Волк и Принц

Роскошный дом – это повод для понтов. Больших понтов. Шикарный вид на окружающий район, где каждый дом – шедевр архитектуры, который так и хотелось сфотографировать. У Пак Чинёна, основателя JYP Entertainment, были своеобразные представления о месте, где он должен жить. В три человеческих роста стены с камерами слежения через каждый десяток метров. Въездные ворота с охраной. Широкие аллеи между высокой вечнозелёной растительностью. Китайские резные колонны, покрытые красной краской. Просторный холл с минимумом мебели. Не просто дом, а крепость. В доме приглашённые гости – продюсеры, менеджеры, агенты, спонсоры, пиарщики, рекламщики – переговаривались между собой. Чан и Хёнджин были единственными айдолами на вечеринке. Хотя вечеринкой это можно было назвать с трудом – все говорили только о работе, чинно отпивая из своих бокалов и изредка беря миниатюрные закуски с подносов проходящих мимо официантов. Два айдола и влиятельные денежные мешки – две стороны, редко совпадающие. У каждого здесь имелись свои интересы. Графики на ближайшие месяцы утверждались чуть ли не консилиумами, ведь надо всё подогнать и продумать. То же касалось и ситуации со ставшими вдруг “проблемными” айдолами Бан Чаном и Хван Хёнджином. В общем-то, на самих айдолов никто не обращал здесь внимания, потому что в таких случаях их мнение не особо-то и учитывалось. Всё решалось без них. По сути, пригласить Чана и Хёнджина было всего лишь капризом господина Пака. Он питал слабость ко всякого рода неоднозначным перформансам, если те приносили огромные деньги. А непроизвольный каминг-аут лидера и вижуала Stray Kids господин Пак воспринимал именно так. Впрочем, как быстро понял из его слов Хёнджин, старина J.Y.P. не собирался позволять им продолжать в том же духе. - ...и вы, наверное, гадаете, о чём я говорю, - задорно распинался господин Пак, качаясь с пяток на носок и размахивая бокалом. - Да о том, парни, что, пока мы раздумывали, что со всем этим делать, и пока не раздумывали вовсе, и пока злились на вас... ситуация не просто вышла из-под контроля. Она запустилась, её запустили. Так бывает, когда непреднамеренно пускаешь что-то на самотёк. Вот забыл поставить что-то скоропортящееся в холодильник, так оно покроется плесенью через неделю. Мы так и сделали, не трогали ничего, опасаясь ухудшить ситуацию. А теперь – что? И всё потому, что мы с вами идиоты. Но вам повезло. Я, как более опытный идиот, окажу вам помощь. - Благодарю вас, господин Пак, - вежливо отозвался Чан, переглянувшись с Хёнджином. Господин Пак отмахнулся. - Благодарить позже будете. Если сработает, - со значением сказал он. - Так вот, ребята... Для нормального существования в нашем мире нужна легенда, которой необходимо придерживаться и изредка развивать, подкидывая сплетни различного характера, чтобы это не выглядело застывшей скульптурой. И каждому из вас сейчас нужен кто-то, кто обеспечил бы эту самую легенду. Хёнджин смекнул быстро. - Девушек предлагаете? - позабыв о вежливости, мрачно уточнил он. - В точку, - господин Пак с усмешкой щёлкнул пальцами. - Буферная зона, прикрытие, фантом – назовите, как хотите. - Ширма, - предложил свой вариант Хёнджин, с усилием усмехаясь в ответ. - Слово-то какое, прямо шипит и пенится на языке, как глоток шампанского, - рассмеялся господин Пак, делая глоток из своего бокала. - Короче говоря... я получше вас двоих знаком с публичностью и считаю, что не всё можно и должно выносить на всеобщее обсуждение. Лично я против ваших отношений ничего не имею, но, к сожалению, у нас в Корее не слишком приветствуется афиширование своих предпочтений в этой области. И мне, да и всему агентству, не хочется постоянно отвечать на вопрос “Сколько айдолов нетрадиционной ориентации вы знаете?”. Разумеется, девушки – это временное решение. Просто чтобы успокоить ту часть фанаток, которые теперь думают, что у них нет шансов на любовные отношения с вами. - Но у них действительно нет шансов. И не было, - указал Хёнджин. - О-о-ох, Хёнджин, - господин Пак закатил глаза, - неужели ты забыл, что именно на этой иллюзии всё и держится? Каждая твоя фанатка мечтает о том, чтобы ты стал её парнем. И так – со всеми айдолами. - Это уже давно не так. Многие фанаты... - начал было спорить Хёнджин, но умолк, получив незаметный тычок в бок от Чана. - Ну? Что скажете? Согласны на такую помощь? - господин Пак снова перекатился с пяток на носок. - Пусть фанатки увидят, как вы обходительны со своими девушками. Тогда наверняка захотят оказаться на их месте. Сработает дух соперничества. Возможно, они захотят даже против воли, ведь мы постараемся продемонстрировать всё как можно романтичнее. Фанатки вновь поверят в иллюзию. Вновь влюбятся в вас. А по поводу компрометирующих вас снимков и видео... что ж, запустим куда надо информацию, что это сделано с помощью ИИ. Плёвое дело. Но если кто-то всё же будет рьяно доказывать обратное, то, опять же, запустим информацию, что ваша интрижка хоть и имела место, но уже в прошлом. Хёнджин задохнулся от возмущения. - Это не интр... - Вы правы, господин Пак, - торопливо перебил Чан. - Ни к чему делать достоянием публики то, что можно скрывать. - Чудненько! - довольно улыбнулся господин Пак. Хёнджин метнул раздражённый взгляд на Чана. Почему тот так быстро согласился? И на лице ещё эта его улыбка, обычная улыбка для общественности под названием “вау, я так счастлив здесь находиться, давайте ещё пообщаемся”. Улыбка господина Пака была почти идентичной. Вздохнув, Хёнджин вяло подумал о том, что можно, наверное, свалить, пока они скалятся друг на друга. Улыбка Чана уж точно напоминала оскал, но вот взгляд стальной совсем, и его облегчение от решения проблемы было настолько напускным, что Хёнджин не понимал, почему господин Пак этого не замечает. В какой-то момент Чан и господин Пак даже посмеялись над чем-то. Чан кивал его словам, как китайский болванчик, и начал перечислять имена девушек из агентства, которые могли бы согласиться участвовать в задуманной авантюре. Потом оба принялись рассуждать на тему того, что можно будет показывать фанатам, а что нельзя, и как лучше всё снять, и что-то про ракурсы... Хёнджин уже вообще не следил за ходом их разговора, не вслушивался в слова. Взгляд его упирался в одну точку, застыв на лице Чана, – непривычно эмоциональном, и оттого поведение казалось ещё более притворным. Чан оживлённо жестикулировал, а его плохое настроение сквозило в каждом движении. Отвернувшись, Хёнджин уставился на икебану в центре стоящего рядом высокого столика: цветок гибискуса среди зелени, розовая розетка в оборочках, торчащая из рубиновой сердцевины горделивая пунцовая тычинка, на конце которой тончайшие волокна поддерживали мешочки с пыльцой. Когда Хёнджин повертел цветок в руке, несколько ярко-жёлтых пыльников упали на поверхность столика. - Конечно, помимо всего этого, вам нужно согласиться ещё на некоторые вещи... - сквозь плотный слой эмоционального безразличия донёсся до Хёнджина воодушевлённый голос господина Пака.

