Волк и Принц

Всё раннее утро они проспали. Хёнджин проснулся первым и сразу засмотрелся на Чана. Он любил смотреть на Чана, когда тот спал, когда лицо Чана полнилось спокойствием, когда частенько плотно сжатые губы Чана, расслаблены, когда тело Чана принимало форму морской звезды... Однако стоило Хёнджину лишь пошевелиться, как Чан по инерции сгребал его в охапку, словно боясь отпустить. Боясь отпустить даже во сне... Хёнджину это нравилось. Особенно в свете того, что ещё совсем недавно ему казалось, что он никогда не добьётся Чана. Хёнджин любил, сходил с ума и без конца засыпал измождённым от борьбы с самим собой. Он и сейчас любил, он и сейчас сходил с ума, но всё это воспринималось уже совсем иначе, без примеси борьбы и боли. Потому что Чан находился рядом. Потому что Чан не хотел его отпускать. Хёнджин начал вновь подрёмывать, когда проснулся Чан. - Хёнджин, - позвал его тот, целуя в губы. В ответ открылся лишь один глаз Хёнджина. - Который час? - сонно поинтересовался вижуал. - Для тебя сегодня это абсолютно не важно, - усмехнулся Чан. - Ачётогдабудишь? - нечленораздельно проворчал Хёнджин, зарываясь лицом в подушку. Чан хмыкнул. - Просто подумал кое о чём и... - Угу, я даже чувствую... о чём ты подумал, - с улыбкой перебил его Хёнджин. - Вот паршивец! - наигранно возмутился Чан. - Я к тебе с высокими... - Да-да, прям шестифутовыми... - поддел Хёнджин. - Ну, всё, Принц, ты нарвался! - со смехом объявил Чан и впился в его губы жгучим поцелуем. Затем Чан обнял, с силой прижал Хёнджина к себе, боясь, что тот сейчас осыплется в его руках ворохом сверкающих искр, исчезнув, как сон. Но Хёнджин не исчез. Зато всячески норовил увернуться от поцелуев, намеренно дразня. Эта шутливая возня продолжилась и в ванной комнате, пока Чан не одержал сокрушительную победу, зажав Хёнджина в углу душевой кабины под потоком холодной воды. - Это был запрещённый приём, Чан-хён! - сев на кровать, Хёнджин принялся ожесточённо сушить волосы полотенцем. - Может, ты и победил, но действовал ты нечестно. И вообще... с принцами так не обращаются, волчара! - Тогда скажи, мой принц, чем я могу заслужить твою милость? - тут же спросил Чан. В этот момент у него был настолько комичный вид, что Хёнджин с трудом удержался, чтобы не расхохотаться. - Ещё не знаю, - он задумчиво прищурился. - Приготовь мне завтрак, а я пока подумаю над этим вопросом. - Как прикажешь, мой принц, - Чан церемонно поклонился, но потом, подняв взгляд, показал ему язык. - Двадцать плетей! - Хёнджин швырнул в него полотенце. Чан принялся шутовски кланяться и приближаться к нему – до тех пор, пока не оказался совсем близко. - О, добросердечный принц, будь милостив к волку! - театрально вздыхая, упрашивал Чан. - Молю тебя о пощаде! - Пф-ф! Хорошо, - Хёнджин надменно кивнул. - Заменяю двадцать плетей на двадцать поцелуев. Несколько секунд Чан с самой серьёзной миной размышлял, после чего скорчил недовольную гримасу и покачал головой. - Нет, лучше уж двадцать плетей, - сказал он. Хёнджин, не медля ни мгновения, потянул его на себя, толкнул спиной на кровать и взгромоздился сверху. - Я передумал: никакой тебе пощады, волк, - коварно прошипел Хёнджин и стал его целовать. То, что началось как детская игра, продолжилось совсем по-взрослому. Чан ловко перехватил инициативу, и они оба потонули в море чувств. Прошло довольно много времени, прежде чем им удалось вынырнуть на поверхность. - Чан-хён... - выдохнул Хёнджин. - М-м-м? - Чан покрывал лёгкими поцелуями каждую чёрточку его лица. - Я сейчас подохну от голода, - пожаловался Хёнджин. - Как романтично, - рассмеялся Чан.

