Волк и Принц

Водитель довозил группу до агентства за полчаса. Или за минут сорок пять – если сворачивал и нёсся через небольшие улицы, где стафф мог купить всей группе их любимые напитки. В любом случае, за пятнадцать минут до начала утреннего собрания они оказывались в здании агентства и даже успевали узнать все новости, которые на них вываливали другие айдолы. В обеденный перерыв группу обычно ожидало шоу от трейни “у кого движения лучше”. Трейни толпились возле столика Хёнджина в кафетерии, наперебой предлагая ему оценить их хореографию. Так происходило почти каждый раз, когда группа проводила в агентстве целый день, работая в студии или занимаясь с тренерами. Однако сегодня Хёнджин, очень чуткий к переменам в общественном настроении, уловил в воздухе возле себя некое отчуждение. Сначала его не окликнул тренер, ограничившись сдержанным кивком, потом стайка трейни вместо восторженного и привычного “Хёнджин-оппа – се-е-е-екси!” замерла и провожала его настороженными взглядами, пока вижуал пересекал холл. Девушка, которая ещё совсем недавно передавала ему любовное письмо, прошмыгнула мимо, едва взглянув в сторону Хёнджина. - Со мной всё в порядке? - тревожно озираясь, Хёнджин остановил идущего рядом Чонина. Макнэ молча оглядел его всего: от тщательно уложенных волос до модных ботинок, ощупал взглядом каждую деталь одежды, отчего Хёнджин даже закатил глаза. - У меня сыпь на лице? Или ещё что-нибудь ужасное? - нетерпеливо спросил он. - Не. Всё, как всегда, круто, классно, - Чонин успокаивающе похлопал его по плечу. В перерывах между репетициями и записью в студии новой песни странности продолжились. Ни одного обожающего взгляда от прочих айдолов. Скорее, наоборот. Когда Хёнджин пытался привлечь чьё-нибудь внимание, все поспешно опускали взгляды или вовсе отворачивались. Хёнджин совершенно измучил себя вопросами и подозрениями. В комнате отдыха, пользуясь тем, что согруппники увлеклись разговорами о предстоящих музыкальных состязаниях, Хёнджин выскользнул в коридор и отправился проверять пугающие его версии. Закрыв за собой дверь, ему даже показалось, что, как стая растревоженных рыбёшек, от него в разные стороны отхлынула мелкота. Парни вроде бы спокойно проходили мимо, но уже спустя пару шагов начинали перешёптываться и многозначительно коситься в его сторону. Девушки жались по углам и делали очень большие глаза, когда Хёнджин скользил вопрошающим взглядом по их лицам. Взмокнув от напряжения, Хёнджин метнулся к туалету, где прильнул к зеркалу, выискивая в отражении причину более чем странного поведения окружающих. Прижав ладони к пылающему лицу, он мучительно соображал. Внешне в нём ничего не изменилось, тогда что же вызывало такую реакцию окружающих? “Я превращаюсь в параноика... - нервно подумал Хёнджин. - Наверное, это всё связано с болью от расставания с Чан-хёном... С его попытками восстановить чисто дружеское общение между нами... Гадство! Может, я просто теперь не уверен в себе?” - Хэй, высочество, что ты тут застрял? - рядом с его отражением вдруг возникла расплывающаяся в улыбке физиономия Джисона. - Тьфу, напугал! - отшатнувшись, Хёнджин судорожно передёрнул плечами и повернулся к нему. - Слушай, ты ничего не замечаешь? Джисон посмотрел по сторонам и недоумённо уставился на вижуала. - А должен? - спросил он в ответ. - Вообще-то да, - кивнул Хёнджин. - От меня все шарахаются, как будто я подцепил несколько вирусов одновременно. Заинтересованно округлив глаза, Джисон уточнил: - А ты подцепил? Хёнджин сердито выругался, а Хан рассмеялся. - Брось, всё в порядке, тебе просто кажется, - успокоил он. - Хм-м... надо же, иногда такое случается даже с самыми крутыми айдолами. - Что случается? - подозрительно поинтересовался Хёнджин. - Небольшая паранойка, вот что, - усмехнулся Джисон. Хёнджин слегка расслабился, улыбнулся и качнул головой, словно стряхивая с себя нелепую мнительность. Затем пообещал себе не выискивать в поступках коллег по агентству тайных смыслов, не выстраивать мысленно шкалу своей популярности, а, наконец, просто заниматься своими делами. Так Хёнджин и делал – добросовестно работал, не обращая на других внимания. Вот только, когда во время очередного перерыва, устроившись за столиком в кафетерии, ему понадобилась салфетка, и он перегнулся через проход к солистке по имени Минджа, девушка отшатнулась от него, словно Хёнджин не руку протянул к салфетнице, а бросил ей на столик горсть опарышей. Потаённые фобии встали перед Хёнджином, как мертвецы из ужастиков. Он никогда не бывал в шкуре изгоя, но теперь этот кошмар настиг его. Чтобы окончательно удостовериться, Хёнджин после изнурительной записи своей партии в новой песне отловил в спортзале одного из тренеров. - Может, мне добавить к своей ежедневной норме ещё какие-то упражнения? - Хёнджин напрасно пытался поймать бегающий взгляд тренера. - Н-ну... - растерянно пробормотал тот, съёживаясь под его взглядом. - Что посоветуете? - напирал Хёнджин. - Ну, добавь... хоть что добавь... - мужчина совсем обмяк и даже выронил из рук мяч, который всё это время держал. Хёнджин раздражённо отвернулся. Воспользовавшись этим, тренер слинял в сторону разминающейся группки трейни. - Вот ты где, Хёнджин, - улыбка подошедшего Феликса выгодно выделяла его на фоне замороженных лиц остальных в этом зале. - Пошли отсюда, Ликс, - Хёнджин схватил друга за плечо и потащил к выходу. - Вечером же интервью. Давай поедем пораньше. Прибыв на место проведения интервью, Феликс затарахтел о своих недавних съёмках для журнала, превратившихся в какой-то балаган, и едва не влетел в автомат с напитками. Хёнджин пропускал всю эту ничего не значащую сейчас чепуху мимо ушей и пытался разобраться в ситуации, принявшей почти мистический характер. Когда же они уселись на свои места под ярким освещением, Хёнджин вынырнул из пугающих мыслей и решил проверить, как на него реагируют интервьюеры, операторы и прочие присутствующие. Оказалось, что вполне нормально. Никто не отшатывался и не смотрел на него как на призрака девочки из “Звонка”. Значит, вирус отчуждения поглотил только агентство.

