Волк и Принц

Хёнджин не понимал, как раньше жил без этого. Без настойчивых, даже грубых поцелуев и прикосновений, без самой манеры Бан Чана обращаться с его телом – настолько собственнической, словно тот всю жизнь лишь тем и занимался, что прикасался к Хёнджину, совершенствуя свои навыки в данной области. Но больше, чем этому, Хёнджин удивлялся самому себе – он не пытался воспротивиться или перехватить инициативу, его ничуть не коробило то, с какой лёгкостью он отдал контроль над собой Чану. В редкие перерывы между поцелуями Хёнджин смотрел на Чана поплывшим взглядом и судорожно хватал ртом воздух. Хёнджин буквально засматривался на него. Казалось бы, к этому времени Хёнджин уже запомнил лицо Чана в мельчайших деталях, ведь сотни раз видел его, но сейчас – словно видел впервые в жизни. Впрочем, это было почти правдой – такого Бан Чана он действительно видел в первый раз. Глаза лидера превратились в саму ночь, дыхание сбилось, в волосах застряли снежинки, а губы будто горели огнём, опаляя и губы Хёнджина. Куда подевался сдержанный Бан Кристофер Чан, который только на концертах и, в целом, перед камерами позволял себе раскрепощаться, чтобы порадовать стэй? Куда подевался ответственный лидер группы, которого хорошо знал Хёнджин? Должно быть, тело Чана было одержимо волчьей сущностью – мускулистое поджарое тело и хищный, почти немигающий взгляд. - Чан-хён, какой же ты... великолепный, классный, потрясающий... - шептал Хёнджин, не уверенный, слышит ли это закрывший глаза Чан и потому не слишком следя за тем, что говорит; все стоп-сигналы и без того были сметены. “О да, как он целуется, как он двигается, как он тянется, как он напряжён и как ему хочется... - хаотично пронеслось в голове Хёнджина. - Чан-хён мой хотя бы сейчас... Мой целиком, мой...” Тем временем, до разума Чана едва доходило, что происходит вовсе не то, что он собирался делать изначально. А собирался Чан поцеловать Хёнджина один раз. Один. Но теперь уже было поздно, так поздно останавливаться... Они – Бан Чан и Хван Хёнджин – на самом деле делали это. Целовались. Они. Это. Делали. И это было восхитительно. Чан не запомнил, в какой именно момент его самоконтроль полностью улетучился, и он обнаружил себя целующим Хёнджина. Поцелуй следовал один за другим. Они получались грубыми, жёсткими и преступно долгими. Сознание Чана отказывалось участвовать в происходящем, рассудок плыл, реальными оставались лишь губы Хёнджина с привкусом глинтвейна. И Чан целовал его губы, скользил по его языку, слегка посасывая, чем вызывал у вижуала томные стоны, которые становились всё громче. Чану хотелось, чтобы Хёнджин стонал ещё громче, поэтому то и дело несильно кусал его губы. Хёнджин бесстыдно стонал ему в рот, а Чан, добиваясь желаемого, на этом отнюдь не останавливался. Однако твёрдость пониже бедра заставила Чана едва ли не вынырнуть из сладкой истомы, в которую он случайно погрузился. Метнув в Хёнджина возмущённый взгляд, Чан попытался подобрать слова, которые бы намекнули наглому вижуалу, что такое продолжение поцелуев – недопустимо. Но Хёнджин, в отличие от него, не был ничем возмущён. Хёнджин ответил мутным взглядом, а его член уже более ощутимо потёрся о бедро Чана. - Хёнджин... даже не думай... - глубоко дыша, начал выражать своё отношение к происходящему Чан, чувствуя, что его собственные брюки становятся страшно тесными, а руки сжимаются в кулаки. Стоило ему чуть чётче осознать, что они оба творят, как разум стал бороться с предавшим его телом. - Чан-хён... под нами сейчас снег растает... - Хёнджин улыбнулся, а его глаза засияли. - Разве не чувствуешь, как нам обоим жарко? Затем он ловко скользнул рукой к упругости в брюках Чана. - М-м-м... - довольно мурлыкнул Хёнджин. - Прекрати... - вырвалось у Чана, но он ничего не сделал, чтобы вижуал действительно прекратил. И Чану было хорошо. Прекрасно. Обалденно. Великолепно. - Прекрати... - машинально повторил он. - Почему? - спросил Хёнджин. Чан уткнулся лбом ему в плечо, стараясь хоть немного отдышаться и прийти в себя. Впрочем, безуспешно. - Потому что это... - Чан усиленно собирал мысли в кучу. То, что происходило сейчас в его грёбаной жизни, кроме как “феерический звездец” назвать было нельзя. Он так хотел Хёнджина... и уже так давно... Вот только никак не мог вспомнить, почему им нельзя... - Потому что?.. - поторопил его Хёнджин. Интонации вижуала плыли, а слова прерывались резкими вздохами. Чан в ответ лишь мотнул головой и уткнулся лбом обратно ему в плечо. Сознание Чана затуманивалось, воздуха не хватало, а восприятие пространства ограничивалось телом Хёнджина, к которому он прижимался. Чан смутно слышал, что стонет, так же размыто осознавал, что рукой Хёнджин старается пробраться ближе к его уже очень затвердевшему члену, пусть и через одежду. Всего этого было чересчур и недостаточно одновременно. - Нам... нельзя... - прерывисто выдохнул Чан. “Нельзя. Нельзя”, - мысленно он повторял это слово, как мантру, но оно гасло в пульсирующем биении в паху, пока совсем не померкло. Ещё какое-то время Чан пытался совладать с желанием, но буря, поднимающаяся от каждого движения Хёнджина, затмевала собой всё... И Чан наслаждался его действиями. И, сдвинув шарф Хёнджина, поцеловал его в шею, наблюдая за красивыми приоткрытыми губами... за слипшимися от снежинок ресницами... за раскованностью... Чан чувствовал, что сознание снова уплывает. Он прикусил кожу Хёнджина у ключицы, терзая её и зализывая. В ответ на его действия Хёнджин издавал короткие, тихие и даже какие-то жалобные полувсхлипы. Не выдержав, Чан увлёк Хёнджина в новый грубый поцелуй. Воздействие вижуала на его тело и волю было просто невероятным: от ответных ласк мягких губ разбегались мысли, а от ласк рук всё в Чане стало скручиваться в вихрь ослепительной похоти. “Ещё одну минуту... - обещал себе Чан. - Одну минуту я позволю себе наслаждаться поцелуями и прикосновениями Хёнджина... без вины и раскаяния. А потом я снова... обрету над собой контроль...” Приняв такое решение, он обнял Хёнджина крепче, притянул ближе к себе и поцеловал ещё более страстно – медленно, чувственно, не сдерживая своего желания. Хёнджин лихорадочно стискивал пальцами его плечи, прижимаясь всем телом и рвано выдыхая ему в губы, когда натиск поцелуев ненадолго прерывался. В Хёнджине засело огромное сексуальное напряжение, и требовалось значительное усилие, чтобы не дёргаться на каждое прикосновение. Чан с каким-то звериным урчанием впивался в кожу его шеи, влажно зализывал им же самим оставленные засосы, напоследок непременно оттягивая зубами покрасневшие участки. Чан пробегался этими поцелуями-укусами и вдоль ключиц Хёнджина, довольно ощутимо захватывая выпирающие косточки в плен своего рта. Тело Хёнджина уже буквально колотило от интенсивности ощущений, из горла вырывались сдавленные стоны, а перед глазами была какая-то муть. И сердце. Раньше Хёнджин никогда бы не подумал, что можно чувствовать своё сердце так – поразительно тяжёлым и горячим, готовым разорваться на части. В какой-то момент Чан собственнически сжал ягодицы Хёнджина через плотную ткань одежды и двинул ладонями вверх-вниз. Хёнджин приглушённо застонал, исступлённо целуя его, а ощущение