✪✪✪

Если из всех зол выбирать меньшее, то Чан всегда отдавал бы предпочтение односторонним интервью, – такие вещи любили журнальчики среднего пошиба. Список вопросов отсылался на рабочую почту вместе с наилучшими пожеланиями, и самое прекрасное состояло в том, что, когда что-то не нравилось, вкладку всегда можно закрыть. Во время телефонного интервью нельзя было взять и отключиться. Во время личного интервью нельзя просто встать и уйти. Некоторые, разумеется, считали иначе. Джексон Ван ещё пару лет назад травил байки о том, что ведёт себя как заранее отправленная в ад рок-звезда. “Послушай, Крис, пункт “посылаю журналистов нахрен” стоит первой строчкой в моём резюме”, - говорил он. Но из самого Чана звёздного бунтаря уже не выйдет, себя не перекроишь. И он думал об этом, слушая щебет журналистки, доносящийся из переключённых на громкую связь динамиков смартфона. Думал, лёжа на кровати и хмуро уставившись в потолок. Бойкая девушка из очередной редакции спрашивала его о старых альбомах группы и о новых, о планах и воспоминаниях, о сестре и брате... И о скандальной связи с Хёнджином. Конечно же. - Что вы можете сказать о своей ориентации? - поинтересовалась она, и Чану захотелось ответить вопросом на вопрос. Например, “Это ваше первое интервью?”, “Вас научить формулировать вопросы так, чтобы айдолу можно было на них ответить?”, “Посоветовать вам кого-то вместо меня, кто обожает, когда его слова перекраивают перед выпуском в печать?”. - Моя ориентация не претерпела никаких изменений, - учтиво сообщил Чан, не запнувшись. Потому что та действительно не изменилась. И потому что ему, в целом, всё равно. А ещё мог бы заявить, что всегда испытывал влечение к человеку, к его личности, к его энергетике и привлекательности, а не к тому, что у того между ног. Сейчас Чан так вообще любил и видел своё будущее только с одним единственным человеком. Однако говорить подобное было нельзя. “Это лишнее обсасывание темы в прессе, Кристофер, - предупреждал менеджер. - Лучше больше не выносить личное на публику. Тебе и самому так комфортнее, разве нет? Постарайся следовать всем указаниям и советам господина Пака. Ещё одну серьёзную ошибку тебе не простят. Хёнджину – может быть. Просто из-за инцидента с Уджином. В любом случае, вы оба вообще легко отделались. И – лишь благодаря поддержке мирового сообщества знаменитостей. А ещё благодаря спонсорам, которым не отказывают. Не обманывайся добродушием совета директоров и, тем более, добродушием самого господина Пака. Если б не взлетевшие рейтинги, всю вашу группу расформировали бы. Я лично присутствовал, когда обсуждалось именно такое развитие событий. Это ты понимаешь?”. Чан понимал. - Значит, распространившиеся недавно снимки и видео с вашим участием – подделка? - спросила журналистка. “Чёрт подери, девушка, как же вам хочется получить лишние проценты к зарплате”, - мелькнуло у Чана в голове. - Вы никогда не экспериментировали? Может, не с Хван Хёнджином, а с кем-то другим? - напирала та. “Прервать разговор. Почему нельзя просто прервать разговор?” - рассеянно подумал Чан. - Эти снимки и видео появились, потому что вопросы на эту тему часто возникают по отношению к знаменитостям, - со вздохом ответил он, навевая тумана. - Послушайте, имеет ли это значение? Все мы – люди. Не очень-то много отличий, если присмотреться. Совсем немного. И некоторые подруги Чана вели себя так, словно успели отрастить яйца. И Джисон раньше постоянно рассказывал о девчачьих истериках своих бывших парней. И в жестах Хёнджина порой проглядывало что-то манерное. И Чан, когда сочинял некоторые песни со скрытым смыслом между строк, слишком много всего узнал, сверяя свои выводы с выводами учёных. И всё это было неважно. Всё это было неважно, всё это не было нужно, всё это шло от ограниченности ума. Но Чан не считал себя вправе обвинять в этом кого-то. Для этого у него самого слишком мало ясности в голове, слишком много шума. Лишнего шума. Просто у кого-то – ещё больше. - Вы не ответили на вопрос, - настаивала журналистка поразительно терпеливо. Чан был рад, что они не находятся в одной комнате. Его выражение лица не понравилось бы сейчас никому. - Без комментариев, - сухо сказал он. Грузы на весах в голове Чана постоянно меняли свою тяжесть. - Хорошо... Извините, - повинилась журналистка. - Кхм, и последний вопрос. Кем вы видите себя через десять лет? “Существует какая-то школа для хреновых журналистов, да? Эта статья вообще будет кому-нибудь интересна? Догадаетесь ли вы сами, что я на самом деле хочу сказать последние полчаса, или вас просветить?” - мысленно перечислил свои собственные вопросы Чан, едва сдерживаясь, чтобы не задать их вслух. - Собой, - искренне произнёс он, усмехаясь. - Таким, какой я есть. Только, надеюсь, мудрее. Банально, но, знаете, есть утверждение, с которым я полностью согласен: честность вообще никому не нужна. - Мы пришлём черновой вариант интервью вашему менеджеру, - высокий голос журналистки оборвал повисшую было паузу. - Материал будет отправлен в печать в конце месяца. Спасибо вам большое. - Я очень рад, - кивнул Чан невидимой собеседнице. - Спасибо.

✪✪✪

- Что происходит? - с недоумением в голосе спросил Феликс, когда Чан, приготовив ужин, покинул кухню. Хёнджин бросил на него хмурый взгляд. - Где? - Не где, а с кем, - раздражённо подчеркнул Феликс. - С вами обоими. Что это такое вообще? Я как адвокат на бракоразводном процессе, пытаюсь выстроить нормальный разговор, пока экс-супруги стараются друг на друга, ну знаешь, не смотреть. - Тебе кажется, - возразил Хёнджин. - Ни хрена не кажется! - упёрся Феликс. - Мне бы кто рассказал, что происходит, - после некоторой паузы проворчал Хёнджин. - Чан-хён чего-то ждёт постоянно, ждёт, ждёт. А я, видимо, не могу ему этого дать. Не знаю я, чего он от меня хочет. - Возможно, чтобы ты снова начал проявлять к нему любовь? - тихо, аккуратно предположил Феликс. - Проявлять любовь, говоришь, - повторил Хёнджин без всякого выражения. - Я к самому себе не могу её теперь проявить. Вообще не понимаю, что происходит, как собрать себя из всего того, кем я был до... До. Чёрт, я как грёбаный конструктор, который разобрали и выкинули нужные детали. Подсунули неподходящие, а потом налетел ветер и смешал всё в кучу. Феликс решительно пересел на стул рядом с ним, притянул Хёнджина к себе и обнял. Тот со вздохом обмяк в руках друга и, уткнувшись лбом в его плечо, затих. - Поговори с ним, - попросил Феликс негромко, но убедительно. - Поговори. Он же тоже места себе не находит, не понимает ни хрена. Пока ты ему всё не объяснишь, он не поймёт. - Я говорил, - буркнул Хёнджин. - Не такими словами, но говорил. - Слышал я, как ты с ним в последнее время говоришь, - чувствуя, как Хёнджин напрягся, Феликс успокаивающе погладил его по спине. - С таким же успехом мог бы об стенку головой приложить. Нормально поговори. Доходчиво, без непоняток, честно, чтобы он услышал. Чана терзали угрызения совести, пока он подслушивал их разговор. Не в первый уже раз Чан вынужденно прибегал к такому средству в попытке разобраться, что происходит с Хёнджином. Он надеялся, что это не войдёт в привычку.

✪✪✪

К моменту появления Чана в тренажёрном зале Хёнджин успел добраться до боксёрской груши, находящейся в самом дальнем углу. Но, поскольку Чан остался стоять возле двери, Хёнджин сделал вид, что не обращает ни малейшего внимания на его молчаливое присутствие. Сняв с крючка на стене боксёрские перчатки, Хёнджин надел их, плотно затянув вокруг запястий. Несколько секунд разглядывал кожаную поверхность боксёрской груши, после чего нанёс первый удар. Почти сразу он уловил скрип двери – Чан отворил её чуть шире, стараясь не пропустить ни единого его движения. Однако Хёнджин больше не отвлекался, игнорируя происходящее вокруг, полностью сконцентрировавшись. Звуки ударов тяжёлым эхом разносились по залу. Покончив с грушей, Хёнджин начал бить ногой с разворота по бокс-манекену, – прекрасный тренажёр, искусственный враг, вместо чужого лица можно было представить кого угодно. Сейчас Хёнджин выбивал дурь сам из себя. Наконец, он остановился, обернулся к Чану и кивнул на бокс-тренажёры. - Твоя очередь? - Нет, - Чан покачал головой. - Просто ждал, когда ты закончишь. - Зачем? - уточнил Хёнджин. - Хотел предупредить, что я сейчас еду в один из загородных ресторанов, чтобы... чтобы меня там “случайно” засняли с Дахён, - пояснил Чан. - Думаю, всё это продлится не так долго, как создание твоих “случайных” снимков с Йеджи. - Ты опять смотрел, - невпопад отозвался Хёнджин. Впрочем, кивнул, показывая, что принял информацию. - Я только что зашёл, - автоматически защитился Чан. Он теперь всё чаще занимал оборонительную позицию. - Херня, - тут же парировал Хёнджин и вдруг улыбнулся. Эта улыбка – как удар в солнечное сплетение для Чана, слишком была похожа на настоящую. Хёнджин выглядел самим собой, но Чан знал, что это мираж. - Херня, - повторил Хёнджин, снимая перчатки, - ты постоянно смотришь. Феликс на днях посоветовал мне кое-что. - Ну, конечно, он посоветовал, - Чан вздохнул, но привычная, лёгкая ревность на имя лучшего друга Хёнджина сменилась интересом. - И что же сказал? - Сказал, чтобы мы поскорее снова начали заниматься сексом, а то на обоих лица нет. Это цитата, - почти весело поделился Хёнджин, подходя к дверному проёму и останавливаясь перед Чаном. Тот хмыкнул. - Я бы удивился, если бы он посоветовал что-то другое. А что ты ответил? Наигранная весёлость Хёнджина исчезла так же неуловимо, как появилась. Он шагнул за дверь, старательно не задевая Чана плечом.

✪✪✪ “ЧАНДЖИНЫ – РЕАЛЬНЫ? ИЛИ ВСЁ-ТАКИ НЕТ? Роман закончился? Ажиотаж вокруг айдолов Бан Чана и Хван Хёнджина, которые открыли миру тайну своих отношений, никак не может утихнуть. Только улеглась первая волна скандала, связанная с их каминг-аутом, как поступила информация о разрыве отношений, снова взбудоражившая мир. Мы смеем предположить, что инициатором разрыва был Хван Хёнджин, заявивший нашей редакции, что “это было лишь краткое увлечение. Да, мы с Чан-хёном много времени проводили вместе, нам нравилось отдыхать вдвоём в редкие свободные часы. Но теперь всё сложно. После всей этой шумихи поддерживать даже дружеские отношения практически невозможно”. Нам стало известно, что Хван Хёнджин, пострадавший недавно от насилия со стороны бывшего согруппника Ким Уджина, отказался от участия во всех мероприятиях, в которых планировалось его совместное выступление с Бан Чаном. В чём может быть дело? Хван Хёнджин осознал, что с людьми одного с ним пола ему на арене любви не по пути? Или сам Бан Чан сделал что-то не то? Последний всё так же не даёт никаких комментариев журналистам, в том числе и в своих соцсетях. Хотя ходят слухи, что одно короткое интервью с ним скоро выйдет... Но пока это не подтверждено. Его коллеги не называют даже точного местоположения лидера Stray Kids. По одним сведениям, он находится в Австралии, по другим – в Японии. Зато Хван Хёнджина в последние дни уже неоднократно видели в обществе участницы Itzy – Хван Йеджи. Похоже, отношения двух популярных мемберов Stray Kids не выдержали испытания публичностью. Или же весь этот роман был всего лишь удачным рекламным ходом, чтобы привлечь к группе ещё больше внимания?