✪✪✪

Спустя несколько дней ситуация, к сожалению, не изменилась. За исключением согруппников, от Хёнджина по-прежнему шарахались другие айдолы, приятели старались держаться на расстоянии, а прочие люди в агентстве попросту сбегали, едва завидев его. Как назло, Twice сейчас были в туре, поэтому проверить ещё и их реакцию не представлялось возможным. “Ну и пошло оно всё... Зато у меня есть группа и стэй”, - Хёнджин решил смириться с враждебностью окружающего мира к своей персоне. Впрочем, не в силах наблюдать за популярностью своих согруппников, оставшейся неизменной, он отправился на запасную лестницу, чтобы в одиночестве, вяло, без аппетита, сжевать рамен. “Возможно, Чан-хён заметит моё отсутствие, и забеспокоится обо мне? - уныло подумал Хёнджин. - Может, тогда до него что-нибудь дойдёт? Может, он переменит своё решение?” Присев на ступеньку, Хёнджин обвёл взглядом лестничный пролёт и принялся за еду. И только по тихому звуку заметил, что находится на лестнице не один. Чуть выше на ступеньках расположился недавно дебютировавший солист – Соджун, немного странный нелюдимый парень. До Хёнджина доносилась едва слышная мелодия из его наушников. Соджун сидел со смартфоном в руках и, видимо, слушал любимую музыку. Хёнджин поднялся к нему и чуть склонил голову в поклоне, извиняясь за вторжение в личное пространство. Соджун удивлённо убрал наушники и подвинулся, настороженно глядя на него. - Кхм... - Хёнджин призвал на помощь свой талант очаровывать собеседника. Ведь ещё совсем недавно у него это получалось великолепно. - Что слушаешь? - он придал своему голосу максимальную заинтересованность и непринуждённо, если не сказать игриво, улыбнулся. Обычно это срабатывало. Однако Соджун явно не оценил его внимания, потому что хмыкнул и продолжил составлять плейлист любимой музыки. “По крайней мере, он не убегает, как остальные. Не хочет разговаривать, ну и не надо”, - Хёнджин вздохнул и принялся есть свой рамен. В совместном молчании прошло около семи минут. И Бан Чан до сих пор его не хватился. Хёнджин всерьёз задумался, а не обидеться ли ему на “друга”, который не в состоянии поддержать его, когда это так нужно. Внезапно Соджун шевельнулся и негромко спросил: - Это правда, хён? От неожиданности лапша застряла у Хёнджина в горле, и он закашлялся, недоумённо косясь на солиста. - Правда – что? - переспросил вижуал. - Ну, то, что говорят о тебе в агентстве... - расплывчато ответил Соджун. “Вот оно! - Хёнджин затаил дыхание. - Неужели что-то, наконец, прояснится?” - Знаешь, я не в курсе, что там болтают, - с наигранной беспечностью начал он. - Хотя, конечно, заметил, что все как-то странно реагируют на меня. Может, просветишь, что со мной не так? Соджун внимательно посмотрел на него. - Ты реально ничего не знаешь? Хёнджин кивнул и с досадой отвернулся. - У тебя ведь была подружка, которая умерла? - шокировал его Соджун. - Что?.. - Хёнджин ошеломлённо повернулся и встретился с испытующим взглядом солиста. - В смысле?! Вскочив на ноги, Хёнджин ухватился за перила. - В прямом, - невозмутимо произнёс Соджун и тоже поднялся. Хёнджин был настолько потрясён, что даже не смог возразить. У него голова шла кругом. - И когда она умерла, то стала являться как призрак и отравлять тебе жизнь, - продолжил Соджун. - А ещё... призрак этой девушки начал преследовать всех, кто тебе нравится. Она мучает абсолютно всех, к кому ты приближаешься, так? Поэтому девчонки боятся понравиться Хван Хёнджину. Хёнджин поражённо молчал. Нелепые слухи просто выбили почву у него из-под ног и лишили дара речи. - Кстати, парней она тоже преследует, - добавил Соджун. - Да ну? - сдавленно отозвался Хёнджин. - Во всяком случае, мне так рассказали, - Соджун пожал плечами. - Так, пойду я. А то уже, наверное, слишком долго с тобой разговариваю. Мне как-то не хочется встречаться с призраком. Махнув на прощание рукой, он сбежал по ступенькам вниз, оставив Хёнджина в состоянии какого-то отупения от нелепости происходящего. - Звездец, и почему большинство людей в нашей стране такие суеверные... Как можно было поверить в такую дичь? - Хёнджин поёжился и тоже рванул вниз, выбросив недоеденный рамен в ближайшую мусорку. “Надо срочно найти Чан-хёна, - лихорадочно соображал он, высматривая лидера среди коллег. - Стоп. Чан-хён”. Хёнджин остолбенел, не смея поверить в догадку. Только Чан мог наплести такой чуши, потому что во всём окружении Хёнджина только он был максимально не суеверным и только его никогда не пугали фильмы ужасов о призраках. В этот момент Хёнджин понял, что выражение “глаза налились кровью” – это не фигура речи. Среди нахлынувших мыслей и эмоций логика происходящего потерялась совсем. Хёнджин кружил по этажам агентства, заглядывая в раскрытые двери залов. На пути к комнате отдыха он резко притормозил, осознав, что проще позвонить, чем так бегать, но почти сразу же... передумал. Собственно, а зачем он искал Чана? Переведя дыхание, Хёнджин опёрся о подоконник в коридоре. Его снова накрыло какое-то отупение. Только что он собирался разыскать Чана, схватить за грудки и вытрясти у этого волка признание, а заодно и объяснения всей нелепости, творящейся по его милости. Но внезапно Хёнджину совершенно расхотелось это делать. “Чан-хён вообще понимает, что натворил? - задался он закономерным вопросом. - И, главное, зачем? Почему?” Хёнджин не знал, как реагировать на выдумку Чана и что сказать ему. В итоге после того, как несколько минут бесцельно смотрел в аквамариновую высь, провожая взглядом тающую белую линию от пролетевшего самолёта, Хёнджин наконец-то разгадал мотивацию Чана. “Чан-хён думает, что я вновь ударюсь в беспорядочные связи, поэтому решил оградить меня от них вот таким вот дурацким способом. Так это он от ревности?” - растерянно подумал Хёнджин. Как бы то ни было, такое важное осознание отнюдь не убавило обиды.

✪✪✪

Группа – это не просто несколько человек, которые вместе создавали музыку. Группа – это единый организм, который должен функционировать правильно, чтобы добиться чего-то в этой жизни. Каждая клеточка должна понимать, что она – часть точно выверенного механизма, но при этом и не забывать о своей собственной индивидуальности и незаменимости. В каждом механизме должен быть мотор, который будет двигать остальных, подталкивать их для покорения новых вершин, достижения новых горизонтов. Должен быть центр управления, выверяющий каждый шаг, задающий ритм движения своей твёрдой рукой, уверенно указывая направление. И, наконец, каналы связи мотора и управляющего устройства, создающие непосредственно атмосферу группы, поддерживающие её единство. Stray Kids начались с Бан Чана и достигли многого. Досадно, что даже мировой успех не уберёг тонко настроенный механизм от сбоя... Хёнджин чувствовал этот сбой всем своим нутром. Минхо и Джисон застряли на повороте своих взаимоотношений и, почти не общаясь, создавали в группе напряжение. Вернее, добавляли ещё больше напряжения к и без того уже раскалённой атмосфере из-за разрыва лидера и вижуала. Всё это и привело к сбою: участились ошибки, стали множиться проблемы. Дошло до того, что обнаглевший стафф стал красть личные вещи мемберов и продавать их фанатам. Последнее у одного лишь Хёнджина не вызвало практически никаких эмоций. Все его эмоции поглощала боль. Страшно, когда боль приходила извне – ударяла по нервам, по болевым точкам. Но Хёнджин, по крайней мере, всегда мог хоть как-то избавиться от неё. Страшнее, когда боль раздирала изнутри, когда Хёнджин готов был разорвать своё тело, лишь бы унять её. Однако та с кровью текла по сосудам, и у него не было шансов поймать её. Такая боль пропитывала все ткани, и её было слишком много, чтобы собрать воедино и попытаться избавиться. Сегодня в лицо Хёнджина всю ночь светила полная, идеальная, на первый взгляд, луна. Шторы он задёрнуть забыл, поэтому они не спасали. То и дело просыпаясь, Хёнджин несмело опускал руку на неизменно пустую часть кровати, где раньше спал Бан Чан, надеясь, что тот вернулся... Но пальцы Хёнджина раз за разом проваливались в холодную пустоту. Действительно, с его стороны было глупо на что-то надеяться... Тем не менее, ему снилось, что Чан здесь. Хёнджин словно чувствовал жар его тела рядом со своим телом в этом полусне. И всё же это было иллюзией. В последнее время Хёнджин понял, что ему трудно оставаться собой, когда всё вокруг, казалось, против него. Невольно он подстраивался под возникшие условия, но лишь для того, чтобы переждать бурю и, в конце концов, выйти из битвы победителем. Вот только иногда разумнее было бы проиграть. Но осознание этого не останавливало. В какой-то момент Хёнджин вообще почувствовал, что в нём отключилась важная часть, отвечающая за разумность поступков. Словно перегорел предохранитель. Теперь никакие слова не подействовали бы на него должным образом. Он словно превратился в бронированный танк, который пробивал себе путь, не заботясь о мелочах. Что это – свобода или рабство?

✪✪✪

Чан старался не поддаваться боли. Он много времени проводил с Лео – своим австралийским другом, приехавшим на несколько недель в Корею. Чан отвлекал от боли его и отвлекался от боли сам. Отвлекал Лео, потому что того бросила невеста, и на него невозможно было смотреть без сочувствия. Осунувшийся и потерянный, он совершенно не был похож на обычно жизнерадостного парня. “Ему тяжелее”, - убеждал себя Чан. И заставлял себя не думать о Хёнджине. Не поддаваться боли из-за их расставания. Хотя Чан даже не имел права назвать это расставанием... В любом случае, у него получалось. Когда он был с Лео, то не думал о своей боли, помогая другу прийти в себя. Но, стоило Чану вернуться в свою комнату, реальность, приправленная воспоминаниями, вновь накрывала его, обволакивая удушливым коконом, не давая продохнуть. Чан вспоминал всё – всё до мелочей, – осознанно кромсая остатки сердца на куски. И память услужливо подбрасывала детали: насмешливые глаза Хёнджина, в которых, казалось, можно было утонуть; стоны удовольствия по ночам; пальцы Хёнджина, сжимавшие его плечи. На смену боли пришла апатия. Чан хотел надеяться, что скоро всё снова вернётся в свою колею, но верилось с трудом. Или вообще не верилось. Он не знал. Просто плыл по течению, бездумно проживая день за днём, словно на автопилоте. Инерция – полезная штука. Чан был искренне благодарен Лео за приезд. В его присутствии он на какое-то время становился прежним Чаном Кристофером, а не мучимым перевозбуждением дураком, у которого стояло на собственного согруппника и который вынужден скрывать от общества свои желания и свою оглушительную любовь. Чан даже уговорил Лео посетить их концерт. И друга, это, похоже, отвлекло лучше всего. Оно и неудивительно. Нет ведь ничего более взрывного, чем потрясающий по своей встряске концерт на открытом воздухе, где ни один звук, не встречая искусственной преграды, не терял возможности раскрыться полностью в своём великолепии, отдать себя до конца окружающему миру. А после концерта, пока Лео общался с его согруппниками, нахваливая их выступление, Чан тайком фотографировал Хёнджина. Снимки вышли забавные: он фотографировал Хёнджина, когда тот этого не замечал, – из-за какой-то странной сосредоточенности на Лео вижуал не обращал абсолютно никакого внимания на манипуляции Чана с камерой. И Чан этим пользовался, ловя один незабываемый момент за другим, чтобы запечатлеть его. Чан не собирался показывать эти фотографии Хёнджину. Чан хотел, чтобы они остались его навсегда. Хотя бы эти фотографии, если не сам Хёнджин.