впечатляющей эрекции рядом со своей эрекцией лишь повышало градус вожделения. Хёнджин каждой порой, каждой клеткой впитывал страсть, исходившую от Чана, впитывал жар его тела, проникавший через одежду, забирающийся в самое нутро – и хотел ещё. Ближе. Больше. Хёнджин вновь резко прикоснулся к паху Чана рукой. Тот в ответ глухо застонал ему в плечо, толкнулся в его руку и с волчьим голодом начал заново вылизывать вижуалу шею, не забывая оставлять засосы. Хёнджин же едва не прокусил себе нижнюю губу от смешанной с удовольствием лёгкой боли. Он чуть сдвинулся, чтобы получить лучший доступ к паху Чана, но лидер неожиданно оторвался от него, схватил за запястья и свёл их у Хёнджина над головой, практически вдавливая глубже в снег. Это позволило Чану беспрепятственно тереться о распростёртое под ним тело Хёнджина, и целовать, кусать, вылизывать. Хёнджин охнул и выгнулся навстречу, однако жёстко зафиксированные запястья оставляли мало свободы для движений. Он сумел лишь упереться краями ботинок в снег и, шире раздвинув ноги, начал вскидывать бёдра в такт движениям Чана, почти теряя сознание от возбуждения, несмотря на неудобную позу. Тело Чана мягкой волной вскидывалось над телом Хёнджина и опускалось обратно с плавной тягучестью. И опять вздёргивалось кверху, потёршись пахом об пах. Постепенно ритм ускорился, стал почти яростным. - Чан-хён!.. - простонал Хёнджин, понимая, что ещё чуть-чуть – и он кончит от этого безумного трения, от бешеного темпа и осознания силы Бан Чана, которая заводила едва ли не больше, чем то, как Бан Чан эту силу к нему променял. Вместо ответа Чан вжался своим пахом в пах Хёнджина так, что у того перед глазами затанцевали звёзды. Вижуал выгнулся дугой и вымученно вскрикнул. - Громче, Хёнджин... - вдруг безапелляционно приказал Чан, действуя словно против своей воли, но повинуясь взрывавшим мозг эмоциям – мотивации, противопоставить которой сейчас не мог ничего. В голове его плыли клочья багрового тумана, и кроме распластанного под ним тела Хёнджина, жадно отвечающего на каждое прикосновение, не было ничего вокруг. Хёнджин же, услышав приказ Чана, внезапно разозлился и замотал головой. - Вот трахнешь меня по-настоящему, тогда и будет громче, - рявкнул он, после чего сразу же сорвался на стон, когда, удерживая одной рукой его запястья, второй Чан прошёлся по его телу и, обхватив через брюки их члены ладонью, начал с оттягиванием двигать ею. Хёнджин задушенно всхлипнул, подаваясь бёдрами назад и кусая свои губы. Чан смотрел на него, и в этом взгляде не было ни капли самообладания – только нескрываемое желание, повинуясь которому он снова притянул Хёнджина к себе и пылко набросился на его губы, целуя требовательно, властно, забирая себе всё, чего так долго хотел. И Хёнджин покорно отдавал ему всё это, так же требовательно целуя в ответ. Сердце Хёнджина учащённо перестукивалось с сердцем Чана через частокол рёбер и слои одежд. - Чан-хён... Чан-хён... Чан-хён... - почти безостановочно срывалось с губ Хёнджина. Сколько раз Чану снился в ночной тишине этот голос, повторявший вновь и вновь его имя... Не счесть. Сколько раз Чан понимал, что всё это лишь игры его уставшего разума... Даже сейчас ему казалось, что всё это фантазия, что это лишь продолжение эротического сна, который прервала сегодня утром мелодия ненавистного будильника. Однако отдалённый шум, доносившийся из дома и производимый, по всей видимости, их согруппниками и девушками из Twice, давал Чану шанс удержаться в этой зыбкой реальности. В реальности, где он крепко обнимал Хёнджина, который совсем не был против, чтобы его грубо вдавливали в снег и делали с ним всё, о чём Чану мечталось одинокими ночами. Никогда и никого Чан не целовал так жадно, будто желая поставить на этих губах своё клеймо. Губы Чана льнули к губам Хёнджина, язык несдержанно вторгался в его рот, приглушая сладкие стоны. Чан и сам стонал, задыхался, ощущая дрожь предвкушения, что проносилась по телу вижуала. И Чан продолжал вжиматься в него, тереться, ласкать через ткань одежды, не имея возможности прикоснуться к обнажённой коже ниже шеи. Чем дольше это длилось, тем Чану всё больше мерещилось, что он бежит с Хёнджином куда-то в тёмный ночной лес, а снежинки ложатся на них звёздами и путаются в меху. У этой зимней ночи было горячее звериное сердце, оно билось уверенно и сильно, отдаваясь Чану в нутро. Вскоре остались лишь короткие вздохи между раскалёнными поцелуями, шорох одежд сплетающихся тел и биение пульса в ушах – всё чаще, всё быстрее. И пальцы Чана, по-прежнему сжимавшие запястья Хёнджина так, что не вырваться, да вижуалу и не очень-то хотелось вырываться. Ещё мгновение, и его прошило оргазмом, бёдра рефлекторно дёрнулись, посылая по телу волны наслаждения. Хёнджин с силой зажмурился. Всё, что он видел, – это как звёзды кружатся и взрываются на чёрном фоне. В следующий момент утонул в оргазме и Чан. Он вскинулся, стискивая зубы, чувствуя, как вдоль позвоночника бегут мурашки удовольствия, как брюки заметно перестают жать в паху, и как под ним обмякает тяжело дышащий Хёнджин. Спустя несколько минут сердце Чана перестало загнанно стучать о рёбра. Поймав расфокусированный взгляд Хёнджина, Чан рухнул на него и впился в губы захватническим поцелуем. Хёнджину не хватало воздуха. Чан лежал на нём расслабленный и горячий, руки Чана шарили по телу Хёнджина, а губы дарили слишком нежные поцелуи, слишком затяжные... - Чанни, дай хоть отдышаться... - Хёнджин прогнулся в спине и, разрывая очередной поцелуй, шумно выдохнул. Тем не менее, не прошло и минуты, как его губы снова были атакованы Чаном. Хёнджин улыбнулся и распластался под ним, сознательно отказываясь чувствовать хоть что-то, кроме губ Чана на своих губах. Чан же вываливался обратно в действительность, словно пробираясь сквозь паутину и гораздо дольше, чем Хёнджин. Он медленно возвращался в мир, где, кроме них с Хёнджином, существовали и другие люди. Ещё не придя в себя окончательно, Чан зачарованно смотрел на вижуала своими потемневшими от вспышки страсти глазами и лишь начинал осознавать случившееся. Внутри Чана было пусто, но не больно и гулко, а будто набито чёрной ватой, глухо и тесно. Эта вата душила изнутри, подбираясь к горлу, забивая лёгкие, абсолютно не мешая дышать, но при этом лишая всякого удовольствия от процесса поглощения кислорода. Из-за этого не хотелось шевелиться, не хотелось вспоминать, думать, анализировать, и одновременно хотелось взлететь, раствориться в снегопаде, завиваться спиралями вместе со снежинками, проникая везде и всюду. Стремиться вместе с воздухом вверх, туда, где крыша дома вырисовывалась тенью на фоне ночного неба. - У меня впервые так... в одежде, ночью, зимой, на снегу... Охренеть... - всё ещё тяжело дыша, заговорил Хёнджин и рассмеялся. - Кончить от одних лишь поцелуев, обжиманий и... - Замолчи, - тихо перебил Чан и, скатившись с него на снег, закрыл лицо ладонями. Он просто лежал на спине и пытался в полной мере осознать то, что произошло. Эмоциональный раздрай подступал всё ближе, а любые попытки придать эмоциям упорядоченность заканчивались провалом, оставляя гнетущее ощущение подвешенности, граничащей с неуверенностью. Это было очень хреново, но где-то