Yonhap News”

✪✪✪ “НОВЫЙ СКАНДАЛ? Не зря говорят: всё тайное однажды становится явным Как ни старались Бан Чан и Хван Хёнджин – знаменитые айдолы из группы Stray Kids – скрыть свою любовную связь, ничего у них не вышло. Разразился скандал. Но не успели их коллеги и фанаты опомниться и свыкнуться с этой мыслью, как в Интернет просочились новые слухи от огорчённых фанатов – уже о расставании звёздной парочки. Хван Хёнджина стали часто видеть в обществе Хван Йеджи – участницы группы Itzy. У них даже появились шипперы, которые в один голос кричат: “ХВАН+ХВАН=ЛЮБОВЬ! Им на роду было написано быть вместе!”. Бан Чан же, по слухам, с головой ушёл в работу и на публике практически не появляется. С другой стороны, Ким Дахён, участница группы Twice, в последнее время стала часто упоминать Бан Чана и отмечать его на фотографиях в соцсетях. Сами же Бан Чан и Хван Хёнджин перестали как-либо взаимодействовать на совместных мероприятиях, связанных с рекламой их новых синглов и прочего. На пресс-конференцию, посвящённую выходу нового мини-альбома группы, молодые люди прибыли по отдельности. Все присутствующие заметили некую отчуждённость, царившую между ними. Фанаты в недоумении. Неужели лидер и вижуал Stray Kids расстались? Не выдержали пристального внимания со стороны мировой общественности? Или же между ними вообще не было никаких отношений? Некоторые фанаты группы считают всю эту историю спланированной пиар-акцией и идеей самого агентства JYP в поддержку геев, что, согласитесь, выглядит совсем неубедительно. Другие же фанаты искренне верят в последующее воссоединение айдолов. Следует отметить, что Бан Чан и Хван Хёнджин так и не дали каких-либо однозначных комментариев по поводу своей личной жизни, не подтвердив слухи, но и не опровергнув их. Менеджер группы сообщил нашему изданию, что его подопечные всецело окунулись в работу, и на любовные приключения у них совершенно нет времени. - Кристофер вкалывает, как безумный. Днём он снимается в различных проектах для фанатов, занимается в тренажёрном зале, пишет песни, а потом до полуночи репетирует. Он – невероятно трудолюбивый и целеустремлённый молодой человек. Может всю ночь работать, а утром прийти на очередные съёмки и сделать всё на высшем уровне, - рассказал нам господин Чон. Можно ли считать такое погружение в работу способом отвлечься от болезненного расставания? Возможно. Как бы то ни было, мы будем пристально следить за дальнейшим развитием событий.

Daily Korea”

✪✪✪

- Нет, мам, у нас с ним всё в порядке, не волнуйся, - монотонно проговорил Хёнджин, выключив ночник и завернувшись в одеяло. - Тогда почему, скажи на милость... - голос госпожи Хван наполнился непониманием. - Почему в новостях говорят о наших якобы подружках? - продолжил за неё Хёнджин, от усталости едва удерживая смартфон у уха. - Таково решение агентства. Что ты переживаешь? Ты же обругала меня с головы до ног за то, что я угодил в такой скандал и за то, что я вообще влюбился в парня. Повела себя хуже отца. Я ещё помню, достопочтенная госпожа Хван. - Пф! Не зови меня так, я же знаю, что ты уже на меня не дуешься, - фыркнула та, затем посерьёзнела. - К тому же... теперь я, наоборот, только “за”, если рядом с тобой будет сильный парень, который защитит тебя от всяких Ким Уджинов. - Ма-а-ам, я и сам, знаешь ли, сильный парень, - сонно возмутился Хёнджин. - Я же сумел спастись от этого гандона. - Не выражайся, - по привычке осадила его госпожа Хван. - Хотя он, и правда, такой. Никогда мне не нравился. Хёнджин слабо хохотнул. - Тебе вообще никто из моих согруппников раньше не нравился. - Пф-ф! - отреагировала госпожа Хван. - Пф-ф! - парировал Хёнджин. - Ты считала их всех некрасивыми по сравнению со мной. Я и это помню, госпожа Хван. - Что я могу сказать? - важно протянула та. - В группе ты даже без этого гадкого Ким Уджина всё равно словно Белоснежка среди семи гномов. - Ха-ха-ха! - Хёнджин уже по-настоящему расхохотался, даже хрюкнув от смеха. Его мама всегда умела поднять ему настроение. Причём делала она это совершенно непроизвольно, порой вообще не понимая, почему её сын веселится. - И всё-таки объясни мне, - настойчиво продолжила госпожа Хван, - почему при всей мировой поддержке вы с Чаном не хотите... - Сделать наши отношения официальными? - снова закончил за неё Хёнджин. - Поверь, если б это зависело только от меня, я так бы и поступил. Но у агентства иное мнение на этот счёт. И я знаю, что Чан-хён тоже этого не хочет... Ему комфортнее вот так. - А тебе? - чутко уловила его душевные терзания госпожа Хван. - А я переживу, - криво улыбнувшись, сказал Хёнджин. - Пойми, если моему любимому человеку проще оставлять личную жизнь “по ту сторону” камер, то я не буду ему в этом препятствовать. Да так даже правильнее, наверное... - Надеюсь, у тебя получится убедить себя в этом лучше, чем ты убеждаешь сейчас меня, - прокомментировала госпожа Хван.

✪✪✪

Премьера какого-то фильма ужасов, в котором снялась актриса, открыто поддержавшая его в разгар скандала, собрала вокруг себя толпу звёзд класса A. Хёнджин не знал никого из каста, но пригласительный пришёл ещё в то время, когда он был заперт в доме с согруппниками, так что он, конечно, приехал. Сейчас нельзя отказываться. Вообще ни от чего нельзя отказываться. Рано. Вот когда-нибудь потом, возможно, сможет позволить себе пропустить что-то подобное, сможет не приехать всего лишь ради пары-тройки поз для фотографов. Пока ещё – нет. Разноголосое “Хёнджин!” смешивалось в один сплошной выкрик, вспышки камер слепили глаза, и Хёнджин привычно улыбался. “Спокойно, - напоминал он себе каждый чёртов раз. - Они делают вид, что любят тебя. Просто делай то же самое”. И он улыбнулся по-настоящему, чуть прищурившись. Внезапно к выкрикам его имени добавились выкрики другого. - Бан Чан! - казалось, это имя отскакивало от стен своим громоподобным звучанием. Хёнджин мысленно выругался. Он надеялся, что Чан не появится. Они не говорили об этом, но Чан вообще всё реже выбирался на такие мероприятия. Недавно они, огрызаясь друг на друга, перекидывались цитатами коллег, растащенными по Интернету, и Чан вспомнил про Джексона Вана. Этот парень заявил кому-то из журналистов, что не тусуется со звёздами класса A, потому что класть на весь этот сверкающий мир знаменитостей хотел, он не обязан появляться всюду, где его ждут. “Отличная философия, - заметил тогда Чан как бы между прочим, - отличная, просто мой идеал”. Чан, казалось, действительно стремился к этому идеалу. И всё равно – появился здесь, подошёл к Хёнджину, встал рядом. Разумеется, странно было бы им опять разминуться. Особенно теперь, после успешного камбэка. Со стороны наверняка не видно, но расстояние между ними было выдержано с филигранной точностью, и Хёнджин мог благодарить за это только себя. Чану плохо удавалось отстраняться. Всё это длилось не больше пары минут, пока, в конце концов, Хёнджин не махнул вслепую рукой в сторону камер и не ушёл первым к дожидавшейся его “подружке”. Чуть быстрее, чем следовало бы, но всё-таки не сбежал, просто ушёл.

✪✪✪ “ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СКАНДАЛА От любви до ненависти – один шаг Слухи слухами, но реальность сурова – Чанджины не состоялись Бан Чан и Хван Хёнджин – участники группы Stray Kids – легко опровергли слухи о своей отнюдь не дружеской любви, которые усиленно муссировались некоторыми охочими до сенсаций средствами массовой информации. Причём для этого им не понадобилось ни единого слова. Просто оба айдола в течение последних недель в свет выходили исключительно в компании прекрасных девушек – своих коллег по работе. Вчера на модном показе в Нью-Йорке каждый из них появился в обществе очаровательной спутницы. Бан Чан – с Ким Дахён (участницей группы Twice). Хван Хёнджин – с давней подругой Хван Йеджи (участницей группы Itzy). Между собой лидер и вижуал Stray Kids обменялись парой натянутых улыбок. Видимо, давление прессы и её неуместные спекуляции оказались непосильным грузом для их дружбы. На ставший уже традиционным вопрос журналистов об их отношении друг к другу Хван Хёнджин ответил: “На самом деле, мы друг друга ненавидим”. Бан Чан подтвердил его слова: “Так и есть”. Несомненно, оба подали это заявление как шутку, но, согласитесь, в каждой шутке есть лишь доля шутки. Так что, с одной стороны, фанаты этих айдолов могут ликовать – их биасы опять в деле. С другой стороны, вздыхать с облегчением рано, так как, судя по сияющему виду обеих спутниц парней, это вряд ли надолго.

