдруг Уён. Ёсан рассмеялся сразу же. - Часто от тебя сваливали после таких вопросов? - Ничего подобного я ни у кого раньше не спрашивал, - усмехнулся Уён. - Хотя бы потому, что ни за кем я так долго не увивался. - Несколько дней – это для тебя долго? - Ёсан поднялся с кровати и, продолжая посмеиваться, прошёл в ванную комнату. - Представляю, как какой-нибудь парень затаскивает тебя в постель. Весь такой: “Вау, это же Чон Уён, лучшая ночь в моей жизни”. И вы потрахались, он ложится рядом и думает: “Это же Чон Уён, он такой охренительный, должен сейчас сказать что-то милое и игривое, все говорят, он такой смешливый флиртун”... Уён слушал его доносившийся из ванной комнаты голос, улыбаясь. Кто бы мог подумать, что под утро Ёсан столько болтать станет. Ведь выглядел таким уставшим, сонным, затраханным – Уён вроде как об этом позаботился. Так откуда же у Ёсана силы взялись? У самого Уёна сил вот не было совсем. - И тут, - не унимался Ёсан, освежившись и вернувшись в спальню, - ты смотришь на него и спрашиваешь: “Почему”? - Ох, заткнись, а? - Уён расхохотался. - Чон Уён после ночи секса. Обалдеть, кто бы знал. “Почему? Заткнись”, - Ёсан шёл к кровати плавно, расслабленно, а дойдя, коленом упёрся в постель, посмотрел на Уёна сверху вниз. - Ёсан, - Уён потянул его на себя, - просто ответь на вопрос. Мне же интересно. Ёсан склонился над ним, ладонями упираясь в сбитое одеяло, голым торсом к голому торсу, губами к губам. - Не трахай себе мозг, Уён, - сказал Ёсан. “Трахай меня”, - говорил весь его вид. Уён прокрутил в памяти несколько раундов секса, которые имели место этой ночью. Всё началось возле входной двери, а закончилось в постели фантастическим сплетением обнажённых тел. Ёсан вёл себя так же страстно и жадно, как и сам Уён. И ведь это первое из средств обострения желания – понимание того, что любовник желал близости также остро. Если бы Ёсан не просил его каждый раз надевать презерватив, наслаждение оказалось бы ещё горячее. - А я думал, ты доверяешь мне и без дополнительных мер, - выйдя на эту тему, заметил Уён, когда они, приняв душ, расположились на кухне за ранним завтраком. - В ту нашу первую ночь я был пьян и ты ещё был мне другом, поэтому я доверял тебе, - Ёсан склонил голову набок и испытующе посмотрел на него. - Но ведь после той ночи, ты, скорее всего, встречался с другими парнями. Так что приходится проявлять осторожность. - Встречался с другими парнями? После той ночи? - Уён удивлённо вскинул брови и хохотнул. - П-ха, спасибо за комплимент, но на такую прыть я не способен. Ему и в голову не приходило, что сам Ёсан мог бы двинуться дальше. А сейчас эта мысль показалась более неприятной, чем хотелось признавать. - А что, ты уже был с другим парнем? - нахмурившись, осторожно поинтересовался Уён. Ёсана тоже удивили его слова. - Нет, - честно ответил он. - Тогда зачем об этом говорить? - Уён отпил кофе. - Значит ли это, что ты предлагаешь отказаться от всех других сексуальных контактов? - прямолинейно спросил Ёсан. - Конечно, - кивнул Уён. - Для нас обоих? - уточнил Ёсан. - И ты сможешь сохранять верность? Уён вновь нахмурился. - Да. А ты? Ёсан задумался. Сделал несколько глотков кофе и медленно поставил чашку на стол. - Хорошо, ты меня убедил, - согласился он. - Только если вдруг ты найдёшь кого-то и не сможешь устоять, сразу мне расскажешь. - Найду кого-то? - недоумённо переспросил Уён. - Для чего мне кого-то искать? Ёсан выразительно на него посмотрел. - Хорошо, - Уён придвинулся к нему и прижался губами к его голому плечу, не скрытому рукавом полуопущенной кофты. - Если я вдруг расхочу тебя, то непременно сообщу. Ёсан провёл ладонью по его торсу в распахнутом вороте махрового халата и увидел, как по коже мгновенно побежали мурашки. - Но ты не сказал, что произойдёт, если первым расхочу я, - подметил Ёсан. Уён рассмеялся и, приподняв, толкнул его на стол. - Нет, такой вариант просто невозможен. - Самоуверенный мудак, - буркнул Ёсан.