✪✪✪

Когда Хёнджин долго обитал в четырёх стенах почти без выхода наружу, то поневоле чах от отвратительного настроения, осаждаемый дурными мыслями. Но, несмотря на самокопание, он не осознавал полностью, что его сердце с каждым днём становится всё холоднее, что отчуждённость усиливается. Раньше Хёнджин почти никогда не пускал в своё сердце ненависть и злобу, считая, что эти чувства разрушают внутренний мир человека. Они ведь не несли ничего хорошего. Раньше... Раньше многое было по-другому, а теперь это всё было внутри него. Он сам пригласил тьму внутрь своей души, чтобы та исцелила его. И сам загнал себя в угол. Краем сознания Хёнджин, конечно, понимал, что, если б заставил себя принять тот факт, что жизнь продолжается вопреки всему, что он может начать всё с начала, может просто вырвать страницу из дневника своей жизни, то... то всё могло бы развиваться в более положительном ключе. Но Хёнджин не стал. Невозможно отпустить любимого человека так быстро, в один момент. Невозможно дать ему уйти так просто. Невозможно оставаться собой, лишаясь части своей души. “Я не виноват, что моя любовь выросла в кровавую розу с кинжалами вместо шипов”, - отстранённо подумал Хёнджин, когда совершил по-настоящему гнусный поступок.

✪✪✪

Чан ворвался в комнату Хёнджина багровый от злости, крепко сжимая руки в кулаки и часто дыша, как только что пробежавший длительный марафон спринтер. Глаза его яростно сверкали, грудная клетка вздымалась с бешеной скоростью под кожаной курткой, а брови хмуро сошлись на переносице, демонстрируя далеко не хорошее настроение. - Ох, волк... - Хёнджин с любопытством посмотрел на лидера и вернулся к своему занятию – неторопливому нанесению чёрного лака на ногти. - У тебя сегодня определённо был плохой день, да? - Зачем?! - прогремел на всю комнату Чан, впиваясь в него взбешённым взглядом. - Какого хрена, Хёнджин?! - Хн. Всё хуже, чем я предполагал, - Хёнджин зевнул. - Не прикидывайся идиотом! - взвился Чан, гневно роясь в карманах куртки. - Fuck! Какого хрена ты это сделал?! - Сделал – что? - спокойно осведомился Хёнджин, закрывая флакончик с лаком колпачком и начиная энергично потряхивать им в воздухе, чтобы разболтать густую субстанцию. - Это! - гаркнул Чан. На захламлённый стол вижуала спикировала фотография с недавнего концерта. - Вау! - по-детски взвизгнул Хёнджин, моментально забывая о лаке и откидывая флакончик в сторону, чтобы с радостью схватить снимок. - Я эту фотку поставлю в рамку, и буду молиться утром, в обед и вечером. - Это не смешно, Хёнджин! - Чан побагровел ещё сильнее. - Только потому, что тебе многое спускается с рук, ты не имеешь права оскорблять людей! Одно дело прощать тебе какие-то мелкие выходки, но совсем другое находить такие фотографии в карманах одежды! Лео ужасно расстроился! Хёнджин досадливо посмотрел на него, потом снова перевёл взгляд на фотографию. На той были запечатлены все участники их группы, пара человек из стаффа и... австралийский друг Чана. Лео. Его лицо было обведено в круг, а рядом красовалась большая надпись: “Что б ты сдох, ублюдок!”. - Мне нравится, - с улыбкой сообщил Хёнджин, аккуратно положив фото на середину стола. - Прикольно получилось. - Ты что, издеваешься? - Чан навис над ним, расслабленно сидящим на стуле. - Лучше скажи, чем он тебе так не угодил, чёртов ты принц?! Зачем нужно было делать такое?! “Я люблю тебя, Чан-хён, - мысленно ответил Хёнджин. - Но я не умею справляться с этим. И что мне оставалось?” - Чан-хён, с чего ты взял, что это я? - глаза Хёнджина широко распахнулись и с самым невинным выражением уставились на по-прежнему злое лицо лидера. - А кто ещё додумается подписать фотографию подводкой для глаз? - раздражённо поинтересовался Чан. - Пф-ф... - Хёнджин сделал попытку смутиться. - Обычно у меня всегда есть под рукой маркер. Но в тот раз не оказалось. Кажется, его спёрла одна из фанаток вместо сувенира. - Ты невыносим, - Чан покачал головой. - Немедленно, слышишь, прямо сейчас позвони Лео и извинись перед ним. Лицо Хёнджина окаменело, зрачки расширились и блеснули ненавистью, губы презрительно скривились. - Ни за что, - выплюнул он, непокорно сверля Чана взглядом. - Заносчивый паршивец, - парировал тот, бесцеремонно хватая его за воротник рубашки, сдёргивая со стула и почти волоча в сторону двери. - Не хочешь звонить, так мы поедем к нему в отель! И ты извинишься под моим присмотром, Хёнджин! - Сам поезжай и извиняйся перед своей шлюхой! - зло выпалил Хёнджин и вырвался из его хватки. - Что ты сказал? - угрожающе переспросил Чан. - Ну-ка повтори... - Сам. Поезжай. И. Извиняйся. Перед. Своей. Шлюхой, - с расстановкой повторил Хёнджин, не понимая, насколько лидер выведен из себя. - Ты!.. Ты... - руки Чана сжались в кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели. - Что?! - Хёнджин сорвался на крик. - Ударишь меня – меня! – из-за своей подстилки?! Кстати, давно хотел тебя спросить, какого хрена он так долго с нами тусуется? Или у вас была такая договорённость? Ты проталкиваешь его в индустрию, а он регулярно подставляет тебе свою задницу, чтобы в него проталкивалось кое-что другое?! Думаешь, я ничего не вижу?! Ни его масленых взглядов на тебя, ни ваших с ним вылазок куда-то поздним вечером, ни его походку после ночей, когда у вас были “дружеские посиделки”?! - Прекрати, Хёнджин, я серьёзно, - в голосе Чана сквозило предупреждение. - А может, - Хёнджин провёл кончиком языка по своей верхней губе и томно улыбнулся, - ты трахаешь его с таким упоением, потому что он похож на меня? Признайся, Чан-хён, это ведь ты попросил его сменить причёску? В темноте, наверное, и не отличить от меня, да? - Остановись, Хёнджин, - с ужасом прошептал Чан. - А чьё имя ты стонешь, когда кончаешь? - Хёнджин тоже понизил свой голос до яростного шёпота и придвинулся к Чану почти вплотную. - Лео... или Хёнджин? - Хватит! - Чан резко оттолкнул его от себя. Не ожидавший такой реакции Хёнджин неловко оступился, покачнулся и с высоты своего роста начал падать назад, с каким-то отрешённым выражением лица наблюдая за тем, как ошеломлённый своим поступком Чан кидается вперёд, но не успевает. С глухим стуком приложившись затылком о стену, Хёнджин сполз по ней вниз, на пол, растерянно глядя на подскочившего к нему Чана, мгновенно забывшего о причине ссоры и с беспокойством ощупывающего его голову на предмет возможных повреждений. - Прости! Прости, пожалуйста, - с губ Чана срывались торопливые, сбивчивые извинения. - Хёнджин, я не хотел, прости, случайно вышло. Где болит? Тут? А тут? Да не молчи ты, Хёнджин, прошу тебя! - Значит, так, да? Он тебе дороже, чем я? - Хёнджин разозлился ещё больше. - Я на самом деле хочу, чтобы он сдох! - Пожалуйста, не говори так, - с укором произнёс Чан и прижался к его лбу губами. - Чем он лучше меня?! - голос Хёнджина, возбуждающий тысячи людей, почти хрипел, а его пальцы с только что накрашенными чёрным лаком ногтями зарылись в волосы Чана, хотевшего было отстраниться. - Ничем, - поспешил заверить Чан. Реакцией на этот ответ стало сдавленное шипение и тихий, совсем не свойственный Хёнджину всхлип. - Чан-хён... ты что, влюблён в него? - едва слышно спросил он. Ногти Хёнджина царапали чувствительную кожу головы, но Чан не обращал на это внимания, лишь отрицательно мотнул головой. - Нет, нет, - пробормотал он. - Тогда почему? - Хёнджин пытался сдержать слёзы обиды и ревности, но они сплошным потоком покатились по лицу. - Почему ты бросил меня и переключился на него? И не вспоминай о менеджере. Распоряжение менеджера – это не настоящая причина нашего разрыва. - Если ты не знаешь настоящей причины, то ты вообще не понимаешь... - начал было Чан, но осёкся. - Чего не понимаю? - насторожился Хёнджин. - Ничего, - Чан постарался успокоить своё колотящееся сердце. Тишина обрушилась на комнату и двух сидящих на полу айдолов, как шторм, стремительно налетевший на пустынный берег. Давящее молчание нарушало лишь тяжёлое дыхание Хёнджина, пытавшегося прекратить лить предательские и непозволительные слёзы. - Чан-хён, скажи... - неуверенно заговорил он через несколько минут, немного успокоившись, - а можем мы снова... - Нет, - Чан перебил его раньше, чем тот успел закончить свой вопрос. - Не надо, Хёнджин. Будет только хуже. Хёнджин вздохнул, лишь сейчас в полной мере осознавая, что натворил. Он позволил своим низменным желаниям взять верх над разумом. Низменные желания... Его поступок был нацелен не только на то, чтобы поставить австралийского друга Чана на место. Имелась ещё какая-то причина. И теперь Хёнджину надо объяснить эти действия, хотя бы самому себе. Унизить Лео, оскорбить... Зачем? Неужели чтобы защититься от ещё большей боли, чем та, что мучила с момента разрыва с Чаном? Ведь взгляд Лео был таким проницательным... Возможно, он догадался, что Хёнджин чувствует к его другу. И Хёнджину захотелось отомстить за такую проницательность. Захотелось, чтобы исчезло это неприятное ощущение уязвимости, словно кто-то медленно, но упорно пробирался под маску отчуждения, за которой он время от времени скрывался, отделяя её от своего истинного лица. Лица парня, который слишком опасался силы своей любви, если только та не скрыта за надёжными замками. Хёнджин не хотел предстать под перекрёстным огнём всепроникающих взглядов без надлежащих “доспехов”. Он не желал, чтобы с его лица смыли грим. Но Лео не спрашивал разрешения... Он без всяких ухищрений и окружных путей пёр напролом, без хитрости, без интриги, не ждал моментов, когда Хёнджин, чуть расслабившись, приоткрывал окружающим дверь в свой внутренний мир. Лео просто шёл, не скрываясь, что для Хёнджина было намного страшнее, чем все обходные манёвры, с которыми он уже привык бороться, безжалостно пресекая любые попытки. А с Лео ситуация становилась совершенно иной, не знакомой Хёнджину. И в замешательстве, не зная, что делать, он совершил недостойный поступок, думая, что удар в лоб будет самым верным. Ошибся. Не рассчитал. Отвратительно поругался с Чаном. - Прекращай ревновать, Хёнджин, - тем временем, устало добавил Чан. - Ничего у меня с Лео не было, нет и не будет. У него сейчас сложный период. Я просто стараюсь его поддержать. А тут ты со своими злодейскими выходками. Но, Хёнджин... я же знаю, что ты на самом деле не такой. Осторожно высвободившись из рук Хёнджина, он поднялся на ноги. Глаза Чана бессмысленно блуждали по стенам. Затем он стал взволнованно мерить шагами комнату, как волк, загнанный в клетку. - Чёрт, я думал, что какое-то время всё может оставаться так, как есть, - туманно высказался Чан. - Но, судя по всему, нет. Сейчас я снова должен выбрать. Не знаю, смогу ли сделать это. - Что сделать? - Хёнджин тяжело сглотнул, предчувствуя, что ему не понравится ответ. - Принять ещё одно правильное решение, - угрюмо пояснил Чан, после чего остановился, опёрся ладонями о поверхность стола и закрыл глаза. Ещё никогда Хёнджин не видел его таким мрачным и беспомощным. - Хёнджин, мы не должны зацикливаться друг на друге. Давай начнём встречаться с девушками, - после минутной паузы озвучил своё решение Чан. - С девушками? - машинально переспросил Хёнджин, находясь в шоке от услышанного и совершенно не чувствуя своего сердца, словно оно перестало биться. - Да, - Чан кивнул. - С девушками. Никаких парней. Пообещай мне это, хорошо? Мне будет тяжело вынести... Даже от одной лишь мысли, что ты и какой-то парень... Я не смогу примириться с этим. Не так быстро. Давай обсудим это спустя полгода, окей? Может, тогда станет полегче. Я со своей стороны тоже обещаю, что никаких парней у меня не будет. Встречаться буду только с девушками. - Но, Чан-хён... - Хёнджину хотелось сжаться в комок, и он едва заставил себя говорить. - До меня ты же вообще долго воздерживался от... - Верно, - подтвердил Чан. - И я собирался вернуться к такой жизни. Однако ты меня просто вынуждаешь поступить иначе. Хёнджин, пойми, так нам будет проще забыть наши... нашу сексуальную связь. В общем, давай попробуем такой вариант. Уверен, менеджер не станет агрессивно возражать против этого. Не возражал же он против всех твоих похождений. Из глаз Хёнджина снова хлынули проклятые слёзы. “Я сам в этом виноват, - с горечью пронеслось в его голове. - Чан-хён не принял бы такое решение, если б я не повёл себя как мерзавец. Вот теперь расплачивайся, Хван Хёнджин”. - Я ни с кем никогда не встречался, - глухо напомнил он. - Я просто трахался. - Хорошо, - ровно сказал Чан. - Делай, как привык. И я тоже буду делать так, как привык.