✪✪✪

“Теперь я оставлю Чан-хёна в покое только в том случае, если мы разлюбим друг друга. То есть... никогда”, - эта мысль будоражила Хёнджина полдня. А когда Чан засобирался на встречу с сестрой, Хёнджин невольно встревожился и стал так липнуть к нему, что сам от себя был в ахере. Просто почему-то казалось: стоит выпустить Чана из поля зрения, и тот всё забудет... Страх, который въелся в Хёнджина намертво – увидеть Чана отворачивающимся от него, – заставлял вести себя, как привязчивая влюблённая фанатка... Но вот – Чан всё-таки уехал на встречу с Ханной в Бруклин, где у девушки в честь её нового сингла должна состояться фотосессия вместе с друзьями. Хёнджин же остался в квартире, где просто слонялся по комнатам в одних боксерах и каком-то дурацком белом свитшоте Чана, взлохмаченный, рассеянный, немного беспокойный. Хотя настроение его было прекрасным. Поставив на журнальный столик поднос с крекерами и чашкой кофе, Хёнджин стал лениво переключать американские каналы в надежде найти что-нибудь интересное и лёгкое. На глаза попался какой-то фильм с поистине невинными эротическими сценами, неимоверно рассмешившими Хёнджина – так, что он чуть не подавился кофе. Отсмеявшись, Хёнджин полез в свой смартфон с целью поискать что-нибудь интересное уже в знакомых дебрях Интернета. - Так-так, очередные фанатские бредни... - зевая, протянул он, когда загуглил себя и согруппников. Вскоре подобное чтиво его увлекло. В последнее время это случалось всё чаще, так как Хёнджина искренне волновало, подобрались ли фанаты достаточно близко... к раскрытию его тайны. Его и Чана. Впрочем, сейчас большинство фанатских обсуждений опять скатилось к каким-то поверхностным вещам. Например, к внешности. Хёнджин всегда удивлялся, встречая в Интернете описание собственной внешности. Так он узнал, что: его глаза – “два чёрных оникса”, тело – “словно вылеплено из мрамора”, волосы – “как шёлк”. В общем, Хёнджин неизменно узнавал много нового, о чём совершенно не подозревал. Конечно, он знал, что красив, но те слова, что фанаты подбирали для воспевания его внешности всё равно поражали. “Хёнджин – sex”, “Хёнджин – love”, Хёнджин – ещё что-нибудь... “Ну, ребят, ну откуда вы знаете, насколько крепки мои ягодицы? - посмеивался Хёнджин, читая. - Не припомню, чтобы кто-то из вас их касался!” Ещё больше удивляло то, с какой лёгкостью фанаты сравнивали его с остальными участниками группы. Хёнджина буквально шокировали комментарии о том, что другие не особо красивы, а он – ангел с демонической красотой. На взгляд Хёнджина, это, по меньшей мере, глупо – пытаться сравнить столь разных парней, как они. И что его по-настоящему раздражало, так это то, что фанаты всегда подводили понятие красоты под определённые рамки. Теперь, когда Хёнджин любил, он ещё более ясно, чем раньше, понимал, что, когда человек нравится, то недостатков в его внешности просто не замечаешь, даже не задумываешься о том, есть ли они вообще. И Хёнджину не было дела до мнения фанатов в этом вопросе. Он любил Бан Чана таким, какой тот есть. И пусть фанаты хоть вечно продолжают свои разговоры о недостатках, раз настолько привыкли оценивать “упаковку”, а не “содержание”... Они никогда не узнают, какой Бан Кристофер Чан на самом деле, и Хёнджин даже рад этому. Из всех этих размышлений его вырвал бойкий стук в дверь. Задумавшись о том, кто мог проскочить в дом и теперь ломиться к Чану, Хёнджин открыл. На пороге стояла миниатюрная брюнетка с лицом в форме сердечка, с бледной кожей, в тёмно-синем пальто, на котором медленно таяли мелкие снежинки. Красный шарф под цвет помады был небрежно перекинут через плечо, а длинные тёмные локоны спускались до поясницы. На девушке были кожаные чёрные перчатки и сапожки на низком каблуке, а левой рукой она сжимала модную сумочку. Бывали люди – они бесили Хёнджина с первой секунды. Как только он их видел, его охватывало необъяснимое раздражение. Хёнджин мог попытаться объяснить себе, почему это происходит, но это было бы совершенно бесполезным занятием, потому что объяснения ничего не изменят и никак не помогут – эти люди, в любом случае, будут бесить. Вот именно так сейчас и было. Девушка, тем временем, изумлённо уставилась на него своими ярко-голубыми глазами, а потом перевела уже возмущённый взгляд на свитшот. - Хэй, ты кто такой? - лихо заговорила она на смеси английского и корейского. - Какого хрена ты делаешь в квартире моего парня... в одних лишь боксерах? И с какой это радости на тебе его свитшот, который я ему подарила?! “А. Значит, это и есть Моника, - с трудом вспомнив имя нынешней подружки Чана, Хёнджин знатно рассердился. - Пф! Твоего парня, да? Ха! Извини, детка, но он мой!” - Чан-хён – благородный человек, - усмехнувшись, спокойно ответил Хёнджин на английском. - Он не выбрасывает своих любовников на улицу сразу после крышесносной ночи любви, знаешь ли... и какого-то свитшота ему ради такого случая не жалко. Мои-то шмотки он изорвал в порыве страсти... Моника стала хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. А Хёнджин подумал о том, как по-дурацки в мире всё устроено. Люди до сих пор не научились уважать влюблённых. Почему им постоянно ставили рамки? Обретя счастье, влюблённый мог потерять его из-за того, что мнение окружающих подавляло, делало уязвимым. Идиотские стандарты всегда были, есть и будут, несмотря на некоторый мировой прогресс в этой сфере. Парень всё равно должен встречаться именно с девушкой и не всегда потому, что любит её, а просто из-за того, что так надо. Разумеется, можно заявить: “Мне плевать на чужое мнение!”. Однако, как ни странно, но, сколько бы влюблённые её не произносили, реальной эта фраза так и не стала ни для кого из них. Они лгали сами себе, потому что на самом деле, куда бы ни шли, что бы ни делали, всегда найдутся те, кто будет кричать, что влюблённые переступили им дорогу. Так уж устроено человечество. Вздохнув, Хёнджин добавил: - Шучу. Вообще-то... я – друг и согруппник Чан-хёна. Меня зовут Хван Хёнджин. А ты, видимо, Моника? Кстати, Чан-хёна сейчас здесь нет. “Но Чан-хён – мой, - упрямо подумал он. - Моймоймой!..” В начале его блестящей импровизации Моника задохнулась от шока. Когда же Хёнджин представился, она всё ещё сердито, но уже с любопытством всмотрелась в его лицо, будто он был занятным домашним питомцем. - А! Так, ты и есть тот самый Хёнджин?.. - Моника улыбнулась. - Хм, чувство юмора у тебя ужасное, но в жизни ты даже красивее, чем на фотках... Не зря Крис говорил, что ты красавчик. “Что-что? Неужели эта малышка намекнула, что Чан-хён не только рассказывал обо мне, но ещё и расписывал мою неземную красоту?” - Хёнджин мгновенно почувствовал себя увереннее. Моника – Чан был прав, назвав её настырной – практически отпихнула Хёнджина и ворвалась в квартиру, явно чувствуя себя тут, как дома. Вдобавок она раскованно плюхнулась на диван и, покопавшись в своей сумочке, выудила оттуда смартфон. - Я подожду Криса, - решительно сообщила Моника. - Он почему-то не отвечает на мои звонки и сообщения... но несколько дней назад Крис обещал сводить меня сегодня на свидание. “Наглая девчонка! Поверь, его планы изменились!” - мысленно вспылил Хёнджин. Чтобы выиграть время, он придал голосу интонации “sweet boy”: - Моника, не хочешь кофе? Я собирался приготовить. - Давай! - согласилась та. “Соли туда, что ли, подсыпать?.. - Хёнджин напряжённо поплёлся к небольшой кухонной зоне. - Вернётся Чан-хён, они отправятся на “свидание”, во время которого он с Моникой расстанется, потом она закатит ему сцену... П-ха! А её сейчас вообще не смущает знание того, что в этой квартире только одна кровать? На этом небольшом диванчике ведь не поспишь... Где, интересно, по её мнению, сплю я? Не только наглая, но ещё и глупая”. - Хэй... Хёнджин? - вдруг позвала его Моника. - А куда Крис пропал? - На фотосессию... - начал было Хёнджин, но осёкся. “О, а это идея! - осенило его. - Не буду даже упоминать о сестре Чан-хёна!” - Кхм, для модного журнала. Дюжина полуобнажённых “русалок” вокруг Чан-хёна, брызги воды... - красочно расписал он, обернувшись к ней с милой улыбкой на лице. - По-моему, это будет реклама парфюма. Короче, шик, блеск, феерия! Моника моргнула. Она смотрела на него с таким выражением, будто до этого момента сомневалась, что он вообще знает такие слова, как “феерия”. Типичное предубеждение против красавчиков. “А вот и знаю, выкуси”, - подумал Хёнджин, хотя, как ни странно, без особой злости. - Модного журнала? - Моника растерянно поднялась с дивана и подошла к нему, наблюдая, как он готовит кофе. - Но разве вы все сейчас не в отпуске? Крис точно прилетел в Нью-Йорк не ради работы. Кажется, он говорил что-то о встрече со своей сестрой... Она смотрела на Хёнджина почти подозрительно. “Ну же, Хван Хёнджин, ты чего, не мечтаешь сняться однажды в дораме? Время попрактиковаться в актёрской игре! Ты справишься!” - подбодрил себя Хёнджин. Небрежно пожав плечами, он от души насочинял: - Да, всё верно. Но, знаешь, иногда всякое случается... и многие айдолы идут на уступки мировым брэндам. Чан-хёну буквально вчера позвонили и предложили срочно кого-то там заменить. Он и согласился: деньги-то огромные, а работа... приятная! Хёнджин обольстительно улыбнулся Монике и даже подмигнул. Настроение у девушки тут же упало ниже уровня моря. Следующие полчаса в ожидании Бан Чана она мерила шагами гостиную, то и дело спотыкаясь о пурпурный ковёр, а Хёнджин с наслаждением слушал её ругательства. Принесённую им чашку кофе (он приготовил просто ужасный напиток) Моника даже не заметила... Когда Чан вернулся, она уже дошла до нужной “кондиции” и с порога набросилась на него с какими-то дурацкими упрёками. Чан сразу же покосился на Хёнджина, прекрасно понимая, что без участия Принца тут не обошлось, но тот забился в угол за необъятный холодильник, прихватив с собой стакан с апельсиновым соком, и скрестил пальцы на удачу. Сначала Моника заявила, что ждала Чана три часа (Хёнджин не стал её поправлять), после чего возмутилась тем, что Чан отправился на фотосессию с целой армией красоток, ничего не сказав ей (“...и я не желаю слушать твоё враньё о том, что ты якобы встречался с сестрой!”). Затем Моника даже припомнила Чану свитшот (Хёнджин затаил дыхание), заявив, что подарила эту вещь ему, а не какому-то “незнакомому айдолу в боксерах”. Однако Чан оказался твёрдым орешком: смутить его определённо было непросто. Хёнджин не знал, каким таким волшебным способом, но Чану удалось успокоить Монику. Судя по всему, он намеревался порвать с ней по своим личным правилам: сводить в красивое место, угостить вкусной едой, и лишь потом объявить о том, что они расстаются. Хёнджин разочарованно выругался шёпотом, когда Чан галантно чмокнул руку Моники. - Я сейчас переоденусь, - Чан улыбнулся, - и мы отправимся в то уютное место, окей? - Ну... окей, - Моника была недовольна, но однозначно не собиралась швыряться в него всем, что под руку подвернётся. “Вот гадство!” - Хёнджин насупился. Минуту спустя Чан прошёл мимо него в ванную комнату со стопкой свежей одежды, выразительно глянув краем глаза, и через некоторое время крикнул оттуда: - Хёнджин, притащи мне пиджак из шкафа в спальне! - Сам за ним сходи! - громко и раздражённо крикнул Хёнджин в ответ. - Я принесу его тебе, волчонок! - Моника кинулась в спальню. “Волчонок?! Что за?..” - Хёнджин задохнулся от негодования. Чан показался из ванной комнаты в одних чёрных брюках и, с укоризной посмотрев на него, проговорил одними губами: - Bad boy! Между тем, ему навстречу уже неслась Моника с пиджаком наперевес. Чан протянул руку за пиджаком (Хёнджин решил, что запомнит эту чудесную сцену, развернувшуюся перед его глазами, во всех деталях), а цепкий взгляд Моники наткнулся на ещё довольно заметный укус, алевший на его запястье. - Что это?! - Моника издала нечто среднее между воплем и стоном, схватив Чана за запястье. - Кто?.. Какая?.. С кем?.. У бедняжки не хватало слов, а Хёнджин... ликовал. Чан попытался примирительно обнять Монику за плечи – уж больно неприятно было ощущать себя изменником. - Мон, это не то, что ты думаешь, - с ноткой вины проговорил он. - Вот как?! - взвилась та. - А что мне думать?! Не выдержав, она сорвалась на типичные американские ругательства... и, в общем-то, в этот момент Хёнджин её хорошо понимал. - Это... это Хёнджин! - Чан, наконец, нашёл реально виноватого и даже ткнул в него пальцем. Моника метнула в Хёнджина совершенно дикий взгляд. Хёнджин прикинулся невинным ангелочком, на которого возводят жуткий поклёп. - Хёнджин?! А это... это тоже Хёнджин?! - Моника стукнула Чана по груди, где красовался сочнейший засос, а рядом с ним – синяк неизвестного происхождения. Чан смог лишь открыть и закрыть рот. “Да! Да, и это тоже Хёнджин! - так и хотелось весело закричать Хёнджину. - Чан-хён изменял тебе со мной вовсю! Звездец, эта девчонка совершенно не воспринимает Чан-хёна как бисексуала. Впрочем, не она одна”. Спустя несколько минут Моника уже стучала своими каблучками по коридору к лифту со скоростью ракеты, а Хёнджин тщетно старался скрыть улыбку. Чан, пытавшийся задержать Монику, в конечном итоге вернулся в квартиру, где Хёнджин сидел за столом и прикрывался стаканом с соком. - Доволен, Принц? - со вздохом поинтересовался Чан. В его голосе не было злости, поэтому Хёнджин осмелел: - Ну... если честно, то – да! - Паршивец... - швырнув злополучный пиджак на диван, Чан тоже сел за стол. Он выглядел немного усталым, а засос на его груди действительно смотрелся... роскошно. - Устал, Чан-хён? - решил подольститься к нему Хёнджин. - Да, немного, - кивнул тот. - Даже рад, что не пришлось тащиться с Моникой в центр города. - Видишь, как хорошо всё получилось, - Хёнджин засмеялся. - Не смешно, Хёнджин! - вопреки своим словам, Чан улыбался. - Shit, в холодильнике пусто, а идти куда-то я не хочу... И доставку в этом районе ждать долго. - Я видел в морозилке замороженные овощи, - припомнил Хёнджин. - Расслабься, сейчас я их поджарю – и всё. Чан скривился. - Овощи? Как это меня дёрнуло это сено заказать? Наверное, Моника... - “Наверное, Моника...” - передразнил его Хёнджин, не удержавшись. - Хэй, между прочим, это ты виноват, что у меня стали появляться подружки, - укорил Чан, потом оглядел его. - И вообще... прекрати таскать мои вещи. Ты что, решил всё “пометить”? - Именно! - весело подтвердил Хёнджин и, подорвавшись к нему, плюхнулся на его колени. Затем быстро, чтобы Чан не успел возразить, Хёнджин обхватил его ногами за талию, обнял. Чан не сопротивлялся: либо у него не было на это сил, либо ему и самому всё это нравилось. Хёнджин надеялся, что второе. Прижавшись к Чану ещё теснее, он сказал – губы в губы: - Чан-хён, я буду носить твои вещи. Всегда. Чтобы на каждой твоей куртке, на каждой футболке и прочем шмотье оставался мой запах... На такое заявление Чан только усмехнулся и властно поцеловал Хёнджина в губы – вероятно, чтобы тот не забывал, кто из них двоих волк.