✪✪✪

Влажный пар наполнял лёгкие Уджина, пока он пробирался по длинному коридору к сауне дома Stray Kids. Голоса гулким эхом отдавались от стен и по коридору неслись к нему. Один – мягкий и ленивый. Другой – глубокий и низкий. “Хёнджин и Феликс”, - узнал их Уджин. Он проклинал своё участившееся сердцебиение и стеснённое дыхание. Опять это предвкушение. Ему необходимо наконец-то что-то сделать, чтобы от него избавиться. Слушая разговор бывших согруппников, Уджин, не видя их, прятался в тумане, стоя спиной к дальней стене, пока не пробрался в тёмный угол, словно под покров плаща из теней и пара. - Хёнджин? - после некоторого молчания позвал Феликс. Уши Уджина пронзил звук ненавистнолюбимого имени, и это был отнюдь не единственный отреагировавший орган его анатомии. - Ф-фух, я перепарился и, кажется, сейчас усну, - Феликс зевнул. - Ты идёшь в бассейн? - Пока нет. Позже, - ответил Хёнджин. Это был его голос. И он... что-то сделал с Уджином. Физически. В отличие от большинства парней голос Хёнджина возбуждал низовой резонанс, не увлекающий, а завораживающий. Его слова будто захватывали Уджина в плен, но плен был желанный. Это возбуждало нездоровое любопытство. Как Хёнджин стонал от удовольствия? Как кричал на пике страсти? А как кричал от боли? Низкая, худая фигура распрямилась и потянулась. Клубы пара скрадывали линии и углы тела, но сейчас обнажённый парень с одним лишь полотенцем, обмотанным вокруг бёдер, Уджина не интересовал. По крайней мере, не блондин. Феликс выбрался из сауны и завернулся в белый махровый халат, прежде чем выйти в коридор, ведущий к бассейну. Он прошёл в трёх шагах от Уджина и даже бровью не повёл, не заметив ничего подозрительного. Уджин ждал, пока Феликс уйдёт, чтобы подкрасться к своей жертве поближе. Уджин ощущал себя настоящим хищником. Голодным, нетерпеливым, но осознающим, что ожидание точного момента броска играло важную роль в захвате добычи. И тут Хёнджин поднялся на ноги. На миг Уджин задохнулся. Открыв рот и судорожно глотнув воздуха, он утонул во влажности и желании. Уджин никогда в жизни не подозревал, что похоть может парализовать. До того, как увидел Хёнджина обнажённым, он считал секс биологической потребностью. Чем-то, совершаемым по желанию члена. Дававшего разрядку, удовольствие. От вожделения пальцы Уджина сжались в кулаки. Капли воды, сбегавшие по изгибам тела Хёнджина, падали на пол с музыкальным стоном, меланхоличным, словно дождь. Казалось, влага так отчаянно льнула к его телу, что рассеянные лучи света, преломлённые им, из проблесков превращались в сияние. Когда Хёнджин наклонился, чтобы зачерпнуть ковшом немного воды и вылить её на раскалённые камни, Уджин едва не упал. Всё потому, что полотенце на бёдрах Хёнджина облепило его ещё соблазнительнее. Четыре дня. Уджин стиснул зубы. Четыре дня он к этому готовился. Он, Ким Уджин, человек предельного терпения. Не храбрый, а бесстрашный. Воля у него за последние годы стала не просто сильной, а железной. Так почему вид полуобнажённого тела Хван Хёнджина исторгал стон из его груди? За миг до того, как у Уджина подкосились бы колени, Хёнджин покинул сауну и прошёл в бассейн. Уджин незаметно проследовал за ним. Феликса в бассейне уже не было, и Хёнджин, натянув плавательные шорты, сразу нырнул в воду. Уджин воспользовался моментом. Теперь, с головой под водой, Хёнджин не услышит даже шороха. И шороха не было. Это не могло продолжаться. Уджину необходимо было с этим покончить. Немедленно. Желанные или нет, цепи оставались цепями, а Уджин давно поклялся, что никогда не окажется в тюрьме. Даже в шёлковых сетях Хван Хёнджина. Лучше пусть тот сам окажется в сетях. Вода едва шелохнулась, когда Уджин опустился в бассейн, потянулся вниз и вытащил на поверхность полуобнажённое скользкое от воды тело Хёнджина. - Ты!.. - Хёнджин кинулся в драку. Ещё хватая ртом воздух и находясь в шоке от присутствия здесь бывшего согруппника, он наотмашь врезал Уджину по груди. Вышло больно. Повернув Хёнджина, Уджин с трудом его усмирил – одной