Волк и Принц

- Хёнджин? - Что? Чан перестал целовать его и, чуть отстранившись, рассмеялся, а Хёнджин моргнул, фокусируя на нём взгляд. - Ты слышал что-нибудь из того, что я говорил последние две минуты? - уточнил Чан, всё ещё посмеиваясь. Хёнджин напряг память. - ...нет? - неуверенно выдал он. - Я сказал, что... ты сильно промок под дождём, - повторил Чан, опуская его на ноги и стараясь хоть немного восстановить сбившееся из-за поцелуев дыхание. - Хёнджин, прими душ и выпей что-нибудь горячее, иначе заболеешь. - Что?.. Ну, нет! Опять ты... включил лидера? - тоже едва справляясь с дыханием, Хёнджин раздражённо на него воззрился. Впрочем, мысленно всё-таки признал правоту Чана, так как сейчас, когда они перестали целоваться, уже начинал чувствовать себя продрогшим в мокрой одежде и с влажными волосами. Чан, напротив, ещё больше повеселел. - Вот и нет, - оспорил он, проведя ладонью по щеке вижуала. - Послушно исполни всё, что я сказал тебе сделать, а потом... - А потом?.. - с замиранием сердца эхом повторил за ним Хёнджин. Подмигнув ему, Чан сообщил: - Волк будет ждать принца в своей берлоге. - Хн, - Хёнджин слегка расслабился. - А волк точно дождётся? Вдруг запрётся и начнёт выть на луну... - Не запрётся, - усмехнулся Чан. - Что до луны... то вот же она, передо мной. Такое романтичное высказывание заставило сердце Хёнджина забиться чаще. - Да, - с улыбкой поддержал игру он, - луне стало там, наверху, очень одиноко. - Да ну? - Чан выгнул бровь. - А раньше казалось, что её всё вполне устраивает. Да и волк был умней. Луна висела слишком высоко, чтобы даже пытаться... Волку достаточно было любоваться ею издалека. - Пф-ф! И напрасно, - фыркнул Хёнджин. - Луне ведь так нравится дразнить волка... - Вот это-то бесспорно, - со вздохом согласился Чан. - Луна издевалась над бедной зверюгой. - Луна просто не хотела отпускать волка, - возразил Хёнджин. - А не всё ли ей равно? - Чан посмотрел ему в глаза. - Волков же – тысячи. - Но только один волк нравится ей, - тихо сказал Хёнджин. - И луне действительно было одиноко торчать на небесах. Зря она, что ли, сваливала оттуда каждое новолуние... Так, почему бы теперь и не к волку? - Что ж, пусть приходит, - со значением произнёс Чан и, быстро поцеловав его в губы, отправился в свою комнату.