внутри Чан не хотел с этим разбираться, опасаясь достигнуть определённого результата. - Чан-хён, а ты очень круто смотрелся на фоне ночного неба, снегопада... - наконец, отдышавшись, с улыбкой заявил Хёнджин. - М-м-м, чёрт, пошли отсюда. Мне однозначно мало. Думаю, тебе тоже. - Хёнджин... - начал было Чан, но замолк. - Что? Ты хочешь прямо здесь? - ухмыльнулся Хёнджин, ловя ртом снежинки. - Я, конечно, не против, но тогда мы точно замёрзнем, не находишь? Хотя мне до сих пор так жарко... Чан отнял ладони от лица и мрачно уставился на издевательски светившую полную луну, обособленно болтавшуюся в небе над купой деревьев. Адреналин перегорел, оставляя неприятное послевкусие растерянности. Чан усилием возродившейся из пепла воли заставил себя посмотреть на Хёнджина. Тот – кто бы сомневался – выглядел идеально даже со съехавшим на бок шарфом и в помятой одежде, а снежинки ложились на его растрёпанные волосы белой хрустальной короной. - Ну? К тебе или ко мне? - Хёнджин внезапно перекатился на Чана и, нависнув над ним, прихватил его нижнюю губу своими губами, чуть оттянул и выпустил. То, что Чан начал от него отстраняться, до Хёнджина дошло не сразу. Остановиться было сложно. - Сейчас... - он снова негромко рассмеялся и упёрся лбом в лоб лидера. - Сейчас отпущу, Чан-хён, одну минутку. Вот только Чан не стал дожидаться, и быстро, даже как-то торопливо поднял их обоих на ноги. Хёнджин внимательно в него всмотрелся и нахмурился, сверкая короной из снежинок. Каверзные вопросы, вертевшиеся у Хёнджина на языке, желали быть высказанными немедленно, но он тоже хотел выглядеть крутым, как Чан, поэтому прикусил изнутри щёку, лишь бы не ляпнуть какую-нибудь хрень. К Чану, между тем, полностью вернулось сознание, звуки и картинка перед глазами пришли в норму. Ощущение, будто он пьян, ушло. - Как ты можешь быть таким беспечным, Хёнджин? - бесцветно спросил он, стряхивая с себя снег. - В смысле... ты даже не задаёшься вопросом о том... То есть... Хёнджин смотрел на него с сочувственным превосходством, а Чан понимал, что произносит глупые фразы, на которые обязательно получит не менее глупые высказывания. - Ты что, сломал свои меховые наушники? - выбрал он вопрос, от которого бровь вижуала удивлённо приподнялась. - Э-э-э... да, - потеряв позиции, Хёнджин перестал взирать на него как на дурака, чем тот тут же воспользовался. - Накинь на голову капюшон, - незамедлительно распорядился Чан, а сам поднял с земли свою шапку, которая слетела с его головы ещё в процессе игры в снежки. - Чан-хён, всё в порядке? - беспокойно спросил Хёнджин, не послушавшись. - Ни хрена не в порядке. Чёрт подери, мне нужно подумать... мне нужно время... для всего этого, - запинаясь, пробормотал Чан. Его мысли блуждали, словно в лабиринте, натыкаясь на бесконечные тупики и неразрешимые вопросы. “О чём он думает? - недоумевал Хёнджин. - Давай же, Чанни, скажи что-нибудь определённое. Или сделай. Продолжи целовать меня или скажи, что...” Но Чан молчал, всё больше мрачнея. Хёнджин почувствовал предательский холодок. Что-то пошло не так. А ведь всё должно было, наоборот, измениться в лучшую сторону. Сделав шаг к Чану, Хёнджин хотел было его поцеловать, но тот отступил назад и посмотрел диким волком. - Хёнджин, - строгий взгляд лидера в сочетании со слегка расширившимися зрачками был уже не так внушителен, - не нужно. - А то – что? - вызывающе поинтересовался Хёнджин. Бан Кристофер Чан, похоже, решил довести его до бешенства, выдавая одну мутную формулировку за другой. Однако Хёнджин идиотом отнюдь не был. Что конкретно имелось в виду, он понял мгновенно. И вслед за этим Хёнджина пронзило смутное ощущение, что его пытаются обмануть – по крайней мере, точно чего-то не договаривают. - То есть, ты хочешь сказать, что целоваться мы больше не будем? - раздражённо уточнил он. - Да, - бесстрастно кивнул Чан. Смутное ощущение превратилось в девяностодевятипроцентную уверенность. - Сегодня или вообще? - с нажимом задал следующий вопрос Хёнджин. - Вообще, - ровно ответил Чан. - Вот, значит, как, - сквозь зубы процедил Хёнджин, которого от дурацких порывов лидера к самопожертвованию уже начало подташнивать. - Извини, Чан-хён, но это дерьмовый вариант. Я против. - Это... ничего не изменит, - Чан замялся буквально на долю секунды, но это не укрылось от внимания Хёнджина. - Мы совершили ошибку. И я не хочу повторять её. Хёнджин окончательно убедился в том, что его пытаются надуть. - Что-то я не верю тебе, - напрямую прокомментировал он, сверля Чана скептическим взглядом. - Я мог бы назвать твоё поведение защитной реакцией – если б знал, от чего ты пытаешься защититься. - У тебя появились проблемы со слухом, Хёнджин? - с затаённой агрессией выпалил Чан. - Я сказал, что это была ошибка. Всё. После жарких поцелуев и последовавшего за ними фроттажа, что-то всё-таки между ними изменилось, словно исчез буфер, смягчающий их странные отношения. Теперь, судя по всему, любая перепалка будет отдаваться в кровь, бить под дых, и они оба всё реже станут демонстрировать свою воспитанность, отвечая грубее, резче, по-настоящему. - Чанни, не гони, а? Ты хочешь меня. И ты хочешь повторения нашей “ошибки”, - закатив глаза, Хёнджин изобразил пальцами в воздухе кавычки. - Мои желания не играют тут решающей роли, - отчеканил Чан. - Но они есть. Твои желания, - со значением подчеркнул Хёнджин. - А ты и рад, да? - угрюмо бросил Чан, наблюдая, как его волосы искрятся белым снегом. - Ага, чуть ли хвостом не виляю, - усмехнулся Хёнджин, кусая свои губы, прекрасно помнящих вкус поцелуев лидера. Чан глубоко вздохнул. Он ощущал себя разрушенным и потерявшимся. Все привычные ориентиры куда-то делись. Чан боролся с застилающей глаза злостью на себя и на Хёнджина. Мир то мерк, то возвращался с невиданной ясностью. Чан поражался собственной управляемости. Как легко он попрал всё, чего добивался столько времени... И, главное, для чего? Только для того, чтобы заглотить приманку. Возможно, всё объяснялось тем, что перетрудился. Возможно, достиг предела своей прочности. - Чан-хён? - Хёнджин вновь приблизился к нему. Чан отвернулся, пытаясь собраться с разбегающимися мыслями. Он задыхался от новой волны желания, но упрямо предпринимал попытки успокоить эрекцию, спровоцированную чуть охрипшим голосом Хёнджина. Или тем, что он говорил сейчас? Или тем, как он это говорил? Было ли вообще хоть что-то в этом парне, что не могло спровоцировать у Чана эрекцию? В любом случае, бороться с возбуждением в присутствии его виновника оказалось сложнее, чем можно было представить. - Чан-хён, давай пропустим ту стадию, где ты распинаешься о случившемся и поясняешь все те моменты, которые нам обоим и так понятны, - голос Хёнджина действительно звучал хрипловато, но на выразительность интонаций это никоим образом не влияло. - Нет, не пропустим, - возразил Чан, повернувшись к нему. - Зануда, - Хёнджин тряхнул волосами, в которых всё ещё белели снежинки, заменяя ему корону. - Хёнджин, во-первых, о том, что между нами произошло, не должен кто-то узнать. Во-вторых... - мысли Чана опережали слова, и высказать хотелось слишком много; начав, он никак не мог остановиться. - Что ты несёшь, чёрт подери? - Хёнджин