✪✪✪

После лёгкого обеда они завалились в обнимку на диван. Хёнджин, не отрывая взгляда от экрана своего смартфона, лениво отвечал на прорву скопившихся сообщений, а Чан не менее лениво вспоминал все недавние свидания с девушками. Какими же бессмысленными были эти свидания... Например, с Ли Мэй он однажды сидел в маленьком уютном кафе, пил какой-то вкусный пряный напиток, смотрел на то, как Ли Мэй смущается, мнёт салфетку и пытается поддерживать разговор на разные темы. Чан тогда думал: “Как я смогу состоять с Ли Мэй в отношениях, если хочу быть не с ней, а с Хёнджином?”. Ещё он размышлял о том, сможет ли согласиться на то, чтобы Ли Мэй отвела его к себе домой, окружила заботой и... Даже в тот момент Чану стало смешно от подобных мыслеобразов. Отношения с Ли Мэй были бы неправильны. Они утомили бы его. Собственно, Чан и на том их свидании в кафе уже минут десять ёрзал на месте, мечтая свалить, хотя Ли Мэй всё делала хорошо – верно подбирала темы разговора, верно выбрала кафе и даже столик, чтобы не привлекать к ним внимания. Она, судя по всему, знала, что ему подойдёт, знала, что его волнует. И всё же... Спустя минут сорок того свидания Чан придвинулся к Ли Мэй и поцеловал её точно так же, как целовал Хёнджина, тщательно прислушиваясь к ощущениям. От забавного горлового писка, который издала Ли Мэй во время поцелуя, захотелось рассмеяться, а губы её были... чужими. Чужими и странными. Это было очень неприятно, словно он прижимался губами к испорченному фрукту. Чан сразу же прервал поцелуй и отодвинулся, в очередной раз понимая, что теперь – после Хёнджина – все без исключения поцелуи с другими людьми будут ощущаться именно так. Сейчас, обнимая Хёнджина, Чан даже вздрогнул от этих воспоминаний. И, поймав на себе удивлённый взгляд возлюбленного, поцеловал его. “Совершенно другой поцелуй...” - мелькнуло в голове Чана. Так же, как всегда с Хёнджином, у Чана сильнее забилось сердце, захотелось прижаться ближе, стало приятно и радостно. А ещё – спокойно, как в одиночестве, но только это одиночество было теперь разделено на двоих. Чан скользнул руками по телу Хёнджина, и тот ахнул. Этот звук вызвал у Чана совсем не смех, как тот дурацкий писк Ли Мэй. Реакция Хёнджина прошлась по всему телу Чана жаркой волной, поэтому он вновь осознал, что всё это по-настоящему, что всё это взаимно. Чувство нереальности перехлестнулось с чувством реальности. Хёнджин нежно скользнул губами по его шее... и настал черёд Чана ахать. Хёнджин засмеялся счастливым умиротворённым смехом, которого Чан раньше никогда у него не слышал.