рукой, как скобой, обхватив поперёк тела и прижав его руки к бокам. - Не двигайся, Хённи, - прошептал Уджин ему на ухо. - Иначе я достану нож. Даже сквозь слои мокрой одежды он чувствовал лёгкое трение кожи Хёнджина. Не сдержавшись, Уджин потёрся своим набухшим членом, напрягшимся под мокрыми брюками, о его ягодицы, обтянутые шортами. Они замерли. Оба не знали, что сделает другой дальше. Захват Уджина был крепким, болезненным. - Сучий потрох! Как ты пробрался сюда? Что тебе от меня надо? - в чистейшей ярости выпалил Хёнджин. - У каждого из нас есть персонажи, которых мы играем для достижения какой-либо цели, - таинственно проговорил Уджин в ответ. Не обращая внимания на то, что Уджин явно сильнее, Хёнджин принялся молча извиваться, чтобы вырваться из его объятий. - Отвечай, зачем ты сюда притащился? Поиграть со мной? Напугать? - прошипел Хёнджин. Все его попытки вырваться закончились ничем, кроме всё более тесного сближения с этим неприятным возбуждением под мокрой одеждой Уджина. - Гад, разверни меня лицом к себе! Я хочу смотреть тебе в глаза, больной ты ублюдок! - голос Хёнджина подрагивал от презрения и злости. К его огромному удивлению, Уджин подчинился. Однако Уджин не посмотрел ему в глаза. Только не в них. Зато, с расстояния вытянутой руки, обшарил взглядом всего Хёнджина. И если прежде Хёнджин чувствовал себя голым и уязвимым, то теперь просто выставленным напоказ. Как гроза, как перехват дыхания за миг до того, как дикий зверь перегрызёт горло, его нервное напряжение разрешилось в крике: - Отвечай уже! Чего ты ждёшь?! Неужели до сих пор считаешь нас всех виноватыми в том, что произошло?! Он заметил, как насмешливо Уджин выгнул бровь. Хёнджин слишком хорошо знал подобное выражение его лица. В груди у Хёнджина похолодело, а сердце забилось так часто, что пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя сменить тактику в надежде на побег. Потому что если Уджин действительно явился сюда с ножом... - Я понимаю, как... как нелегко тебе было состоять в нашей группе, - скомкано, но холодно и сдержанно заговорил Хёнджин. - И всё же ты не можешь отрицать, что обладал привилегиями, но не исполнял соответствующих обязанностей. - То, как со мной обошлись, это несправедливо, Хённи, - отрезал Уджин, глядя, как тот натягивает маску равнодушия на своё выразительное лицо, как пытается просчитать пути спасения, как стремится говорить громче в надежде, что его услышат друзья. Уджину это очень не нравилось. - В чём было моё преступление? - приглушённо добавил он, и это был, скорее, риторический вопрос. - А то ты не знаешь! В любом случае, я отказываюсь это обсуждать, - резко сказал Хёнджин. - Мы говорили на эту тему перед тем, как тебя вышвырнули. - Тогда давай обсудим твои преступления, Хённи, - с нажимом предложил Уджин. - Начнём с Бан Чана. А именно – твоей связи с ним. Но поговорим об этом не здесь. Поедем ко мне. - Что?.. - Хёнджин задохнулся от новой волны шока. Уджин, между тем, нехорошо ухмыляясь, достал нож и медленно провёл лезвием по его прессу. Хёнджин ужаснулся, когда острие ножа упёрлось ему пониже пупка. - Страшно, Хённи? - почти ласково спросил Уджин. Лгать было бессмысленно, а ответить честно – унизительно. Поэтому Хёнджин просто промолчал, стараясь не смотреть на угрожающее ему оружие. - Рано боишься, - в голосе Уджина прозвучало обещание. В следующий миг острие ножа кольнуло плечо Хёнджина. - Наклей это себе на рот, - вдруг кинув ему плотный скотч, приказал Уджин. - Живо. - Остановись, Уджин. Зачем тебе всё это? - попытался образумить его Хёнджин. - Заткнись! - гаркнул тот, и рука его метнулась вверх, приставив острие ножа к горлу Хёнджина. - Одно твоё лишнее движение, и ты сдохнешь! Это пьянило Уджина – держать в руках жизнь Хёнджина. Это было лучше любого алкоголя. Чувство абсолютной власти, беззакония и лёгкого безумия кружило голову, как шампанское, приятными пузырьками растекалось по телу. Ведь, в самом деле, одно движение – и всё будет кончено. Уджин с трудом сдержался, чтобы не сделать это.