✪✪✪

В ожидании прихода своей луны Чан тоже принял душ, а потом в одних лишь пижамных штанах вышел на балкон. Он хотел хоть немного охладиться, но – безуспешно. Одна лишь мысль о том, что случится сегодняшней ночью, обдавала его жаром. Когда стены крепости пали, возможно многое. Чан ощущал себя стоящим на краю высокого обрыва, готовящимся к прыжку. Буквально через несколько минут он узнает, поможет ли ветер, дувший ему в спину, взлететь или рухнуть вниз. Чан глубоко вздохнул. Дождь уже закончился, и воздух был чист и свеж. На фоне тёмного неба выделялась лишь белая луна, окутанная серой дымкой и клубами проплывавших перед ней облаков. Когда Чан на секунду отвлёкся и отвёл взгляд, облака эти сгустились, полностью поглотив белый диск и раскрасив небо в ровный тёмно-серый цвет. Лишь посмотрев на синие разводы, бежавшие по самой вершине неба, можно было понять, как быстро движутся облака и какой плотный туман опустился на Сеул. Иногда туман рассеивался, и белый диск вновь зажигался в небе, а спустя пару мгновений снова скрывался за пеленой тумана. Эта лунная ночь казалась иллюстрацией к волшебной сказке о волке и принце. “Если б мы с Хёнджином, в самом деле, были в сказке...” - меланхолично пронеслось в голове Чана, когда он, оставив балконную дверь чуть приоткрытой, вернулся в комнату. Прошёлся от стены до стены, не находя себе места. В итоге сел на кровать, а потом упал спиной на постель и закрыл глаза. Однако сразу же безошибочно почувствовал, что к двери в комнату кто-то подошёл. Гость не отличался особой воспитанностью, поэтому без стука ввалился в комнату. - Хёнджин, тебя не учили стучаться? - снова сев на постели, насмешливо поддразнил Чан, словно совсем его не ждал. - А. Извини. Тук-тук-тук, - Хёнджин постучал по двери, плотно прикрывая её за собой. Затем подумал и запер дверь на ключ. Обернулся, часто заморгал, привыкая к полумраку, и впился взглядом в Чана. У того на обнажённых мускулистых плечах играли блики от включённого ночника – сейчас это был единственный источник света в комнате, помимо заглядывающей в окно луны. Чан, между тем, опешил, растерянно глядя на замершего у двери Хёнджина. “В нём проснулась нерешительность или он просто взволнован?” - задумался Чан. Между ними было не больше пары шагов, и ему казалось, что он слышит, как бьётся у Хёнджина сердце. Тот явился к нему лишь в боксерах и пижамной рубашке, а волосы после душа были явно высушены. Свет ночника едва разгонял темноту, от чего все предметы в комнате отбрасывали длинные зыбкие тени. В этом полумраке Хёнджин выглядел единственным реальным объектом. Ещё реальнее он стал, когда приблизился к кровати, когда его ладони, очерчивая мускулы, скользнули по плечам Чана и замерли на шее. В этих движениях чувствовалась осторожность, даже какое-то опасение, но одновременно с этим прикосновения оплетали Чана, словно цепи, из которых не хотелось выбираться. Поднявшись на ноги, Чан качнулся вперёд, легко целуя приоткрытые губы Хёнджина, пока ещё не понимая до конца, почему тот осторожничает и чего опасается, но при этом чувствуя, что через минуту мнение вижуала ему будет до фонаря, потому что появится его собственное мнение по данному вопросу. Тем временем, Хёнджин, отвечая на поцелуи, думал о том, какой Чан терпеливый. “Неужели он со всеми был таким? Со всеми своими любовниками?” - мысль эта оказалась неприятной, и Хёнджин застыл. Чан тут же быстро заглянул ему в глаза, при мягком свете луны и ночника казавшиеся бездонными, и спросил: - Не передумал? Хёнджин покачал головой, с трудом концентрируясь на этом движении. В эти мгновения Чан странно действовал на него: Хёнджин испытывал мучительное желание, пожирающее изнутри, пробегающее по телу приливными волнами, от сердца вниз и обратно, и в то же время он стал каким-то инертным, не до конца верившим, что вот-вот произойдёт то, о чём так долго мечталось. Хёнджину хотелось сказать Чану, чтобы тот не нежничал с ним, был жёстче, но на самом деле желал пока одного – чтобы Чан продолжал и продолжал целовать его, властно обнимая, шепча что-то на ухо... - А ты? - в свою очередь спросил Хёнджин. И с удивлением понял, что его голос звучал не так, как обычно, – слишком взволнованно. - Я? - Чан вдруг улыбнулся так, что у вижуала дыхание перехватило. Улыбка эта была соблазняющей, хитрой, порочной. Хёнджин никогда не видел Чана таким. “Ещё одна его черта... только для любовников?” - досадливо подумал Хёнджин, после чего неожиданно почувствовал себя обделённым. До этой ночи он был лишён вот такого Бан Чана – раскрепощённо-сексуального, со странным пронзительным блеском в глазах. У него был Заботливый Бан Чан, Понимающий Бан Чан, Бесцеремонный Бан Чан, Злой Бан Чан, Добрый Бан Чан, Нежный Бан Чан, Страстный Бан Чан, но не было Порочного Бан Чана, который сводил сейчас с ума сильнее, чем все прочие. - Мой принц, даже если ты захочешь остановиться, ничего у тебя не выйдет без веской причины, - бархатным тоном голоса произнёс Чан. Хёнджин, уже едва способный связно мыслить, почувствовал себя околдованным этой фразой, а Чан смёл остатки его нерешительности жарким поцелуем – резким, жёстким и упоительным. Теперь-то точно происходящее нельзя было списать на адреналин или случайность, как тогда, в снегу. Несмотря на горячность объятий, те были осмысленны, пусть и ровно настолько, насколько позволяло возбуждение. Оно было жгучим, но ничуть не мешало отдавать отчёт каждому движению, каждому прикосновению. Стремясь навстречу, Хёнджин подставлял под жалящие, торопливые поцелуи шею, прижимался всё теснее. Чан действительно торопился, так как почему-то возникло иррациональное ощущение, что в любой момент всё может прекратиться. Это ощущение заставляло пальцы подрагивать, и он никак не мог справиться с пижамной рубашкой Хёнджина, путаясь в мелких пуговицах, торопясь увидеть то, что уже знали его руки. - Какой же ты красивый, Хёнджин... обалденно красивый! - шептал Чан, когда они, наконец, рухнули на кровать. Хёнджин пьянел от этого шёпота, от всех прикосновений Чана. Чуть отстранившись, Хёнджин просунул между ними руку, чтобы стянуть с него пижамные штаны. Это отвлекло Чана от борьбы с пуговками. Он повторил действие Хёнджина, сдёргивая с того боксеры. Запутавшись в одежде, вижуал со смехом навзничь повалился на подушки. Недорастёгнутая рубашка сползла с его плеч, обнажая ключицы. Чан очертил распахнутый ворот кончиками пальцев, едва касаясь кожи, с восторгом наблюдая, как Хёнджин тянется за этими прикосновениями. В конце концов, с раздеванием было покончено, и теперь они жадно разглядывали друг друга. Мечта стала для Чана явью. Поразительно, но это не было плодом его воображения, очередной фантазией. Это происходило на самом деле. Вот он, обнажённый Хёнджин, настоящий, живой, перед ним. - Вау... - вырвалось у Хёнджина, который тоже видел перед собой воплощённую мечту. Ему хотелось включить верхний свет, чтобы убедиться, что глаза не обманывают его. Скользя по телу Чана, взгляд Хёнджина пытался охватить сразу всё: внушительный торс, ровную и упругую кожу, словно светившуюся в полумраке, красиво очерченные мускулы, плоский живот и пенис, находившийся в полной боевой готовности. Не удержавшись, Хёнджин провёл кончиками пальцев от пупка Чана к паху. Его член был большим, тяжёлым и твёрдым; головка на ощупь напоминала бархат. Чан, не смущаясь, позволял Хёнджину разглядывать и касаться его, но через несколько секунд простонал: - Хёнджин... И вдавил Хёнджина в постель всем телом. Преград между ними не осталось, взаимная обнажённость воспринималась почти откровением. Чан замер, наслаждаясь этим ощущением. Откинувшись на подушки, Хёнджин тоже наслаждался ощущениями. Наконец-то можно было чувствовать Чана всей кожей, горячего, отзывчивого, требовательно тянущего за волосы к себе, чтобы их губы встречались снова и снова, накаляя и без того невыносимое желание до предела. Ощущая на своей коже поцелуи и прикосновения Чана, Хёнджин блаженно жмурился. Его тело отзывалось на каждую ласку. Волны желания омывали Хёнджина, страсть бушевала, хриплыми вздохами и стонами вырываясь наружу. - Чан-хён!.. - несдержанно вскрикнул он, когда тот впился губами в его набухший сосок. Зарывшись пальцами в копну волос Чана, Хёнджин тяжело задышал, будто какое-то препятствие мешало воздуху выходить из лёгких. Каждый раз, стоило Чану коснуться его сосков языком, тело Хёнджина содрогалось. Нежно, тягуче, словно художник кистью, язык Чана обводил окружность то одного соска, то другого. Будто связанные невидимыми нитями, тела Чана и Хёнджина понимали друг друга, даря именно то, чего больше всего хотелось в тот или иной момент. Чан тоже дышал с трудом. От всё возрастающего возбуждения, которое вскоре грозило стать болезненным, его член уже истекал естественной смазкой. Ладони Чана медленно скользнули вдоль бёдер Хёнджина. Затаив дыхание, Хёнджин распахнул глаза – чёрные провалы в лучах лунного света. “Конечно, он не станет... Не так быстро...” - пронеслось в его голове. В душе Хёнджина мешалась одна преграда, не позволяя сделать последний, такой очевидный шаг. Оттягивая момент преодоления этой преграды, он почти забылся, пока Чан оставлял цепочки поцелуев-укусов на коже его шеи. - Хёнджин, - позвал Чан, запуская пальцы ему в волосы и отводя их с лица. Глаза Чана, переполненные желанием, казалось, впитывали в себя его черты. - Что? - томно откликнулся Хёнджин, посмотрев ему в глаза. - Я не знаю, как тебе нравится, - голос Чана был хриплым. И Хёнджину внезапно захотелось, чтобы этот голос материализовался и мог касаться его кожи. Он провёл указательным пальцем по бровям Чана, потом по носу и по контуру губ. - Мне нравишься ты, Чан-хён, - просто сказал Хёнджин. - Да, но... - Чан дёрнул плечом. - Я могу быть довольно необузданным, поэтому лучше сразу скажи, что тебе нравится и не нравится. Чувства так захватили Хёнджина, что готовы были выплеснуться через край. - Кхм, я... - он нервно сглотнул. - Наверное, самое время сказать, что... Короче, ты знаешь, что у меня были и девушки, и парни. Чан медленно кивнул, пока ничего не понимая. - Вот только я никогда не был... в принимающей позиции, - прерывисто признался Хёнджин. - Ну, ты понял, Чан-хён. “По полной программе” у меня не было. Знаю, что не произвожу такого впечатления, но я всегда был активом, как и ты. - Что? - Чан ошарашенно на него уставился. - То есть ты... Он осёкся, увидев выражение лица Хёнджина. Хотя комната была освещена только ночником и лунным светом, проникавшим сквозь прозрачную органзу, этого оказалось достаточно, чтобы прочитать эмоции вижуала. На лице Чана отразилось понимание. - Я никого не хотел до такой степени, до такого безумия, чтобы решиться на это, - добавил к своему признанию Хёнджин. - Только тебя, Чан-хён. До Чана постепенно доходил смысл всей разводки этого принца. Тот хотел попробовать, это совершенно точно, но... В голове Чана появился целый ворох вопросов. Он вытянул из этого вороха один, самый главный вопрос: - Почему ты выбрал меня? - Говорю же, хочу тебя до безумия, - с чувством ответил Хёнджин. - К тому же... я доверяю тебе. Это был правильный ответ. Хёнджин понял это сразу, заметив, как Чан задумчиво моргнул и едва заметно кивнул самому себе, словно что-то внутри него сдалось без боя. Хёнджин инстинктивно, сам того сначала не осознав, надавил сразу на несколько кнопочек Чана, действующих особенно сильно в отношении него, Хван Хёнджина, – на чувство ответственности, на заботу и стремление держать под контролем всё, что с ним происходит, на желание защитить его от любой, даже случайной, боли. - Ты точно меня хочешь? - уточнил Чан. - Ты же видишь, чувствуешь, - со смешком указал Хёнджин. - Желание близости – это больше, чем физиологическая реакция, Хёнджин, - серьёзно объяснил Чан. - Я должен знать, хочешь ли ты меня осознанно. Если твой разум восстаёт против секса со мной, то я уберу свой член в штаны. Немедленно. Мы вовсе не обязаны делать это. Совсем не должны, если что-то в тебе против. Обычно Хёнджину не были свойственны внезапные приступы веселья, но мысль, что он может и дальше жить так, без того, чтобы Чан до смерти затрахал его, заставила расхохотаться. - Чан-хён, а теперь ты послушай меня, - Хёнджин поёрзал под ним с явной провокацией. - Мы не можем продолжать в том же духе. Я не могу так продолжать. Я хочу тебя и разумом, и телом, не сомневайся. Голос принца был искренним, и волк в Чане это почувствовал, расслабляясь и опуская шерсть на загривке. По итогу... в мире существовали силы, перехитрить которые невозможно. Земля вращалась вокруг Солнца. Луна вращалась вокруг Земли. Чан вращался вокруг Хёнджина, и они оба уже очень много времени кружили вокруг того, когда слиться воедино, словно два свихнувшихся кролика. - Я хочу, чтобы это был ты, Чан-хён, - Хёнджин желал закрепить результат, поэтому шептал в его ухо, прижимаясь щекой к его щеке, поглаживая его спину. - Только тебе я доверяю настолько, чтобы... Не отказывай мне, пожалуйста... Я ужасно боюсь делать это в первый раз с кем-то другим... С тобой мне не так страшно... Вообще почти не страшно... Он целовал Чана и шептал что-то ещё, а потом снова целовал – пока тот не ответил. Пока зубы Чана не прихватили ласково его нижнюю губу, пока язык Чана не скользнул в его рот, пока руки Чана не обняли его крепче. Хёнджин улыбнулся в поцелуй. Если Бан Кристофер Чан решился на что-то, то уже не повернёт назад, не остановится, всё проконтролирует, всё возьмёт на себя. Особенно Хёнджин был не против последнего, так как за все эти долгие недели устал проявлять инициативу, приставать к Чану и прочее. Хёнджин настолько устал тащить на себе всё это, что, почувствовав, как