✪✪✪

Ким Дахён старалась не думать об этом – не её это дело, – но после совершенно диких слухов о Хван Хёнджине, разнёсшихся по агентству, пока она с девочками была в туре, у неё не получалось игнорировать это и дальше. Хван Хёнджин – интересный парень. Он казался открытой книгой, но в действительности мог бы стать чемпионом по покеру – при его-то суперспособности делать хорошую мину при плохой игре. То есть, чаще всего нереально было даже догадаться, что на самом деле скрывала его улыбка и скрывала ли хоть что-то вообще. Да, Хёнджин однозначно умел делать непроницаемое лицо, за которым не видно его истинных чувств, его переживаний. Впрочем, в отличие от Бан Чана, Хёнджин не скрывал свои эмоции и мысли за маской равнодушия. Напротив. Хёнджин прятал их за завесой других эмоций, за улыбками, ребячеством и дерзкими выходками. Вот сегодня, например, Хёнджин вёл себя как ни в чём не бывало. Однако Дахён уже знала, на что стоит обращать внимание, и поэтому без труда заметила те взгляды, которые Хёнджин кидал на Бан Чана, когда думал, что никто не смотрит. А ещё Дахён заметила, как Хёнджин почти незаметно, но всё же напрягается каждый раз, когда видит Бан Чана с какой-нибудь девушкой. Дахён прекрасно видела, что свет солнечных улыбок Хван Хёнджина не затрагивает его глаз. “Это... печально”, - со вздохом подумала Дахён.

✪✪✪

- ...но в студии я пробуду недолго. У меня сегодня свидание, - объявил Чан за обедом, когда за столом, помимо него, сидели только Хёнджин, Джисон и Сынмин. - Помните Джуён? До Хёнджина не сразу дошёл смысл сказанных им слов. “Свидание?” - сумрачно подумал он. Джисон бросил на него обеспокоенный взгляд. Хёнджин не знал, что там произошло с его лицом, но оно, вероятно, вытянулось или побледнело. - Нет, не помним, - сухо ответил за всех Сынмин. Хёнджин, разумеется, помнил эту вертлявую девчонку из подтанцовки Twice, но никогда и мысли не допускал, что Чан может прельститься этой сомнительной красотой и, чего уж таить, отсутствием мозга. - Она сидела в кафетерии за одним столиком с Twice, когда мы подошли поздравить их с успешным завершением тура, - напомнил Чан. - Ну? Вспомнили? С алыми прядками в светлых волосах и контактными линзами зелёного цвета. “У меня тоже когда-то был такой образ”, - Хёнджин вздохнул, вяло расталкивая рис палочками. Расчистив место на тарелке, он принялся чертить узоры в соусе. - Не-а, лично я что-то не припоминаю, - упрямо сказал Джисон. - Я тоже, - буркнул Хёнджин. - И я, - поддержал их Сынмин. - Окей, у вас ещё будет шанс с ней увидеться, - улыбнулся Чан и вернулся к еде. Хёнджин мысленно поблагодарил, но отказался. “Пф-ф! Нужен мне такой “шанс”, как же!” - раздражённо вспыхнуло в его голове.