✪✪✪

Для Хёнджина начался ад. Не в силах позвать на помощь, с заклеенным лентой скотча ртом и находясь под угрозой ножевого ранения, он позволил Уджину вывести его из дома и затолкать во мгле ночи в припаркованный неподалёку автомобиль с затемнёнными стёклами на окнах. Охранников во дворе дома Хёнджин не заметил. Возможно, Уджин воспользовался той же стратегией отвлечения, которой нередко пользовался сам Хёнджин, чтобы сбежать в город на очередную прогулку. Впрочем, после скандала с разоблачением его с Чаном отношений агентство должно было ужесточить охрану. Хёнджин не понимал, как Уджину удалось избавиться от неё. В машине, когда та уже летела по улицам, Хёнджин в порыве гнева ударил обеими руками по приборной панели. - Осмелел, Хённи? Думаешь взбесить? У тебя получилось! - Уджин остановил автомобиль в районе парка и внезапно с силой ударил Хёнджина по лицу, непроизвольно содрав ленту скотча. Затем, ударив ещё раз и при этом разбив его нижнюю губу, обхватил Хёнджина рукой за шею. Хёнджин не мог дышать и начал терять сознание. Когда он из последних сил вцепился Уджину в лицо, тот взвыл от боли и отпустил его. Ободрённый успехом, Хёнджин ловко извернулся и ударил Уджина в пах. Уджин взвыл снова. Открыв дверцу машины, Хёнджин торопливо выбрался из неё и начал звать на помощь. Местный житель позвонил в службу спасения. Когда приехали полицейские, они обнаружили крайне взвинченного Хёнджина на скамье в парке. Ким Уджина и след простыл.

✪✪✪

Объявился Уджин под утро следующего дня в департаменте полиции – полицейские нашли его в туалете бара у того самого парка и задержали. Вскоре на него завели дело по факту нападения и похищения. Однако адвокат Уджина намерен был настаивать на невменяемости своего клиента. Тем более что вскрылись некоторые факты, указывающие на острое помешательство Уджина на Хёнджине. Например, стены квартиры Уджина были сплошь обклеены фотографиями Хёнджина...