Чан с силой сжимает его в своих объятиях, расслабился и полностью успокоился. Это была правда: он, в самом деле, доверял только Чану, и доверял на все сто процентов. Только с Чаном ему не нужно было всегда быть энергичным, всегда сильным и смелым. Именно Чану он шептал такие слова, как “боюсь” – то, чего никто больше от него не слышал. Хёнджин не хотел сейчас никакой ответственности, никакой власти. - Хёнджин, - позвал Чан, прервав поцелуй и поймав его взгляд. - Учти, я не занимался сексом более двух лет. Хёнджин не особо удивился. Чего-то такого он и ожидал. - Не проблема, - отмахнулся вижуал. - Это же как умение ездить на велосипеде – в нужный момент всплывает в памяти. - Да я не об этом! Более двух лет, понимаешь? Двух лет! - Чан со значением подчеркнул невообразимую продолжительность этого срока. - Так что... всё произойдёт либо очень быстро и резко, либо очень медленно и вдумчиво. Как предпочитаешь? - Пф! Ты подожди, Чан-хён, сейчас мигом выясним, как в таких обстоятельствах лучше всего поступить! - Хёнджин сделал вид, что собирается сорваться с кровати в поисках ближайшего гаджета. - Где-то в Интернете наверняка валяется руководство по сексу. - Вот и отлично, - засмеялся Чан. - Придётся весьма кстати. Я что-то совсем вышел из формы. Никак не соображу, что делать. Затем он замолчал и так посерьёзнел, что Хёнджин начал опасаться, как бы тот всё-таки не отказался от ночи с ним. Но тут Чан снова заговорил: - Хёнджин, без шуток, не обольщайся на мой счёт: после такого долгого воздержания я не особо-то искушён в вопросах секса. “Звездец, - оторопело подумал Хёнджин, - получается, Чан-хён склонен отказаться не потому, что идея ему не нравится, а потому, что он беспокоится, будто не соответствует каким-то моим ожиданиям”. - К твоему сведению, - мягко начал Хёнджин, - я сходил от тебя с ума фактически с момента знакомства. Ты не представляешь, сколько холодной воды я на себя вылил, пытаясь справиться с мощной сексуальной энергетикой, исходящей от тебя. Я уверен, что бы ты ни сделал, это будет крышесносно. - Правда? - искренне удивился Чан. - Правда, - Хёнджин вновь провёл указательным пальцем по его губам, - ты просто себя недооцениваешь. Надо избавляться от этой дурной привычки. Не пытайся соответствовать чьим-то стандартам. Просто будь собой. Чан ухватил его палец своими зубами, слегка прикусил, а потом поцеловал место укуса. - Верь мне, когда я говорю, - взгляд Хёнджина не отрывался от его губ, - что ты – красивый, страстный и сексуальный. Чан-хён, о таком, как ты, мечтают миллионы людей. И сексуальность – это не обтягивающие шмотки, ухоженный вид, стильная причёска, вызывающее поведение и всё в таком духе. Сексуальность – это когда ответственный, умный, сильный парень сидит с тобой за столом переговоров в агентстве, а ты знаешь, что вдали от чужих глаз он может превратиться в горячего и раскованного. И такой этот парень лишь для своих любовников, а не для всех вокруг. Чан-хён, ты неотразим, ты дико привлекателен. И если слова тебя не убедили, снова почувствуй сам, как я на тебя реагирую. Он чуть пошевелился, и Чан ощутил, как член вижуала стал ещё твёрже. Кроме того, Хёнджин смотрел на него с восхищением, которое действовало на самолюбие Чана подобно бальзаму. - Спасибо, что сказал это, Хёнджин, - благодарно посмотрев на него, Чан заговорил увереннее. - И теперь, когда мы оба полны решимости, давай сразу проясним все детали. До тех пор, пока связь между нами не закончится, я буду тебе верен и требую от тебя того же. И вдруг с грозной ухмылкой добавил: - Клянись. Клянись своей собакой, что, пока это между нами происходит, ты не будешь спать ни с кем, кроме меня. - Я согласен, - поспешил заверить его Хёнджин. - Никаких других парней, никаких девушек. Только ты. - Клянись, - напомнил Чан. - Клянусь Кками! - воскликнул Хёнджин. - Пока я с тобой, у меня не будет ни девушек, ни парней. Только ты, Чан-хён, и умопомрачительный секс. Где, когда и сколько угодно. И тоже грозно добавил: - Но и ты... клянись своей собакой. Чан изумлённо поднял брови, после чего расхохотался. - Клянусь Берри, чёрт подери! - весело прорычал он. - Пока ты со мной, никогда и не взгляну ни на кого, делать мне нечего! Хёнджина очень порадовал этот обмен клятвами. Особенно с учётом того, что в их отношениях не было любви. Одно лишь безумное сексуальное желание, которое несколько лет не давало покоя им обоим. Сейчас, наконец, представился шанс удовлетворить его. Когда это произойдёт, они, вероятно, пробудут вместе несколько недель, занимаясь сексом при каждом удобном случае, а потом расстанутся и снова заживут каждый своей жизнью. Вновь начав целоваться, они чуть было не свалились с кровати. Рассмеявшись, Хёнджин развёл колени, чтобы Чан оказался между ними. Тот скользнул рукой по внутренней стороне его бедра, пока ладонь не накрыла член. Напряжённый, с невероятно нежной кожей. Невозможно было не гладить член Хёнджина, чувствуя едва заметные толчки бёдер навстречу, слушая дыхание, вмиг ставшее рваным. Совсем одурев от возбуждения, Чан пробрался ладонью ниже, находя узкий, но притягательный вход в тело. Хёнджин напрягся, кусая свои губы, но то, что он ещё не послал Чана куда подальше, добавляло решительности. - Чан-хён... - как сквозь вату услышал Чан его хриплый прерывающийся шёпот. - Презервативы и прочее... возьми... в кармане... Чан по-волчьи тряхнул головой, возвращая себе хоть какую-то собранность. “Так, очнись, - мысленно приказал он себе. - Успеешь ещё расслабиться. Сначала нужно позаботиться о нём”. Перегнувшись через край кровати, Чан поднял с пола пижамную рубашку Хёнджина и вытащил из единственного кармана пачку презервативов и флакончик с лубрикантом. “Угу, “для анального секса”, отличный выбор, - Чан не смог удержаться от смешка, увидев надпись на флакончике. - И, разумеется, принц выбрал всё самое лучшее”. Презервативы тоже оказались со смазкой, зато ультратонкие. Хёнджин определённо принял все меры, чтобы поберечь свою пятую точку от возможных неприятностей. - Подготовился? - усмехнулся Чан, пряча за хриплым ехидством усилившееся возбуждение. - Заткнись, - с ответной усмешкой выдохнул Хёнджин, на миг приподняв голову, а потом откинувшись обратно на подушки. - Там, кстати, есть разные презервативы... с пупырышками или ребристые... - Размечтался, - осадил его Чан, но прижатый к животу член заныл от предвкушения. Пальцы Чана чуть дрожали, в ушах нарастал шум, перед глазами всё расплывалось от острой похоти, но видеть и слышать было уже не обязательно. Чан кожей чувствовал замершего Хёнджина, ощущал его настороженность, некоторую нервозность, и старался набраться терпения, несмотря на желание овладеть, подчинить, подмять под себя доступное и чувственное тело. “Лучший выбор – это медленно и вдумчиво, - решил Чан. - По крайней мере, в первый раунд... Чёрт, да! Это будет долгая ночь”. Он осознал, что действительно хочет вдумчиво открывать, познавать и изучать тело Хёнджина, хочет наслаждаться осязанием кожи, всеми реакциями. Поэтому ладони Чана стали то подниматься вверх по телу вижуала, то опускаться вниз, то внезапно замирать, продлевая мгновения своей прогулки. Хёнджин от этого слабел и задыхался. Пытаясь хотя бы не улететь в другую галактику, он схватился за плечи Чана. Их взгляды встретились. Глаза Чана горели в полумраке, словно раскалённые угли. - Чан-хён... ты что задумал? - как сквозь сон услышал Хёнджин свой голос, когда Чан приступил к исследованию его твёрдого плоского живота, вычерчивая языком дорожку по гладкой коже. Чан улыбнулся ему и скользнул ещё ниже. - М-м!.. - выдох Хёнджина больше походил на всхлип, как только горячее дыхание лидера обожгло его член. Чан дёрнул бёдра Хёнджина на себя и пристально посмотрел в туманящиеся от желания глаза. - Это будет долгая ночь, мой принц, - озвучил Чан одну из своих мыслей, и это прозвучало как обещание. А потом мозг Хёнджина отключился – потому, что Чан взял его член в рот. - Ах-м-м-м! - Хёнджин застонал, откинулся головой назад и, запустив пальцы в волосы Чана, толкнулся навстречу горячему рту. - Чё-ё-ё-ё-ёрт, только н-не останавливайся!.. Просьба была излишней. Чан брал в рот глубоко, неприкрыто упиваясь процессом, вылизывая член Хёнджина с той же тщательностью и дотошностью, с которой делал всё остальное. Невероятным усилием воли Хёнджин, шумно втягивая воздух, посмотрел вниз. Чан слегка сменил угол, предоставив задыхающемуся от возбуждения вижуалу возможность наблюдать, как головка его члена скользит за щекой. Это выглядело так горячо, что Хёнджин тут же подошёл к грани, и сдерживало его лишь желание растянуть происходящее до предела. - Чан-хён!.. Если продолжишь... я же так скоро кончу... - в перерывах между рваными стонами выпалил он. Не обратив на этот возглас никакого внимания, Чан подался назад, неторопливо выпустил его член изо рта и, посмотрев Хёнджину в глаза, рыкнул: - Этого я и добиваюсь. Я хочу, чтобы ты кончил и немного расслабился. И снова обхватил его член губами, активно работая языком. Такого минета у Хёнджина ещё никогда не было. Казалось, Чан точно знал, где дотронуться языком, как сильно сжать губами, когда двигаться быстрее, а когда замедлиться. Чан то скользил языком по всей длине ствола Хёнджина, погружая его в марево ещё более огненной страсти, то обхватывал губами головку, и кончиком языка дразнил её, коротким движением касаясь отверстия. И вновь губы, язык, рот... - Чан-хён, пожалуйста!.. О-о-ох, чёрт!.. Чан-хён, прошу тебя!.. - с губ Хёнджина начали слетать бессознательные мольбы; даже под дулом пистолета вижуал не смог бы сказать, о чём просит. Он всё сильнее задыхался, его пальцы конвульсивно сжимались на волосах Чана. - М-м-м!.. Вот же грёбаный!.. - ругнулся Хёнджин и попытался отстраниться, так как до оргазма ему оставалось всего несколько фрикций. Однако Чан стиснул руками его ягодицы и, не позволяя вырваться, взял член ещё глубже, недвусмысленно показывая свои намерения и этим ещё больше распаляя Хёнджина. - О да, да-а-а-а!.. - резко толкнувшись в рот Чану, Хёнджин кончил, захлёбываясь стонами и судорожно вцепившись в его плечи. Хёнджина сотрясал потрясающий оргазм, он не мог говорить, не мог думать и даже нормально дышать, казалось, разучился. И пусть тысячу раз представлял себе их первый раз вместе, но то, что происходило сейчас, не шло ни в какое сравнение с его самыми развратными фантазиями. Чан долго не выпускал член Хёнджина из своего рта, нежно лаская его, чувственно вылизывая с него всё до капли. Наконец, прошёлся напоследок языком по стволу, от чего Хёнджина прошила очередная вспышка удовольствия, и уткнулся лбом в его бедро. - Охренеть... какой балдёж... - красноречие оглушённого оргазмом Хёнджина испарилось. Он громко вдыхал и выдыхал воздух, с изумлением понимая, что эрекция никуда не делась. Это лишний раз подтвердило тот факт, что так безумно, как Чана, он никогда никого не желал. И почему-то ему вдруг вспомнились сексуальные подвиги Минхо и Джисона, которыми раньше периодически хвастал последний. Видимо, когда находишь своего любовника, способности в сексе резко повышаются. “Все мои прошлые любовники – просто пыль под ногами у Чан-хёна, - мелькнуло в голове Хёнджина, как только он смог связно мыслить. - А ведь мы ещё даже не приступили к главному блюду...” - Это было потрясно, Чан-хён! Высший пилотаж! Шик! - с яркой улыбкой поделился впечатлениями Хёнджин. - Согласен, - отозвался тот, прерывисто дыша, и взглянул на него мутными чёрными глазами. - А теперь перевернись, Хёнджин. Хёнджин в чуть боязливом предвкушении послушался. Вот только вместо того, чтобы дотянуться до флакончика с лубрикантом, Чан продолжил сладострастные мучения. Оттянув одну ягодицу Хёнджина и открыв себе пространство для манёвров, Чан провёл ладонью вдоль его позвоночника, а потом сделал то, чего Хёнджин совершенно не ожидал, – наклонился и размашисто прошёлся языком между ягодиц. Хёнджин взвыл в подушку – от удивления и, безусловно, приятных ощущений. Чан, тем временем, схватил Хёнджина за бёдра, дёрнул на себя и, раздвинув руками его ягодицы, кончиком языка обвёл по кругу пульсирующие мышцы. Хёнджин задохнулся стоном и еле сумел выговорить: - Ч-ч-чан-хён, прекрати вот это, не надо... нет ведь необходимости... - Тебе нравится, - с довольной усмешкой констатировал Чан и начал ожесточённо врезаться в него языком, лаская, забирая, требуя, каждым откровенным прикосновением всё больше подталкивая к какому-то абсолютно новому уровню возбуждения. Хёнджин, уткнувшись лбом в подушку, цеплялся за сбитые простыни, сходя с ума от ощущения власти Чана над ним. Хёнджин не понимал, почему это было так нужно, но знал, что его намеренно доводят до исступления. Впрочем, он тоже желал этого. Хёнджин вскрикивал от удовольствия каждый раз, когда язык Чана входил в него, чувствовал стальную хватку на своих бёдрах, фиксирующую его, и сам, как мог, подавался навстречу Чану, насаживаясь на влажный язык, чувствуя сжигающую изнутри непреодолимую жажду принадлежать и отдаваться всеми доступными способами. - Чан-хён... ты... ещё долго... собираешься... надо мной... измываться?.. - прохрипел Хёнджин, подставляясь под эротичные, сводящие с ума ласки. - Столько, сколько захочу, - коварно заверил Чан, но вскоре, оторвавшись от него, всё-таки сгрёб валявшийся на постели флакончик со лубрикантом и бросил взгляд на презервативы. О чём Хёнджин думал, когда решил притащить целую пачку, Чан не особо понял. В конце концов, мало ли как тот будет себя чувствовать после первого раунда... Но порой Хёнджин демонстрировал таких монстров сознания и подсознания, что поражал всех, включая себя самого. - Тебе в кайф меня