✪✪✪

Хёнджин не расстраивался. Он злился. Но не был так уж беспомощен. Потому что с лёгкостью отбивал у Чана любую из его девиц. Те липли к Чану чаще всего по одной причине – тот являлся успешным и знаменитым на весь мир айдолом. А Хёнджин, благодаря своей эталонной красоте по корейским стандартам, являлся ещё более успешным и знаменитым айдолом. Так что стоило ему пару раз улыбнуться, как девушки уже окружали его, а не Чана. И всё, что Хёнджин делал затем – это посылал их куда подальше. Каждый раз он потом смотрел Чану в глаза, и видел в них обречённость. Любовь Хёнджина была слишком сильна, чтобы сидеть, сложа руки. А средства достижения цели – они бывали разными. Его можно счесть собственником, эгоистом и подонком, но так ли это? Просто у него свой путь. И своя мораль. Иногда Хёнджин чувствовал себя так, словно снимался в дораме. Только он не учёл одного – это была жизнь, а, значит, нельзя просто отказаться от подписанного контракта, уйти со съёмочной площадки, где от света прожекторов воздух накалялся до тридцати-сорока градусов, уйти домой, будто ничего и не было. Не получится. Нет. Начал – заверши. В некоторые редкие минуты просветления у Хёнджина возникало подозрение, что он перегибает палку – а так оно и было, – но ведь не в его правилах останавливаться на полпути. Всегда бывало так: если уж увяз в болоте собственных бредовых идей, так либо выбирайся сам, либо тони до конца. Выбраться Хёнджин уже не смог бы – в его случае оба выхода равносильны по своей сути, слишком уж далеко он зашёл.

✪✪✪

Хёнджин не был толком знаком с Джуён, которой Чан назначил свидание, но не думал, что это будет так уж трудно – пресечь всё на корню. По словам Ким Дахён, эта девушка не отличалась особым умом. “Всё будет, как обычно, - настраивал себя Хёнджин. - Прости, Чан-хён, но я просто... наверное, действительно слишком сильно люблю тебя. И это заставляет меня раз за разом причинять тебе боль для успокоения моей собственной боли”. Ему осталось лишь узнать, где и когда будет свидание Чана и Джуён. “Я буду там, но ты, Чан-хён, меня не заметишь – я превосходен в маскировке, - размышлял Хёнджин. - А потом я попрошу Дахён устроить вечеринку, и там моя новая цель будет достигнута. Чёрт, я думаю, как псих... Может, схожу с ума? Но остановиться – всё равно, что предать себя”. По всему его телу прошла волна жара, замирая на кончиках пальцев – словно лихорадка. С некоторых пор таких “приступов” становилось всё больше и больше. Он, как маньяк, продумывал новый план. В какой-то степени Хёнджин даже боялся самого себя, но этот страх пока не достиг того уровня, чтобы мозг отказался работать, предоставив чрезвычайные полномочия телу. Кроме того, Хёнджина успокаивало то, что ему было немного совестно из-за того, что вскоре Чану вновь придётся разочароваться в своей очередной пассии. Пассии, которая упорхнёт от него, стоит Хёнджину лишь поманить её пальцем. “От любви одни неприятности... - думал он, когда уже вернулся в дом после слежки за Чаном и Джуён. - Неужели нельзя быть настолько полноценным, чтобы оставаться одному, не чувствуя себя при этом одиноким? Гадство... Чан-хёну, наверное, сейчас хорошо. Он такой обаятельный, каким мне никогда не стать. И это его обаяние исключительно врождённое. А моё – искусственное, которое я сам придумал себе. Оно как позолота, которая всё равно сотрётся от времени и ветра... Чан-хёну сейчас хорошо – с этой его Джуён, которая смеётся над его шутками и, возможно, открыто говорит, что влюблена в него”. - Было классно, - задумчиво протянул Чан, вернувшись поздно вечером в дом. - Мои поздравления, - Хёнджин старался звучать как можно более радостно. Чан же... словно изменился за тот короткий отрезок времени, что длилось его свидание. Он думал о чём-то своём, улыбался чему-то своему. И это уязвляло Хёнджина. - Расскажи, что было, - с натянутой улыбкой попросил он. Попросил, чтобы Чан понял, наконец: Хёнджин здесь, Хёнджин рад видеть его, говорить с ним. - Было классно, - с всё той же задумчивостью повторил Чан. И Хёнджин понял, что ничего от него сегодня не добьётся. “Зачем ты так, Чан-хён?” - Хёнджин прикусил изнутри щёку до крови. Потом повернулся к Чану спиной и ушёл. Губы Хёнджина кривила горькая усмешка. Чан точно изменился за время своего свидания с Джуён. А Хёнджин остался в своей реальности – в другой.

✪✪✪

Хёнджин решился начать четырьмя днями позже. Всё-таки хотел дать шанс этой Джуён уйти самой. Но она и Чан встречались и перезванивались по десятку раз за день. Хёнджину это даже стало действовать на нервы – у него возникло ощущение, что Чан вдруг превратился в подростка. В глупого мальчугана, не способного разглядеть за стройной фигуркой красотки абсолютную пустоту, внушая себе, что нашёл вдруг идеальную девушку. Хёнджин не сможет доказать ему обратное иным способом, кроме надёжного и проверенного метода. Хёнджин был уверен, что на вечеринке Twice всё прояснится. “Прости, Чан-хён, но она точно такая же пластиковая куколка, как прочие. Красивая, но пустая, - презрительно думал Хёнджин, собираясь на вечеринку. - А я ведь другой. Я – часть тебя. Пусть я и законченный эгоист, но моя любовь в тысячу раз ценнее, чем фальшивые чувства всех этих девиц, которые вьются вокруг тебя”.