KBS WORLD Radio”

✪✪✪

В долгожданный для всей группы выходной день Чан проснулся рано. В семь утра он уже завтракал, когда Хёнджин присоединился к нему с заспанным видом. - Доброе утро, Чан-хён, - сказал он, зевая. - Доброе утро, - отозвался Чан. - Хочешь чай? - Ага, - кивнул Хёнджин. Пока Чан заваривал ему чай, тот сел за стол и отломил кусочек тоста. Чан решил, что сейчас отличный момент, чтобы предложить кое-что. - Хёнджин, я много думал о твоём противодействии Уджину в тот вечер... - медленно начал он. - И, прости, но в итоге я пришёл к выводу, что тебе просто повезло. В общем, по этой причине я хочу, чтобы ты точно смог оттолкнуть любого, в ком почувствуешь угрозу. - Что? - Хёнджин растерянно заморгал. - У тебя есть какой-нибудь опыт в самообороне? - спросил Чан. Хёнджин нахмурился. - Ну... я немного дрался в школе. Если ты не защитил свои вещи, то потерял их. - Тогда будем считать это курсом повышения квалификации, - усмехнулся Чан. - Что именно? - не понял Хёнджин. - Наши уроки, - пояснил Чан. - Я хочу подготовить тебя к возможной агрессии с чьей-либо стороны. Готов? - Что? Прямо сейчас? - удивился Хёнджин. - Да, - подтвердил Чан. Мгновение тишины. Затем Хёнджин кивнул. Они прошли в хореографический зал. Чан не был уверен в успехе своей затеи, но всё равно собирался обучить Хёнджина хотя бы основам. - Допустим, человек схватит тебя за горло обеими руками, чтобы задушить, - Чан выжидательно посмотрел на Хёнджина. - Что ты сделаешь? - У меня есть какие-нибудь подручные средства или я обезоружен? - уточнил тот. - Обезоружен, - сказал Чан. - Тогда я бью ему по яйцам и убегаю, - уверенно заявил Хёнджин. Чан хмыкнул. - А если ты не сможешь дотянуться до его паха? - Я вонзаю пальцы ему в глазницы и убегаю, - с той же уверенностью ответил Хёнджин. “Ясно, - смекнул Чан. - Значит, в его школе было много случаев с ударами в пах и бегом. Принято”. - Давай начнём с прямого захвата. Я собираюсь положить свои руки тебе на горло, - предупредил он. - Всё в порядке? Хотя Хёнджин и побледнел, но согласился. Поэтому Чан сделал так, как сказал, положив пальцы ему на шею. Тут же пульс Хёнджина подскочил, а дыхание изменилось. Чан не смог терпеть вспышку страха в его глазах. - Хёнджин, во-первых, ты должен подавить свою панику, - посоветовал Чан. Какое-то время он оставался неподвижным, как статуя, позволяя Хёнджину привыкнуть к теплу его кожи и тяжести его прикосновения. Когда напряжение исчезло с лица Хёнджина, Чан провёл большими пальцами по его пульсу. - Хорошо. Теперь отодвинь одну ногу назад и, сгибая колени, утяни меня вниз как можно сильнее, - распорядился Чан. Хёнджин подчинился, а Чан продолжил: - Положи одну руку мне на плечо и повернись. - Вот так? - Хёнджин совершил идеальное вращение, заставив его ослабить хватку. - Да, так. Отлично, - похвалил Чан. - Теперь ты воспользуешься той же самой рукой, чтобы толкнуть меня локтем в любое место, куда сможешь дотянуться. Не беспокойся о цели. Просто выбрасывай локоть столько раз, сколько необходимо, пока не освободишься. Когда Хёнджин безупречно выполнил это движение, Чан вздохнул с облегчением. “Возможно, Хёнджин был даже не так плох в уличных боях со сверстниками в свои школьные годы, - мысленно отметил он. - Эти навыки всего лишь были похоронены во время стажировки в агентстве, да и, в целом, под горой совсем других событий в жизни. Сегодня гора начала разрушаться”. В течение нескольких часов они занимались рукопашным боем. Чан показывал Хёнджину все свои хитрые уловки, намеренно заманивая в опасные позы, вытаскивая на поверхность один за другим его страхи. Всякий раз, когда Хёнджин охал, Чан чувствовал себя так, словно у него вырвали кишки. И всё же он продолжал их занятие. В первый раз, когда Чан применил тот же захват, что и Уджин в тот злополучный вечер, Хёнджин замер, окаменев. Во второй раз Хёнджина охватила паника, и он вслепую ударил его кулаком, чуть не сломав нос, – Чан вовремя увернулся. - Прости! - огорчился Хёнджин, тяжело дыша. - Не беспокойся, - отмахнулся Чан. Хёнджин утомлённо растянулся на полу. - Хватит. Давай отдохнём. Мне нужен перерыв. - Рано, - не уступил Чан. “Остановиться сейчас – значит, лишь подлить масла в огонь его страха”, - решил он. - Чан-хён, я устал, - пожаловался Хёнджин. - И? - Чан взглянул на него, приподняв бровь. - Мы достаточно поиграли для одного дня, - пробурчал Хёнджин. - Поиграли? - глухо переспросил Чан. “Мы боремся за твою жизнь, Хёнджин”, - подумал он. - Да. Поиграли, - Хёнджин вздохнул. - Говорят, что победа или поражение не имеют значения, важно только то, как ты сам играешь в эту игру. Ну, я играю неплохо, и мне нужно подзарядиться. Чан покачал головой. - Нелепо. - Почему? - насупился Хёнджин. - Нужно играть ради победы. Всегда. Без исключения, - раздельно проговорил Чан. - Нужно отдавать игре все свои силы и никогда не отступать. Противник никогда не позволит тебе взять тайм-аут. Хёнджин резко вдохнул, тяжело выдохнул и кивнул. - Понял, - серьёзно произнёс он, поднимаясь на ноги. - Тогда я в порядке. Продолжим. Чан улыбнулся, чуть не лопаясь от гордости. - Хёнджин, покажи мне всё самое лучшее, а не только то, что достаточно хорошо для защиты, - вновь стал сыпать советами он. - И никогда не забывай даже кусаться. Тебя могут ударить, но противник не сможет долго оставаться на ногах. Когда при очередной контратаке Чан бросил Хёнджина на пол, тот так же запаниковал, как и раньше. Но Чан продолжал постоянно сбивать его с ног и вскоре вызвал гнев... гнев, направленный на них обоих. - Я собираюсь стереть твою усмешку с лица, Чан-хён! - рявкнул Хёнджин, потрясая кулаком в его сторону. Чан скрыл усмешку. - Пожалуйста. Попробуй. Спустя час Хёнджин уже отбивался, специально замахиваясь на него всякий раз, когда оказывался на полу. Если Хёнджину не удавалось установить контакт, он пытался укусить Чана, как тот и советовал. Хёнджин даже преуспел бы, если б Чан не закинул ему руки за голову, ограничив круг движений. Чан точно уловил момент, когда Хёнджин понял, что каждое его движение заставляет их тела тереться друг о друга, почти сводя Чана с ума от удовольствия. Хёнджин замер, едва слышно выдыхая воздух. Подстёгиваемый страхом? - Хочешь, чтобы я слез? - спросил Чан, сам не зная, какой смысл вкладывает в свой вопрос. - Заставь меня слезть. Если только ты не слишком слаб. Да, держу пари, что так оно и есть. Ты в моей власти, Принц. Милосердия у меня к тебе сегодня не будет. “Что ты мелешь? Ты слишком сильно давишь на Хёнджина. Чересчур сильно”, - молниеносно пронеслось в его голове. - Я могу сделать с тобой всё, что захочу, - с наигранной убеждённостью заверил он. - И ты не в силах меня остановить. Прерывистые вздохи Хёнджина участились. - Чан-хён, - напряжённо прохрипел он, едва не разбив Чану сердце. - Я хочу... мне нужно... Хёнджин выгнул спину, намеренно прижимаясь к нему. Прерывистый стон, сорвавшийся с губ Хёнджина, чертовски шокировал Чана. В данную минуту его любимый Принц не испытывал ни малейшего страха. Им управляло желание. Застонав, Чан потёрся своими бёдрами о его бёдра. Удовольствие... - Ты можешь остановить меня, - сказал Чан. - Хёнджин, останови меня! Докажи, что можешь. И тогда – делай со мной всё, что захочешь. Всё, что тебе нужно. Дальнейшее произошло в мгновение ока. Не выдавая своих намерений, Хёнджин с силой ткнулся лбом ему в подбородок. Перед глазами Чана замигали звёзды, а челюсть заныла. Хёнджин тут же просунул одну ногу между их телами, подтягивая колено всё выше и выше. Затем ударил Чана ногой в грудь. Чан перестал видеть звёзды, чёрная бездна грозила поглотить его целиком. В следующий миг он понял, что Хёнджин прижал его к полу. Чан лежал на спине, тяжело дыша, и приступ боли постепенно утихал. Он пристально посмотрел на Хёнджина. - Ты сделал это, - гордость вновь переполняла Чана. - Ты сам себя защитил. Взгляд Хёнджина был прикован к его губам. - Чан-хён, я хочу... - Чего ты хочешь? - на лице Чана заиграла улыбка. - Тебя, - просто ответил Хёнджин. - Сейчас. Потом. Навсегда. Чан перевернул его, прижав к полу, как и до этого. Любой намёк на отстранённого и всё контролирующего учителя самообороны исчез. На его месте оказался Волк, предвкушающий, как полакомится своей добычей. - Ты уверен, что хочешь этого? Уверен, что хочешь меня навсегда? - одной рукой опираясь на пол, другой рукой Чан коснулся его щеки. - Хёнджин, если в твоих чувствах ко мне что-то изменилось, просто скажи мне. - Уверен, что хочу. Уверен, что навсегда. Нет, в моих чувствах к тебе ничего не изменилось. Такое не меняется. Всё остальное – может измениться. Но не это, - честно высказался Хёнджин на одном дыхании. Желание прогнало все затянувшиеся страхи. Хёнджин смотрел на Чана и любовался. “Что же делает его таким прекрасным? - задался вопросом Хёнджин. - Вероятно, то, что Чан-хён также уязвим передо мной, как и я перед ним”. Своими словами, своими действиями Чан придавал ему силы и зажигал внутренний огонь. - Я так соскучился по тебе, так хочу тебя... Дай это мне, - почти потребовал Хёнджин. - Взаимно, - Чан улыбнулся и поцеловал его. Их языки соприкоснулись, и сладость вкуса этого поцелуя развеяла все застоявшиеся сомнения. До комнаты Чана они добрались очень быстро, а до кровати – ещё быстрее. Стоило им упасть на постель, как тело Хёнджина мгновенно прижалось к телу Чана. Выгнув спину, Хёнджин раздвинул ноги. Чан прижался к нему теснее, посылая ещё больше покалывающего жара, проходящего через Хёнджина. - Напомни мне, как идеально мы подходим друг другу, - одобрительно замурлыкал тот. Поцелуи следовали один за другим, языки сталкивались в чувственной битве. Чан и Хёнджин безошибочно, с