мучить, да? - Хёнджин нетерпеливо заёрзал и развёл бёдра в стороны, смекнув, что Чан это оценит. Чан открыл флакончик и вылил немного лубриканта себе на ладонь, после чего смазал пальцы. - О да, я начинаю это обожать, - с улыбкой ответил Чан на вопрос вижуала и, огладив его расселину, коснулся входа мягко и ненавязчиво, словно приручая к себе. Средний палец Чана был в Хёнджине уже по фалангу, когда тот, наконец, начал расслабляться и реагировать без опаски. Хёнджин как-то странно охнул, ещё шире развёл бёдра в стороны, напряг ягодицы и открылся – по-настоящему, впуская в себя почти беспрепятственно. Лишь мышцы сфинктера сжимались вокруг пальца Чана, плотно, но не туго – как и нужно. Чан представил, каково будет протискивать через них головку члена, и его окатила жаркая волна похоти. Каким бы расслабленным Хёнджин ни был, внутри у него всё равно было тесно. Опять же, как и нужно. - Ты такой упругий и бархатный, мой принц... - зашептал Чан ему в спину, осторожно добавляя ещё палец и проворачивая их в чувствительном входе. - Такой идеальный... “Мой. Никому не отдам”, - вдруг собственнически подумал он. Придерживая Хёнджина за ягодицы, Чан ввёл в него уже три прохладных и влажных пальца. Хёнджин скользил по ним, принимая в себя и выпуская, постоянно постанывая. Кожица натягивалась, когда пальцы выходили из ануса, тянулась за ними, жадно стараясь удержать внутри. Чана завораживала такая реакция. Внутри Хёнджина было так приятно-тесно, что у Чана в груди растекался жар от предвкушения. Он растягивал Хёнджина, не жалея, проворачивал пальцы, раздвигал их, расширяя вход, обводил по кругу, мягко нажимая на упругие стенки прохода. Хёнджин покачивал бёдрами, старательно открываясь, втягивал пальцы глубже в себя. - Проклятье, Чан-хён!.. - со стоном проныл Хёнджин, когда Чан толкнулся в него пальцами особенно чувствительно. - Ты всю ночь планируешь... терзать меня вот так?.. Я готов. Может, хватит уже?.. “Я со своими любовниками так не возился, - невольно отметил он. - Хотя ни у кого из них вроде как не был первый раз в принимающей позиции... Чёрт, сейчас Чан-хён докажет ещё и то, что я сам, как любовник, всего лишь пыль под его ногами”. Чан уже фактически трахал его пальцами, вводил их по костяшки, крутил ими внутри и продолжал раздвигать. Кончиком среднего пальца Чан чувствовал припухлость простаты, пару раз ласково толкнулся в неё, слушая страстный отклик Хёнджина, но не усиливал нажим. - Нет, не хватит, - властно сказал он в ответ и толкнулся пальцами ещё глубже. Хёнджина выгнуло, он громко застонал и лихорадочно вцепился в спинку кровати. Проведя свободной рукой по его плечам, Чан, не прекращая двигать в нём пальцами, начал пылко целовать спину Хёнджина. Плюнув на последние попытки сдерживаться, Хёнджин стал ещё откровеннее насаживаться на пальцы Чана, чувствуя, что твёрдый, как камень, член лидера упирается ему в бедро. Дрожащей от возбуждения рукой Хёнджин потянулся к нему и, проведя ладонью по напряжённому стволу Чана, резко сжал его, заставив того, наконец, дёрнуться и тоже громко застонать. В отместку Чан пустил в ход свои зубы, больно прикусив кожу на спине Хёнджина, и, с силой схватив его за проворную руку, отдёрнул её от своего члена. Хёнджин едва не кончил от такой грубости. - Я хочу тебя, хочу тебя, хочу тебя, Чан-хён... - зачастил он, погружаясь в какое-то полудикое состояние. - Какой ты, принц, нетерпеливый... - выдохнул Чан, покрывая беспорядочными поцелуями его спину и плечи. Затем быстрым движением вытащил пальцы. Хёнджин охнул, выгнулся и ощутимо вздрогнул. Чан же, снова схватив флакончик, вылил ему на копчик лубрикант, и тот неспешно потёк по расселине, заново смазывая анус. Потом Чан нащупал ленту презервативов и, ругаясь на английском, оторвал один. Гладкая упаковка выскальзывала из влажных пальцев, разорвать её руками оказалось невозможно. В итоге Чан зажал один уголок в зубах и рванул. Резинка выпала на кровать. Потянув Хёнджина ближе к себе, Чан раскатал презерватив по своему члену и перевёл дух. - Я хочу на спине, - пробурчал перевозбуждённый Хёнджин. - Нет, - не согласился Чан, прекрасно понимая, что спустит в тот же миг, едва увидит, как у того от удовольствия закатываются глаза. Прижать согнутые ноги Хёнджина к груди, нависнуть над ним и позволить себе просто трахать его, тараня членом всё сильнее и быстрее, видя при этом, как у вижуала чувственно приоткрываются губы, как с них срываются стоны, как он вздрагивает от восторга, – даже для воображения Чана это было пока слишком. Пока. Чан держал Хёнджина одной рукой за бёдра, а другой рукой обхватил свой член и, дразня, несколько раз провёл головкой по расселине, собирая подтёкший лубрикант на кончик презерватива. Хёнджин ругался и дёргался, требуя, чтобы его наконец-то взяли, но Чан вновь не торопился. Он надавил головкой на открывшийся анус, немного подался бёдрами вперёд и придержал член рукой так, что головка вошла наполовину. Потом замер. Чан видел, как растянулись вокруг самой широкой части головки мышцы Хёнджина, как они сжимались, пробуя втянуть её внутрь. Но Чан держался, пусть в горле и стоял сухой ком, а пальцы подрагивали от напряжения. - Чан-хён... - Хёнджин мученически зажмурился и шевельнулся. - Подожди... не торопись... - тихо пробормотал Чан. Хёнджин чувствовал, как руки Чана тормозят его движения, хотя войти сильно, глубоко и до основания тот явно хотел не меньше, чем Хёнджин хотел ощутить в себе его твёрдый горячий ствол. - Я больше не могу ждать, Чан-хён... так хочу тебя... - почти всхлипнул Хёнджин, зазывно прогибаясь в спине. Мышцы его сфинктера сомкнулись, обжали собой головку члена, и Чан медленно, стараясь не причинить лишней боли, вошёл немного глубже. Всё было, как ему и мечталось. Хёнджин оказался внутри горячим, узким и затапливал Чана жаром. Мышцы податливо раздвигались под двигающейся вперёд головкой, смыкались вокруг члена, делясь теплом. Хёнджин лёг грудью на кровать, приподняв нижнюю часть тела выше. И теперь его ягодицы разошлись сами собой, открывая Чану вид на входящий в тело вижуала член, на растягивающиеся вокруг ствола мышцы. Хёнджин брал член с жадностью, толкался назад, желая принять до конца, тёрся ягодицами о пах Чана. - Хёнджин... - Чан вошёл в него ещё глубже, и снова остановился, не двигаясь и загнанно дыша, до синяков сжимая пальцами упругие ягодицы Хёнджина, давая ему время привыкнуть к новым ощущениям. Из-за непривычных ощущений Хёнджин ахнул, но они ничуть не ослабили его возбуждения. Он чувствовал себя просто восхитительно, вжимаясь в Чана, впервые доверившись ему в таком – и сразу без остатка. Рефлекторно сжавшиеся от глубокого проникновения мышцы расслаблялись, и первоначальный дискомфорт сменялся интересным, граничащим с безумием, диким возбуждением. Они подошли друг другу, как два кусочка пазла. Идеально. Тесно. От этого захватывало дух. Хёнджин услышал низкий гортанный звук, который Чан издал, войдя в него до конца, наполнив его и вызвав нестерпимую дрожь удовольствия. Этот звук, осознание того, что Чан хочет его, были почти столь же захватывающими, как ощущение движений Чана внутри него. Мощные, глубокие проникновения словно поднимали и притягивали тело Хёнджина, увлекая за собой, рождая жажду ощутить член Чана ещё глубже внутри. Хёнджин наслаждался тем, что как бы обволакивал, обнимал, удерживал, каким-то образом оберегал и лелеял часть Чана в себе. - Хёнджин... я скоро потеряю контроль... - голос Чана едва прорвался в затуманенное сознание вижуала. И тот мог лишь догадываться, каких неимоверных усилий стоило Чану сдерживаться. - Я тоже... - Хёнджин на пробу качнул бёдрами, едва не кончив от пронзившего тело удовольствия. Прикусив губу, он начал двигаться сильнее, смакуя остро-сладкие ощущения, но ещё больше – то, что Чана трясло, как в лихорадке, то, что именно он, Хван Хёнджин, вынудил хвалёное самообладание лидера Stray Kids отправиться к хренам. Руки Чана переместились на его талию, останавливая, – а потом Чан сам начал с силой двигаться в нём, насаживая на свой член, целуя спину пылко, требовательно, собственнически, заставляя Хёнджина стонать, откровенно и бесстыдно, заставляя сотрясаться всем телом от каждого нового рывка. Хёнджин совершенно потерялся в своих ощущениях. Он не знал, сколько прошло времени. Хотя ему было плевать на это, ведь теперь его единственной, непреодолимой потребностью стало чувствовать в себе Чана, который трахал его, безошибочно угадывая все желания, соизмеряя жёсткость с нежностью. И Хёнджин почти реально съезжал с катушек от этого великолепного, обалденного ощущения большого члена Чана, растягивающего его изнутри. Для Чана же их близость была замечательной ровно настолько, насколько может быть замечательным секс после долгого воздержания, а точнее, умопомрачительный секс после долгого воздержания. Когда стало можно больше не осторожничать, Чан отпустил себя. Он держал Хёнджина за бёдра, насаживая на себя, долбился без остановки, беря то, что ему с такой щедростью давали. У Хёнджина между лопаток выступила испарина, поясница тоже блестела, притягивая к себе взгляд, и Чан смотрел, смотрел голодно, впитывая всё то, что их сейчас окружало: и звуки, и картинку, и ощущения тугости и жара вокруг члена. - Как же хорошо... Ах-х-м!.. Чёрт, я сейчас свихнусь... М-м!.. - стоны Хёнджина становились громче с каждым ударом бёдер, с каждым толчком в простату. Чан чувствовал её, когда двигался внутри, задевал специально, и Хёнджин довольно вскрикивал на каждом рывке. Время будто спиралью скрутилось. Бёдра Чана двигались сами, вперёд и назад, член врывался в припухший вход, на лбу ощущалась испарина, заливая глаза, спаивая в иголки ресницы. Чан с чувством трахал вконец распалившегося Хёнджина, распростёртого под ним, трахал так, словно завтра не наступит, и наслаждался каждым мгновением. По телу Чана, от ступней по лодыжкам, коленям и бёдрам шёл почти нестерпимый жар. Яйца чуть ли не звенели от напряжения и тяжести, удары члена становились всё жёстче и быстрее, а перед глазами появились искры. Чан держал Хёнджина за бёдра пальцами, застывшими от усилия, от желания вмяться в податливую кожу, царапал ногтями, оставляя красноватые полосы, и продолжал брать, резко и жёстко, чувствуя, как накатывают, затопляют собой волны приближающегося оргазма. - Чан-хён... Чанни... Чан-хён... - Хёнджин стонал уже без остановки, отдавался и открывался на полную, требовал, чтобы Чан брал его сильнее, чтобы метил. И Чан давал ему всё то, что тот просил, и что желало тело самого Чана. Предвкушение оргазма билось пульсом в виске, подчиняло тело, так что вскоре Чан понял, что у него остаются считанные секунды до самого мощного оргазма в жизни. Он наклонился, упираясь ладонями в кровать по бокам от груди Хёнджина, прикусил его за выступ лопатки, вырвав томный стон, а потом, собравшись и сконцентрировавшись, обнял и заставил подняться. Они двигались медленно. - Ч-что ты делаешь, Чан-хён?.. - тоже находящийся на грани оргазма Хёнджин почти не понимал, что от него нужно, поэтому протестовал, думая, что Чан опять хочет лишить его сладкого, начать мучить ласками. Но Чан тянул его вверх, усаживая себе на бёдра. - Тебе понравится и это, Хёнджин... - шептал он ласково в ухо и целовал в шею, уговаривая, вынуждая подчиниться. Хёнджин прижался спиной к его груди, позволил поднять себя, а когда это получилось, вскрикнул от самого острого удовольствия в своей жизни, почти заорал. Крик и стоны рвали Хёнджину горло, он бился в объятиях Чана, чувствуя, как член Чана входит до конца, распирает изнутри и пульсирует жаром во вздувшихся венках. Одним рывком Чан ворвался до упора, прижал стволом члена простату, не оставляя Хёнджину и шанса на вдох. От полного, всепоглощающего проникновения и наслаждения Хёнджина било в руках Чана крупной дрожью. Вижуал выгнул шею, улёгшись затылком Чану на плечо, стонал, кричал и ругался, но не двигался, боясь прервать удовольствие. Чан видел, что Хёнджин сходит с ума от восторга, тот как будто вообще не понимал, что происходит, лишь двигал бёдрами, чтобы вновь и вновь тереться простатой о член внутри. Чан пытался поддать снизу, вбиться в Хёнджина, насадить его на себя. Но тяжесть тела вижуала прижимала бёдра, не давала двинуться, и Хёнджин теперь мог сам управлять ими обоими. Он водил бёдрами по кругу, навинчиваясь на член, давил спиной на грудь Чана, лишая дыхания, сопел в шею, охлаждая взмокшую кожу, а Чан закрыл глаза и на последних мгновениях просто отдался жгучей лаве эйфории, затапливающей его. Хёнджин, однако, всё равно опередил Чана, закричав во всё горло, когда ощутил, как внушительный член особенно сильно проезжается по чувствительному местечку внутри него, и как его накрывает оргазмом. Чан догнал его секунды спустя. В паху Чана щекотало, яйца поджимались, и член дёргался, выплёскивая в презерватив густую сперму. Чан чувствовал это, и, казалось, видел это, словно сверху, поднявшись из тела к потолку. Он видел себя, сидящего на поджатых ногах, видел Хёнджина – разгорячённого, взмокшего, с распухшими губами и мутным взглядом, – постепенно обмякающего под воздействием оргазма в его объятиях и шептавшего что-то. Чан видел развороченную, смятую постель, сбитые на пол подушки, упавшие с кровати презервативы. Чан видел всё это и чувствовал это каждой клеткой тела, пока кончал, спускал в мерно сжимавшиеся мышцы Хёнджина, выплёскивая всё скопившееся за долгое время возбуждение. Они опустились на постель, обессиленные. Чан тяжело дышал, не в силах пока прийти в себя, окончательно осознать случившееся. Только одно было ему ясно – именно такого секса он ждал долгие два с лишним года, и ожидание того стоило.