испытующе на него уставился, едва тот прервался после “в-пятых”. Стена. Он уже видел это выражение лица у Чана. Хёнджин мысленно выругался. Какой был удачный поворот с падением в снег – и какое фиаско теперь. Мало того, что Чан сердился, он вдобавок спрятался ещё глубже в недра своей раковины. И пусть Чан сохранял непроницаемое выражение лица, но Хёнджин слишком хорошо знал его и, вглядевшись, обнаружил признаки внутреннего смятения. В глубокой печали глаз Бан Чана, в едва заметной бледности Хёнджин прочитал сожаление и обречённость. Волчья сущность улеглась где-то на самом дне души Чана, оставив вместо себя безупречного лидера группы, который терзался, пытаясь увязать воедино ответственность и сегодняшнюю потерю самообладания. Хёнджина обуяла странная смесь сочувствия и гнева. - Забудь, Хёнджин. Просто забудь. Представь, что ничего и не было, - тяжело сглотнув, попросил Чан. Глаза у него опять становились какими-то мутными, словно разбавленными чем-то, и смотрели рассеянно, но сердито. Хёнджин прищурился. Черты его лица исказились от поднимающегося гнева, уже не оставляющего места для сочувствия. Он разъярённо подступил к Чану почти вплотную. Но тот, как и в прошлый раз, отошёл от него. - Лучше не приближайся ко мне, - сурово предупредил Чан. На миг Хёнджина очаровала прозвучавшая властность в его голосе. Но лишь на миг. Разозлившись на себя за мягкотелость, за это бездумное наслаждение тоном голоса Чана, оттолкнувшим его, пристыдившим его, Хёнджин задрал вверх свой подбородок и сам не осознал, как перетёк в излюбленную обманчиво развязную позу, из которой мог мгновенно нанести удар. - Или – что, волчара? - оскорблённая, израненная гордость заставляла Хёнджина язвить. Чан недовольно на него посмотрел. - Или я буду вынужден... - О, вынужден – что? - едко перебил его Хёнджин, усмехнувшись. - Звучит многообещающе. Собираешься связать меня, лидер? Привяжешь к кровати и заставишь остаться там, пока я не передумаю? Или отшлёпаешь меня, потому что я такой... непослушный? Ха! Уверен, ты мечтаешь увидеть меня в своей постели таким, как в “Red Lights”. Рот Чана приоткрылся, но он заставил себя не реагировать на подначки вижуала. “Нужно просто продержаться ещё немного. Хёнджин специально провоцирует”, - успокаивал себя Чан. - И, кстати, что насчёт нашего непреодолимого физического влечения? - Хёнджин скрестил руки на груди, как щит в предстоящей атаке. - Согласись, оно именно такое. Непреодолимое. И, если мы ничего не предпримем, это влечение сведёт нас обоих с ума. - Я не хочу вступать с тобой в связь, - отрезал Чан, теряя терпение. Он всё сильнее напоминал Хёнджину оголённый провод, до которого только дотронься – и получишь по мозгам пару тысяч вольт. Хотя Хёнджин и сам сейчас был недалёк от подобного состояния. - Почему? - напряжённо спросил он. - Я не одобряю грязные пошлые интрижки, - честно сказал Чан. “А ещё я не гожусь быть всего лишь развлечением, забавой, ручным волком, с которым немного поиграют и выбросят, - с горечью подумал он. - Хёнджин явно забывает, что, пока он наблюдал за ростом моего самоконтроля и ответственности перед группой, я наблюдал, как за ним бегают целые толпы парней и девчонок. И Хёнджин не особо-то старался от них удрать, а они задерживались возле него ненадолго – ровно настолько, чтобы он успел разбить очередное сердце. Я давно понял, как это у него бывает, и не хочу пополнять ряды клуба разбитых сердец”. - Интересно, - вкрадчиво протянул Хёнджин, - а чем ты собираешься согревать свою постель по ночам? Всё той же драгоценной ответственностью? Чан вздрогнул. Хёнджин словно прочитал его мысли. - В жизни есть более важные вещи, чем секс, - холодно произнёс он. - Пф-ф! Означает ли твоя сентенция, что у тебя вообще не было сексуальных связей – или только “грязных пошлых интрижек”? - с издёвкой поинтересовался Хёнджин. - Не твоё дело, - осадил его Чан. Лицо Хёнджина превратилось в маску под названием “Высокомерный принц”. - Но ты сам употребил слова “грязные” и “пошлые”, - указал он, после чего неожиданно смягчился. - Чан-хён, поверь, наша связь никогда не будет ни пошлой, ни грязной. Это я тебе обещаю. Думаю, эпитет “головокружительная” подойдёт больше. Одно лишь то, что произошло сегодня, доказывает это. Я уже, кажется, говорил, что у меня никогда такого не было? И дело не только в обстоятельствах, времени и месте. - Что ж, всё бывает в первый раз. Иногда сразу и в последний, - невозмутимо отозвался Чан. Выражение его лица оставалось непроницаемым, но Хёнджин подозревал, что за этой внешней непроницаемостью кроется непрекращающаяся внутренняя борьба. - Ты мне тут не заливай, - буркнул он. Пусть Хёнджин и предполагал, что так будет, какая-то его часть надеялась на другое. Казалось, Чан замялся. “Ищет в голове схемы поведения при экстренных ситуациях, не иначе, - ворчливо подумал Хёнджин. - Ну давай, лидер, есть в твоём арсенале что-то для таких, как Хван Хёнджин?” - Нам с тобой предстоит ещё работать вместе, - весомо напомнил Чан и посмотрел на него с отчётливой долей злости, слишком уж теперь заметной. “Значит, он твёрдо намерен отшить меня, - понял Хёнджин. - Но отрицать произошедшее всё-таки не может. Ну, тогда надо бить по больному, терять уже нечего”. - Знаешь что, господин “Я утратил самоконтроль, но больше это не повторится”? - съязвил он. - Определись со своими инстинктами, понял? Потому что ты и твой член однозначно расходитесь во мнениях! Причём как недавно, так и сегодня! Хёнджин хотел сказать не это, хотел заставить понять нечто совсем иное... Вот только что это было такое, он и сам не знал. Чего было ожидать от Бан Чана? Что порочного принца, которого так долго, не решаясь, держали на расстоянии, волк всё-таки пригреет? Скорее, отшвырнёт, как сейчас. Не столько словами даже, сколько жутким ледяным молчанием. Ощущать себя мелким хорьком рядом с величественным волком, хорьком, на которого посмотрели, погладили и оставили мёрзнуть, было тоскливо. Заметив, что Чан опять отвернулся, словно до сих пор отказываясь верить в то, что произошло, Хёнджин возмущённо фыркнул. “Вот так, да? - ядовито подумал он. - Интересно, сколько часов в тренажёрном зале потребуется этому отморозку, чтобы восстановить своё каменное самообладание?” - Чан-хён, разве ты сам не понимаешь, что все твои аргументы – лицемерное дерьмо? - прямолинейно продолжил Хёнджин. - Ты же хочешь меня до одури. - Хватит это повторять. Я не собираюсь отступать от своего решения насчёт тебя из-за одного... срыва, - Чану потребовались усилия, чтобы протолкнуть эти слова сквозь непроизвольно сжатые зубы. - Да неужели? - Хёнджин склонил голову набок. - Это бред собачий, ты сам знаешь. Он помолчал, давая лидеру время на осознание, а потом, не удержавшись, с садистским удовольствием добавил: - При других людях можешь спокойно обманываться, но в личном общении со мной я тебе этого не позволю. Особенно когда ты в шаге от того, чтобы нагнуть меня и трахнуть. - Я не... - резко развернувшись, автоматически заспорил Чан, но прервался, так как воображение тут же подкинуло ему предельно яркую картинку. Хёнджину этого хватило, чтобы, пошло усмехаясь, кивнуть. - Ага, вот об этом я и говорю. - Как же ты любишь всё