✪✪✪

У Хёнджина осталось несколько ушибов на теле от захватов Уджина, разбитая губа и следы ударов на лице. Ещё больше имидж Хёнджина подорвали три фотографии его опухшего лица, которые сотрудницы полиции “слили” сайту звёздных сплетен через пару дней после инцидента. Для Хёнджина боль от самого нападения усугубило унижение в глазах целого мира, который увидел его жертвой агрессии бывшего согруппника. Хёнджину пришлось у всех на виду справляться с тем фактом, что с насилием может столкнуться каждый человек и оно скрывается даже под лоском жизни айдолов. Вопреки мечтам совсем юного Хван Хёнджина, всемирная слава не спасла его от ужасов жизни. Теперь он уж точно больше не был надменным ледяным принцем из модных журналов. Хёнджин стал жертвой. Он истекал кровью.

✪✪✪

- Когда ты последний раз что-нибудь ел, Хёнджин? - с беспокойством просил Чан. - Утром, - Хёнджин ответил машинально, целиком поглощённый более глубокими мыслями. - Но я не голоден. Он сейчас чувствовал, что его способность восприятия притуплена недавними событиями. Хёнджин подозревал, что Чан прав, и он всё ещё находится в шоке из-за действий Уджина. Иначе почему бы он так безропотно позволил Чану принимать за него решения? Хёнджин не сопротивлялся, когда Чан решительно подвёл его к кухонному столу и усадил за него, а сам стал открывать шкафчики и холодильник. Чан убеждал Хёнджина в том, что лёгкий ужин, который он приготовит для них двоих, поможет ему заснуть. - Звонил господин Пак, наш старый ходячий кринж, как ты любишь говорить, - сообщил Чан позже, ставя на стол тарелки, на которых аппетитно красовался бэчху чон. - Пригласил нас к себе домой. Обговорить всё случившиеся. Вроде как он и остальные из совета директоров решили... хм, даже не знаю... поставить временную заплатку на скандал с нашим участием? Как-то так. Говорил господин Пак довольно расплывчато, ничего толком не объясняя. Но радует, что дело хотя бы сдвинулось с мёртвой точки, и нас не планируют и дальше держать взаперти. Тем более что ничего хорошего из этого не вышло... Кстати, для тебя, как я понял, готовят что-то особое. Из-за того, что с тобой произошло по вине Уджина. Безуспешно пытаясь привести мысли в порядок, Хёнджин услышал, как Чан продолжил: - Хёнджин... мне тоже всё это не по душе. Подозреваю, что нам мало понравятся их способы решения проблем. Но выбора у нас нет, если мы хотим и дальше... быть группой, быть в этой индустрии. Кровь отхлынула от лица Хёнджина, после чего прилила обратно. Руки затряслись так, что ему пришлось ими обеими вцепиться в чашку с зелёным чаем, поданную Чаном, чтобы не расплескать содержимое. Хёнджин понимал, что его реакция неоправданно болезненная, но ничего не мог с собой поделать. Чан, наблюдая за ним, тяжело вздохнул. Меньше всего ему хотелось расстроить Хёнджина. Но по-прежнему существовало несколько вопросов, которые им необходимо было обсудить. И хотя Чан не пытался намеренно навести на них разговор, теперь, когда тема поднята, возможно, следует поделиться с Хёнджином своими тревогами. - Послушай, Хёнджин... ты зря отказался от сессий с психологом, - осторожно произнёс Чан, тоже беря в руки чашку с чаем. - Тебе ведь стало лучше после первых двух. Нужно продолжать. - Зачем? Мне же стало лучше, - Хёнджин нервно дёрнул плечами. - Теперь просто должно пройти время, которое, как известно, лечит. Вот и всё. Обратив внимание на то, как спокойно, в отличие от него, Чан держал чёртову чашку с чаем в ладонях, ловя её тепло, Хёнджин нахмурился. Чашка в руках Чана начала постепенно раздражать. Чан уделял ей больше внимания, чем ему. Глупо, но Хёнджин ничего не мог с собой поделать. Ему не хватало прикосновений Чана. Собственно, их количество сократилось ещё после скандала с раскрытием отношений, а уж после истории с Уджином сократилось вдвойне. Хёнджин не понимал, почему. Почему Чан так с ним поступал? Опасался, что их вновь заснимут? Просто не было настроения? Или имелась какая-то другая причина? Эта неопределённость сводила Хёнджина с ума. Да, первое время было как-то не до того. Теперь, в общем-то, тоже не до того, но тело, привыкшее к насыщенной сексуальной жизни, всё чаще ломило от скопившегося напряжения. Хёнджин старался понять Чана, но сколько можно ждать? Сколько должно пройти времени, чтобы они утешили друг друга привычным способом? - Я понимаю, сейчас, вероятно, не самое лучшее время обсуждать это, - после паузы размеренно заговорил Чан, - но нам действительно нужно кое-что обсудить, Хёнджин... - Ты решил устроить мне допрос с пристрастием? - спросил Хёнджин, дрогнувшей рукой поставив чашку на стол. Он вдруг почувствовал себя настолько усталым, что, даже чтобы думать, ему приходилось прилагать сверхчеловеческие усилия. Видя, каким измученным выглядит Хёнджин, Чан мысленно обругал себя. Хёнджин определённо всё ещё был в шоке. Ему нужно отдохнуть и прийти в себя. - Послушай, не пойти ли тебе в постель? - предложил Чан, решив отложить разговор. - Ты такой бледный... Хёнджин неверными шагами вышел из кухни. Чан проводил его до лестницы и внимательно пронаблюдал, как тот поднялся по ступенькам. Тем временем, Хёнджин не решался оглянуться назад, опасаясь выдать свои чувства. С трудом преодолев лестницу, он добрался до верхней площадки. Чан смотрел, какие мучения доставляет Хёнджину каждый шаг, и всей душой стремился взлететь за ним следом, заключить в заботливые объятия. Но заставил себя отвернуться. Сейчас им лучше побыть отдельно друг от друга.