✪✪✪

Спустя несколько минут от оргазма осталось только эхо, но и оно билось в груди, продолжало ласкать в паху. Пока Чан стягивал презерватив, член дёрнулся ещё раз, на кончике остались капли спермы, и Хёнджин, заметив это, игриво вытер их лёгким движением пальцев. Затем поднял с пола подушки и расслабленно вытянулся на постели. - Как ты, Хёнджин? - участливо спросил Чан после того, как, аккуратно завязав край презерватива, кинул его в мусорное ведро. - Прекрасно, - Хёнджин улыбнулся, всё ещё восстанавливая дыхание и пребывая в приятной послеоргазменной неге. - Немного непривычно и сейчас странно тянет в тех местах, о которых я даже не подозревал, но это ничто по сравнению с тем удовольствием, которое я пережил. - Прости, я старался быть осторожным, - искренне сказал Чан, улёгшись рядом с ним. - Но у меня, скажем так, не самый удобный размер. Хёнджин расхохотался. - “Не самый удобный размер” – это мягко сказано, - веселился он. - Член у тебя просто огромный! В любом случае... я знаю, что ты старался быть осторожным. На мой взгляд, ты даже переусердствовал с этим. И... я чертовски рад, что это был ты, Чан-хён. Договорив, Хёнджин умолк, а спустя пару секунд приподнялся, опираясь на локоть, придвинулся к Чану ближе всем телом и обнял его одной рукой. - Трахни меня ещё раз, пожалуйста... - шепнул Хёнджин ему в губы. Чан тихо рассмеялся. - Как пожелаешь, мой принц. Начало было не слишком удачным, так как едва головка члена Чана оказалась внутри распухшего от недавних приключений входа, Хёнджин выгнулся и зашипел, кусая свои губы. Подавив внутреннее нетерпение, Чан застыл. Потом наклонился, прикасаясь губами к влажному виску вижуала, к щеке, к шее, дразня невесомыми прикосновениями и заставляя себя сосредоточиться. Хёнджин обхватил Чана ногами за талию, поёрзал, размещаясь удобнее, и низкий грудной стон лидера оказался последним штрихом, отозвавшись жаром в паху. Бёдра Чана прижались к его ягодицам, даря сладкое ощущение тесноты. Член Чана нежно, почти деликатно скользнул внутри Хёнджина, после чего движения стали смелее, резче, быстрее. Слегка болезненные ощущения исчезли, уступая место уже знакомым Хёнджину, гораздо более сильным и приятным чувствам. Руки, вцепившиеся в плечи, горячие поцелуи. Скрип кровати мешался с неровными вздохами. Чан всё яснее и яснее понимал, что до самого утра не сможет оторваться от Хёнджина. Не сможет, пока не выпьет это наваждение до дна... Или же вообще никогда не сможет? Хёнджин был горячим и сладким в его объятиях, отзывался на каждую ласку красивыми стонами, изгибался, тянулся навстречу. Чана с ума сводили его покорность и чувственность, ещё сильнее воспламенявшие страсть. Хёнджин покорялся, как бы грубо Чан ни трахал его. Даже когда с Чана напрочь слетал весь самоконтроль, и он выходил из Хёнджина практически полностью, а потом сразу вновь вколачивался до основания, каждым толчком проезжаясь по простате, Хёнджин не противился такому обращению с собой. Совсем наоборот. - Чёрт, Чанни, сильнее!.. - Хёнджин выстанывал ругательства и развратные требования, но, казалось, что с любым движением члена Чана в нём их общее на двоих вожделение лишь усиливается несмотря на то, что все возможные границы уже были пройдены. По непонятной Хёнджину причине каждый последующий раунд секса с Чаном ощущался даже острее, чем самый первый раунд. Сейчас был третий, и он действительно воспринимался намного острее и ярче, чем первые два, с которых будто прошли годы – настолько идеально Чан акцентировал внимание на особо чувствительных точках на теле Хёнджина. Это было совершенно новое, незнакомое Хёнджину чувство. Он словно растворялся в Чане, в пелене нереального возбуждения, вновь и вновь подаваясь навстречу и не желая ни секунды передышки. Приподняв ягодицы, Хёнджин смог увидеть член, который то нырял внутрь него, то снова выскальзывал наружу. В этот миг тело, приближаясь к пику, само судорожно выгнулось, мышцы – все до единой – дёрнулись и сжались, а потом стало сладко, так сладко, будто в нём растёкся тягучий мёд. Хёнджин сипло, коротко вскрикнул, и погрузился в море оргазма, острого и продолжительного. Ногти заскребли по плечам Чана, но тот продолжал двигаться, всей кожей ощущая сотрясающие вижуала спазмы. Хёнджин сжал член Чана, словно узкая перчатка, мгновенно расслабился и снова сжал. И так много-много раз. - Хёнджин!.. - прорычал Чан. У него горели лёгкие, ему не хватало воздуха, а в голове не осталось ни одной мысли, кроме стремления оборвать эту прекрасную муку. Сразу за этим пришла разрядка, от которой ослепительно вспыхнуло в глазах. Казалось, на какое-то время Чан весь стал бесполезным придатком к собственному члену, который извергался и дёргался. Хёнджин как в замедленной съёмке наблюдал совсем близко лицо Чана с всклоченными волосами, по-волчьи оскаленным от неконтролируемого наслаждения ртом, зажмуренными глазами и слышал глухой протяжный стон. Кончив, Чан без сил упал на Хёнджина, разом утратив много энергии, и шёпотом выругался от полноты чувств, учащённо дыша. Когда послеоргазменная дымка испарилась, Чан приподнялся и устроился рядом с Хёнджином, не отрывая от него взгляда. Чан пристально рассматривал влажные плечи Хёнджина, его сомкнутые веки, ресницы... И в какой-то момент отчётливо почувствовал, как мозг подаёт сигналы тревоги о том, что следует быть осторожнее. Потому что между ним и Хёнджином – только секс. Чан знал, что не должен загонять себя в ловушку, так как разбитое сердце будет дорого ему стоить. “Предельная осторожность, запомни, придурок, - строго высказал себе он. - Тебе требовался секс, и ты его получил. Получил с Хёнджином, в которого влюблён, поэтому будь начеку. Иначе этот принц сожрёт твоё сердце, и глазом не моргнув. Настройся лишь на сексуальное продолжение отношений. Нельзя рассчитывать на большее. Да, тебе это в новинку, но большинству парней лишь секс и нужен. Попробуй хотя бы временно стать одним из таких парней. Хватит быть романтиком”. Чан понимал, что, в любом случае, не может сделать абсолютно ничего, чтобы заставить Хёнджина влюбиться в него. Волк скорей поймает в бутылку молнию, нежели сможет пленить принца. И, кроме того, Чан не хотел удерживать Хёнджина насильно. Что бы тот ни выбрал в итоге, это должно быть его собственное решение, принятое без давления.