усложнять, Хёнджин... - Чан вздохнул. - Почему ты никак не поймёшь, что я тебе втолковываю? Хёнджин с беспечной улыбкой отмахнулся от этой ерунды. Но вообще-то ему было грустно, что вместо того, что он хотел, получилось... это. Что Чан услышал во всех его словах лишь одно – непонимание ситуации. - Это ты ни хера не понимаешь, - огрызнулся Хёнджин и, ожидая от лидера хоть какой-нибудь реакции, в обиде пнул ближайший сугроб. Чан смотрел на него растерянно. Снова неприступная скала. Хёнджин вообще склонялся к мысли, что всё, что он говорил сейчас, било мимо цели. Чан с концами ушёл в себя. “И что же... мне сдаться? - задумался Хёнджин. - Или, может, в очередной раз сменить тактику? Нападками от него всё равно ничего не добиться”. - Хорошо, прости, что я веду себя как мудак, - быстро, чтобы не передумать, выпалил он. Во взгляде Чана ему почудилось настороженное любопытство. Винить лидера за это было трудно: Хёнджин был непредсказуем даже по своим собственным меркам. Пауза затягивалась. Чан определённо ждал пояснений, а Хёнджин решительно не знал, с чего начать. Каждый из них чего-то ждал. В итоге Хёнджин подавил желание залечь в окоп, пинками выгнал себя на передовые позиции и приготовился перейти в наступление. В последнее время это была его естественная реакция на влечение к Чану. - Злишься на меня? - наконец, нарушил молчание Хёнджин. Его дыхание вырывалось облачками пара, а пушистые снежинки цеплялись за ресницы, но, сверкая, быстро таяли. - Уже не так сильно, - тихо ответил Чан. - Можешь расслабиться. Хёнджин прямо-таки кожей ощутил, как между ними зарождается и растёт благословенное понимание. Однако Чан вдруг недоверчиво на него взглянул, и “благословенное понимание” разлетелось вдребезги. - В любом случае... злюсь я на нас обоих, - голос Чана был прохладным. Но потом – беглый солнечный луч его улыбки. И трепет во всём теле Хёнджина. “В атаку!” - приказал он себе мысленно. - Даже если уже не злишься на меня слишком сильно... всё равно я должен извиниться перед тобой, Чан-хён. Я вообще-то сначала именно это и хотел сделать. Извиниться. Ну, за то, что я недавно... - Хёнджин сбился с решительных интонаций. - В общем... я в тот день повёл себя мерзко. Полез к тебе против твоей воли... Прости меня за... Сделав ещё одну попытку, он сдался. - Короче, ты понял, - неловко закончил Хёнджин. - Давай сделаем вид, как будто я понял, и замнём, - Чан досадливо отмахнулся: дескать, какая разница, кто к кому полез в тот день, раз уж сегодня всё равно фроттажем в снегу кончилось. Хёнджин воспрянул духом. Не так часто в подобной ситуации человеку возвращали на блюдечке хоть малую часть чувства собственного достоинства. Хёнджин подступил к Чану ближе и посмотрел ему в глаза, надеясь, что это поможет склеить разбитое понимание. - А ещё я... иногда забываю о вежливости, - со вздохом сказал Хёнджин. - Говорю то, что не следует, и потом приходиться извиняться. Чан изумлённо приподнял брови. - Это следует понимать как ещё одно извинение? - Да, - подтвердил Хёнджин. Чан схватился за сердце и попятился назад, словно глубоко потрясённый. - Не может быть, - рассмеялся он. Хёнджин несмело улыбнулся. - Может, заключим временный мир? - предложил он. - Да, мир, - согласился Чан, после чего нахмурился. - Подожди-ка... временный? Это был один из тех моментов жизни, о которых Феликс всегда говорил Хёнджину: “Бро, не каждый бой стоит победы. Иногда гораздо лучше вовремя захлопнуть свой говорливый рот и принять поражение”. - Ты сам решишь именно так, когда я снова начну с тобой флиртовать, - подмигнул ему Хёнджин, проигнорировав воспоминание о дельных словах друга. - А я начну. Чан страдальчески покачал головой, но не сдержал смешка, смаргивая снежинки, которые таяли и делали его глаза какими-то слишком мокрыми, слишком волчьими. Они опять замолчали. В тишине ночи лишь снежинки продолжали свой медленный танец. - Нас, наверное, потеряли, - прошептал Чан после невыносимо долгого молчания. - Не потеряли, - оспорил Хёнджин, пытаясь согреть закоченевшие в кожаных гловелеттах руки. - Я сказал Джисону. - Что сказал? - спросил Чан. - Что отправился просить у тебя прощения, - честно ответил Хёнджин. - Хороший эвфемизм, - с вялой иронией прокомментировал Чан. - Когда Джисон повторит это всем раз в пятый, будет звучать особенно убедительно. - В следующий раз сам будешь придумывать объяснение нашему отсутствию, - пробубнил Хёнджин. - В следующий? Нет, Хёнджин, даже не рассчитывай, что у нас будет следующий раз, - устало произнёс Чан, посмотрел на него, помедлил, а потом без лишних слов подошёл к нему и сжал пальцы обеих его рук в своих руках. - У тебя руки ещё холоднее, - тихо пробормотал Хёнджин, наблюдая, как лидер быстро и методично растирает ему пальцы. Но на самом деле Хёнджину, конечно же, доставила удовольствие такая искренняя забота. На душе у него потеплело. - Чан-хён, не беспокойся. За пределы группы информация о нас с тобой не выйдет, - пообещал он, стараясь смягчить напряжение. - Нет никаких “нас”, - поправил его Чан. Хёнджин недовольно поджал губы. Он выглядел таким оскорблённым, что Чан захотел обнять его, но жилка на виске учащённо забилась, и Чан отстранился. Вижуал с разочарованием посмотрел на свои оставленные без внимания руки. - Чёрт подери, Чанни, ты же живой человек, - его голос дрогнул. - И даже если твоя башка отказывается от секса, то твоё тело не хочет отказываться. - Пока развивается моя карьера, я вполне могу обойтись без секса, - Чан оглядел заснеженный сад. - Он мне не нужен. Ни с тобой, ни с кем-то другим. - Ты очень уверенно это сказал, - озадачившись, Хёнджин попытался поймать его взгляд. - Почему? - Потому что айдолы не занимаются сексом, - с горькими нотками в голосе процитировал Чан всем известную установку. - Мы – бойфренды наших фанатов. - Не верю, что ты действительно относишься к этому серьёзно, - поражённо отозвался Хёнджин. Чан хмыкнул. - Хёнджин, мне напомнить тебе, что прописано в наших контрактах с агентством? - Речь там идёт всего лишь о создании такой видимости, - с готовностью выдал Хёнджин. - Ты забываешь о пункте, в котором чётко говорится о запрете на сексуальную связь между участниками группы, - доходчиво объяснил Чан. - Пф! Скажи это Минхо и Джисону, - парировал Хёнджин. - Говорил, - заверил его Чан. - Весь прошлый год говорил, убеждал прекратить. Не помогло. И это та проблема, к которой я не собираюсь добавлять ещё одну, аналогичную. - Да в чём проблема, если они умело скрывают свою связь? - вспылил Хёнджин. - Мы с тобой можем так же. Чан ничего не ответил. Лишь по его лицу, на котором проступило неуступчивое выражение, можно было понять, что он об этом думает. Хёнджин подавил вздох, как трагический актёр в кульминационной сцене дорамы. Настал момент прибегнуть к тяжёлой артиллерии. - Чан-хён, ты надёжен, как гранит, всегда готов помогать мемберам, ставишь долг превыше всего прочего... - с уважением перечислил он. - И всё же я считаю, что ты боишься жить в полную силу. - Хочешь, чтобы я снова разозлился? - бросил Чан в ответ, чувствуя, что самообладание может во второй раз за сегодняшний день изменить ему. “Хочу ли я этого? - спросил себя Хёнджин. - Да, пожалуй”. Он, в самом деле, хотел, чтобы