✪✪✪

Поздним вечером они наконец-то заказали доставку продуктов, и Хёнджин снова вызвался заняться готовкой. Чан же отправился в душ, а когда вернулся, обнаружил, что Хёнджин готовит ужин в успокаивающем полумраке и... абсолютно голым. Если, конечно, не считать красовавшегося на нём красного фартука, заказанного, очевидно, вместе с продуктами. - Чего изволите на ужин, господин Волк? - поинтересовался Хёнджин, сексуально подмигивая и уже активно нарезая мясо. Чан голодно сглотнул, а его руки сами потянулись обнять Хёнджина. Однако тот ловко увернулся и постарался не рассмеяться, заметив напускную обиду своего любимого волка. - Принца Хёнджина я хочу, - Чан принялся демонстративно раскладывать столовые приборы. - Хорошо прожаренного и желательно в сырном соусе. - Пф-ф! Господин Волк, ты забываешь, что меня подают в качестве десерта, исключительно в кровати и под тобой, - высокомерно высказался Хёнджин. - Даже речи быть не может о том, чтобы есть сладкое до основного блюда. Он успел перевернуть на сковороде мясо, посыпав его специями, когда почувствовал, как Чан подошёл к нему вплотную и начал развязывать фартук. - Хм, тогда основное блюдо может подождать, - заявил Чан и, уткнувшись лицом в его шею, глубоко вдохнул, едва не простонав. - Хёнджин... ты знаешь о том, что ты невозможен? Чан залез руками под фартук и, едва прикасаясь, подразнил его тело. Затем стал спускаться ладонями всё ниже. - Ты в слове “шикарен” сделал пару ошибок, - хохотнул Хёнджин. Чан обхватил ладонью его член, начав плавное движение. Хёнджин не поддался на провокацию, сдержав стон удовольствия и продолжив готовить. - Какой несговорчивый десерт... - ворчливо протянул Чан. Хёнджин не успел среагировать, как ему сделали подножку и завалили на стол. Посуда полетела на пол, а Хёнджин с кухонной лопаткой наперевес распластался по горизонтальной поверхности. - Чан-хён! - наигранно возмутился он, когда с него сорвали фартук. - Мясо сгорит – месяц без секса тебе обеспечен. Вместо ответа Чан жарко поцеловал его. Целовались они умопомрачительно долго и страстно. - М-м, Чан-хён... помимо фартука, я ещё кое-что заказал... - прошептал Хёнджин в перерыве между поцелуями и кивнул на один из выдвижных кухонных ящиков. Проследив его взгляд, Чан быстро достал оттуда красную верёвку, почти идентичную той, что сам он приволок в Италию. - Значит, этого тебе сегодня хочется, Принц? - голос Чана стал более низким и хриплым, а на лице появилась многообещающая улыбка. Хёнджин обожал, когда тот в таком настроении. Чан был собран, сосредоточен, но в то же время горяч и почти бесконтролен. Сейчас он мог вытворять вещи, которые безумно нравились Хёнджину, но которых от Чана обычно было не дождаться неделями. Впрочем, от этого результат лишь желаннее и гораздо слаще. - Да-а-а-а, этого... - со смехом пропел Хёнджин, наблюдая, как Чан аккуратно связывает ему руки верёвкой. Услышав подтверждение, Чан приподнял бровь и, не отрываясь от своего занятия, вдруг признался: - Не помню, говорил ли тебе раньше... но я тоже фантазировал об этом. - Я догадывался, - Хёнджин снова рассмеялся, чертовски довольный происходящим. Его член, находясь в предвкушении от того, что будет дальше, сильно затвердел даже без дополнительной стимуляции – фантазии разогревали не хуже физических ласк. Хёнджину хотелось, чтобы Чан взял его, взял жёстко и собственнически, однако не собирался говорить о своих желаниях напрямую. Хёнджину нравилось, когда Чан угадывал то, чего жаждет его Принц на этот раз. А угадывал Чан всегда и безошибочно. Атмосфера с каждой минутой становилась всё жарче. Раньше Хёнджин считал, что не из тех, кто любит долгие прелюдии, вот только перед напором Чана просто невозможно устоять. В этом весь Бан Кристофер Чан – постоянно отдавался с головой всему, чем бы ни занимался. И доводить Хёнджина до исступления он навострился не хуже, чем объясняться в агентстве насчёт того, по какой причине они вновь затягивают с камбэком. Закончив вязать хитроумный узел, Чан притянул Хёнджина к себе, быстро поцеловал и сразу же отстранился. Хёнджин с протестующим воплем потянулся к его губам, но Чан грубо толкнул его обратно на стол и, взобравшись сверху, завёл стянутые верёвкой руки за голову. - Хёнджин, ты – моя воплощённая мечта... - Чан начал терзать его шею влажными, голодными поцелуями, поэтому фраза прозвучала неразборчиво, и Хёнджин, скорее, додумал, чем услышал. Пока он ещё был в состоянии додумывать. Шумно выдохнув, Хёнджин прикрыл глаза, когда Чан, не торопясь, спустился ниже, захватил губами левый сосок, прикусил его и потеребил языком. Хёнджин охнул и вцепился связанными руками в край стола. У него были определённые предположения о том, что задумал Чан, но вся прелесть таких ночей – в том, что его действия нельзя предугадать. Чан мог отсосать ему и оттрахать до бессознательного состояния, мог мучить всю ночь, не позволяя кончить, или наоборот, мог вылизывать с головы до ног, вынуждая безостановочно кончать от одних лишь оральных ласк. Сегодня, однако, как предположил Хёнджин, его ждало нечто особенное из самого особенного. Он чувствовал это по малейшим изменениям в манере Чана вести себя: по размашистым мазкам языка, оставляющего широкие влажные полосы на его груди, по требовательным движениям умелых рук, которые разводили его ноги в стороны. Хёнджин чувствовал всю сдерживаемую до поры страсть и горячность в едва слышимых пылких вздохах и лёгких, почти целомудренных касаниях подушечек пальцев. Чувствовал в сковывающем их обоих сексуальном напряжении, грозящем в любой момент вылиться в настоящую bdsm-практику. Чувствовал в жаре такого близкого и родного тела. Чан прошёлся дорожкой страстных поцелуев по внутренней стороне его бёдер, прикусил кожу, заставляя Хёнджина дёргаться и постанывать. Чан мучительно медленно провёл языком по болезненно возбуждённому члену, облизал головку и втянул её в рот, лаская и посасывая. - М-х-м!.. Сильнее, Чанни!.. - с наслаждением выдохнул Хёнджин. Он отчаянно желал большего, но Чан прижал его бёдра к поверхности стола, не позволяя выгнуться навстречу, и взял глубже, беспрерывно работая языком. Хёнджин искусал свои губы до крови, беспомощно царапая ногтями дерево стола. Ещё немного – и он сорвётся. Однако Чан явно не был намерен заканчивать всё так быстро, так как выпустил его член изо рта. “О-о-о, ну, какой же мучитель!” - пронеслось в затуманенной голове Хёнджина. - Хочешь чего-то конкретного, мой принц? - Чан встретился взглядом с изнывающим от желания возлюбленным и обхватил ладонью его твёрдый ствол, сжимая так, что у Хёнджина искры из глаз посыпались. - Звездец, Чан-хён!.. Просто трахни меня уже!.. Сейчас, немедленно!.. - потребовал он, хотя не особо надеялся, что его требование будет исполнено. Чан хмыкнул, неторопливо погладил головку его члена подушечкой большого пальца, и Хёнджин чуть ли не озверел, утрачивая всякий контроль над собственным телом. - Не будь таким нетерпеливым, Хёнджин, - Чан улыбнулся, отодвинулся и ловко слез со стола. Хёнджин разочарованно застонал, наблюдая за ним. Но разочарование вскоре сменилось удовольствием от зрелища, потому что Чан начал раздеваться. “Ух, великолепный торс, потрясающая задница, идеальный член, проклятье, да Чан-хён весь идеален!..” - Хёнджин до сих пор не мог до конца поверить в то, что всё это принадлежит теперь ему одному. Раздевшись, Чан удалился на минутку в спальню, а когда вернулся и вновь оказался поверх него, у Хёнджина вышибло из головы все связные мысли. Цепкие пальцы Чана обхватили его член и стали дрочить в такт поцелуям. Хёнджин беспрерывно стонал и толкался в ласкающую его руку. Это было откровенно и слишком возбуждало, чтобы он смог продержаться долго. Чан, безусловно, знал это. Всё-таки Хёнджину всерьёз казалось, что тот осведомлён о его желаниях гораздо лучше, чем он сам, но тактично скрывает это знание до поры, чтобы воспользоваться в выбранный момент... Например, сейчас, когда совершенно садистским образом сжал его ствол, заставив подступающий оргазм откатиться. - Чёрт подери, Чанни, дачтожтыделаешь!.. - Хёнджин дёрнулся. Похоже, сегодня Чан задался целью довести его до помешательства. Усмехнувшись, Чан упёрся ладонями по обеим сторонам от головы Хёнджина, наклонился и глубоко, с чувством поцеловал. Хёнджин вжался в Чана всем телом, потираясь членом о его внушительный стояк, ответил на поцелуй и проклял тот день, когда человечество изобрело верёвку. Чан целовал, кусал, облизывал его губы, непрерывно толкаясь бёдрами и вынуждая Хёнджина выстанывать в поцелуй всё накопившееся нетерпение. - Чанни, пожалуйста!.. - Хёнджин оторвался от него, откинулся головой назад, подставляя шею жарким несдержанным поцелуям, задыхаясь, умоляя не останавливаться. Чан рыкнул и, резким, грубым движением перевернув его, подтянул к себе за бёдра. - Развяжи меня... - со стоном попросил Хёнджин, понимая, что собственная фантазия оказалась ему не по зубам. А всё потому, что стянутые верёвкой руки на давали свободы, которая была необходима для того, чтобы безумно, неистово дотрагиваться до Чана. - Нет, - отказал Чан. И вкрадчиво шепнул: - Я же вижу, что тебе всё нравится, Хёнджин... Ты просто одновременно хочешь... и подчиняться, и подчинять. Ты такой жадный, мой принц... Договорив, он прошёлся членом между ягодиц Хёнджина, размазывая густой предэякулят. Хёнджин ахнул, следуя за каждым его движением и догадываясь, насколько непристойно выглядит со стороны. - Тебе больно? - Чан методично стягивал на нём верёвку. Хёнджин замотал головой, извиваясь в тисках этой верёвки и наконец-то вовсю наслаждаясь своим подчинением. Ему действительно всё нравилось. Лишь жадность до прикосновений к Чану сдерживала до этого момента полное погружение в удовольствие. Однако стоило усмирить жадность, как восторг от происходящего заиграл всеми красками. Хёнджин больше не мог и не хотел сдерживаться. Всё, что сейчас руководило им, – крышесносное вожделение, похоть и желание отдаваться тому, кто всегда будет рядом. - Чанни, я на пределе... - соблазняюще простонал он. Возбуждение Чана разогревало его всё сильнее. Хёнджин слышал тяжёлое дыхание Чана, чувствовал частые собственнические прикосновения горячих ладоней к своей заднице. - На пределе? Брось, my badass prince, ты отлично держишься, - нежно прокомментировал Чан и, наклонившись, с силой провёл языком между его ягодиц, обвёл по кругу напряжённые в ожидании прикосновений мышцы, толкнулся глубже. Хёнджин хрипло вскрикнул, скомкал в пальцах сервировочную салфетку, подаваясь навстречу откровенным ласкам. Чан трахал его своим языком, ласкал, вылизывал и дразнил сжимающиеся мышцы, заставляя Хёнджина заходиться громкими стонами. - Чанни, если ты прямо сей... Ах-х!.. - Хёнджин захлебнулся словами, потому что Чан без лишних вопросов вставил в него сразу три скользких от смазки пальца и начал растягивать. Они оба уже были близки к тому, чтобы свихнуться от страсти, это не могло продолжаться слишком долго, так что Чан, наконец, не выдержал и вошёл в Хёнджина – резко, грубо, до основания. - О-ох, д-д-да!.. - Хёнджин вновь вскрикнул, получив именно то удовольствие от грубости и полнейшего подчинения, которого и желал. - Хёнджин... ты мой... - задыхаясь от возбуждения, рычал Чан, хватал его за бёдра, тянул на себя, вжимаясь сильнее, хотя глубже было просто некуда. - Мой, мой, мой!.. Хёнджин хватал ртом воздух и тряс головой, не в состоянии сказать ни слова. Какое-то время с его губ срывались лишь невнятные вскрики и стоны, прежде чем он сумел с трудом отозваться: - Да, да, да, я твой!.. Чан выходил из него практически полностью, дразнил мелкими неглубокими рывками и начинал трахать, вколачиваясь с животной жаждой и дикостью. Хёнджина под ним било крупной дрожью. Сжимая мышцы в жадных попытках почувствовать больше, Хёнджин потерял всякие ориентиры, когда Чан слегка сменил угол и каждым рывком вперёд стал проезжаться по простате. В какой-то момент Чан совсем отпустил себя, до синяков сжимая бёдра Хёнджина, царапая его гладкую кожу ногтями. Хёнджин уже не стонал, он хрипел, скулил и всхлипывал, по-прежнему хватая ртом воздух пересохшим горлом. Движения Чана постепенно ускорились, стали ещё резче. А потом Чан склонился над Хёнджином, слизал капли испарины с его мокрой спины и сжал в ладони его член. Тело Хёнджина среагировало незамедлительно – он особенно громко вскрикнул и кончил, утягивая возлюбленного за собой в потрясающий оргазм. Колени Хёнджина задрожали, он упал на стол, и Чан навалился сверху, неосознанно впиваясь зубами в его плечо. Хёнджин не сознавал сейчас, кто он, где он, поэтому несколько минут пытался просто прийти в себя. Чан же тяжело дышал над его ухом, невесомо целовал в шею, прихватывал губами кожу, и Хёнджин улыбался сквозь рваные поверхностные вдохи. Отдышавшись, Чан легко, одной рукой освободил руки Хёнджина и отбросил верёвку в сторону. Хёнджин размял затёкшие запястья, повернул голову и потянулся к его губам. Поцелуй получился тягучим и ласковым.