✪✪✪

- Хочешь меня, ваше высочество, принц Хёнджин? - Чан склонился к его уху, лизнул раковину, прошёлся жгучими, жалящими поцелуями по шее, плечам, спине, собирая с распалённой кожи капельки испарины. - А ты сомневаешься, чёртов господин Волк? - прошипел Хёнджин, обернулся и вперил в лидера мутный, дикий взгляд. Чан впился в его губы, и, резко толкнувшись ещё два раза, кончил, так и не разорвав поцелуй. - Ох, я тоже сейчас!.. - выдохнул Хёнджин и, стоило пальцам Чана сомкнуться на его члене, с громким стоном последовал в экстаз следом. Колени предательски ослабли, поэтому Хёнджин упал на постель, увлекая за собой Чана, сквозь муть оргазма вспоминая, как дышать. Хёнджин кожей чувствовал стекающее с них обоих напряжение и одновременно с этим – абсолютно новый, иной уровень доверия, который прямо сейчас, в этот самый момент зарождался между ними. Чан мягко, благодарно поцеловал его куда-то в область шеи и, приподнявшись, собрался было отстраниться, но Хёнджин схватил его за плечо и потянул обратно на себя, позволяя навалиться сверху. - Тебе не тяжело? - поинтересовался Чан, зарываясь носом в его волосы. Хёнджин, не открывая глаз, помотал головой, но через какое-то время они всё же поменялись местами. Их тела переплелись. Они не воспользовались даже простынёй, чтобы прикрыться. Кондиционер и лёгкий ветер с улицы, проникавший через приоткрытую балконную дверь, изо всех сил гнали прохладный воздух в комнату, но кожа Чана и Хёнджина по-прежнему излучала жар. Хёнджину казалось, что у него лихорадка. Он лежал, распластавшись на Чане, положив голову тому на грудь, обняв своего Волка руками. Чан дышал ровно, расслабленно, и лениво перебирал пальцами его волосы, отчего Хёнджину хотелось замурлыкать. - Не следовало мне соглашаться на очередной раунд, - проворчал Чан. - Кажется, я всё-таки сделал тебе больно... - Что? Больно? - с удивлением перебил его Хёнджин, открывая глаза. - Ты странно отреагировал, - сказал Чан. “Верно. Когда он вошёл очень резко...” - припомнил Хёнджин. - Потому что я понял, что это меня заводит сильнее всего – когда ты забываешь об осторожности и действуешь более... - он пощёлкал в воздухе пальцами, задумчиво ища верное определение. - Ну, более несдержанно. Поверь, Чан-хён, мне всё понравилось. - Мне тоже, - Чан улыбнулся. - То, что ты делал... - Что я делал? - с неожиданным смущением уточнил Хёнджин. - Ну, это, - со значением подчеркнул Чан, зная, что вижуал поймёт, что конкретно он имеет в виду. - Я ничего не делал, - попытался отвертеться Хёнджин. Чан рассмеялся. - Нет, делал! - В самом деле? - Хёнджин смутился сильнее. - Было чертовски приятно, - вкрадчиво произнёс Чан. - Тогда спасибо, - сгорая от самого яркого смущения в своей жизни, поблагодарил Хёнджин. - Это я должен благодарить, - усмехнулся Чан. После небольшой паузы Хёнджин умиротворённо поделился: - Я совершенно без сил. - И я, - отозвался Чан. - А спать не хочется, - добавил Хёнджин. - Мне тоже, - кивнул Чан. Затем, потому что являлся очень придирчивым типом, спросил: - Хёнджин, тебе точно всё понравилось? - Звездец, ты либо шутишь... либо нарываешься на комплименты, - со смехом возмутился Хёнджин, обнимая его крепче. - Чан-хён, мне понравилось так сильно, что я бы не отказался повторить это ещё столько раз, насколько у нас обоих хватит сил. Всё было... обалденно круто! - Хорошо, убедил. Кстати, я того же мнения, - целуя его в висок, подытожил Чан. Спустя пару минут Хёнджина всё-таки разморило, и он почувствовал сонливость. - Хёнджин? Засыпаешь? - позвал его Чан и заботливо выключил ночник. Хёнджин поймал себя на мысли, что совершенно потерялся в своих эмоциях, испытывая непонятное, ни с чем не сравнимое чувство необычайного покоя и удовлетворения, словно обрёл в жизни самое главное. - Угу, засыпаю... - шёпотом протянул он и, зевнув, моментально провалился в сон.

✪✪✪

Пока Хёнджин спал, Чан наблюдал за тем, как луна неспешно двигается слева направо в оконном проёме. Хёнджин проснулся спустя два часа после того, как заснул, и тут же окликнул Чана: - Чанни, ты не спишь? Хочу спросить тебя кое о чём. - Валяй, - сказал Чан. - Как часто мы будем заниматься сексом? - задал волновавший его вопрос Хёнджин. - Лично я хочу – как можно чаще. - Мечтать не вредно, - хмыкнул Чан. Хёнджин с возмущением попытался стукнуть его подушкой, но Чан воспользовался этим движением, чтобы втащить вижуала на себя так, что они оказались лежащими торс к торсу. - Не дуйся, Хёнджин, я пошутил, - руки Чана гладили его спину, ягодицы и верхнюю часть бёдер – всё, до чего можно было сейчас дотянуться. - Значит... луне будет позволено снова спуститься к своему волку, чтобы побыть с ним? - шёпотом спросил Хёнджин, сквозь полуприкрытые веки глядя в окно на луну, светящуюся в ночном небе. - Ну, луна ведь куда-то исчезает, - небрежно проговорил Чан. - На целую ночь раз в месяц. - Раз в месяц – это так ужасно мало, - Хёнджин скользнул губами по его щеке. - Полагаю, что хитрая луна придумает, как спускаться к волку чаще, - поддразнил Чан. - Да! Однозначно придумает, - обрадовался Хёнджин. Какое-то время повалявшись в кровати, они отправились в душ, а после него Хёнджин предложил понежиться вдвоём в ванне, чтобы расслабить натруженные мышцы. То, что в каждой ванной комнате в этом доме была, собственно, сама ванна, было крайне редким бонусом для Кореи, но, бесспорно, приятным. Наполнив круглую, просторную, как мини-бассейн, ванну водой и ароматной пышной пеной, Хёнджин вздохнул и с истомой потянулся. Хотя тело ныло от непривычной боли, он был по-настоящему счастлив. Вновь вздохнув от избытка эмоций, Хёнджин, довольный, залез в воду, пока Чан доставал для них полотенца из шкафчика. - Чан-хён, теперь, когда я видел тебя обнажённым, я ещё больше настаиваю на том, чтобы ты мне позировал, - Хёнджин опустил голову на край ванны, а на его губах заиграла мечтательная улыбка. - Это просто преступление – не запечатлеть тебя на холсте голым, ведь у тебя потрясающе красивое тело. - Ничего, перебьёшься. Повторяю, я не собираюсь становиться натурщиком, - отмахнулся Чан, оставив аккуратную стопку полотенец на столике рядом с ванной. - Подвинься-ка, если не хочешь заморозить моё потрясающе красивое тело. И он опустился в ванну за спиной Хёнджина, уложил того головой себе на грудь и крепко обнял. Это было прекрасно, так прекрасно, что Хёнджину даже не хотелось спорить, убеждая Чана всё-таки согласиться на позирование. - Свечей не хватает, - лениво протянул Хёнджин. - Вот в следующий раз обязательно зажжём свечи, и будет то, что надо. Чан нахмурился. То ли Хёнджин просто не понимал, что подобное отдавало откровенной романтикой, то ли... всё прекрасно понимал. “Нет, скорее всего, ему просто нравятся свечи, - подумал Чан. - Когда он готовил мне ужин, то зажёг свечи, так что... это ни о чём не говорит”. Вскоре вода стала остывать. Чан покинул ванну, обмотал полотенце вокруг своих бёдер, помог выбраться Хёнджину, который едва не поскользнулся, затем нежно укутал его в два мягких полотенца, а третьим стал сушить ему волосы. Хёнджину снова захотелось мурлыкать.