Чан снова разозлился, а ещё лучше – потерял контроль над собой и сбросил маску. Ведь Хёнджин на собственном опыте убедился, что за собранной, сдержанной внешностью Чана скрывается хищная, властная натура с огненным темпераментом. - Ты не заводишь интрижек, - сказал Хёнджин. - И, по-твоему, это свидетельствует о том, что я не живу в полную силу? - Чан воинственно посмотрел на него. - Хёнджин, это свидетельствует о моей разумности, а вовсе не о глубоко укоренившемся страхе перед жизнью в полную силу. - Но что в этом разумного? - не понимал Хёнджин. - Почему ты запрещаешь себе секс с тем, кто вызывает у тебя восхищение? - Считаешь, что ты вызываешь у меня восхищение? - Чан уже далеко не впервые поразился его самомнению. - Ошибаешься. - Не-а, я прав, - Хёнджин почему-то был уверен в этом. В глазах Чана вспыхнуло раздражение. - Прекрати меня подкалывать. - Чан-хён, ты слишком эмоционально реагируешь на безобидный трёп, - небрежно проговорил Хёнджин. - Похоже, мои слова задевают тебя за живое. - Может, лучше покопаемся в тебе и выясним, чем ты дышишь? - отбил Чан. - Охотно, - Хёнджин улыбнулся. - В сексе, например, я не терплю запретов и ограничений. - Вот ты сам и ответил на свой вопрос, почему я не завожу интрижек, - сумрачно сообщил Чан. - Потому что многие люди не терпят ограничений в сексе? - удивлённо переспросил Хёнджин. - Нет, не в сексе дело, - мотнул головой Чан. - Многие просто не способны на длительные отношения. Особенно айдолы. Специфика запретов в этой индустрии так работает, поэтому большинство перебивается случайными связями, которые легче скрыть. Вот только лично мне подобная практика не подходит. - Мне кажется, ты впадаешь в крайности, - недоверчиво усмехнулся Хёнджин. - А ты постоянно искажаешь смысл моих слов. Причём – в угоду себе, - обвинил его Чан. - Да, возможно, серьёзные отношения – это для меня, айдола и лидера группы, несбыточная мечта, но я никогда не соглашусь на меньшее. - Значит, ты точно знаешь, чего хочешь... - задумчиво протянул Хёнджин. - Или вернее, чего не хочу, - веско произнёс Чан. - Угу, действительно, - кивнул Хёнджин, - у тебя достанет сил отвергнуть человека, который не может предложить тебе то, чего ты хочешь от жизни. - Именно, - согласился Чан и как-то весь словно потускнел. - Моих сил должно было хватить и на то, чтобы между нами не произошло то, что произошло. - Брось, - Хёнджин самоуверенно приосанился. - Под моей атакой никто не смог бы контролировать себя дольше и лучше, чем это делал ты. На пару мгновений предавшись приятным воспоминаниям о возне с Чаном в снегу, вижуал неосознанно погладил засосы на своей шее. - Больно? - заметив это, спросил Чан. - Да. Но это пустяк. Я хочу, чтобы болело, - с намёком поддразнил его Хёнджин. Внешне Чан казался сейчас спокойным, но отсвет серебристой луны отражался в его расширенных зрачках, и Хёнджин прекрасно понимал: под напускной невозмутимостью бушует пламя. Что до него самого, то Хёнджин не мог хладнокровно и чётко сформулировать, почему Чана всё время хочется как-то поддеть, вызвать всплеск эмоций в ответ. Когда это удавалось, то по загривку вижуала бежал жар эйфории, и тянуло с наслаждением жмуриться, впитывая волну бессильной ярости, злости... страсти. - Возвращаясь к нашему разговору, Хёнджин... - голос Чана вновь посуровел. - Запомни: мне не нужны подачки. Я знаю себе цену, и гордость у меня тоже есть. Поэтому даже если б не существовало запретов и риска потери карьеры, я бы всё равно не встал в один ряд со всеми твоими пассиями. Хёнджин с искренним непониманием в голосе уточнил: - Подачки? Чан-хён, у тебя что, после оргазма память отшибло? Чан стиснул зубы и уставился на одного из снеговиков – из-за размеров его было отлично видно с этой части сада. Хёнджин же, почти не моргая, смотрел только на Чана. Разумеется, они всё помнили. Оба. Чан помнил, как целовал Хёнджина, как обнимал, вжимаясь в него так, словно завтра не наступит. Чан и сейчас, как наяву, чувствовал жар распалённого тела Хёнджина, его гибкость и податливость, слышал, как с искусанных, опухших от поцелуев губ срывается его имя, видел, как Хёнджин выгибается под ним, теряя рассудок, – и хотел, безумно хотел ощутить всё это снова. Разве что уже без одежды... А Хёнджин помнил о том, как Чан не отпускал его от себя до конца, помнил, какими жадными и горячечными были поцелуи Чана. Помнил Хёнджин и то, что они с Чаном говорили, шептали, выстанывали друг другу в губы, помнил эту безумную близость, которая, конечно, безусловно, естественно, могла быть только между теми, кто легко справится с тем, чтобы её не повторить. - Чан-хён... - Хёнджин понимал, что до него сегодня не достучаться, но не мог не предпринять последнюю попытку. - Иди в дом, - не глядя на вижуала, сказал Чан. - Всё, Хёнджин, смирись. Мы никогда друг друга не поймём. Бессмысленно продолжать пытаться. - Влечение никуда не денется, - убеждённо предупредил Хёнджин. - Тебе будет сложно устоять. - И пусть, - Чан перевёл на него взгляд. - Но я всё же устою. Вздохнув, Хёнджин собрался было действительно свалить в дом, но тут услышал покашливание и тихий скрип снега где-то слева, в темноте. Он тут же насторожился и, посмотрев Чану в глаза, резко прижал указательный палец к своим губам. - Думаешь... - встревоженно шепнул Чан. - Ш-ш-ш, - Хёнджин прислушался, но не различил шагов. Однако был уверен: тот, кто покашливал, всё ещё находился неподалёку. - Уходим порознь, - напряжённо распорядился Чан. - Ты – налево. Я – направо.

✪✪✪

- Так-та-а-а-ак, кто это тут у нас? - пропел Хёнджин, сомкнув руки за спиной и выступив на садовую дорожку между деревьями. Лазутчик даже не попытался скрыться – вернее, лазутчица, судя по силуэту, проступившему в темноте. Это была девушка. Услышав оклик, она резко обернулась, вспыхнули её длинные волосы, необъяснимо сиявшие в тусклом свете фонарей. Теперь Хёнджин увидел, кто следил за ним и Бан Чаном. - Госпожа Ким, - усмехнувшись, Хёнджин шагнул к ней ближе. - Ты с девочками ещё не уехала? Ким Дахён нервно заозиралась. “Будь она кошкой, - ехидно подумал Хёнджин, - то прижала бы уши”. - Я... потеряла серёжку, - попыталась оправдать своё присутствие здесь Дахён. - Не припомню, чтобы ты вместе с остальными бегала здесь, в самом дальнем уголке сада, - указал Хёнджин. - А вот я не помню точно, где именно бегала. А что? - голос девушки сочился притворной невинностью. - Тут что-то случилось? Хёнджин ответил ей в тон: - Не твоя забота, госпожа. - Что ж, - Дахён гордо откинула с плеча сияющую волну волос. Её волосы являлись сейчас словно новой конечностью – специально для выражения презрения. Развернувшись, Дахён быстрым шагом направилась прочь. Хёнджин поспешил нагнать её. - Стой, стой, стой, - забежав вперёд, он перекрыл девушке путь, - погоди минутку. Как долго ты там простояла? Что ты слышала? А может... и видела? Дахён снисходительно вздохнула и спрятала руки в карманах своего чёрного стильного пальто, отороченного синим искусственным мехом. - Достаточно долго, - коротко ответила она на первый вопрос. “Супер”, - сокрушённо пронеслось в голове Хёнджина. - И что собираешься делать? Настучать на меня? Вау! - воскликнул он в наигранном ужасе. - Сногсшибательная