✪✪✪

В своей комнате Хёнджин поспешил направить мысли в более безопасное русло и занялся приготовлениями ко сну. Теперь, оставшись наедине с собой, он понимал, что ему следовало бы думать не о Чане, а о приближающейся возможности оправдываться перед фанатами. Ужасающая перспектива, но не столь ужасающая, как та, что сулил ему разговор с господином Паком. Улёгшись в постель, Хёнджин закрыл глаза, но сон не шёл. “Наверное, я слишком напряжён, чтобы заснуть”, - подумал он. Тревожные мысли не позволяли ему расслабиться. Вспомнив азы медитации, Хёнджин стал глубоко вдыхать и выдыхать. Вскоре он почувствовал, что засыпает, апатично падая в темноту... Там он увидел своих согруппников. Они лежали лицом вверх на траве в саду. Хёнджин неуверенно шагнул вперёд. Потом, шатаясь, двинулся к ним с немым криком. Остановился над телами, широко раскрыв глаза, и его сердце наполнилось ужасом. Друзья не двигались. Они лежали так тихо... и крови было так много... Чонин внезапно вздохнул и открыл глаза. По щекам его потекли слёзы, а в глазах тускло засветилась боль. - Хён-нджин... - рвано прошептал он. Хёнджин упал рядом с ним на колени и крепко схватил за руку. - Прошу тебя, Чонин, не разговаривай. Не разговаривай, - судорожно попросил Хёнджин. - Нужно увезти вас всех отсюда. Нужно доставить вас в больницу. Его взгляд остановился на крови, которая покрывала макнэ, как вторая кожа. Одежда была изодрана в клочья пулями и лезвиями. Сквозь ткань Хёнджин видел, как сильно изранено тело. Дыхание Чонина было слабым, прерывистым и походило на бульканье. Хёнджин почувствовал, что из горла рвётся крик. Он дико оглянулся вокруг, как будто ожидая, что из ниоткуда вдруг появится больница. - Х-хёнджи-ин... - вновь зашептал Чонин, медленно закрывая глаза. - Что ты делал? Что ты делал... когда был нужен... нам... Хёнджин?.. Потом он резко вдохнул – и его голова упала, пальцы выскользнули из рук Хёнджина, безвольно стукнувшись о землю. Хёнджин вскочил с постели, задыхаясь от крика. Сердце его бешено колотилось, пока он озирался. Глаза были мокрыми, и он вытер их, глубоко вздохнув несколько раз, чтобы успокоиться. Хёнджин чувствовал тошноту и душевную боль. Его друзья... Боль от вида их изувеченных тел всё ещё сдавливала сердце. Он не в первый раз видел кошмары, но такого ужасного сюжета в них не было никогда. - Что я делал, когда вы нуждались во мне? - вслух произнёс Хёнджин, обращаясь к Чонину, смерть которого видел в своём кошмаре. По спине пробежал холодок, и он потерянно оглядел комнату. Взгляд упёрся в ноутбук на столе. - Что я делал? - спросил он. - Забросил свои планы из-за ублюдка Уджина... Практически сдался...