почти филигранной точностью угадывали порывы друг друга. Страсть, напряжение последних недель и безграничная любовь слились в гремучую смесь, которая взрывала Чана и Хёнджина изнутри, принуждала подчиниться и обладать. Раздев их обоих, Чан прижал Хёнджина к прохладным простыням своим горячим телом, и этот контраст возбуждал ещё сильнее, проникал в самую суть, распалял, заставляя отставить в сторону всякий контроль. Хёнджин задыхался от умопомрачительных по силе ощущений, прося, умоляя поторопиться. Чан понимал его, но всё же не спешил, продолжая мучить и оттягивать самое приятное до того момента, когда контроль окончательно останется в прошлом. А пока Чан целовал, кусал, оставлял пылающие багровым цветом засосы, растягивал Хёнджина, и тот стонал в голос. Эти стоны ласкали слух Чана, словно самая желанная музыка. Наконец, он осознал, что сдерживаться дальше нет никаких сил – и медленно вошёл в Хёнджина, жалкими ошмётками самоконтроля не отпуская себя до конца. - Сильнее, Чанни... - с чувством выдохнул Хёнджин, выгибаясь под ним и хватая ртом воздух. Раньше он не мог допустить даже мысли о том, что можно так соскучиться по сексу с конкретным человеком, но теперь это казалось ему естественным. Невыносимая, иссушающая жажда и тоска по телу Чана, по его сорванному дыханию, по его заводящим прикосновениям постепенно стала второй сутью, и Хёнджин знал, что этому бесполезно сопротивляться – оставалось лишь принять и наслаждаться процессом. Особенно, когда Чан брал его так, как сейчас – властно, жадно, не оставляя пути для отступления, показывая, что на самом деле себе он больше не принадлежит. - Хёнджин... никогда не забывай о самообороне... я хочу знать, что ты можешь себя защитить... - рычал Чан ему в шею, ожесточённо втрахивая его в постель. Чан возил Хёнджина поперёк кровати, по сбитым, скомканным простыням, кусал его губы, шею, плечи, зализывал собственные укусы, сходя с ума от близости любимого Принца, от того, какой тот горячий, скользкий и податливый. - Не забуду... - простонал Хёнджин в ответ, расцарапывая своему любимому Волку спину, стискивая коленями его талию и прижимая к себе сильнее. Спустя какое-то время Хёнджин уже был измучен, истерзан бесконечным секс-марафоном, но всё равно возбуждён несмотря на то, что кончил уже несколько раз. Чан не отпускал его от себя, и это дико, до безумия нравилось Хёнджину. Он никогда не думал, что желание отдаваться и принадлежать кому-то станет важнее свободы, но это едва ли не самое лучшее, что ему довелось испытывать в жизни. - Хёнджин... посмотри на меня, Хёнджин... - вдруг приказал Чан, грубо и жёстко поцеловав его. Хёнджин открыл глаза и сквозь мутную пелену звериного вожделения посмотрел ему в глаза. Когда Чан возбуждён, то не похож на себя – в такие моменты необузданная, не поддающаяся контролю чувственность, скрываемая и сдерживаемая в повседневности, прорывалась наружу. Хёнджин готов был отдать всё, что угодно, за один свирепый взгляд Чана, устремлённый на него, за растрёпанные волосы и напряжённые мышцы плеч. Хёнджин понимал, что каждый раз во время секса неизбежно тонет в нём, теряя себя, и ничего не собирался делать с этим. Точно не сейчас. - Никогда. Больше. Не смей. Сбегать. На прогулку. В город, - отрывисто отчеканил Чан, подчёркивая каждое слово резким глубоким толчком. - Иначе я умом тронусь... Хёнджин вскрикнул, выгибаясь в оргазме, и сильнее обхватил его ногами. Чан впился поцелуем в его губы и кончил сам – сильно, до звона в ушах. Прошла вечность, прежде чем они наконец-то оторвались друг от друга. По крайней мере, Хёнджину так казалось. Чан, тяжело дыша, смотрел ему в глаза, и Хёнджин впервые за долгое время не мог определить того, что скрывалось в этом взгляде. Нахмурившись, он одними губами спросил: - Что? - Я волнуюсь за тебя. Теперь – постоянно, - неожиданно признался Чан. - И не знаю, как с этим справиться. Поэтому облегчи мне задачу хоть немного. Не сбегай больше на прогулку. - Хорошо, - Хёнджин согласился с охотой и желанием, удивившими его самого. Чан подозрительно прищурился, тоже удивившись такой покладистости. - Обещаю, Чан-хён, - заверил его Хёнджин. - Мне и самому больше этого не хочется. Ха-х, может, я стал трухлом? В любом случае... то, что гнало меня раньше гулять в одиночестве, исчезло. Не знаю даже, что это было. Наверное, стремление почувствовать себя непубличным человеком. Или что-то другое. Но... это прошло. Чёрт, я вёл себя, как глупый мальчишка, совершенно не думающий о последствиях своих вылазок. Если б Уджин знал об этом, то стопроцентно подловил бы меня вне дома, не утруждаясь вознёй с нашими охранниками. В общем, не собираюсь я облегчать задуманное ещё какому-нибудь маньяку. Ух, похоже, я повзрослел. - Тебе до этого пока далеко, - с напускным сомнением в голосе отозвался Чан. Хёнджин рассмеялся и хлопнул его подушкой по плечу. Впрочем, быстро угомонился, накинул на них обоих одеяло, устроился поудобнее и закрыл глаза. - Хёнджин, - снова обратился к нему Чан через минуты две, - нам надо поговорить. Услышав эту сакраментальную фразу из популярных ситкомов и ромкомов, Хёнджин издал недовольный стон. - Ты, должно быть, шутишь, - жалобно проныл он, открыв глаза и покосившись на своего Волка. Тот пожал плечами. - Я и сам не хочу вести себя как король драмы, но... - Ты уже это делаешь, - успел проворчать Хёнджин. - Ну? Говори уж то, что у тебя на уме которую неделю. И то, из-за чего ты продолжаешь изображать короля драмы даже после балдёжного секса. Чан улыбался целых три секунды (Хёнджин считал). - Это ты у нас признанный король драмы, - напомнил Чан, и Хёнджин задорно хохотнул. - А я просто не знаю, как ко всему этому подступиться. - Проще, - порекомендовал Хёнджин. - Зачастую ты стараешься делать всё правильно, и мне нравится это в тебе, Чан-хён. Реально нравится. Но правильно – не всегда означает хорошо. - Окей, - Чан кивнул и замолчал. Лишь после шести секунд (Хёнджин считал) спросил: - Долго ещё это будет продолжаться? Он не сказал, что именно, а Хёнджин не уточнил. - Честно, Хёнджин, я просто пытаюсь понять. И не могу, - тихо добавил Чан. - Сначала... Когда ты ещё не оправился от шока, ты не реагировал на меня так, как сейчас. Я старался делать как лучше, а получалась чушь какая-то, и ты отгораживался. Я тянулся, ты отворачивался. И я не хочу ныть, что мне от этого было плохо – хотя да, конечно, было плохо – но главное, тебе самому не было легче. Я же видел. Скажи, почему ты отказывался от моей поддержки в те, первые дни после случившегося? Чего боялся? Может, до сих пор боишься? И ещё кое-что... Ты многое скрываешь от меня, Хёнджин. Почему не поделишься? Ты не доверяешь мне или что? - Ну, я король драмы, забыл? - Хёнджин невесело усмехнулся. - Мой взгляд стал печальным, выразительным... Фанаты так считают. - Я же не шучу, - сказал Чан. В этом смысле в Хёнджине не изменилось ничего. Он всегда старался перевести подобные разговоры в шутку, да и вообще много всего серьёзного отправлял в утиль. - Не сбивай, а? Вообще-то это трудно, - Хёнджин вздохнул. - Хочешь знать, чего я боюсь, значит. Чан-хён, я боюсь, что ты никогда не поймёшь, что... хотя я по-прежнему Хван Хёнджин... мне никогда не стать таким, каким я был ещё совсем недавно. И, если ты этого не поймёшь, то испортишь себе жизнь. Да и мне тоже. И я... вынужден буду уйти. А я – сюрприз! – люблю тебя. Такая вот драма. Фыркнув, он перевернулся на спину и уставился в потолок. - Кроме того, я боюсь, что вот я объясню тебе всё это, и ты действительно, по-настоящему поймёшь меня. Но потом ты вдруг поймёшь ещё и то, что тебе нахрен не нужен такой Хван Хёнджин, потому что я ведь больше не он. Не тот твой Принц, которого ты так слепо обожаешь. Ты видишь его, когда смотришь на меня, я знаю. Да ты и не скрываешь. Только я уже не смогу начать всё с нуля. У меня вот здесь, - Хёнджин постучал указательным пальцем по виску, - слишком многое завязано на тебе. Фактически всё. Я не знаю, что с этим делать, но исправить не получится. - Хёнджин, я люблю тебя, - веско произнёс Чан, - в любом смысле этой фразы. Я не ищу в тебе призраков прошлого. И для меня не имеет значения, станешь ли ты точно таким, как прежде, или нет. Потому что я люблю и того, какой ты сейчас. И я всё равно собираюсь быть с тобой, даже если после всего случившегося ты изменился настолько, что в мою голову это не уместится. Хёнджин бросил на него растерянный взгляд, затем снова вернулся к созерцанию потолка. - Да, пожалуй, жить с тобой сейчас – это как быть соседом абсолютно чужого человека, который по дурацкому совпадению выглядит, как мой любимый Принц, и при этом постоянно показывает, что он, вообще-то, другой. Хотя это неправда, - увереннее продолжил Чан. - Это неправда. Я смотрю на тебя, и ты выглядишь слишком знакомо, потом говоришь что-нибудь знакомое, в своём стиле. Так что... думаю, ты неправ. Если помнишь, ты и раньше менялся. Разве до наших с тобой отношений ты не был совсем другим? Однако в тебе всё ещё очень, очень много от прежнего Хван Хёнджина. Больше, чем ты сам думаешь. - Чан-хён... какого хрена ты молчал так долго? - с досадой спросил Хёнджин. - Я всегда говорил, что ты умнее меня, но не говорил, что я тупой. Я бы понял. И всё не так страшно. Мне теперь лишь нужно знать... кого конкретно?.. Кого ты любишь больше? О каком Хван Хёнджине ты говоришь? - Об обоих, - не задумываясь, ответил Чан. - Не тупи, Хёнджин, раз не тупой. Хотя ты просил проще, так? Ну, вот тебе проще: что бы ты ни говорил, я всё ещё не вижу особой разницы. Перед внутренним взором Чана, когда он уже закрыл глаза и начал засыпать, ещё долго маячил удивлённый взгляд Хёнджина.