новость! Сенсация! Хван Хёнджина поцеловали! - Придурок, - фыркнула Дахён. “И тебя, кстати, не только поцеловали, господин Хван”, - добавила она мысленно. Хёнджин примирительно поднял руки. - Слушай, если собралась донести об этом, можешь исключить Чан-хёна? Выдумай кого-нибудь другого, а? Мне плевать, кого. Только не впутывай в это дело его. Прошу. Топнув ногой, Дахён досадливо поморщилась. - Проклятье, Хёнджин, не собираюсь я на тебя стучать! - вспылила она. - Ты, правда, думал, что я стану? Дахён показалась Хёнджину искренне оскорблённой. “Хм, возможно, я поспешил с выводами? - растерянно подумал он. - Дахён, конечно, неплохая актриса, но человек хороший”. - Прости, - извинился Хёнджин. - Ты такой придурок, - упрекнула его Дахён. Популярность в разной степени влияла на них всех. Дахён знала, что Хван Хёнджин превратился в эдакого принца и в настоящий любовный магнит, а Бан Чан стал повёрнут на самоконтроле и контроле над своими согруппниками, пусть и в меньшей степени. - Дахён, прости, - повторил Хёнджин уже более проникновенно. - Ох, вот есть в тебе это чёртово позёрство, словно ты – самый лучший в нашей индустрии, - решила высказаться Дахён. - Хотя ты являешься таким же, как и все мы. Разве что ты – в отличие от нас – смеешь рисковать карьерой в угоду своим похождениям, рассчитывая, что всегда легко выкрутишься. Хёнджин давно знал, что производит такое впечатление. Хотя в действительности никогда не считал себя самым лучшим. Просто благодарно принимал подобную похвалу от других. И ведь даже не сразу научился достойно это делать. Всякое бывало. Ему, как и прочим айдолам, тоже была не чужда неуверенность в себе. - Однако это лишний раз доказывает: я не такой, как все. Смирись, - с беззаботным видом произнёс он, не став разубеждать девушку. - К тому же... откуда бы тебе знать о том, что я всегда выкручиваюсь легко? Между прочим, бывали ситуации, когда всё могло пойти прахом. - Ты это серьёзно? - засомневалась Дахён. - Нет. Но ты не знала этого, пока я не сказал, - насмешливо ответил Хёнджин. Дахён закатила глаза. - Вот поэтому ты придурок. - Ты уже не раз это сказала. А вот о чём ты сейчас не говоришь, - Хёнджин посерьёзнел, - так это о том, почему подслушивала меня и Чан-хёна. Да ещё и подглядывала, да? - Что, прости? - лицо Дахён приняло яростное выражение. - Ты слышала меня, госпожа, - Хёнджин цепко впился в неё взглядом. - Кажется, до моего слуха донёсся твой кашель дважды, пока я не обнаружил тебя тут, почти в полной темноте. И вот что я думаю... У тебя была уйма времени сбежать. Разве что... ты решила, что осталась незамеченной. Надеялась на продолжение шоу? Внезапно он осознал: ему не нравится мысль, что Дахён подслушивала его и Чана, не говоря уж о подглядывании. Вот только Хёнджин не испытывал ни малейшего смятения. Ему даже стыдно не было. Конечно, он знал о себе тот факт, что вообще крайне редко стыдится чего-либо или смущается, а ещё – что довольно звучный в сексе, и не только для собственного удовольствия, но... “Похоже, я сердит на Дахён не из-за того, что она видела и слышала в такой компрометирующей ситуации меня, а... я сержусь, что она видела и слышала Чан-хёна, - с изумлением понял Хёнджин. - Он ведь так ценит своё личное пространство...” - Ты!.. - прошипела Дахён, даже в ярости оставаясь безупречной красавицей. - Просто признай это, - с усмешкой предложил Хёнджин. - Нет, ты не просто придурок, Хван Хёнджин! - пуще прежнего разъярилась Дахён. - Ты – нахальный мерзавец! - А ты тогда кто? - не уступал Хёнджин. - Чёрт, да я не подслушивала и не подглядывала! - вскинулась Дахён, едва не подпрыгнув на месте от гнева. Она снова напомнила Хёнджину кошку. С выпущенными коготками. - Уж поверь, сегодня у меня совершенно не было этого в планах – подслушивать твой перепих или что там у тебя с Бан Чаном было вообще, - сбавив тон, ощетинилась Дахён. - Из всех вещей, которые я бы не хотела видеть и слышать, эта на первом месте. Как ранее и сказала, я искала свою серёжку и случайно услышала голоса. Понять, что это ты и Бан Чан, было нетрудно. Вы разговаривали, целовались и... Она смущённо взмахнула рукой. - Занимались сексом, - любезно подсказал ей Хёнджин, использовав самое незамысловатое определение из возможных. - Да, занимались сексом, - Дахён не покраснела и не запнулась, но эта фраза всё равно странно звучала её голосом. - Хотя... разве это можно назвать сексом? Вы ведь были в одежде. - О, Дахён, - Хёнджин послал ей улыбку профессионального соблазнителя, - судя по всему, в личной жизни тебе предстоит совершить ещё довольно много открытий. - В общем... - Дахён непоколебимо посмотрела ему в глаза. - Я сделала это специально. Несколько раз специально кашлянула, чтобы напомнить вам обоим: ваши гости ещё не все уехали, и любая из моих согруппниц, пройдя мимо, может увидеть и услышать вас. Вот и всё, Хёнджин. Я не подслушивала и не подглядывала намеренно. - Ты кашляла, чтобы предупредить нас? - удивился Хёнджин. - Именно. Кроме того... там охранники вашего дома вернулись, так что ещё и поэтому... - Дахён пожала плечами. Хёнджин смотрел на неё с сомнением. - Но ты же терпеть меня не можешь, - сказал он, потому что у них с Дахён всегда была взаимная антипатия. - Даже если не собиралась стучать на меня, разве ты не позлорадствовала бы, попадись я в такой ситуации? - Ты – да, - ухмыльнулась Дахён. - Он – нет. - Он – Чан-хён? - тупо переспросил Хёнджин. - Ты беспокоилась о Чан-хёне? Мгновение Дахён хмурилась, а потом развернулась на каблуках и направилась к дому. - Хэй, - Хёнджин схватил её за руку и повернул обратно лицом к себе. - Господин Хван, не мог бы ты не... - раздражённо начала она. - Спасибо, - с чувством поблагодарил её Хёнджин, освобождая из своей хватки. Дахён опешила. - Я уже сказала тебе, что... - Знаю-знаю, - перебил её Хёнджин. - Дахён, спасибо, что беспокоишься о нём. Они вытаращились друг на друга. Оба были поражены тому, до чего докатились – презрели взаимную неприязнь и теперь рассыпались в любезностях. Лёгкий ветерок играл краями волос Дахён, а её глаза сверкали непонятными эмоциями. Хёнджин чувствовал себя растерянным, не понимая, почему. Разговор принял странный оборот. - Он тебе нравится, - в конце концов, догадался Хёнджин. - Чан-хён. Если что, я могу ему намекнуть. Мы с ним не в отношениях и всё такое. И девчонки ему нравятся не меньше, чем парни. С другой стороны, мысль о том, что Чан и Дахён могут быть вместе, неприятно отозвалась у Хёнджина внутри. “Или на это всё же будет интересно посмотреть? - принялся размышлять он. - Я видел, как Чан-хён обращается с девчонками в агентстве. Ему свойственна галантность. Вот рядом со мной он ведёт себя совершенно иначе... И не только потому, что я парень. Хн, Чан-хён включит своё обаяние ради Дахён? Как ей это понравится?” Хёнджин подозревал, что никак. Дахён держалась королевой, но он видел холодные взгляды, достававшиеся парням, которые пытались выдвинуть ей стул или донести вещи. Она точно не для Бан Чана. - Нет, он мне не нравится, - возразила Дахён. - По крайней мере, не в этом смысле. Не мой тип. Впрочем, благодарю за предложение. Очень великодушно. Хёнджин не мог понять, был ли в её словах сарказм. “Ну, тем