✪✪✪

Внизу безрезультатно искал забвения Чан. У него имелась работа, которой можно было бы занять мысли. Однако вместо этого он обнаружил, что шагает из конца в конец гостиной, думая о Хёнджине, беспокоясь о Хёнджине. Следы на теле Хёнджина, оставленные Уджином, вызывали в Чане такие эмоции, что он готов был оторвать подонку руки и ноги, а туловище бросить на растерзание голодным зверям. Одна мысль о том, что этот гад прикасался к Хёнджину, угрожал ему, похитил его, причинил ему боль... Чан замер, услышав какой-то звук наверху, после чего, перепрыгивая через две ступеньки, подбежал к двери в комнату Хёнджина и распахнул её как раз вовремя, чтобы снова услышать его – тонкий высокий звук. Чан быстро устремился к Хёнджину, лежащему посредине кровати. Хёнджин не спал – в темноте Чан увидел, как блестят его глаза. Но тот лежал тихо и неподвижно, словно не смел ни дышать, ни шевелиться. - Хёнджин, что случилось? - взволнованно спросил Чан. Хёнджина окатило волной облегчения, когда он услышал и узнал голос Чана. Ведь, уснув во второй раз, ему снова приснилась какая-то дичь. Кошмарный сон, исполненный безотчётного ужаса. Хёнджин проснулся от собственного приглушённого крика и, когда Чан распахнул дверь, на какое-то мгновение решил, что это Уджин с ножом. Но теперь голос Чана без остатка развеял ночной кошмар и приободрил Хёнджина. Испытывая слишком сильное облегчение, чтобы думать о чём-то другом, кроме того, что Чан спас его от безграничного ужаса, Хёнджин повернулся к нему и сказал: - Чан-хён, я видел жуткий сон... Одного воспоминания было достаточно, чтобы он снова задрожал. Тем не менее, Хёнджин предпринял попытку сесть, чтобы было удобнее говорить с Чаном, который склонился над ним. В падающем из окон свете луны Хёнджин видел, какой тревожной заботы полны глаза Чана. - Прости, что побеспокоил тебя... - начал оправдываться Хёнджин, но запнулся, заметив, что Чан полностью одет. “Почему Чан-хён даже не попытался заснуть?” - мелькнуло у него в голове. - Что такое? Что? - торопливо спросил Чан. Скорость, с которой Чан уловил перемену в выражение его лица, застала Хёнджина врасплох. - Ты всё ещё одет, - тихо указал Хёнджин. - Ты не ложился. Если это из-за того... Чан прервал его прежде, чем тот успел высказать свои опасения. - Это из-за того, что я беспокоюсь за тебя, Хёнджин. Заключив в объятия, Чан нежно его поцеловал. “Прикосновением своих губ Чан-хён будто вливает в меня живительную субстанцию”, - отстранённо подумал Хёнджин, словно в бреду. - Постарайся снова заснуть, - сказал Чан, когда прервал поцелуй и укутал его в одеяло. - А я останусь рядом. - Будешь охранять мой сон от всяких ужасов? - с улыбкой протянул Хёнджин. - Да, - серьёзно ответил Чан.