✪✪✪

К их удивлению, мясо отнюдь не сгорело. Вероятно, потому, что жарилось на медленном огне. В итоге им не составило труда доготовить его. Кроме того, они сделали овощной салат и заварили жасминовый чай. Ужинать сели после небольшой уборки и с улыбками на лицах, а ещё – рассказывая друг другу о том, о чём раньше разговор как-то не заходил, или более подробно обсуждая то, о чём уже не раз было сказано. - В общем, я действительно никогда не был заинтересован в недолгих отношениях. Ну, чисто физиологических, - пояснил Чан, активно жуя. - Конечно, я хотел тех, с кем встречался. Не в этом дело. Но я хотел и чего-то более серьёзного, чем обычная физиология. Чего-то большего. Обычно я говорил об этом в начале всех своих возможных отношений. - И терял много возможностей такими речами, верно? - усмехнулся Хёнджин. Чан немного самоуничижительно рассмеялся. - Да, - кивнул он. - Редко кто-то разделял мои убеждения. Потянувшись к френч-прессу, чтобы долить им в чашки чай, Чан заметил, как расслабился от его тона Хёнджин. И Чан чуть снова не засмеялся. “Интересно, чего Хёнджин опасался со вчерашнего дня, при любом разговоре как-то неуловимо напрягаясь? - мысленно развеселился Чан. - Неужели думал, что теперь я буду говорить с ним влюблённым тоном и через каждую фразу уточнять, любит ли он меня? Вот дурак. Я ведь хоть и романтик, но не до такой же степени”. Когда они закончили ужинать, Чан загрузил тарелки и чашки в посудомоечную машину и, обернувшись, увидел, что Хёнджин опять поглядывает на него в напряжённом ожидании. - Ну что, пойдём спать? - мягко спросил Чан. - Д-да, спать, - согласился Хёнджин с тем же немым облегчением. Чан всё-таки рассмеялся, глядя на него. - Извини, Принц, - повинился он, видя, как вытянулось лицо Хёнджина. - Просто у тебя то и дело появляется такой ужас в глазах, будто я с минуты на минуту опущусь на одно колено с предложением руки и сердца. А я даже кольцо не купил, так что не знаю, как твои ожидания оправдать. Хёнджин тоже рассмеялся. - Просто для меня такого рода отношения... это что-то непонятное, - тихо пробормотал он. - И странное. - Знаю. Ты говорил, - напомнил Чан. - Но... я и сам испытываю странные ощущения от всего этого. Хёнджин удивлённо вскинул на него взгляд, и Чан закатил глаза. - В конце концов, это же ты, Хёнджин, а не кто-то другой, - попытался объяснить он. - Короче, я хочу сказать... Пойми, это не прописанный сценарий дорамы. Нет смысла придерживаться каких-то стандартов. Давай делать то, что хотим, по своим правилам. И если тебе что-то не понравится, просто скажи мне. Если ты передумаешь насчёт всего этого, тоже скажи. Хорошо? Делай то, что тебе удобно. - Хорошо, - с улыбкой ответил Хёнджин. - Вот и отлично. Ну? Пошли спать? - приблизившись к нему, Чан потянул его за руку. - Ага, - Хёнджин зевнул; после секса и вкусного ужина его страшно клонило в сон. Заснул он почти мгновенно, едва забравшись с Чаном в постель. Хёнджину снился большой красивый волк. Волк защищал его и очень любил. Хёнджин, в свою очередь, тоже защищал и очень любил волка. У них был целый свой огромный мир, в котором жилось замечательно, уютно и крайне интересно.

✪✪✪

Утром следующего дня они продолжили рассказывать друг другу о самых разных вещах в своей жизни. И даже после завтрака не могли наговориться, валяясь на диване с горячими напитками, смотря какие-то смешные и глупые фильмы, толкаясь плечами и хрустя чипсами. - ...и именно в то время, закончив отношения с Хоён и начав засматриваться на парней, я признался родителям, что являюсь бисексуалом, - закончил Чан уже шестой по счёту рассказ. Хёнджин всё это время внимательно его слушал и наблюдал за тем, как тот вертит в руках пустую кружку, доставая из сундука памяти свои любовные истории: грустные и весёлые, забавные и неприятные. - Тебе нелегко было? - уточнил Хёнджин. Чан задумчиво кивнул. - Мама приняла этот факт адекватно. С отцом я поговорил на эту тему несколько дней спустя. Когда точно понял, что бисексуален, - сообщил он. - Наверное, в какой-то степени родителям помогло то, что Австралия является одной из самых дружественных стран к однополым союзам. - А как приняли сестра и брат? - спросил Хёнджин. - Ханна догадалась сама, - Чан усмехнулся. - Лукас просто спросил у меня. Вздохнув, он посмотрел на Хёнджина. - А у тебя как всё это было? Как твои родители относятся к тому, что ты бисексуален? - Считают, что у меня затянувшийся подростковый бунт, - со смешком ответил Хёнджин. - И долго ты будешь держать их в неведении? - полюбопытствовал Чан. - Не зна-а-а-аю, - отмахнулся Хёнджин. Чан помолчал. - Слушай, Ханна завтра улетает обратно в Австралию. Я собираюсь встретиться с ней ещё раз, пока мы в одной стране и одном городе, - неспешно проговорил он. - Хочу позвонить ей сегодня и встретиться в каком-нибудь тихом месте вечером. Может, присоединишься? - Чан-хён... - Хёнджин покачал головой. - Не уверен, что готов к чему-то подобному. - Это же всего лишь встреча с моей сестрой, - непонимающе указал Чан. - Хёнджин, не упрямься. - Но она же, скорее всего, всё о нас с тобой поймёт, раз весьма догадлива... - пробубнил тот. - Даже если так, не страшно, - Чан пожал плечами. - Уверен, она за меня порадуется. - Чан-хён, я сделаю, что захочешь, но давай я не пойду, а? - проныл Хёнджин. Чан, поняв, что тот, в принципе, не против, но просто побаивается неизвестно чего, решительно отрезал: - Ты пойдёшь – и точка, - заявил он. Хёнджин на пару мгновений притих, а потом буднично произнёс: - Я позволю тебе перегнуть меня через диван. - Хёнджин! Прекрати, - Чан рассмеялся, в замешательстве провёл рукой по своим волосам и невольно представил то, что предложил его невозможный принц. В итоге ему удалось вытащить Хёнджина из квартиры только путём удерживания его любимого мороженого в заложниках над раковиной. Хёнджин взглянул на Чана с комическим выражением изумления и предательства, как будто до этого возлюбленный был послушным волком, а теперь внезапно ополчился на него. Чан буквально всучил ему пальто и выпихнул того за дверь.