✪✪✪

Возвращаться после душа и ванны в разворошённую, перепачканную постель не хотелось, поэтому Хёнджин утянул Чана в свою комнату. - Хотя, с другой стороны, мы сейчас уделаем и мою постель тоже, - хохотнул Хёнджин, скидывая с себя полотенца прямо на пол. - И опять станем очень-очень грязными. Наблюдая за ним, Чан почувствовал, как желание просыпается в нём с новой силой. Когда Хёнджин остался обнажённым, Чан бережно подхватил его на руки и отнёс на постель, где их губы вновь слились в упоительной череде поцелуев. Однако, прервавшись, чтобы глотнуть воздуха, Чан вдруг оглянулся на дверь. - Не помню, заперли ли мы её, - пробормотал он. И собрался было встать с кровати, чтобы проверить это, но Хёнджин дёрнул лидера за плечи так, что тот почти упал на него. - Забей, Чан-хён, в доме сейчас всё равно никого, кроме нас, нет, - напомнил Хёнджин. - А почему, кстати? Ты так и не объяснил, - в свою очередь, напомнил Чан. - Объясню, если продолжишь меня целовать, - выдвинул ультиматум Хёнджин. - Какой же ты хитрый, - усмехнулся Чан. - Они уехали... на вечеринку девчонок из Twice... Те решили последовать нашему примеру, побывав на тайной вечеринке Чонина... - голос Хёнджина прерывался всякий раз, как Чан целовал его. - Наши сначала не хотели ехать... но после случившегося... решили таким образом отвлечь меня и Ликса... Вот только я отказался... Не мог смотреть Ликсу в глаза... Он это понял... Наверное, лишь по этой причине и поехал – решил предоставить мне прорву времени... чтобы я мог побыть один и успокоиться... Ликс такой хороший друг... А вот я – ужасный... - В тебе нет ничего ужасного, Хёнджин, - возразил Чан, не прекращая целовать его. - Так что выбрось эти мысли из башки. - Заставь меня, - провокационно шепнул Хёнджин, глядя ему в глаза. - Интересно, как? - притворился непонимающим Чан. - Может, вот так? И он прикусил кожу шеи Хёнджина, тут же принявшись зализывать укус языком. - Да-а-а-а, так, - медово пропел вижуал в ответ на его действия. - Нам следует делать именно это... и прочее в таком же духе... - Значит, будем заниматься этим ещё очень-очень долго, - согласился с ним Чан. - До самого утра, - добавил Хёнджин. - До самого утра, - кивнул Чан. В конце концов, друг с другом они, похоже, имели сексуальные аппетиты мартовских котов. Это был их какой уж по счёту раунд, а им обоим всё ещё было мало. Хёнджин приподнимался навстречу всем прикосновениям Чана, горячечно извивался во время прелюдии. Чан слышал, как в сбивчивых, восторженных фразах, которые ударяли по его нервам, как разряды электрического тока, Хёнджин говорит ему, чего и как хочет. И после одной из этих фраз, едва покончив с минимальной прелюдией, Чан ворвался в него одним грубым, резким движением. Хёнджина подкинуло над постелью, он вскрикнул, и Чан навалился сверху, практически складывая его пополам, сминая губы властными, лихорадочными поцелуями. Всё, как того желал принц, волк исполнял, не забывая, опять же, и о собственных желаниях. Хёнджин обхватил его руками за шею, пока Чан трахал его – глубоко, ритмично, – целовал и лапал везде, куда мог дотянуться. Хёнджина буквально трясло под ним, но вижуал чувствовал себя просто восхитительно, насаженный на член Чана и заполненный им до предела. - Чанни!.. Пауза. - Я... Вдох. - Сейчас... Поцелуй. - Кажется... Укус. - Свихнусь!.. Выдох, и последовавшая за ним вспышка блаженства. Хёнджина выгнуло в оргазме, ноги соскользнули с плеч Чана, мышцы инстинктивно сжались. И почти сразу Хёнджин улыбнулся сквозь рваные вдохи, чувствуя, как горячая сперма толчками заполняет презерватив на члене Чана. Резинка, казалось, готова была вот-вот порваться, и тогда жидкость заполнила бы самого Хёнджина. Хотя в голову ему мгновенно пришла порочная мысль, что он был бы совсем не против этого. Между тем, Чан, упав на вижуала, прижал его к себе и жарко поцеловал в губы. “Как по оголённым нервам...” - подумал Хёнджин, рвано дыша. После каждого оргазма с Чаном любое прикосновение чувствовалось гораздо более остро, и Хёнджину стоило большого труда хоть немного восстановить дыхание, чтобы целоваться. Чан, судя по всему, справлялся с этим гораздо быстрее, а вот Хёнджину требовалось больше времени на то, чтобы успокоить бешено колотившееся в груди сердце. Глубоко вдохнув, он запустил пальцы в шевелюру Чана, взъерошив её, и, взяв за руку, переплёл их пальцы. Чан провёл носом по щеке Хёнджина, пробежался поцелуями по плечам, потом вернулся к губам. Простые поцелуи, но как же много было увлечённости, соблазна, эротики в стонах Чана, в низких гортанных звуках, которые он издавал и которые сбивали едва восстановившееся дыхание Хёнджина. Каждый поцелуй навсегда врезался в память Хёнджина как самый лучший, хотя ещё минуту назад он считал, что лучше, сексуальнее поцелуй быть уже не может. Отвечая на поцелуи Чана, Хёнджин невольно задумался о том, как близки они стали. Не только физически, но и эмоционально, чувственно. В первый раз их секс являлся утолением давнего и мучительного голода: скорей, скорей, один сплошной неистовый рывок. Второй раз был более медленным, осознанным, более протяжным и гармоничным (во всяком случае, они не сшибли на пол какие-то вещи на столике у кровати). Третий раз длился ещё дольше, этакий долгий путь к познанию друг друга, полный прикосновений и ласк. Последующие разы просто были развратными. Теперь же, так и не разжав объятий и с ленцой целуясь, они впали в сладостное оцепенение. Но до утра оставалось ещё достаточно времени, чтобы опять заняться сексом, заниматься им снова и снова... Так и случилось. Хёнджину казалось, что так продолжалось всю ночь и их тела ни на мгновение не разъединялись. Страсть друг к другу превращала их в ненасытных распутников, всё сильнее распаляющихся от ласк. И глупцом он был, когда думал, что несколько жарких ночей с Чаном остудят этот пыл. По крайней мере, сейчас Хёнджин совершенно не мог представить, что ему хватит нескольких ночей. И даже нескольких недель. Возможно, не хватит и месяцев...

✪✪✪

В комнату проникли первые проблески рассвета, когда Хёнджин открыл глаза после часа дремоты. Он лежал в объятиях Чана на чудом не сбитых на пол подушках, а смятые простыни, одеяло и пакетики из-под презервативов – всё в беспорядке валялось вокруг них. Хёнджин потянулся, и его тело отозвалось ломотой. Чан что-то пробормотал во сне и притянул его ближе к себе. Хёнджин вдруг загорелся идеей нарисовать Чана, пока тот спит. Быстро схватив с прикроватного столика скетчбук и карандаш, вижуал стал делать набросок рисунка: Чан, небрежно развалившийся на кровати. Когда тот проснулся, Хёнджин как раз прятал скетчбук в ящик столика. - Хэй, покажи-ка, - попросил Чан. Не споря, Хёнджин протянул ему скетчбук, раскрытый на нужном листе, и Чан изумлённо поднял брови. - Это нечестно, - усмехнулся он. - Шпионишь? - Не мог удержаться, - Хёнджин пожал плечами. - Так ты позволишь нарисовать тебя обнажённым? По-честному, а не украдкой? Чан задумался и уточнил: - А кому ты собираешься показывать мой портрет? “Да что это такое? - поразился Хёнджин. - Он нереально хорош, так почему же из него периодически прорывается эта застенчивость? Хотя этому, наверное, есть объяснение... Но сейчас не лучший момент искать его. Надо ковать железо, пока горячо”. - Никому, - честно заверил он. - Это только для меня. - Хорошо, я подумаю, - вздохнул Чан. - Но пока ничего не обещаю. Будильник в смартфоне Хёнджина ненавязчиво пискнул, сообщая, что утро, несмотря ни на что, наступило, однако вижуал его проигнорировал. Он вновь улёгся рядом с Чаном и лишь глубже зарылся под одеяло, когда тот стал шутливо убеждать его отправляться на тренировку. - Никаких сегодня ранних утренних тренировок, - нагло заявил Хёнджин, плотнее прижимаясь к Чану. - Ты должен сделать мне поблажку после такой ночи, лидер. Хмыкнув, Чан подгрёб его ещё ближе к себе, так, что Хёнджин почувствовал, как к загривку прикоснулись зубы, легко прикусывая кожу. Хёнджин заёрзал, ощущая, как рука Чана уверенно скользнула по его бедру вниз. - Чан-хён, подожди... - проявил чудеса выдержки Хёнджин. - Ребята скоро вернутся, так что... если не хочешь, чтобы тебя видели выходящим из моей комнаты, надо уйти сейчас. - Я?.. - горячо выдохнул ему в шею Чан, продолжая лёгкими движениями ласкать и дразнить его. - Я думал, ты не захочешь... - Пф-ф! Да мне плевать, - фыркнул Хёнджин, понимая, что ему, в самом деле, всё равно. За последние дни он предельно чётко осознал, сколько места занимает в его жизни Бан Чан, чтобы интересоваться мнением согруппников. Тем временем, Чан, услышав ответ вижуала, расслабился и азартно принялся целовать его плечи, заставляя дыхание Хёнджина сбиваться, а тело – льнуть к нему. Через какое-то время, наконец, успокоившись, они уютно устроились в объятиях друг друга и начали снова подрёмывать. Хёнджин рассеянно гладил пальцами кубики пресса Чана, а тот, довольно потянувшись всем телом, случайно сунул руку под подушку и тут же больно стукнулся обо что-то ладонью. - Чёрт! Что это у тебя там? Я едва не сломал палец, - засмеялся Чан. - Что? - Хёнджин сонно напряг память. - А! Это просто вибратор. Смех Чана оборвался. - Что ты сказал? “Хёнджин хранит под подушкой вибратор?!” - ошарашенно подумал он. Чан мгновенно представил Хёнджина на постели в одиночестве. Приглушённый свет, обнажённое тело, раздвинутые ноги, между которыми скользит продолговатый предмет, зажатый в ладони. - Я сказал “вибратор”, - повторил Хёнджин, не понимая, что его так шокировало. - Сейчас покажу. “О, нет, нет”, - смотреть Чан не желал. Одно дело представлять, а другое – встретиться с соперником лицом к... в общем, увидеть воочию. Пожалуй, так недалеко и до приступа дурацкой ревности. - Хёнджин, не нужно, я бы не хотел... - начал было возражать он. Но Хёнджин уже вытащил из-под подушки небольшой пластмассовый кирпичик, который совсем не вязался с привычным представлением Чана о вибраторах. Конечно, он никогда не разглядывал вибраторы прежде, однако даже юношеских воспоминаний о просмотренных порнофильмах было достаточно, чтобы сообразить, что в руках Хёнджина нечто необычное. “Не понимаю... Как можно засунуть в себя вибрирующий кубик? - растерянно размышлял Чан. - Или гладить себя им нужно снаружи? Но как, если у него такая странная форма?” Не убирая головы с плеча лидера, Хёнджин нажал маленькую кнопочку, и предмет в его руках загудел. Чан едва не подскочил от ужаса. Он совсем не собирался вовлекать вибратор в постельные игры. - Видишь? Он довольно сильно вибрирует, - Хёнджин помахал штуковиной в воздухе, после чего выключил устройство. - Вполне достаточно для того, чтобы проснуться. Отличная штука для тех, кому сложно просыпаться по утрам. Японцам, которые его придумали, надо сказать огромное спасибо. От гудения такого будильника просыпается даже Ликс. У него тоже такой есть. Чан громко расхохотался, мысленно обозвав себя болваном. Хёнджин говорил о будильнике с вибрацией, а Чан в силу, видимо, своей испорченности вообразил, будто речь идёт об игрушке из секс-шопа. - Что такого смешного я сказал? - Хёнджин озадаченно на него воззрился. - Кхм, ну... Я думал, у тебя другой вибратор. Из тех, что покупают в магазинах для взрослых, - всё ещё посмеиваясь, объяснил Чан. Несколько секунд Хёнджин продолжал смотреть недоумённо, а затем, когда до него дошло, потрясённо закрыл рот ладонью. - Нет! Ты что, реально подумал, что?.. - от возмущения он даже не смог договорить. - Я даже успел представить себе парочку непристойных картинок! - веселился Чан, представляя их и теперь, когда “соперник” оказался мнимым. - Чан-хён! Я никогда не совершал покупок в секс-шопе! - оскорблённо воскликнул Хёнджин, смущаясь таким невообразимым образом, что сразу становилось ясно – он врёт. - Не верю, - оспорил Чан, приподнимаясь и пристально глядя на него. - У тебя точно есть какие-то вещички из секс-шопа. Где ты их хранишь? Он потянулся к ящику прикроватного столика, делая вид, будто собирается его открыть. - Здесь, да? - поддразнил он. - Нет! - Хёнджин буквально взвизгнул, бросаясь на него. Подобная реакция позабавила Чана, хотя сила, с которой Хёнджин сначала пихнул его, а потом оседлал, весьма удивила. На лице вижуала застыло отчаянное желание сохранить свою тайну. Какое-то время они боролись: Чан игриво, а Хёнджин всерьёз, пока не задели столик. Тяжёлый скетчбук с глухим грохотом рухнул на пол. - Чан-хён, прошу тебя, не лазь по ящикам! - взмолился Хёнджин, напряжённо вглядываясь ему в лицо. Чан тоже посерьёзнел, сообразив, что не имеет права вторгаться в личную жизнь Хёнджина. Но ведь он просто шутил, не подозревая, что Хёнджин воспринимает свои интимные тайны так близко к сердцу. В любом случае, Чан жалел, что так его напугал своим любопытством. - Не буду, - искренне пообещал Чан и чмокнул вижуала в грудь, поскольку лишь до неё и мог сейчас дотянуться. Хёнджин по-прежнему сидел сверху, схватив его за руки. - Я всего лишь шутил, Хёнджин, - попытался успокоить его Чан. - Можешь ослабить хватку, боец, я не стану бросаться к ящикам. “По крайней мере, Хёнджин тоже не готов к игрушкам из секс-шопа со мной в постели, - заключил Чан. - Хотя и по иной причине. Впрочем, какая разница? Мне нравится просто заниматься с ним сексом, без особых изысков”. Внезапно Хёнджин отвёл взгляд в сторону и с тяжким вздохом признался: - Там верёвка, наручники и цепи. Я никогда всё это не использовал. Просто купил и оно лежит. Всё. И ворчливо добавил: - Нет у меня никаких вибраторов. Я о таком даже не думал. - Понял-понял, - закивал Чан, а миг спустя осознал, что услышал. - Постой-ка... верёвка, наручники и цепи? - Ну-у-у... - Хёнджин вертел головой, глядя куда угодно, только не на него. - Это просто потворство моим фантазиям в отношении тебя, Чан-хён. Он не знал, почему в нём вдруг проснулись скромность, смущение. Особенно после минувшей ночи. Возможно, именно из-за минувшей ночи. Или из-за того, чем они занимались на рассвете. Так или иначе, факт оставался фактом – Хёнджин испытывал ужасную неловкость и никак не мог с этим справиться. Почему-то он даже в глаза Чану посмотреть не решался. А ведь тот наверняка догадался, что, как минимум, часть фантазий имела непосредственное отношение к “Red Lights”. И в этом не было ничего чересчур уж ужасного. “Тогда какого хрена я так себя веду?” - не понимал Хёнджин. Неужели теперь всё настолько изменилось, что даже собственные фантазии воспринимались им гораздо более трепетно?