лучше для меня, - с облегчением решил он. - Эгоизм чистой воды, но я пока не готов потерять Чан-хёна, так его и не получив толком. А ведь так и случится, если он заведёт настоящие отношения. В отличие от меня, Чан-хён верит в моногамию. И готов поспорить: Дахён тоже”. - Знаешь, он хороший парень, - сам не зная, зачем, сказал Хёнджин. - Я в курсе, - согласилась Дахён. - И он с характером. - Бесспорно, - хохотнул Хёнджин. - И у него сомнительный вкус на парней, - едко добавила Дахён. - Ауч, - Хёнджин экспрессивно прижал ладонь к сердцу, словно в него угодила ядовитая стрела. Дахён рассмеялась. - Но в остальном он мне нравится, - признала она. - И неплохо зная его... мне не хочется для него проблем. - Мне тоже, - твёрдо произнёс Хёнджин. - Верю, - Дахён неловко переступила с ноги на ногу и отвела взгляд в сторону. - Кхм, это прозвучит странно, но... но даже ты нравишься мне чуть больше рядом с ним. Или когда его защищаешь. Хёнджин недоумённо моргнул. - Да ну? - Да, - кивнула Дахён. - Ты становишься меньшим придурком, когда присматриваешь за ним. Это почти благородство. Она не раз замечала невероятную трудоспособность Бан Чана. Тот полностью отдавался работе, почти не оставляя себе времени на сон и еду. В студии он добивался идеального исполнения любой песни, а потом буквально валился с ног, засыпал, где попало. Иногда у кого-то из согруппников на коленях. И при этом Бан Чан светился какой-то незащищённостью. В душе Дахён неизменно просыпалась нежность, когда она видела его усталым. Ей импонировала ответственность лидера Stray Kids. И Дахён надеялась, что рано или поздно у Бан Чана появится человек, который захочет о нём позаботиться. Так неужели этим человеком оказался Хван Хёнджин? Увы, основания так думать имелись. Периодически Дахён была свидетельницей того, как Хёнджин следил, чтобы Бан Чан почаще и получше питался, иногда хватал за руку и тащил в машину, преодолевая слабое сопротивление, чтобы лидер хоть немного поспал в нормальной обстановке. “И всё равно... угораздило же его увлечься Хван Хёнджином, этим распутным принцем, - мысленно негодовала Дахён. - Хорошо бы у Бан Чана это не оказалось слишком серьёзным. Потому что у Хёнджина вряд ли что-то серьёзное на уме”. - Ого, - после некоторой паузы отреагировал Хёнджин. - Я сказала “почти”, - деловито подчеркнула Дахён. - И, если ты не возражаешь, господин Хван, я пойду. - Считаешь, я становлюсь лучше рядом с Чан-хёном? - Хёнджин заговорщицки поиграл бровями. - А в какой момент ты это поняла? Может, именно сегодня? Интересно, как я смотрелся, когда он меня... - Хван Хёнджин, ты переходишь всякие границы, разговаривая со мной вот так! - свистящим шёпотом возмутилась Дахён, окидывая его презрительным взглядом с головы до ног. - Видимо, такому дуболому, как ты, нереально объяснить, что в жизни есть нечто большее, чем... то самое. Есть единение интересов, стремлений и... А у тебя – одни рефлексы. И физиология. Кстати, я прекрасно слышала, как Бан Чан тебя отверг. Да ещё и несколько раз. Что, не расколдовался он от твоих поцелуев, да? Значит, ненастоящий ты принц. - Всё впереди, - с коварной улыбкой заверил её Хёнджин. - Я уже добился значительного прогресса. Дахён тяжко вздохнула. - До следующей встречи, Хёнджин. Надеюсь, не скорой, - она снова развернулась, намереваясь, наконец, уйти отсюда. - Спасибо ещё раз, Дахён, - кинул ей в спину Хёнджин. - Сочтёмся, - махнула рукой та и зашагала в сторону дома. - А теперь я, с твоего позволения, пойду к своим девочкам и намекну рвать когти отсюда, пока и они чего-нибудь лишнего не услышали. Хёнджин остался стоять на садовой дорожке, глядя ей вслед. На миг ему подумалось, не припустить ли за Дахён, заставив наперегонки бежать к дому. Она, вероятно, обгонит его – Хёнджин видел её в беге, – но дело тут не в победе. Он начинал всерьёз мёрзнуть, а пробежка его бы согрела. Заодно проветрила бы голову от того, что сказала Дахён о нём и Чане. Её слова почему-то растревожили Хёнджина. Обычно-то он не позволял чужому мнению влиять на своё собственное. “Тогда с какого перепуга я парюсь насчёт того, что она думает?” - скривился Хёнджин. Возможно, он парился потому, что речь шла о Дахён – одной из немногих айдолов в агентстве, совершенно безразличной к его шарму. “Хотя, может, и не совершенно, - усмехнулся Хёнджин. - Она же сама призналась, что считает меня меньшим придурком, когда я защищаю Чан-хёна. Любопытно”. И, тем не менее, он был обеспокоен. “Пофиг. Не стану я её догонять”, - передумал Хёнджин. В конце концов, Дахён оказала ему серьёзную услугу. Нет, не ему, а Чану. Хёнджин просто оказался рядом с ним. Кого бы Бан Чан ни целовал, его партнёр так же выиграл бы от беспокойства Дахён. И от её предусмотрительности. Хёнджин рассеянно прошёлся по дорожке. Мысль о Чане, целующем кого-то другого, грызла изнутри. Хёнджин напомнил себе, что Дахён отклонила его предложение по поводу отношений с Чаном, и снова испытал странное облегчение. “Какого хрена я вообще предложил ей Чан-хёна? - гневно вспыхнуло в его голове. - А что, если бы она согласилась на моё сводничество?” Хёнджин остановился, но потом снова начал ходить по дорожке, скрипя ботинками по снегу. “Сумел бы я отойти в сторону и наблюдать за развитием их отношений? - задал он себе непростой вопрос. - Нет, скорее всего, я ненавидел бы каждую минуту их общения. И неважно, сложилось бы у них в итоге или нет”. Глубоко вдохнув ночной воздух, Хёнджин наконец-то тоже отправился в дом. “Надо бы, наверное, пойти в тренажёрный зал и хоть немного пробежаться перед сном, - настраивал он себя без особого успеха. - Или сунуть голову под холодный душ... А где, интересно, Чан-хён? Не там ли?” Задумавшись о лидере, Хёнджин вдруг осознал, что тот ведь стопроцентно до сих пор не понимает, почему кто-то хочет тратить время на флирт с ним. И не поймёт, почему кто-то встал на его защиту. Или почему Хёнджин хотел его, когда мог заполучить любого. Бан Кристофер Чан не понимал подобного. И это не являлось ложной скромностью с его стороны. Чан, в самом деле, не понимал. И столь явная неправильность чуть-чуть разбивала Хёнджину сердце. Что до всего остального... Сексуальное взаимодействие в одежде подтвердило то, в чём Хёнджин и так был уверен. Но как убедить в этом же Чана? Как достучаться до него, если тот отгородился каменной стеной? “Упрямый волк...” - мысленно проворчал Хёнджин. С другой стороны, если на него так подействовал фроттаж, то что будет, если удастся получить от Чана большее? Не слишком ли рискованную игру затеял? Не лучше ли, пока не поздно, отступить и забыть? Непонятная обеспокоенность после разговора с Дахён не покидала Хёнджина. Что, если безумное влечение к Чану возьмёт верх над природной осторожностью, свойственной ему? Что, если он совершит какую-нибудь глупость? Например, влюбится, а Чан не ответит взаимностью? Разбитое сердце не самый лучший сувенир, если верить Трою Сивану, который время от времени присылал Хёнджину подарки, явно не теряя надежды добиться его внимания. “Нет, всё-таки, если Чан-хён думает, что между нами всё закончится поцелуями и фроттажем, то он сильно ошибается, - упёрто решил Хёнджин. - Надо только быть хитрее и чаще менять тактику”.