✪✪✪

- А это Хван Хёнджин, - Чан вполголоса представил его Джуён. Хёнджин заметил, как у той загорелись глаза. - Хван Хёнджин? Тот самый? Ой, но, кажется, нас уже кто-то знакомил, - в восторге пролепетала Джуён, вежливо поклонившись. Это прозвучало до крайности глупо. Так глупо, что Хёнджин едва сдержал торжествующую улыбку: сегодня эта девушка исчезнет из жизни Чана и из его жизни тоже. - Тот самый, - бросив быстрый взгляд на лидера, улыбнулся Хёнджин. - Я восхищаюсь твоей хореографией, - откровенно призналась Джуён. - Благодарю, - настроение Хёнджина повышалось с каждой минутой. - А можно автограф? - смущённо потупившись, спросила Джуён. - Разумеется, - согласился Хёнджин. “Ох, Чан-хён, ну, с кем ты связался! - мысленно хохотнул он. - Стоит улыбнуться ей пару раз, как ты останешься в одиночестве. Неприятно, понимаю, но гораздо лучше, чем быть в обществе этой девушки”. Задумавшись, Хёнджин не сразу заметил, что Чан и Джуён отошли к другим гостям Twice на вечеринке. “Ничего, вечер только начался. Я ещё всё успею”, - оптимистично усмехнулся вижуал. Хотя он всё же волновался. Несмотря на всю свою самоуверенность. И, в конце концов, Хёнджин понимал, что не ради Чана старается. В первую очередь он старался ради себя – такой уж законченный эгоист. - Привет, - улучив момент, Хёнджин поймал Джуён, когда та поправляла свой макияж у зеркала в одной из комнат. Видимо, Чан наконец-то отлепился от неё и куда-то отошёл. - Оппа! Рада видеть тебя снова, - Джуён улыбнулась. Только вот Хёнджин никак не мог понять, что скрывалось за этой улыбкой: симпатия или просто дежурная вежливость. “Ничего, разберусь”, - решил он. - Помнится, ты хотела получить мой автограф, - Хёнджин улыбнулся ей в ответ. Придвинувшись чуть ближе, он замер: заметила или нет? - Я могу расписаться прямо сейчас, - обольстительно продолжил Хёнджин. - Да? Было бы замечательно, - пробормотала Джуён, словно что-то уже подозревала. Хёнджин придвинулся к ней ещё ближе. - Что ты делаешь? - вдруг тихо спросил Джуён. - А в чём дело? - ответил он вопросом на вопрос, надвигаясь на неё и глядя в её зелёные, благодаря контактным линзам, глаза. Джуён неожиданно упёрлась ладонью ему в грудь, когда Хёнджин, наклоняясь, собрался поцеловать её. - Нет, стой! - прошипела она, когда его руки обвили её талию. - Спрашиваю ещё раз, что ты делаешь? - Тебе ведь нужен был мой автограф, - прошептал Хёнджин ей на ухо, чувствуя её учащённое дыхание кожей. - Где нужно расписаться? Порой просят о таких непристойностях... Его голос понизился до опасного уровня, когда вибрации голосовых связок отдавались где-то в районе солнечного сплетения, что безотказно действовало на девушек. - Пожалуйста, перестань, - внезапно твёрдо и спокойно проговорила Джуён, с силой отталкивая Хёнджина. - Иначе я обо всём расскажу Крису. Не думаю, что это ему понравится. В её глазах сверкала неподдельная злость и неприемлемое для Хёнджина недовольство. И неожиданно он осознал, что весь его план летит псу под хвост. Ведь такого поворота предусмотрено не было. Отстранившись от Джуён, Хёнджин с недоверием уставился на неё. Ему всё никак не удавалось её разгадать. - Зачем ты здесь? - грубо и требовательно спросил он. Джуён бросила на него изумлённый взгляд. - Зачем, чёрт подери, ты здесь? - Хёнджин повысил голос. - Разве ты сама не понимаешь, что ты тут никому не нужна?! Ярко-алые губы Джуён тронула улыбка, что ещё больше взбесило его. - Ты ничего для Чан-хёна не значишь, - враждебно произнёс он. - Ты всего лишь ещё одна поклонница, которая хочет быть с ним только из-за его статуса. Тебе здесь не место. Тебе не место рядом с Чан-хёном. Джуён уже улыбалась открыто, глядя на него чуть ли не с жалостью. А Хёнджину всё ещё хотелось доказать ей правильность его слов. - Ты просто подружка на пару ночей, не более! - рявкнул он. Джуён рассмеялась. Хёнджину было невыносимо осознавать, что ошибся в ней. Эта девушка смеялась над ним. Он считал её глупой куколкой. А она смеялась. Торжествующе. Топтала его своим смехом. Унижала его своим взглядом. - Ты!.. - Хёнджин снова повысил голос. Джуён вдруг посерьёзнела. Улыбка ещё блуждала по её лицу, но та была словно машинальной. Взгляд девушки был серьёзен. - Я влюблена в Криса. И он влюблён в меня. Со вчерашнего дня мы с ним – пара, - победно заявила она. - Может, это тебе здесь не место? Тебе не место рядом с ним? Хёнджин в шоке молчал. - Зря ты всё это устроил, - вздохнула Джуён с неприятной усмешкой. “Она... тоже играет, как и я. Возможно, даже талантливее, - растерянно понял Хёнджин. - Притворялась наивной простушкой, а на самом деле перехитрила меня. Чан-хён, у тебя ужасный вкус – что на парней, что на девушек”. Джуён, между тем, развернулась и быстро покинула комнату. - Как неудачно всё вышло... - прошелестел Хёнджин в пустоту. В зеркале отражалось его лицо и весь его совершенно нелепый вид. Хёнджину было даже немного смешно. Наверное, он и рассмеялся бы, глядя в глаза самому себе, если б не Чан, вошедший в комнату. - Хёнджин! - воскликнул он как-то неуместно радостно. Хёнджин не отреагировал. - Ты, случайно, не видел Джуён? - спросил Чан. Снова молчание. - Она была тут, когда я уходил, - объяснил Чан. Тишина. - Хёнджин? - Чан нахмурился. - Всё в порядке? “Что за идиотская фраза! - мысленно вскричал Хёнджин. - Она словно до самых краёв наполнена равнодушием!” - Всё отлично, Чан-хён, - наконец, отозвался Хёнджин, не поворачиваясь к нему. - Так, ты не видел Джуён? - снова спросил Чан. - Она только что ушла отсюда, - бесцветно сказал Хёнджин. - Ушла? Ты ничего лишнего ей не говорил? - теперь в голосе Чана прозвучала подозрительность. Хёнджин видел его отражение в зеркале, но оно было каким-то смазанным. - Нет, - солгал вижуал. - Точно? Damn, надеюсь, она не уехала... - Чан отошёл от него и, всё ещё что-то бормоча, достал свой смартфон. Но Хёнджин всё равно его уже не слушал. Ему хотелось сбежать с этой вечеринки. Хотелось спать. Хотелось послать всё к хренам.

✪✪✪

- Ох! - вдруг услышал Хёнджин, едва вышел на улицу. Обернувшись, он увидел девушку, одетую так, что его невольно передёрнуло от холода. - Оппа, а можно автограф? - в глазах девушки зажглись соблазняющие искорки. “С чего бы мне отказывать...” - безразлично подумал Хёнджин. Затем представил, как эта девушка, получив его роспись на каком-нибудь жалком клочке бумаги, спросит, есть ли у него планы на сегодняшний вечер, потом даст свой номер и попросит “непременно позвонить”, если ему вдруг станет скучно в один из вечеров. Сколько же у него уже этих номеров в списке контактов... Хёнджин решил в самое ближайшее время их все удалить, заблокировать, стереть из памяти. - Да, конечно, - прохрипел он. После напряжённого разговора с Джуён его голосовые связки не желали работать нормально. - Вот, - девушка протянула ему блокнот и ручку. Хёнджин и не подозревал, что его руки успели замёрзнуть, но зима всё-таки. Пальцы повиновались с трудом, словно были вырезаны из кусков резины, полежавших в морозильной камере несколько часов. Он, честно, старался, но ничего не желало получаться – лишь невразумительные каракули, далёкие от его обычно изящного автографа. - Секунду, - пробормотал Хёнджин. Выведя наконец-то свою подпись, он, вернув блокнот и ручку, отправился к машине, в которую уже забирались Минхо и Чонин. - Оппа, а есть ли у тебя планы на сегодняшний?.. - бросила девушка ему вслед, но Хёнджин сделал вид, что не услышал.

✪✪✪

Бессилие – это самое худшее. Хёнджин стоял у небольшого подсобного помещения в здании агентства, там, где была “слепая зона”. Стоял, прижавшись к прохладной стене и чувствуя... Ничего не чувствуя. Всё было слишком нереально. Дверь была приоткрыта, но Хёнджин старался не смотреть в этот проём, похожий на косой разрез ножом с запёкшейся по краям кровью. Ведь даже просто стоять у комнаты, где Чан и Джуён целовались, было невыносимо. Спустя минуты четыре Хёнджин всё-таки не выдержал. Воздух со свистом пронёсся через его крепко сжатые зубы, когда он просунул носок ботинка в проём. Затем одним ударом ноги распахнул дверь, ощущая лишь ненормальную, неистово-издевательскую радость, от которой самому стало невероятно тошно. Хёнджин чувствовал себя так, словно застукал Чана за курением или распитием алкоголя. Но тот всего лишь целовался со своей девушкой... Хёнджину давно бы пора убить ребёнка внутри себя – этого мстительного капризного типа, который временами говорил за него, совершал глупости, на которые он никогда не пошёл бы, не спрашивая разрешения. Впрочем, “убить” – звучало слишком страшно. Хотя бы просто прогнать, забыть, никогда не вспоминать больше. Дверь сильно ударилась о стену. - Damned Хёнджин! - разъярённый возглас Чана привёл его в сознание. Всё чаще и чаще это странное состояние овладевало Хёнджином – словно он застрял между небом и землёй, словно попал в шторм, когда непонятно, где воздух, где вода. Всё вокруг было, на первый взгляд, одинаково, но на самом деле – это обман. Чан подлетел к нему в дикой, просто устрашающей ярости, которую Хёнджину ещё никогда не приходилось наблюдать. Чан тяжело дышал. За его плечом Хёнджин видел Джуён, которая поправляла причёску. Она смотрела на него хмурым взглядом, и Хёнджин не знал точно, как реагировать – торжествовать ли победу или готовиться к обороне. А потом Чан начал что-то зло выговаривать ему, но Хёнджин даже не поморщился. Он не чувствовал вины. Так зачем же показывать собственную слабость? Пусть Чан и дальше читает нотации. - Между прочим, - Чан поймал его взгляд, - Джуён рассказала мне о том, что ты приставал к ней на вечеринке Twice. И мне вдруг пришло в голову: а не подстроено ли всё было? Он говорил уже почти спокойно. Это мешало Хёнджину думать складно, хотя в данный момент его любовь боролась, как на ринге, с его же ревностью. С другой стороны, зачем им сражаться? Они же никогда не смогут существовать поодиночке. - Или ты будешь это отрицать, Хёнджин? - испытующе спросил Чан. Говорить Хёнджину не хотелось. - У тебя, похоже, эта схема уже отработана, - глаза Чана стали совсем чёрными от злости. И это Бан Чан – он сейчас смотрел на Хёнджина, как на чужого враждебного ему человека. По крайней мере, Хёнджин ощущал всё именно так. Однако был до ужаса спокоен. Настолько спокоен, что стал опасаться взбесить Чана этим ещё больше. Усмешка была не к месту, поэтому Хёнджин поплатился за неё – вторая часть ожесточённой лекции не заставила себя ждать. А ещё Чан едва не схватил его за ворот пальто, но Хёнджин ловко отступил к лестнице. Как бы Чан ни злился, Хёнджин добился своего. Да, лишь на сегодня. И всё же добился. Настроение Чана целоваться с Джуён наверняка испорчено. “Прости, Чан-хён, хорошо? - мысленно извинился перед ним Хёнджин. - Я этого тебе сейчас не скажу, но, возможно, каким-то непостижимым образом ты сам прочтёшь это в моих глазах. Пойми, вот такая у меня защитная реакция – чтобы не сгореть от переизбытка негативных чувств. Но потом, даже если ты и не поймёшь, я попрошу простить меня за это. Будем считать, что договорились”. Перепрыгивая за раз несколько ступенек, Хёнджин спустился вниз, но Чан не спешил преследовать его. “Конечно, первый гнев прошёл. И он вспомнил вдруг, что его ждёт девушка, что она, наверное, испугана, зла, растеряна... Пф!” - Хёнджин фыркнул, понимая, что Чан забыл о нём, поэтому сбежать не составило труда. Выйдя из здания агентства, он остановился. Были сумерки раннего зимнего вечера, которые приняли его радушно, словно укутывая тёплым пледом из тонкой шерсти. Хёнджину захотелось прогуляться, выветрить из головы всякие плохие мысли. Здание агентства смотрело ему вслед недружелюбно – он ощущал это, и было даже немного страшновато: тёмная громада нависала, заслоняя небо. А вот долговязые фонари отчаянно хотели подружиться с ним. Хёнджин вдруг подумал, что понимает, хотя бы отчасти, как чувствуют себя настоящие stray kids: им-то уж точно нечего терять. И Хёнджин теперь словно был одним из них – таких свободных и грустных. Но, конечно, вскоре придётся отказаться от этого ощущения.