✪✪✪

Когда они появились в небольшом уединённом ресторане, Ханна уже дожидалась их там в обществе своей подруги, Эшли, которая, как Хёнджин сразу заметил, оказалась как раз во вкусе Чана. И, разумеется, она начала флиртовать с ним напропалую. Ханна, видя неловкие попытки своего брата отбиться от атак Эшли, вздыхала и жалела, что не предупредила его заранее о том, что Эшли просто стремится подцепить временного любовника с целью вызвать ревность у бывшего парня, который относился к ней, как к “запасному аэродрому”. Хёнджин же едва не дымился от злости и, наконец, не сдержавшись, с раздражённым вздохом откинулся на спинку стула. Секундой позже на его плечо легла рука Чана и ласково сжала. Ханна, переводя взгляд с одного из них на другого, безуспешно пыталась скрыть улыбку, а Эшли вспыхнула и тут же прекратила всякие заигрывания, переключившись на обычную беседу. Вскоре Хёнджин и Эшли покинули ресторан, предоставив Чану и Ханне возможность спокойно пообщаться на внутрисемейные темы. Хёнджин уже ждал Чана в гостиной, когда тот тоже вернулся в квартиру. Хёнджин сидел в кресле абсолютно обнажённый, прикрыв стратегическое место декоративной подушкой, и хитро улыбался. У Чана пересохло в горле. Он сбросил с себя верхнюю одежду и быстро снял обувь. - Волк, - промурлыкал Хёнджин, разглядывая его будто бы с ленцой. - Принц, - в голосе Чана слышалась хрипотца. Хёнджин небрежно отбросил подушку на пол и выжидающе посмотрел. Чан подошёл к нему вплотную, упёрся в кресло коленом между разведённых бёдер Хёнджина и склонился, чтобы поцеловать. И не только поцеловать.

✪✪✪

Неделю спустя Предоставив Чану “прекрасную” возможность самому возиться с их чемоданами, Хёнджин остановился посреди гостиной, светясь как стоваттная лампочка. - Ой, что за?.. Кто-то увеличил уровень освещения в этом доме? - Феликс, нарочито скривившись, прикрыл глаза ладонью. - Ты так отвратительно сияешь! - Пф! Это радиация любви, - фыркнул Хёнджин и улыбнулся ещё шире, хотя казалось, что это анатомически невозможно. - Тебе, сухарю, не понять. - Избавь меня от подробностей, - снова пробрюзжал Феликс, заваливаясь на диван. - Готов согласиться с ним, - прозвучал за спиной Хёнджина голос Чана. - Подробности – это не то, что должны слышать согруппники. - Ха! Если ты считаешь, что рассказы о его сексуальной жизни с тобой травмируют мои маленькие невинные ушки, то ошибаешься, лидер, - хохотнул Феликс. - До того, как вы помешались друг на друге, я ещё и не такого наслушался. - Этого больше не случится, - ровно сказал Чан. - Верно, Хёнджин? Хёнджин ощутил его крепкую хватку на плече и поёжился – в сочетании с голосом Чана и историей их отношений этот жест немного пугал. - Да уж будь уверен, - заверил Феликс. - Последнее, что я хочу услышать, так это о вашем сексе друг с другом. - И не услышишь, - подтвердил Чан, сжав плечо Хёнджина ещё крепче. - Тайм-аут, ребята! - Хёнджин замахал на них руками, пресекая дурацкий разговор на корню. - Что за наезд на меня? Не буду я трепаться о таком, расслабьтесь. Расходимся по углам, дышим глубоко. Чан и Феликс расхохотались. Хёнджин, расфыркавшись, гордо прошествовал мимо них и стал подниматься на второй этаж. А первое, что там увидел, оказалась задница Джисона. Её обладатель как раз нагнулся к полу, подбирая выпавший из рук стикер. - Ну и задница у тебя нарисовалась, Ханни, – прямо как бампер у джипа! - задорно выпалил Хёнджин, шлёпнув его по этой самой заднице. - Накачал, пока меня тут не было, да? - Имеешь что-то против моей задницы, патлатый? - мгновенно вскинулся Джисон, с ответным весельем шмякнув его кулаком в плечо. - Наоборот! Хочу сказать, что нельзя под ночь стоять кверху такой роскошной задницей, - парировал Хёнджин. - Иного человека может и удар хватить! - Ах, мир был так прекрасен, пока тебя здесь не было, - мечтательно протянул Джисон. - Мир вообще прекрасен только там, где тебя нет. - П-ха! Какой же ты паразит! - восхитился Хёнджин. - Я послал бы тебя, но вижу, что ты уже оттуда. Так они пикировались около трёх минут к обоюдному удовольствию. - А я теперь состою в жутко серьёзных отношениях, - вдруг “пожаловался” Хёнджин, сияя. - Соболезную, - Джисон понимающе похлопал его по плечу. - Но, знаешь, давно надо было. - Ты, кстати, давай-ка тоже, не кисни, - Хёнджин подмигнул и снова дал ему увесистого шлепка по заду. Наградив вижуала ответным тычком под рёбра, Джисон направился было в свою комнату, но обернулся. - Хэй, Джиннирет! - окликнул он. - Чего ещё? - Хёнджин посмотрел на него. - Если надумаешь бросить нашего лидера, дай мне знать, окей? - ухмыльнулся Джисон. - Мы с тобой уже вроде как спелись, дело за малым. - Ух ты, какой ловелас! - похохатывая, Хёнджин зашёл в свою комнату. Джисон тоже, опять-таки, направился к себе, но был остановлен голосом высунувшегося из своей норы Минхо: - И что это всё значит? Хёнджин занят. Ты, Ханни, между прочим, тоже занят. - Ревнуешь? - Джисон пришёл в восторг. - Ничего подобного, - попробовал выкрутиться Минхо. - А вот и да! - заспорил Джисон. - А вот и нет! - не сдавался Минхо. - Ну, признай же! Ревнуешь? - допытывался Джисон. - Да! Да, ревную, - зашипел Минхо. - Ко всем. Всегда. Советую не забывать об этом. - Приятно, чёрт подери, - заулыбался Джисон. - Идиот, - пробурчал Минхо и вновь скрылся в своей комнате.