✪✪✪

Когда Хёнджин открыл глаза в следующий раз, в комнате было совсем светло. Минуту он полежал на спине в центре кровати, просто сонно моргая, наслаждаясь теплом под одеялом. Хёнджин чувствовал себя превосходно. Но другим. Он был настолько расслаблен и удовлетворён, что ему хотелось замурлыкать, как кот, вытянувшийся под солнцем. Казалось, вся его кожа горит по-особому, по-новому, и у Хёнджина появилось странное ощущение, словно он чувствует биение своего сердца по всему телу. Хёнджин не хотел двигаться, не желал делать хоть что-то, что могло изменить блаженное чувство удовлетворённости, наполнявшее его. Однако он был не из тех людей, кто долго мог бездействовать, когда не спит, и сонливость понемногу покидала его. Хёнджин сосредоточенно посмотрел на часы, стоящие на столике. Двенадцать. Полдень. Хёнджин нахмурился и приподнялся на локтях, продолжая смотреть на часы. Полдень? Он годами не просыпался так поздно, даже когда в расписании был перерыв. “С чего бы я так разоспался?.. И, главное, с чего бы мне позволили так разоспаться?..” - обескураженно задумался Хёнджин. А в следующий момент он вспомнил. Воспоминания накрыли его волной, и Хёнджин быстро сел в постели, чтобы осмотреть свою комнату, игнорируя некоторую боль в мышцах, протестовавших против резких движений. Впрочем, боль в теле имела определённо приятный оттенок, как и воспоминания, которые обретали всё более отчётливые очертания... Улыбнувшись, Хёнджин отправился в ванную комнату, где, встав под душ, закрыл глаза и подставил тело под тёплые струи воды. Он мылся дольше, чем обычно, скользил руками по всему телу и с удивлением его разглядывал. Каждая клетка, казалось, отзывалась на прикосновения. “Интересно, что чувствовал Чан-хён, дотрагиваясь до моего тела?” - Хёнджин попытался это представить и вновь улыбнулся, вспоминая все горячие фразочки, которые тот шептал ему, пока они занимались сексом. Изучая в зеркале душевой кабины своё отражение, Хёнджин изумлялся каждому из многочисленных засосов, укусов, потому что уверенно мог утверждать, что ночью ничего такого болезненного не чувствовал. Снова и снова Хёнджин прокручивал в голове всё произошедшее... Он переспал с Чаном, придя в ту точку, к которой стремился всё последнее время. Хёнджин чувствовал, как вода смывает с его головы остатки разума, оставляя лишь желание повторить прошлую ночь сегодня же. Когда сюрреализм фантазий сталкивался и смешивался с действительностью, ему всегда было трудно сохранять здравомыслие. Он помнил все детали этой ночи, но одновременно воспоминания сливались в его сознании в какой-то... взрыв. Всё будто перевернулось с ног на голову – в течение всего одной ночи, и Хёнджин знал, что теперь многое будет по-другому. Он помнил своё смятение, когда Чан, наконец, полностью раздел его, глядя почти с неверием, словно гадая: какие хитросплетения жизни привели их в одну постель? Чан водил ладонями по его коже – вероятно, чтобы подтвердить реальность происходящего – и только после этого разделся сам. Хёнджин помнил приятную дрожь, которая пробежала по всему телу, когда Чан устроился между его разведёнными в стороны ногами. Помнил и то, как в тот момент мысленно поклялся себе, что никогда и не перед кем так не раскроется. Только перед Бан Чаном. Хёнджин помнил его голос – тот до сих пор звучал в голове, – сначала заботливый, нежный, слегка срывающийся, возбуждённый, потом властный, страстный, порыкивающий. Помнил, как Чан шептал даже в четвёртый их раунд: “Скажешь, если всё-таки станет больно?”, “Не спеши, мой принц...”, “Хёнджин... Хёнджин...”. И свои мысли помнил в ответ на каждую из этих фраз Чана: “Конечно, не скажу, ни за что не признаюсь, даже если ты действительно причинишь мне боль!”, “Легко тебе говорить!”, “Всегда произноси моё имя с такими интонациями, Чан-хён...”. Помнил свои стоны, потрясающее удовольствие, разноцветные круги перед глазами. Помнил все прикосновения, поцелуи, движения и звуки, слетавшие с губ Чана. И, разумеется, Хёнджин помнил, как они, обнявшись, стояли в душе под прохладным водопадом. Помнил, как потом Чан набросил на его плечи полотенце, а через мгновение укутал ещё в два, помнил, как Чан поцеловал его в висок, как сам он попытался что-то сказать Чану, но тот просто обнял, прижал к себе, заставив заткнуться. Помнил, как они лежали в ванне, и атмосфера была такой комфортной, чарующей... И вот теперь Хёнджин, дико озираясь, стоял посреди поля боя и не мог понять, когда успел проиграть и в то же время выиграть все свои битвы разом. Что произошло? На это он не мог ответить. Да, радовался, что добился своего. Да, случившееся превзошло все его самые смелые ожидания. Но, помимо этого, Хёнджин боролся с желанием на полном серьёзе предложить Чану жить в одной комнате. Это-то откуда взялось? Сейчас он должен был ощущать свободу от зависимости по имени Бан Кристофер Чан, вот только вместо этого отчётливо понимал: минувшей ночью, наоборот, потерял последние крупицы свободы, всё ещё чувствуя, что она ему и не нужна. А ещё потерял хоть какой-то контроль – и над ситуацией, и над Чаном, и над самим собой. Хёнджин пытался цепляться за воспоминания о том, ради чего, собственно, добивался секса с Чаном, но теперь прежние мысли были такими далёкими, такими странными, такими чужими. Всё исчезло вокруг, в море зыбких иллюзий. Настоящими являлись только он сам и Бан Чан. Вспомнилось неожиданно и то, как Чан пошевелился во сне, пробормотал что-то и обнял его, не просыпаясь, – так естественно, словно делал это всегда. Почему-то это воспоминание нравилось Хёнджину сильнее всего. Может, потому что так оно и должно быть – объятия Чана предназначены только ему, Хван Хёнджину. “Я такой эгоистичный мудак...” - со вздохом посетовал он. Тёплая вода, льющаяся из душа, помогала восстановить силы, поэтому Хёнджин неспешно промывал волосы, улыбаясь при воспоминании, как пальцы Чана перебирали его прядки. Когда Хёнджин, наконец, выбрался из душа и завернулся в полотенце, то почувствовал лишь лёгкое напряжение в мышцах, не более того. Он тщательно порылся в ящиках столика под раковиной и, найдя бутылочку лосьона для тела от одного из брэндов, с которым сотрудничал и средствами которого обычно пользовался, нанёс немного себе на кожу. Хёнджин знал, что не сам лосьон, а прикосновения заставили его мускулы ещё немного расслабиться и помогли снять напряжение. К тому же... ухоженная, ароматная кожа всегда представляла собой дополнительное преимущество, которое бесспорно ценит любой человек, имеющий постоянного любовника. Зевнув, Хёнджин начал сушить волосы. И когда зашумел фен, снова задумался. “Постоянный любовник. Именно им станет для меня Чан-хён?” - Хёнджин не знал, в самом деле, не знал. Бан Чан не из тех, кого можно было назвать предсказуемым. Или обычным. “Учитывая, что Чан-хён – лидер... то вполне возможно, эта ночь со мной была для него лишь отдыхом, который он в кои-то веки устроил себе во время паузы в напряжённом графике нашей жизни, - предположил Хёнджин. - Чтобы он мог расслабиться и снять стресс с помощью секса. Хмпф! Унылая теория. Хотя именно на это я постоянно его и подбивал... Чан-хён просто наконец-то сдался мне и своему телу”. Хёнджин решил рассматривать эту теорию как логичную и наиболее вероятную. Кроме того, раньше Чан, без сомнения, вовсю наслаждался компанией многих парней и девушек, пусть и связывал себя с ними серьёзными отношениями. Доказательство этому было очевидным – он был умелым и страстным любовником, а это требовало как опыта, так и прекрасного знания того, что доставляет удовольствие. Закончив с сушкой волос, Хёнджин рассеянно уставился на своё отражение в зеркале. Если в нём осталась хоть крупица здравого смысла, то ему следует отправиться вниз, перекусить и держаться на почтительном расстоянии от Чана, пока это возможно. В конце концов, Хёнджин сознавал, что его тело остро нуждается в передышке. Но знал и то, что стоит Чану хоть раз к нему прикоснуться, он не сможет отказать. Просто не захочет отказать. Однако, по-видимому, здравого смысла у него не осталось. Так что, едва завершив все утренние процедуры и одевшись, Хёнджин отправился на первый этаж, чтобы взглянуть, что там делает Бан Чан.