✪✪✪

- Чан-хён! Чан готовил себе протеиновый коктейль и передвигался по кухне, сгорбившись, как старик. - Чан-хён! Ну, неужели ты не ощущал подвоха? - снова попробовал заговорить с ним Хёнджин. Ошибка. Большая ошибка. Чан резко остановился и повернулся к нему. Теперь в его глазах цвела кровавыми розами горечь – такая сильная, что сердце Хёнджина заныло. Сделав шаг навстречу, Чан с силой сжал его плечи. Сжал, вероятно, до синяков, которые тёмными пятнами разливались сейчас под тканью пальто и прочей одежды. - Говоришь, что догадаться о твоих интригах было проще простого, да? - в голосе Чана кипела тихая ярость. Это заставило Хёнджина дёрнуться, но сильные руки лидера не отпускали. - Ты признаёшься в этом с такой лёгкостью! Признаёшься в своей низкой игре! - обвинил его Чан, сжимая зубы до скрежета. Тяжесть его взгляда давила на Хёнджина, как свинцовый груз. Чан говорил так... так, что Хёнджину становилось всё страшнее с каждым мгновением, с каждым словом. Отпустив его, Чан подхватил стакан с протеиновым коктейлем и, покинув кухню, стал подниматься по лестнице. Хёнджин скинул своё чёрное пальто с красной, как кровь, подкладкой на спинку ближайшего стула. Оно спасительным пятном проступило на фоне светлого интерьера дома. Голова Хёнджина болела. Вздохнув, он начал осторожно подниматься по лестнице, в густых сумерках высматривая очередную ступеньку. Было неуютно. - Чан-хён, - осмелился позвать Хёнджин, замерев перед закрытой дверью комнаты лидера. Тишина. - Чан-хён, - повторил он. Ему пришлось отскочить, когда дверь резко распахнулась. - Ты бы не выдержал, Хёнджин, - сурово бросил Чан. Хёнджин смотрел ему в глаза и молчал. - Ты бы с ума сошёл, - продолжил Чан. - Если бы я сделал так, как ты... Да ты бы бился головой об стену! Он уже почти кричал. А Хёнджину хотелось сказать, наконец, главное. - Ты бы не смог... - Я только хотел доказать кое-что важное, Чан-хён, - перебив его, нарушил своё молчание Хёнджин. - Важное? - Чан сделал шаг вперёд, подходя вплотную. - Да, - кивнул Хёнджин. - Я хотел доказать тот факт, что ты не сможешь без меня. Чан смотрел на него ошеломлённо. И молчал. А в голове Хёнджина тупая игла боли всё норовила пробить дыру в черепе. - С чего ты взял? - напряжённо спросил Чан. - С чего ты взял, что я без тебя не смогу? “Мой любимый волк, я ведь вижу тебя. Но что ты говоришь? Зачем обманываешь меня? - укоризненно подумал Хёнджин. - Я же вижу синяки под глазами от бессонницы, я вижу твоё измотанное, даже немного похудевшее лицо, нахмуренные брови и складку на лбу – печаль. Я вижу всё. Так зачем же ты сейчас врёшь?” - Чан-хён, я просто хотел... - Может, ты не мне что-то доказываешь, а себе? - жёстко подчеркнул Чан. - Доказываешь собственную значимость? Хёнджин со вздохом покачал головой. - Нет, Чан-хён. Когда я увидел, что ты начал всерьёз встречаться с девушками, в моём мозгу... как будто ядерный взрыв произошёл, - попытался объяснить он, судорожно подыскивая слова. - Как же мерзко, - безжалостно проговорил Чан, наступая на него, так, что вижуал поневоле сделал шаг назад. - Как же отвратительно подобным образом доказывать свою правоту в чём-либо. Он сейчас стал настолько чужим, что Хёнджин не видел в нём ничего, кроме угрозы. Тихой, но явной угрозы. - Такие поступки убивают, - глухо заявил Чан, словно у него горло свело спазмом. - Такие грёбаные поступки убивают, Хёнджин. Неужели тебе самому не противно гореть в огне своих странных, непонятных мне эмоций? Борись с этим. Фразы падали камнями, как из жерла извергающегося вулкана. Вроде бы он говорил обычные слова, даже без ненормативной лексики, но они-то доставляли куда большую боль, чем самая отборная ругань. Хёнджин продолжал отступать под его натиском. - Я хочу вернуть то, что у нас было, - упрямо произнёс Хёнджин, чувствуя спиной деревянные перила лестницы. - А я не хочу, - Чан сказал это так спокойно, что не было сомнений в его искренности. - Даже если б было можно. Не хочу. Договорив, он вернулся в свою комнату и закрыл за собой дверь. “Не хочет. Не хочет. Не хочет. Он не хочет, - словно эхо в пустом доме, крутилось в пустой голове Хёнджина. - Я люблю Чан-хёна. Так что же я делаю? Я ведь только всё разрушаю...” Он почувствовал, как дурацкая слеза прокатилась по щеке. “Чан-хён, ты говоришь, что сам я не выдержал бы таких интриг, какие закрутил. Но, чёрт, я выдерживаю куда более серьёзное испытание, - с отчаянием размышлял Хёнджин, бредя в свою комнату. - Ты смеешь утверждать, что я слаб. Но как же ты далёк от истины... Ведь всё это время – быть может, с предебюта я живу в постоянном бреду. Я люблю тебя так долго, что сам уже не помню, когда это началось. Да, большую часть времени это было неосознанно, но всё же. Чан-хён, так как же ты смеешь утверждать, что я бы не выдержал? Каждый новый день моё сердце продолжает биться, но оно уже давно расколото на части, которые острыми краями царапают изнутри. И это не глупая строчка из песни. Это то, как я чувствую”.

✪✪✪

Хёнджин заметил, что Чан его избегает. И начал тоже избегать Чана. Это было просто. Они оба приложили максимум усилий для того, чтобы не пересекаться в тесных стенах дома. В агентстве они также использовали все шансы. Однако это подтачивало Хёнджина – не только физически, но и морально. Он стал дёрганным, нервным, злым. Стал мало общаться с друзьями, всё больше и больше времени проводя в своей комнате. Там Хёнджин просто валялся на кровати и слушал музыку. Из их песен чаще всего выбирал “Maniac”. Та была, безусловно, чуть более особенной для него сейчас, чем все остальные. Ему нравилось, что её никогда нельзя понять однозначно – в каждый момент жизни эту песню можно воспринимать иначе, словно она универсальна. Во время последнего концерта перед началом настоящего длительного отпуска всей группы Хёнджин из мрачной безмолвной тени попытался снова стать эпатажным, дерзким, эгоцентричным вижуалом. Попытался несмотря на то, что в голове стелился туман из-за эмоционального перенапряжения, а в теле болела чуть ли не каждая мышца из-за переработок с хореографией. Невообразимый ор фанатов стоял в не слишком большом зале, где каждый звук, ударяясь о стены, преумножался во много раз, создавая неповторимый акустический эффект. Хёнджин уже почти не чувствовал, что ноги его не держат. Он был всецело поглощён музыкой, мощнейшей волной, которая, раз поймав, не отпускала от начала песни до самого её конца, давая лишь короткие передышки в паузах. Туман в голове начал приобретать причудливые очертания, выводить таинственные фигуры и знаки. Джисон кричал в микрофон, звуки его голоса дробились бессчётное количество раз, создавая впечатление, что в зале пел целый хор Джисонов. Затем к нему плавно присоединялись голоса остальных, пока не разбивались на отдельные партии. Хёнджин чувствовал что-то вроде безумной эйфории, когда было страшно и весело одновременно. Кожа его горела мучительным жаром, мышцы ныли. В голове так вообще время от времени нехорошо звякало. В какой-то момент Хёнджина весьма ощутимо передёрнуло, словно он неосторожно схватился за оголённые провода, и заряд электрического тока прошёлся по телу, скручивая мышцы, раскалывая тело на куски. Эйфория как в лихорадке – болезненная эйфория, когда мозг пребывал в смятении, когда отказывался отдавать целесообразные команды телу. Песня, ещё... Как пытка, которая никогда не закончится. На миг прикрыв глаза, Хёнджин увидел красноватый свет, который шёл через кожу век, обжигая тупым ударом в самый центр боли. “Главное – не забывать дышать. Вдох... выдох...” - повторял себе Хёнджин при каждом движении. После завершения концерта Феликс что-то крикнул в микрофон фанатам, а те восторженно заорали в ответ. Хёнджин едва заставил себя поклониться и помахать фанатам на прощание перед тем, как торопливо свалить со сцены.