✪✪✪

Разминаясь посреди весеннего сада, снег в котором уже почти весь растаял, Хёнджин, Чанбин и Феликс насмешливо переговаривались. - Очевидно? - засмеялся Чанбин. - Тебе, Хёнджин? Без обид, но что ты знаешь о любви? Тысячу поз Камасутры? - Твои данные сильно устарели, - важно отозвался Хёнджин. - Что, уже больше тысячи? - поддел его Чанбин. - Ну... я признался первым, - отведя взгляд в сторону, сообщил Хёнджин. - Нехило! - Чанбин присвистнул. - В смысле? - не понял Хёнджин. - В смысле “вот это да!” - доходчиво объяснил Чанбин, поражаясь его смелости. - А. Да, - Хёнджин смущённо зарделся. Феликс, уже несколько минут не вставлявший в этот разговор свои реплики, непроизвольно нахмурился, наблюдая за Хёнджином. Конечно же, тот закономерно изменился, вступив в серьёзные отношения. Но тут, казалось, было что-то ещё... какая-то неуверенность Хёнджина... или... страх?.. Хотя, на первый взгляд, манера Хёнджина вести себя стала просто напоминать Феликсу о щенке, которому долго не разрешали играть, а теперь он наконец-то дорвался до самых крутых игр, но осторожничал. До такой степени осторожничал, что не осмеливался играть слишком увлечённо. Задумавшись об этом, Феликс пропустил момент, когда шутливая болтовня Хёнджина и Чанбина переросла в откровенное раззадоривание. - Что? И чем это я не подхожу Чан-хёну? - возмутился Хёнджин, наскоро слепив из остатков снега небольшой снежок и запустив им в Чанбина. - Хёнджин, это очевидно, - Чанбин с напускной скукой на лице отбил снежный снаряд. - А мне ни хрена неочевидно, - Хёнджин скрестил руки на груди. - Вообще-то, я – выгодная партия. Чан-хёну повезло, что он заполучил меня. Так скажи, чем же я плох. - Я подразумевал другое, - вздохнул Чанбин, удивляясь, почему Хёнджин воспринимает его затянувшуюся шутку так серьёзно. - Глядя на вас, чувствуется несовместимость... - Понятно, - нетерпеливо перебил его Хёнджин. - Но почему? Я красивый! Я хорош в постели! Я многогранный и с широким кругозором! Я самый лучший вижуал поколения! Чёрт, да я просто находка! И он даже стукнул кулаком по стволу дерева, чтобы подчеркнуть суть сказанного. - Ты забыл упомянуть о своей скромности, - ввернул Чанбин. - Нет у меня никакой скромности! - запальчиво возразил Хёнджин. - А если б и имелась, то в данном случае была бы неуместна. Потому что всегда следует признавать свои достоинства и достижения. Переглянувшись с Феликсом, Чанбин миролюбиво пошёл на попятную: - Ого. Не думал, что увижу тот день, когда Хван Хёнджин реально остепенится. Вы с Крисом уже наметили планы на будущее? Ну, там... тайная свадьба в Австралии в кругу семьи или типа того... Растерявшись, Хёнджин недоумённо приподнял бровь. - Что ты несёшь? - нервно выдохнул он. - Ничего подобного мы с ним не намечали. И вряд ли когда-либо наметим. Это ведь как-то чересчур... Чанбин и Феликс посмотрели на него так, словно у Хёнджина выросла вторая голова. - Придурок, ты же связался с Бан Чаном, - со значением подчеркнул Феликс. - За те минуты, что ты признавался ему в безумной любви, ты догадался остановиться и подумать о том, что это будет для него значить? Хёнджин взволнованно сглотнул. - Ну... новый уровень отношений. Разве этого недостаточно? - глядя на друзей, неуверенно спросил он. - Да, возможно, однажды мы расскажем о нас, как о паре, нашим семьям, но... Свадьба? Серьёзно? Пусть даже тайная... Повторяю, это чересчур. - Кхм, послушай, - Чанбин заговорил тоном, каким обычно что-то втолковывают милому, но не особо сообразительному ребёнку, - мы не говорим, что Крис предложит тебе что-то такое совсем скоро, однако... через пару лет наверняка предложит. - Ты хоть в курсе, что в Австралии тебе даже необязательно иметь вида на жительство, чтобы заключить там брак? - серьёзно добавил Феликс. Хёнджин осознал, что вновь подхватил тот вирус, когда чувства и мысли кружат в мощном вихре. А потом он начал смеяться. Вот только Феликс и Чанбин даже не улыбнулись в ответ, понимая, что у Хёнджина это нервное. Феликс вздохнул и подумал, что, если б Чан и Хёнджин являлись героями какого-нибудь фильма, то зрители в этот момент уже дожёвывали бы картонный стакан от попкорна. Что до самого Феликса, то ему не так уж нравилось выступать для Хёнджина неким просветителем в вопросе межличностных отношений. Он с радостью перестал бы это делать – в конце концов, считал себя отличным парнем, который всегда рад видеть лучшего друга счастливым, и однозначно без проблем нашёл бы, чем себя занять. Феликс даже вовсе не был против проявлений нежности Чана и Хёнджина при нём. Да он бы им кольца держал с удовольствием хоть завтра! Фотографировал бы их на фоне заката. Никаких проблем. Если б только Хёнджин не тупил бы так жёстко. Этого Феликс вынести не мог, так уж был устроен. К тому же... лучший друг всё-таки. Хотелось помочь. Не говоря о том, что Бан Чан, который рядом с Хёнджином иногда напоминал корзину котят и щенков, тоже его друг. И вот этим его друзьям друг с другом так хорошо, что Феликс опасался, как бы у них всё это не разрушилось. Например, из-за дурацкой недальновидности Хёнджина. И вообще... Феликс терпеть не мог, когда дела шли хорошо, но – неизвестно куда. - Н-да, Джинни, добро пожаловать во взрослую жизнь, - проворчал он. “Слова, конечно, не те, что надо, но, грёбаный звездец, хватит же тупить, Хёнджин!” - раздражённо подумал Феликс. А Хёнджин вдруг перестал смеяться и расслабился. - Мы лишь хотим, чтобы ты точно понимал, на что подписался, - вдумчиво проговорил Чанбин. - Иначе в будущем между тобой и Крисом опять возникнет недопонимание, и это стопроцентно ещё хуже отразится на атмосфере в группе или даже на работе, чем тогда, когда вы просто разорвали свою сексуальную связь. Я уверен, что Крис уже очень многое распланировал. Чёрт, да он говорит о тебе без умолку. Он готов, если что, и своей карьерой пожертвовать, только бы остаться с тобой. - Хочешь сказать, что Чан-хён любит меня сильнее, чем я люблю его? - с недовольством поинтересовался Хёнджин. - Нет, - Чанбин качнул головой. - Я хочу сказать, что у Криса больше практики в проявлении чувств. А ты у нас едва-едва оттаял, ледяной принц. - Что ж, спасибо, что предупредили насчёт возможного развития событий, - буркнул Хёнджин. - Если Чан-хён, в самом деле, однажды заговорит о свадьбе, я к тому времени уже, надеюсь, придумаю, как его переубедить. Чанбин посмотрел на него тем своим взглядом, который говорит “ты дурак” без слов. - Ну-ну, продолжай, Хёнджин, - неожиданно подбодрил Феликс, поправляя на себе перчатки с таким видом, словно намеревался вцепиться ему в горло. - Лично я заинтригован. Скажи, за что ты так ополчился на подобный вариант будущего со своим любимым волком? Чем тебя так смущает свадьба? Определённым подчинением партнёру или тем, что придётся оставить официальную запись? - Да, всем этим и ещё десятком причин, - мрачно ответил Хёнджин. - Чёрт, да это попросту глупо и банально. - Это не всегда глупо, банально или как ты там ещё думаешь, - нахмурившись, не согласился Феликс. - Конечно, свадьба – это нечто излишне сентиментальное. Но всё же я считаю, что в ней есть и что-то... важное. Идея до конца жизни связать себя обязательствами с каким-то конкретным человеком. Если только правильно понимать, что это значит. Поверь, это не из тех поступков, которые совершаются необдуманно, но... когда два человека убеждены, что до конца своих дней будут вместе, то... почему бы не заключить брак? - Как кто-то может быть в этом убеждён? - непонимающе спросил Хёнджин. - Как можно утверждать, будто знаешь, что непременно останешься с любимым человеком на всю жизнь? Смешно. Люди меняются. Обстоятельства меняются. - А-а, - глубокомысленно изрёк Феликс. - И настоящая любовь – это, разумеется, всего лишь какая-то шутка. Над его головой чуть ли не светилась метафорическая табличка с надписью “САРКАЗМ”, но упрямство Хёнджина было своеобразной бронёй, от которой отскакивали любые упрёки или подколы. - Не шутка, - со вздохом отозвался Хёнджин. - Заметь, я даже мысли не допускаю, что когда-нибудь разлюблю Чан-хёна. Но я отнюдь не убеждён, что у нас с ним получится... всегда быть вместе. И дело не только в том, что мы – айдолы. Чанбин говорил о несовместимости... Думаю, в этом есть доля истины. - Хёнджин, да я просто тебя дразнил, - отмахнулся Чанбин, после чего задумчиво прищурился. - Знаешь, меня удивляет, что ты так настроен против брака. По-моему, вы с Крисом уже ведёте себя как молодожёны, которые поклялись друг другу в вечной любви и верности. Свадьба мало на что повлияет в ваших отношениях. Хёнджин промолчал, собирая в себе “за” и “против”. Как художнику, ему было легко представить всё в деталях. И пусть в итоге он так и не определился, но... внезапно кое-что вспомнилось. Чан грубо дёрнул его за волосы, вынуждая откинуться головой назад, и укусил за шею. Укусы были крепкие, глубокие, моментально краснели из-за подступившей крови, а от пальцев рук Чана по всему телу Хёнджина оставались синяки, медленно исчезавшие с кожи по мере заживления. Три-четыре дня – и всё заново. Чан заявлял свои права, оставляя на теле Хёнджина отметины – на самых разных местах, самым однозначным способом. А Хёнджин добровольно подставлялся под эти метки. Будь его воля, он набил бы себе на лбу татуировку с полным именем Чана, чтобы каждый знал и больше к нему не лез. Кроме того, ровно то же и сам Хёнджин делал с Чаном: кусал, оставлял на коже синяки и царапины. И это клятва. Их общая клятва. Возможно, какая-то дикая, но им всё нравилось. - Ну вот, опять начинается. Хёнджин, видел бы ты себя со стороны – стоишь и улыбаешься как идиот, - сердито высказался Феликс. Его голос рывком выдернул Хёнджина из круговорота воспоминаний. И на фоне этих воспоминаний следующие слова Феликса показались Хёнджину смешными: - Если не ожидаешь от волка ничего, кроме укуса, это не значит, что он не умеет и не хочет ластиться. Так что проблема, как видишь, не в нём. Хёнджин представил, что Чан, допустим, заключает брак с кем-то другим, не с ним, Хван Хёнджином... И – пуф! – в поле зрения мгновенно всё окрасилось в алые тона. “Нет, в этом явно не будет ничего хорошего! - гневно подумал Хёнджин. - Жене или мужу Чан-хёна пришлось бы быстро удирать, прежде чем я вцепился бы в её/его горло!” Он снова невольно рассмеялся – низко, резко. Заметив же взгляды друзей, покачал головой и улыбнулся. Феликс и Чанбин впервые увидели его улыбку такой – рассеянной, мягкой. Хёнджин улыбался губами и уголками глаз. - Я и Чан-хён принадлежим друг другу, - заявил он, словно это была самая очевиднейшая вещь в мире, и от блаженства на миг закрыл глаза. - Это о нас. Мы просто принадлежим друг другу. Никаких скучных и нормальных обозначений, никаких штампов. Мы принадлежим друг другу. И свадьба действительно мало на что повлияет. - Ха! - триумфально воскликнул Чанбин, ткнув в него пальцем. Феликс улыбнулся в ответ на такие слова упрямого лучшего друга, впервые в жизни надумавшего разобраться в тонкостях межличностных отношений. - Тогда что тебя тревожит? - спросил Феликс. - Будет у вас с лидером свадьба или нет, тебя определённо тревожило что-то и до этого разговора. - Ну, - помедлив, начал Хёнджин, - это очень сложно – быть достойным чувств Чан-хёна. Знать, что он во многом видит меня безупречным. А я на самом деле... вредный, обидчивый, чуть злобный, беспечный и язвительный. Иногда мне в некоторых вопросах совершенно не хочется его понимать. Хочется обижаться и ругаться. В общем... сложно быть с человеком, который теперь считает, что я стал лучше, благодаря любви к нему. Однако я совсем не уверен, что стал лучше. И меня беспокоит, что Чан-хён не сможет ужиться с взбалмошным возлюбленным, который не вышел ещё из детского возраста души. - Ты недооцениваешь Криса, - усмехнулся Чанбин. - Кстати, вы в Нью-Йорке устраивали себе свидания? Они всегда помогают. - Нет, мы не успели, - сказал Хёнджин. - Не успели? - удивился Чанбин. - У вас была куча времени! Чем вы тогда занимались? Хёнджин выразительно на него посмотрел. - А ты как думаешь? - Придурки, - Чанбин рассмеялся. - В любом случае, мне кажется, что стандартные варианты свиданий нам не подойдут, - поделился своими мыслями Хёнджин. - Я понимаю, что свидания – это своего рода традиция для всех парочек. Но сомневаюсь, что от моих идей на этот счёт Чан-хён будет в восторге. То же самое и с подарками. Полагаю, на свиданиях принято дарить что-то особенное? А в каких случаях можно выразить желание быть всегда вместе? Есть ли конкретная фраза, использовать которую было бы лучше всего? Чанбин и Феликс в очередной раз ошарашенно уставились на него. Затем расхохотались. - Чёрт подери, Хёнджин! - отсмеявшись, заговорил Чанбин. - Не играет никакой роли, что и как ты сделаешь, чтобы порадовать Криса. Он так сильно любит тебя, что примет всё! Да ты можешь просто полюбоваться с ним наедине звёздной ночью, он и глазом не моргнёт. - Но этого мало! - возмущённо оспорил Хёнджин. “Почему они не понимают? - продолжил возмущаться он мысленно. - Чан-хён столько всего безропотно от меня терпит, а я даже половины из этого не замечаю. Вот всегда я подозревал, что строить отношения со мной – даже дружеские – не самое лёгкое занятие. Что уж говорить о любовных отношениях! Однако Чан-хён обладает огромным терпением. Я же, наоборот, никогда особо об этом не задумывался. Но теперь, на этот раз, я должен постараться”. Вернувшись с Чаном в Корею, Хёнджин почти ни на чём больше не мог сосредоточиться, кроме этого. Ему отчаянно хотелось хоть немного загладить вину за все свои выходки. Он желал подарить Чану то единственное, что следует ожидать от нормальных любовных отношений. Феликс неожиданно посмотрел на него с таким выражением лица, какое бывает у человека, когда тот наконец-то начал понимать суть проблемы. Хёнджин почувствовал себя абсолютно прозрачным, и от этого ему стало не по себе. - Чан-хёну ничего особенного не надо, Хёнджин, - заверил Феликс, словно отвечая на его мысли. - Согласен, - кивнул Чанбин. - Возможно, когда-то Крис и хотел чего-то особенного, но, на мой взгляд, теперь его это совершенно не волнует. Теперь он просто хочет только тебя. По тому, как Хёнджин задрал подбородок и как у него при этом подрагивали руки, Чанбин и Феликс с сожалением поняли, что их слова ничуть его не убедили.