✪✪✪

Поддерживать форму приходилось постоянно, и это являлось логичным требованием агентства: денежные вложения в айдолов не должны утекать в никуда. Поэтому айдолам было предписано чётко соблюдать необходимую диету и систему тренировок – обычно одинаковые для всех. Для Хёнджина же теперь наступала новая эра. Ещё в тот вечер у старины J.Y.P. дома Хёнджина познакомили с человеком, которого сейчас назначили его личным тренером и который, помимо ещё целой команды людей, должен поспособствовать созданию его нового образа. “Из жертвы ты станешь бойцом. Тем более, тебе ещё и роль генерала играть в дораме. Для этого нужно быть в несколько иной физической форме”, - сказал тогда Хёнджину господин Пак. Чан, услышавший это, заметил, как у Хёнджина мгновенно загорелись глаза. В отличие от идеи с подставными подружками, идея серьёзной смены образа Хёнджину понравилась. Что до Чана, то поначалу он не знал, как к этому относиться. Сам-то значительно подкачивался регулярно, после этого чувствуя себя круто. Сила, которую он приобрёл, стала частью жизни. Чан старался не вспоминать, какой ценой досталась эта сила, как хотелось порой всё бросить, как тяжело это было, несмотря на тело, меняющееся к лучшему с каждым днём. Это невероятно выматывающий труд, который выбивал дух напрочь. Хёнджин же привык быть изящнее, привык маневрировать, что с его новым телом становилось пусть и не проблемой, но затруднением. Он пока ещё осваивал другой для себя баланс, иногда чрезмерно расходуя силы. Ему нелегко приходилось, хотя создаваемая форма всё-таки уступала форме Чана. Но оно и понятно. Хёнджину просто важно было стать мощнее, чтобы его тело соответствовало его возродившемуся бойцовскому духу. И он усиленно этого добивался.

✪✪✪

Чан сотню раз себе приказал не реагировать на уведомления профайла тренера Хёнджина в Instagram. Однако тот буквально каждый день взрывался новыми фотографиями или видео, которые вызывали реакцию – Чан был уверен, что не только у него – у всех этих безликих тысяч подписчиков. “Что ж, - думал Чан, глядя на довольного своей работой тренера, - этот Ён Бом спортсмен, профессионал, знаток своего дела”. К тому же, Чан прекрасно понимал, что руководство агентства, как бы ни выглядели периодически принятые им решения, никогда и ничего не делало себе в ущерб. В отличие от Чана. Потому что это – в ущерб. Это – злило. Все эти фотографии, видео, тяжёлое дыхание Хёнджина, тренажёры чёртовы, спина, мышцы под прилипшей тканью футболки. И как, ну как можно вообще выставлять такое в открытый доступ? Чан смотрел всё равно, смотрел вопреки. Смотрел, сохранял, как последний идиот. Не хватало лишь ещё и дрочить на фотки с экрана смартфона. Чан не вчера родился, он всё понимал и про преимущества соцсетей, и про грамотный (и не особо) пиар после скандальных инцидентов, и про привлечение спонсоров, и про контракты с мировыми брендами. И про необходимость занятий спортом, если уж на то пошло. Так что, в целом, тренера Хёнджина за его репортажи стоило бы поблагодарить, да и не только за них. Хёнджин менялся внешне – сильно. Это было видно невооружённым глазом. Чан представить не мог, насколько обалденно Хёнджин будет выглядеть к следующему камбэку. И всё-таки. Всё-таки. Все эти ракурсы, вся эта подача, вся эта гордость, которая на экране смартфона считывалась вместе с похотью Ён Бома (или, может, Чан просто задолбался уже смотреть, раз видел такое), словно тот мечтал поиметь собственного подопечного пожёстче. Вот только Ён Бом не имел права, и потому сублимировал, каждый день включая камеру. Всё это выглядело, на взгляд Чана, именно так. Его не волновало уже, что говорил Хёнджин по этому поводу. Потому что Хёнджин говорил: “Чан-хён, ты бредишь”, “Чан-хён, у тебя крыша едет уже”, “Чан-хён, хватит смотреть всё это”, “Чан-хён, это работа. Проблемы какие?”. Вот только даже когда Чан проявил силу воли и, последовав совету, отключил все уведомления со страничек Ён Бома, это не помогло. Фотографии и видео Чан стал получать от Сонхва – грёбаного любителя прекрасного, который, очевидно, не смог пройти мимо контента Ён Бома и не выразить Чану своё восхищение его бойфрендом. Сонхва бомбардировал Чана своими комментариями и ссылками, одной за другой, и ещё, и ещё, бесконечными кадрами того, как Хёнджин тренировался, улыбался, хмурился, поправлял волосы, пил воду из бутылки. “Fuck, - думал Чан, - какого хрена? У меня что, на лбу всё написано? Сонхва просёк, как мне всё это не нравится, и теперь специально издевается?” - Какого хрена? - вежливо уточнил он, позвонив Сонхва. - В смысле, я рад за тебя, ведь ты сейчас получаешь столько эстетики. Но мне хватило бы и одной фотки с одним твоим комментарием, нет? - Просто хотел убедиться, что ты это видишь, - Сонхва, казалось, вообще ничего не парило. Судя по всему, ему нравилось рассыпаться шутками и комплиментами, когда хотелось. - Потому что твой парень сейчас заново завоёвывает сердца фанатов, - добавил он. - Серьёзно, Хёнджин просто блистает! А фанаты визжат от восторга в комментариях. Так что смотри, Крис, смотри и благодари меня за лайки, которыми я осыпаю все фотки Хёнджина. Сонхва заразительно рассмеялся, и Чан невольно рассмеялся в ответ. - Не дождёшься, - сказал он.

✪✪✪

Не выдержав и списавшись с Ён Бомом, Чан для вида сначала расспрашивал о всякой ерунде. Потом небрежно принялся втирать ещё большую ерунду о фанатах, об их ценном мнении, о том, что им все эти отчёты из тренажёрного зала, возможно, кажутся очень откровенными, слишком нарочитой рекламой. “Хён, не считаешь ли ты, что некоторые фото и видео – это уже перебор?” - настрочил тренеру Чан. “О, я уверен, что фанатам интересно видеть результат, - пришло от Ён Бона в ответ. - Поверь, им нравится. В комментариях сплошной ажиотаж. И, в конце концов, согласись, всем определённо есть на что посмотреть. Кроме того, сам господин Пак настаивал именно на таком подходе к работе”. “Нашлись тут специалисты по маркетингу”, - раздражённо подумал Чан.