✪✪✪

В гримёрке все, за исключением Хёнджина и Чана, хмуро переглядывались, понимая, конечно, что происходит, но ужасно устав от этого. Лидер и вижуал теперь постоянно приходили куда-либо отдельно друг от друга, хотя раньше часто объявлялись вместе. И они почти не говорили между собой, перекидываясь лишь парой фраз по рабочим моментам. Что оставалось делать остальным? Действительно лишь хмуро переглядываться, негласно приняв решение ничего не предпринимать: вывести Чана и Хёнджина на чистоту, пока те сами того не пожелают, было бы делом безнадёжным и, возможно, даже опасным. Поэтому все делали вид, что ничего необычного не происходит. Разве что Феликс периодически позволял себе пространные высказывания якобы в пустоту. Сегодня, например, он, выбрав своей мишенью лидера, высказался так: - Хм, я вот думаю, что нам не стоит напрочь забывать о старых песнях, увлекаясь новыми. Чан помрачнел, чувствуя подтекст в этой фразе. - Я не имею привычки напрочь что-то забывать, - тихо пробормотал он.

✪✪✪

- Со мной всё в порядке! - огрызнулся Хёнджин, собирая чемодан. - Я просто немного не в настроении. - Угу, - скептически буркнул Феликс. - И Джокер из DC не псих, просто немного нервный. Хёнджин нахмурился при упоминании супергероики, фанатом которой Феликс являлся, потом надменно махнул рукой. “Молчал-молчал, и опять надумал за меня взяться! - мысленно укорил он друга. - Сентиментальная австралийская задница”. - Хёнджин, я просто хочу знать, долго ты ещё планируешь убиваться? - серьёзно спросил Феликс, наблюдая за его сборами. - Я вовсе не “убиваюсь”, - возразил Хёнджин. - Я собираюсь хорошо отдохнуть. Сначала съезжу домой, повидаю родных и Кками, а потом рвану в Таиланд и пущусь там во все тяжкие. - Пустишься, как же. Не верю я тебе, - усомнился Феликс. - Тебя давно исключили из школы ловеласов за неуспеваемость. Иди, втирай кому-нибудь другому подобную чушь. - Ликс, хватит промывать мне мозг, - парировал Хёнджин, стараясь как можно лучше утрамбовать в чемодане вещи. Феликс следил за ним с плохо скрываемым раздражением. - Ну, не к лидеру же мне с этим тащиться. Ему промывать мозг бесполезно – он ещё более упёртый, чем ты. - Слушай, а почему бы тебе не заняться своими делами, а? - Хёнджин резко развернулся к нему, даже не пытаясь скрыть бушующую в глазах злость. - Хватит учить меня жить. - Придурок, - Феликс упёр руки в бока. - Сколько можно, Хёнджин? Сколько ты ещё будешь винить и себя, и его? Поговори ты с ним, в конце концов. Нормально поговори, а не так, как в прошлый раз, чёрт подери! - Он сам выгнал меня из своей жизни, - сквозь зубы процедил Хёнджин. - Все ошибаются. Даже умные лидеры групп, - резонно отметил Феликс. - Какого хрена ты сейчас полез его защищать?! - вспылил Хёнджин. Феликс яростно прищурился. “Идиоты, - подумал он. - Мы все идиоты. Все. Включая меня самого. А вокруг – полный хаос”. Сделав такой вывод, Феликс подошёл к другу и встряхнул его за плечи. Хёнджин вздёрнул подбородок, глядя ему в глаза с негодованием, но сейчас Феликсу было глубоко плевать на это. - Ты совершишь очередную ошибку, удрав отсюда! - заорал он в лицо Хёнджина, для верности встряхнув ещё раз. - Отпусти меня, Ликс! - взорвался тот, выворачиваясь из его рук. - Всё как раз наоборот! Я совершу очередную ошибку, если останусь! - Кретин! Вы оба кретины! Очнись хоть ты, наконец! Не могу больше смотреть на то, как вы рушите друг друга и нашу группу! Похерили весь кайф от работы! - Феликс отпустил взбешённого вижуала и сделал круг по комнате. - Не знаю ни одной причины, по которой я должен разговаривать с ним или слушать его, пока он строит серьёзные отношения, - выдавил Хёнджин, едва сдерживаясь, чтобы снова не сорваться на крик. - С кем он там, кстати, сейчас? С одной из солисток? Хорошо хоть, с этой стервой Джуён у него в итоге не срослось. Феликс на пару мгновений прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и, выдохнув, безнадёжно посмотрел на него. - Не знаешь ни одной причины? Я могу назвать тебе целых две, - утомлённо заявил Феликс. - Ты и он. Глаза Хёнджина опасно сузились. - Для Чан-хёна эти причины оказались несущественными, - отрезал он и отвернулся, давая понять, что говорить больше не желает. Наступила тишина. Феликс разглядывал Хёнджина так, словно видел впервые в жизни, а тот просто смотрел в стену и пытался совладать с диким желанием что-нибудь сломать. Потом сел на кровать и, облокотившись на колени, спрятал лицо в ладонях. - Уйди, Ликс, просто уйди, - глухо проговорил Хёнджин, не отнимая ладоней от лица. - Ну, нет... - заспорил было тот. - Уйди! - вскинув голову, крикнул Хёнджин. “Болван!”, готовое сорваться с языка Феликса, так и осталось невысказанным. Едва взглянув в красные, воспалённые глаза Хёнджина, он отрывисто кивнул, отступил к выходу из комнаты и ушёл.

✪✪✪

В день отъезда зрение и слух Хёнджина возродились. Оказалось, он был так слеп и глух всё это время – ничего не видел, не слышал, окружающий мир воспринимался бесцветной и безмолвной картинкой. А теперь Хёнджин вновь видел и слышал. Главное, он вдруг – впервые! – допустил мысль, что проявлял свою любовь неправильно. Совершенно неправильно. Осознание этого уже давно стучалось в толстую, обитую свинцовыми пластинами, дверь его сознания, и сейчас оно, наконец, почти подобрало подходящий ключ. Утром Хёнджин проснулся с чёткой мыслью: он должен объясниться с Чаном. Посмотреть ему в глаза, извиниться, сказать ему... Хёнджин не знал, что именно, но это было просто необходимо. Если потребуется, он был готов встать перед Чаном на колени... Хёнджин находился на грани. Выяснив у Джисона, куда уехал лидер, Хёнджин отправился туда же. Место было уединённое, романтичное. Беседка в старинном стиле, находящаяся в самой глубине парка. Хёнджин с трудом её отыскал из-за сильного снегопада. Тем не менее, несмотря на уединённость этого места, Чан всё же был в маске. А вот девушка рядом с ним не стремилась скрыть свою личность, так как, судя по всему, не являлась знаменитостью. Хёнджин не окликнул Чана. Просто стоял и смотрел на него из своего укрытия. Смотрел на то, как Чан, оглядевшись, снял маску. Смотрел на то, как Чан смеётся и прижимает к себе эту свою новую девушку. Та обладала довольно посредственной внешностью, но при этом казалась очень милой. В её длинных чёрных волосах красиво путались снежинки. Она несмело улыбалась Чану, когда тот поправлял на ней шарф, и смотрела на него влюблёнными глазами. В отличие от Джуён, эта девушка не производила впечатления фальшивой, искусственной натуры. В эти минуты Хёнджин ясно понял одно: он смог бы вернуть Чана в свою постель, смог бы уговорить его, но... просто не имел на это права. Чан заслужил то, о чём мечтал: стабильные серьёзные отношения с хорошим человеком. Хёнджин слишком любил его, чтобы подложить такую свинью – разрушить то, что Чан так стремился построить. “Чан-хён и эта девушка... такое романтичное место... снегопад... Как картинка из дорамы, - отрешённо подумал Хёнджин. - Чан-хён и я... Нет, мы никогда не будем смотреться вот так”. Раньше Хёнджин думал, что нужно бороться за свою любовь и своё счастье. Но что делать, если бороться предстоит с тем, кого любишь?