✪✪✪

- Чонин, я не уверен... - Хёнджин запнулся, беспомощно глядя на него. - Я не уверен, что смогу разобраться во всём этом. Оторвавшись от своего обеда, Чонин с сочувствием расплылся в улыбке. Хёнджин – самый коварный человек в их группе – выглядел сейчас крайне обеспокоенным и озадаченным. - В Италии у нас с Чан-хёном было что-то похожее на свидания, но мы тогда не являлись парой, так что это, наверное, не считается, - Хёнджин вяло перебирал палочками еду на своей тарелке, а тон его голоса был унылым. - Ты собираешься сбегать с Чан-хёном на свидания? - у Чонина отпала челюсть. Хёнджин, заметив его изумление, фыркнул. - Я знаю, это шок-контент, - согласился он. - Я и сам с трудом верю, но я, правда, хочу делать всё правильно. Вот теперь Чонин смотрел на него с ужасом. - И ты никогда-никогда не захочешь вернуться к своей прошлой распутной жизни? - Я устал от этого даже раньше, чем соблазнил Чан-хёна, - признался Хёнджин. - Беспокойно, не имея полноценного удовлетворения, разыскивая что-то такое, чего, я знал, нет в моей жизни. Я не понимал, что это, пока не осознал, что давно влюблён в Чан-хёна. Сейчас я хочу провести каждый день моей жизни, любя его. Как бы страшно ни было, как бы странно или тревожно, как бы ни пугало будущее, в котором я навсегда связан с Чан-хёном, – без него мне будет ещё хуже. Даже хуже, чем хуже. Без него – никак. Только стылый туман и кладбище чувств, выцветший мир, в котором непонятно зачем нужно просыпаться по утрам, куда-то идти, что-то делать. - Вау. Тебе надо написать об этом песню, - восхитился Чонин. Хёнджин улыбнулся. - Да, надо бы. Спустя минуты четыре к обеду присоединился Минхо и тоже вовлёкся в разговор. Впрочем, у него оказался довольно неоднозначный взгляд на отношения Чана и Хёнджина. Вернее, как понял Чонин, тот излишне беспокоился об их лидере. - Ой, да успокойся, хён, - наконец, не выдержал Чонин, в течение последних минут наблюдавший, как Минхо проявляет сомнения относительно серьёзности Хёнджина. - Наш лидер не стеклянный. А если б и был, то Хёнджин не разбил бы его. Минхо посмотрел на макнэ с некоторым скепсисом. Хёнджин же одарил Чонина благодарной улыбкой за то, что защитил. - Хёнджин, я не говорю, что ты намеренно что-то сделаешь Крису. Ну, не обязательно, - сказал Минхо, переводя взгляд с Чонина на Хёнджина. - Но для Криса романтические взаимоотношения очень серьёзны. Вообрази серьёзность, умножь её на сотню – вот как это серьёзно. Крис через много херни в отношениях прошёл. С ним нельзя просто поиграться в любовь и бросить. - Я знаю, - огрызнулся Хёнджин. Он окинул Минхо взглядом, ощущая, что тот, как и Чанбин, всегда будет на стороне Чана. И это неплохо. Просто бесило. Хёнджину пришло в голову, что, может, будет проще думать о Минхо, как о таком специальном Феликсе, только для Чана. К тому же... беспокойство Минхо за Чана вполне объяснимо. - Как ты думаешь, что именно я сделаю Чан-хёну? - резко спросил Хёнджин. Такого вопроса Минхо явно не ждал. Какое-то время он молчал, обдумывая ответ. Хотя обдумывал не сам ответ, а как правильнее его сформулировать, чтобы не поссориться с Хёнджином. - Точно не знаю, - в результате выдал Минхо. - Устанешь от него, наверное. Будешь ему изменять. В этот момент Чонину кто-то позвонил, и он, чертыхнувшись, убрался в тренажёрный зал, чтобы поговорить со своим собеседником без свидетелей. Хёнджин и Минхо, однако, едва заметили его отсутствие. - Тогда я сначала с ним расстанусь, - колко произнёс Хёнджин, глядя Минхо в глаза. - Если однажды я расхочу быть с Чан-хёном – хотя это бред! – то просто так и скажу ему. Минхо вздохнул. - Видишь ли, в чём проблема, - начал объяснять он. - Ты делаешь всё, что делаешь, руководствуясь понятием “прямо сейчас”. А вот Крис – нет. Если он решил быть с тобой, то планирует это на годы. Хёнджин и это знал. Феликс и Чанбин почти так ему и сказали. С одной стороны, Хёнджин, конечно, всё равно не становился ответственным за идеализм Чана. С другой же стороны, Хёнджин уже покопался в себе, и понял, что его устроят любые планы Чана на годы вперёд. - Знаю я всё это, - голос Хёнджина наполнился едкостью. - К чему ты ведёшь-то? - К тому, что ты должен хотеть того же, что и он, - спокойно констатировал Минхо. Фраза “А уверен ли ты, Хван Хёнджин, что можешь сказать о себе такое?” повисла в воздухе. - Мало быть вместе, - добавил Минхо. - Необходимо смотреть в одном направлении. Крис любит тебя со всей отдачей, стремится развивать ваши отношения и планирует ваше будущее вместе. И вдруг, усмехнувшись, сжалился: - Хёнджин, простого “я тоже” будет достаточно, чтобы меня убедить. Если ты тоже. - Я тоже, - подтвердил Хёнджин, расслабляясь. - И то верно, куда ты денешься, - сам с собой согласился Минхо. Хёнджин почувствовал, что постепенно, шаг за шагом, начинает наконец-то разбираться в сложных для него вещах. Разговоры с друзьями этому очень способствовали. “Джисон и Сынмин, ждите меня! Я иду! Муа-ха-ха!” - демонически захохотал он мысленно.