✪✪✪

Все фотографии разные, Хёнджин на них выглядел по-разному, и где-то было видно, что он нереально не выспался, а где-то – что ему сказали что-то приятное. Чан листал фотографии бесцельно, пялился на улыбку своего Принца и на одну из своих футболок, которую тот позаимствовал у него. Хёнджин на фото светился весь. Чан успел от этого отвыкнуть. В связи с недавними событиями глаза Хёнджина были потухшими. Теперь же они вновь сияли. Чану дико хотелось забить на чтение новых песен Джисона и отправиться в агентство, чтобы заглянуть в зал, где тренировался Хёнджин. И, словно что-то почувствовав, Хёнджин неожиданно позвонил. - Ты там как, Чан-хён? Чем занят? - первым делом спросил он, и это было так по-детски. Чан же слышал, понимал прекрасно, что Хёнджина сейчас не интересовали его дела. Хёнджину хотелось поделиться впечатлениями от собственных дел. И никто не смог бы ему в этом отказать. - Всё тем же, - Чан отставил в сторону макбук и вытянулся на диване. - Сонхва сказал, что ты там блистаешь. - Пф-ф! Все Ateez такие придурки, - со смешком фыркнул Хёнджин; весело, не натянуто, так, как всегда бы должен. - А до меня Уён докопался. Хочет выяснить подробности моей связи с Ёсаном. Такой очевидный, не могу. Даже Чанбина подключил. Нет, я, конечно, знал, что они дружат, но не думал, что Чанбин по науськиванию Уёна учинит мне чуть ли не допрос. В отместку я через Ёсана собираюсь докопаться до их капитана. - Что? Зачем? - не понял Чан. - Надо, - туманно ответил Хёнджин. - Я тебе обо всё расскажу, когда... ну, когда будет, о чём рассказывать. Затем ловко перевёл тему: - А Хва-хён, кстати, с десяток раз мне написал, как у меня круто уложены волосы и как мне идут все изменения во внешности. Ещё и палевно лайкает все мои фотки. Звездец, скоро разговоры пойдут. - Фанаты это любят, сам же знаешь, - усмехнулся Чан. - Ага, - Хёнджин в ответ снова расфыркался со смешками. - Сделай комплимент коллеге, и этого окажется достаточно для того, чтобы тебя с ним зашипперили. - Фанаты это любят, - улыбаясь, повторил Чан. “Фанаты любят тебя, Хёнджин, - хотел сказать он. - Одни – как любили, так и любят. Другие – вновь полюбили. Третьи – только-только открыли тебя для себя и влюбились. А ты понять это всё никак не можешь, уложить в голове. И день идёт за днём, а ты не веришь, что это происходит. Не веришь, что тебя любят, несмотря на все скандалы”. Хёнджин, тем временем, совсем распалился, продолжил говорить; без натянутых пауз, без слов-паразитов. Чан через разделявшее их расстояние ловил его энтузиазм – бесконечный, безграничный. Хёнджин теперь легко заряжался, если дать ему тепло, любовь, если оценить его по достоинству. Он отвечал тем же. Это как щелчок зажигалки – быстрый, красивый огонь, трепетал на ветру, исчезал так же резко, как появлялся, и вызвать его можно в любую секунду. Хёнджин действительно легко заряжался, а фанатам легко было этим заниматься. “Фанатам всегда проще, - меланхолично подумал Чан. - Им достаточно малого: красивые улыбки, интересное взаимодействие айдолов, и они уже орать готовы. Фанатам любить так просто... Или называть это любовью. Это обожание, эту восторженность свою, это громкое восхищение. И спасибо им за это. Если продолжат в том же духе, может, когда-нибудь и до Хёнджина дойдёт”.

✪✪✪

Чан находился во Франции на съёмках клипа к своей сольной песне, когда у Хёнджина состоялась премьера заключительной серии дорамы с его участием. Серию показывали в кинотеатре, что было довольно редким явлением. Роль Хёнджина к концу дорамы расширили, поэтому на премьерном показе последней серии он сверкал в окружении актёров, исполнивших главные роли. Вернувшись с показа, Хёнджин сразу же позвонил Чану, и тот увидел его всё ещё одетым в смокинг, с яркой улыбкой на лице и радостно сияющими глазами. Поделившись тем, как проходят съёмки клипа, Чан нетерпеливо спросил Хёнджина о его работе. Тот начал рассказывать обо всём: про опоздание главной актрисы, про красную дорожку, про вопросы журналистов, про огромную очередь, про дебильные коллажи фанатов с его лицом, про то, что рука отсохла расписываться... Голос Хёнджина звучал негромко и устало, но воодушевлённо и умиротворённо абсолютно. Чан уже и не помнил, когда такое было в последний раз – может, года два назад. А ещё он вдруг осознал, как давно они не разговаривали нормально о работе. - Я тебе усы подрисовал на одном из плакатов, - насмешливо сообщил Хёнджин. - Вышло супер. Повеселил какую-то девчонку. Мне кажется, она даже не стэй. Просто ей очень понравилась моя роль в дораме, после чего она стала изучать нашу группу. И чуть ли не единственная притащила мне на подпись именно плакат с изображением нас всех. И он говорил о том, что выжат, как губка, отвечал на десяток незаданных Чаном вопросов (Чану необязательно было даже формулировать их, Хёнджин слышал их и так), объяснял то, почему злился на своего менеджера с его требованиями. - Никаких соприкосновений с фанатами на автограф-сессии, говорит он мне, представь, - возмущённо пожаловался Хёнджин. Чан представил. - Нельзя, нельзя, это не концерт, где ты позволяешь себя касаться, Хёнджин, бла-бла-бла, - красочно расписывал Хёнджин. - А у одной из девушек, чёрт подери, татуировка с моим лицом на плече! С моим лицом, Чан-хён! Я почти чокнулся, когда увидел! Она дрожит вся, слова сказать не может... И вот что мне делать? Просто смотреть на неё? - Хёнджин, в любой индустрии никто никогда не забывает о деньгах, - Чан вздохнул. - Кто хочет сфоткаться в полуобъятии, добро пожаловать, платите деньги за фото. В какой-то период фотографирование с фанатами вообще было под строжайшим запретом. Ты же знаешь всё это. - Да с хрена ли, - пробурчал Хёнджин, но успокоился тут же, гораздо быстрее обычного. Чан почти видел его улыбку – расслабленную, мягкую. - Ну, разумеется, я понимаю всё, - согласился Хёнджин. - Только и я не машина с распиаренной внешкой. И к фанатам лучше относиться по-человечески. Честно, я понимаю всё, Чан-хён, но стафф задолбал. Не разговаривай с фанатами долго, это нельзя, то нельзя, и даже совсем ещё подросткам фотографии тоже платные. Всем плевать, что это фактически ещё дети. Плевать, что меня будут считать полным мудаком за то, что отказал в фотографии подростку, который явился в полном боевом облачении моего персонажа. Чёрт, в мире актёров всё ещё более жёстко со всем этим, чем у нас. Чан молчал. То, что Хёнджин так обеспокоен всем этим, – едва ли не единственное отличие нового Хван Хёнджина от прежнего. Раньше Хёнджин был менее отзывчивым, менее чувствительным. Раньше Хёнджин мог и внимания не обратить на дрожащих от самого его присутствия фанатов. Или просто забил бы на это. Прежний Хёнджин. Не этот. Как бы то ни было, Чан любил их обоих одинаково. В самом деле, любил. Просто с прежним Хёнджином было бы сложнее, но и только. Наговорившись вдоволь ещё о многом, они оба стали позёвывать. - Окей, давай ещё завтра созвонимся, - предложил Чан, не сдержав очередной зевок, - а сейчас мне в душ уже пора, не то усну весь пыльный после съёмок. Хёнджин внезапно, наоборот, взбодрился. - Великолепно. Иди в ванную, - усмехнувшись, поторопил он. - Иди и разденься. Только возьми ноут, я тебе по видеосвязи позвоню. - Принц, ты обалдел? - рассмеялся Чан с недоверчивым видом. - Не-а! - Хёнджин рванул к собственному ноутбуку. - Так, уже звоню. И буду звонить, пока ты не возьмёшь. - Тебя вообще ничто не может смутить, да? - мученически протянул Чан. - Ха! Ты же знаешь, что нет, - подтвердил Хёнджин, с удобством устраиваясь на кровати прямо в смокинге. - Ну же! Ответь на звонок. Поворчав, Чан сделал, как тот сказал. - Shit. Счастлив? - О да-а-а. Привет, мой любимый Волк, - Хёнджин заулыбался в камеру. - Потрясно выглядишь, только вымотанный. Хэй, что ты так кривишься? - Надеюсь, ты не включил запись, любимый коварный Принц? - с тяжким вздохом уточнил Чан. - Не хотелось бы, знаешь ли, чтобы потом ещё одно компрометирующее нас видео каким-либо образом разлетелось по всему миру. - Не включил, - успокоил его Хёнджин. - Ну? Ты же в душ собирался. Иди-иди. Так! Ноут не отставляй, с собой бери! Во-о-от, так и держи. Чудненько. Поставь меня повыше. Чтобы хороший был обзор. - Если не заткнёшься, - сквозь зубы процедил Чан, чуть ли не швыряя ноут на раковину, - я тебя вообще выключу. - Тише-тише, волчара, - Хёнджин закатил глаза. - Всё, я угомонился. Однако хватило его ненадолго. Стоило Чану снять брюки, ноутбук пошло присвистнул. Чан хмыкнул. Их ожидала интересная ночь.

✪✪✪ “ГРОЗА ПОЗАДИ? Вульфчан и Джинирет снова вместе В рекламной компании нового мерча лидер и вижуал группы Stray Kids вновь радуют нас совместными шутками и искренними улыбками. Бан Чан и Хван Хёнджин вместе со своими согруппниками вспоминают самые забавные моменты создания мерча Приятно видеть, что два опальных айдола из группы Stray Kids снова дружат. Из-за нелепых слухов, распространённых некоторое время назад безответственными представителями прессы, отношения между Бан Чаном и Хван Хёнджином были натянутыми. Они избегали появляться на совместных презентациях, неохотно отвечали на вопросы друг о друге. Казалось, их дружба не выдержала испытания пристальным вниманием масс-медиа. Однако теперь мы можем с уверенностью заявить: тёплые отношения между Бан Чаном и Хван Хёнджином восстановлены. На последних мероприятиях, посвящённых рекламе очередного мерча группы, они дружески беседовали друг с другом, шутили и даже дурачились. Эта новость наверняка заставит фанатов, которых очень огорчала отчуждённость между любимыми айдолами, вздохнуть с облегчением. Снова на повестке дня – броманс. И “пусть стыдится подумавший плохо об этом”*.

*девиз Английского “Ордена Подвязки”

Australian Daily Star”

✪✪✪

Джисон отмахнулся от охранника, который пытался поинтересоваться его состоянием – как будто здоровый парень не мог провести десять минут, сидя у стены дома. Но только Джисон от него избавился, как над ним снова нависла тень. - Хён, - обратился Джисон к охраннику, - как я уже сказал, мне здесь совершенно удобно и я прекрасно себя чувствую. Спасибо за ваше участие, но оно излишне. - Ханни, - донеслось сверху. Джисону тут же захотелось закрыть лицо руками, так как он понял по голосу, что над ним нависала вовсе не плотная фигура охранника дома, а фигура Минхо. В итоге Джисон всё же не поддался побуждению спрятать своё лицо, но лишь из нежелания утвердить подозрения в его плачевном состоянии. Хотя оно действительно было плачевным. - Минхо, - отозвался Джисон, пытаясь скрыть своё отчаяние за нарочито жизнерадостным тоном. - Собрался прогуляться по саду? Ну, так иди, не задерживайся возле меня. - Нет, я не собирался гулять, - опроверг его предположение Минхо. - Охранник уведомил меня о твоём необычном поведении. Так что... я пришёл вернуть тебя в дом. - Ли Но-о-о-оу, - недовольно проныл Джисон, - учитывая, что я не лишён возможности двигаться, то можно сделать смелый вывод, что я распрекрасно и сам смогу вернуть себя в дом. И он попытался было одарить Минхо осуждающим взглядом, однако из-за угла, под которым Джисон смотрел, а также садового освещения, ему была видна лишь фигура и кожаная кепка Минхо – поэтому об ответной реакции судить было невозможно. - Хн. Как скажешь, - не стал возражать тот. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что Джисон выиграл спор и завоевал себе право сидеть там, где хотелось, сколько заблагорассудится, но на самом деле это было не так. Минхо так и остался стоять рядом – воплощение преданности и заботы, в ожидании, когда Джисон соизволит подняться на ноги. Невозможно сказать такому парню, как Ли Минхо, когда тот стоял вот так и олицетворял собой столь нерушимую преданность, чтобы он убирался куда подальше, потому что Хан Джисону хотелось насидеться вдоволь на холодной земле, прежде чем снова почувствовать себя в состоянии оказаться в его обществе. Собственно, Джисон не думал, что существовали обстоятельства, при которых кто-либо мог сказать такому парню, как Ли Минхо, чтобы тот убирался куда подальше, но уж в этом-то положении подобное и вовсе было неосуществимо. Так или иначе, Джисону не осталось ничего другого, как всё-таки подняться на ноги и проследовать за ним в дом, чувствуя себя восьмилетним мальчишкой, которого послали в кабинет директора школы для жёсткого разговора о приемлемом поведении в классе. - Ты, похоже, эмоционально подавлен, - отметил Минхо, когда они устроились на диване в гостиной с горячими напитками в руках. - Хочешь поговорить об этом? Глаза Джисона на миг расширились, и он торопливо ответил: - Нет, нет, нет. Я в полном порядке, так что и говорить не о чём. Минхо выгнул бровь. - Правда? - скептически уточнил он. - Да, - кивнул Джисон. Минхо тоже кивнул, вот только подумал, что Хан явно забыл, с кем имеет дело. Отставив их напитки на журнальный столик под удивлённым взглядом Джисона, Минхо подхватил его на руки. - Воу! - возмущённо взвизгнул Джисон. Но Минхо лишь покрепче сжал свою добычу, после чего наклонил голову так, чтобы их носы почти касались друг друга. - Ханни, попытка увильнуть от ответа относительно твоего эмоционального состояния не удалась, - насмешливо произнёс он, глядя в испуганные глаза Джисона. - Меня не так легко одурачить. - Я... - Джисон пока даже не знал, что сказать. - И уверяю, тебе не следует пытаться подавлять свои эмоции ради меня, - добавил Минхо. - Моему эмоциональному здоровью не требуется защита. - С чего ты взял, что?.. - начал было Джисон, но сбился на половине фразы, прищурился и чуть повеселел. - Обязательно нужно было брать меня на руки, словно принцессу, чтобы сказать это? - Нет, - признал Минхо, наслаждаясь ощущением его тела в своих объятиях. - Но я считаю, что подобные действия производят наибольший эффект, потому что ты начинаешь по-настоящему слушать то, что я говорю. - Хорошо-хорошо, - зачастил Джисон. - Ты получил моё самое пристальное внимание, поэтому можешь меня, наконец, отпустить. - Могу. Но не хочу, - просто сказал Минхо. - Ли Ноу! - Джисон не знал то ли плакать, то ли смеяться. - Я отпущу тебя, если ты расскажешь, что вызывает у тебя эмоциональные переживания уже довольно длительное время, - выдвинул условие Минхо. - Это шантаж! - обвинил Джисон. - Пусть так, - легко согласился Минхо. - Ты не сможешь держать меня долго, - вызывающе бросил Джисон. - Твои руки скоро устанут. Минхо склонился ближе и прошептал ему на ухо: - Нет. Не устанут. По крайней мере, не так скоро, как тебе бы хотелось. Джисон закатил глаза, но Минхо сумел уловить всплеск возбуждения, пронзивший тело Хана дрожью. - Подобные внезапные действия с твоей стороны идут в комплекте с отношениями с тобой? - раздражённо поинтересовался Джисон. - А что? - усмехнулся Минхо. - Ответ “да” вызовет у тебя тревогу? Джисон слегка напряжённо посмеялся над отсутствием отрицания в его словах. - И чем я это заслужил? - полусерьёзно протянул Джисон. Минхо вновь ясно уловил его эмоции. Преобладающими эмоциями Джисона были неуверенность и осознание, что он не достоин этого и многих других забавных штук в отношениях с Минхо. - Ханни, почему ты считаешь, что не заслуживаешь того, чтобы я носил тебя на руках? И другого подобного? - спросил Минхо, запутавшись. Джисон отвёл взгляд в сторону. - Серьёзно, Минхо. Поставь меня на пол. Не хочу вести этот разговор так. - А могу я посадить тебя к себе на колени? - поддразнил Минхо. - Нет, - буркнул Джисон. Минхо неохотно поставил его на ноги. Тот одёрнул на себе одежду, а затем бухнулся на диван. Минхо, скрестив руки на груди, терпеливо ждал. Джисон взял с журнального столика свою кружку с уже остывшим какао и принялся медленно пить. - Ханни, - позвал Минхо. Джисон поднял голову. - Если я не получу объяснений, я буду вынужден снова взять тебя на руки, - с убийственным спокойствием пригрозил Минхо. - И во второй раз тебе будет очень трудно убедить меня отпустить тебя. Джисон слегка смутился, услышав такую (соблазнительную?) угрозу. - Просто... я долго кое-что анализировал и... Гадство! Я хочу сказать, что... что ты не из моей лиги, Минхо, - рвано высказался он, внимательно глядя на остатки какао в кружке. - Это означает, что ты слишком хорош для меня. - Что за чушь? - незамедлительно отреагировал Минхо. - Не знаю, кем ты там меня считаешь, раз так говоришь, но мы в равной степени подходим друг другу. И, кстати, а что ты анализировал? - Да так... - голос Джисона стал тише. - Одно аниме. И OST к нему. Это оказалось связано с музыкой в моей голове. Короче, мне не нравятся выводы, которые я сделал. - И ты паришься... из-за этого? - поразился Минхо. - Совсем сдурел? - Хмпф! А что, не стоит париться, по-твоему? Много ты понимаешь! - огрызнулся Джисон. - Я хотя бы понимаю то, что ты сам себя накрутил, - парировал Минхо. - Вот скажи-ка, а ты не задумывался о том, что у музыки в твоей голове просто нет особой причины? Либо же причина настолько прозаическая, банальная, что и волноваться об этом нет необходимости? Джисон не задумывался. Мысль такая, возможно, и мелькала, но всерьёз он её не рассматривал. Почему? Может, Минхо прав? Но если так... тогда оставалось сделать только одно. И это пугало Джисона до чёртиков.