Волк и Принц

Отвлекая внимание гостей от происшествия в доме, Чан активно поддерживал разговор то с одним человеком, то с другим. Затем, глядя на густой пушистый снег, который всё шёл и шёл, предложил слепить снеговиков. Идея была воспринята крайне положительно, и вскоре все с весёлым смехом занялись её реализацией, соревнуясь друг с другом. Даже в таком деле айдолы не могли не соревноваться. Они лепили снеговиков, возились, кричали, кидались снежками. Ночь выдалась просто сказочная. Всё вокруг было как будто покрыто сбитыми сливками и сахарной глазурью. Падали крупные снежинки, ложась на землю белыми блёстками и постепенно образуя огромные сугробы. Из дома через окна просачивался свет и золотил замёрзший бассейн, а в янтарном свете садовых фонарей плавали, казалось, не только снежинки, но и смешки айдолов. Луна сияла серебряно-голубым блеском, превращая заснеженный сад в сверкающий хрусталь. В противовес красивой картинке в душе Чана образовался клубок из самых негативных впечатлений. Озорные игры друзей не могли развеять его плохого настроения, которое, однако, он старался не демонстрировать. После ошеломляющего натиска Хёнджина, натиска, которому подверглись эмоции и здравый смысл, Чан целиком погрузился в работу, окончательно наплевав на какой бы то ни было отдых. Главное – как можно реже пересекаться с Хёнджином. Поэтому Чан сочинял песни и активно тречил, а оставшееся время проводил в тренажёрном зале, подгоняемый беспокойством и острой, не исчезавшей страстью. Возможно, точно такой же страстью, какая обуяла и Хёнджина, заставив того прикоснуться к его паху. Подавив вздох, Чан заставил себя улыбнуться и присоединиться к соревнованию по лепке снеговиков. Однако довольно быстро понял, что не справляется – ни с созданием снеговика, ни с улыбкой. Снеговик получался каким-то депрессивным, а губы Чана словно напрочь забыли, как улыбаться. Чан знал, как проявляются симптомы перенапряжения. И он не собирался доводить себя до срыва. Вот только тридцатишестичасовые сутки стали нормой... Чан понимал, что протянет в таком режиме разве что до весны. Ему бы сейчас помогли тишина и уединение, но проблема в том, что в тишине и уединении мысли о Хёнджине становились особенно настойчивыми. А ещё терзали сны... И, как назло, сны о Хёнджине запоминались до мельчайших подробностей. Прошлой ночью, например, Чану приснилась сцена, на которой они с Хёнджином стояли вдвоём. Хёнджин смотрелся с ним так же великолепно, как смотрелись на Хёнджине костюмы от модных дизайнеров. Они оба, если можно так сказать, дополняли друг друга. Чан нахмурился. Ему в какой уж раз не нравилось то, что с ним происходит. Ему совсем не нужны были эти яркие сновидения, и он не хотел помнить их в таких деталях. Чан считал себя практичным, ответственным, рассудительным лидером группы. Работа требовала от него сосредоточенности и полной отдачи сил. Он никогда не был мечтателем и гордился тем, что за все годы в развлекательной индустрии ни разу не перепихнулся ни с одним из своих коллег-айдолов. Хотя предложения в его сторону периодически поступали как от парней, так и от девушек. “И на этот раз я тоже ни за что не позволю завлечь меня в эти мутки. Да ещё и Хёнджину”, - жёстко сказал себе Чан.

✪✪✪

Дахён из Twice швырнула в Джисона снежком, тот увернулся, но поскользнулся и упал бы, если б его внезапно не поддержал Минхо. Всё произошло так быстро, что Джисон, испугавшись возможной травмы, издал дикий вопль. Кто-то когда-то сказал, что от испуга сердце уходит в пятки. Испуг Джисона был таким, что сердце, казалось, выскочило из груди и укрылось в ближайшем сугробе. Джисон ловил ртом воздух, тараща глаза на Минхо, который, судя по всему, от души забавлялся этим зрелищем. Он обхватил Джисона за плечи руками, и несколько мгновений они так и стояли. Смотрели друг другу в глаза и не могли наглядеться. Джисону казалось, что напряжение, заполнившее небольшое пространство между ними, было настолько ощутимым, что его можно потрогать. Пока продолжался поединок взглядов, глупое сердце Хана успело заскочить назад, на своё место, и теперь выстукивало бешеный ритм. Кончилось тем, что он первым отвёл взгляд в сторону, напомнив себе романтичного идиота. И тут же вздрогнул. Он не был к этому готов. И будто отгоняя от себя ненужные чувства, охватившие его, повалил Минхо в ближайший сугроб. - И это твоя благодарность за спасение от падения? - хохотнул Минхо, поднимаясь на ноги. - Ну, может, я хотел поскользнуться и упасть, - торопливо затарахтел Джисон, скрывая неловкость. - И, хэй, я не свихнулся. - А я ничего такого и не говорю, - Минхо стряхнул с себя снег. - Но думаешь! - уверенно заявил Джисон. Минхо закатил глаза. - Откуда тебе знать, что я думаю? - Да брось! - отмахнулся Джисон. - На твоём месте любой бы сразу подумал: “Он свихнулся, раз хотел упасть!”. - В таком случае останемся каждый при своём мнении, - усмехнулся Минхо. “Вот силён же он затыкать фонтаны моего красноречия! - мысленно возмутился Джисон. - Минхо явно наслаждается тем, что раздражает меня на каждом шагу”. - Ну? - всё никак не мог успокоиться он. - Что “ну”? - уточнил Минхо с обманчиво простодушной улыбкой. Джисон фыркнул. “Если бы существовала премия “За самое большое число ляпсусов в одном разговоре”, мы были бы в первой тройке победителей”, - подумал он, растянув губы в фальшивой улыбке. - Признай, что сейчас думаешь о мести мне, - пояснил Джисон. - Хн. Почему ты так решил? - улыбка Минхо стала ещё простодушнее. Впрочем, уже миг спустя он всё-таки позволил себе поддаться привычному искушению немного подразнить Джисона: - Может, месть, которую я сейчас замышляю, тебе понравится. Джисон, казалось, только и ждал момента вызвериться, так как в ответ от него последовала продолжительная и абсолютно непередаваемая гневная тирада, суть которой, если убрать подробные и красочные описания, сводилась к внушительному перечню тех мест, куда Минхо может засунуть свою идею. Кроме того, к перечню прилагался изложенный весьма доступным языком маршрут, как туда добраться. Таких словесных шедевров Минхо от Джисона ещё не слышал. Когда же Хан, наконец, выдохся, запас ругательств Минхо и их причудливых сочетаний значительно пополнился, что было тяжёлым испытанием для его ушей. - Какой же ты бука, Ханни, - с улыбкой сказал Минхо. Джисон лишь открывал и закрывал рот, не в силах выдавить ни звука, что случалось с ним крайне редко. В итоге из его горла рванулось идиотское хихиканье, и он тут же наступил правой ногой на левую ногу, чтобы прекратить дурацкое выступление. “Какого хрена я так дебильно себя веду?! - в ужасе подумал Джисон, сознавая, что позорно катился с того верха, который одержал над Минхо, всё дальше и дальше вниз. - Дичь какая-то! Что я за псих!” - Что с тобой? - вдруг встревоженно осведомился Минхо, заметив отражение его метаний в выражении лица. “Да знать бы мне это самому!” - Джисон чувствовал себя абсолютно сбитым с толку. А ещё – жутко на взводе. Он подозревал, что, если Минхо ещё раз улыбнётся, то парень по имени Хан Джисон расплавится, просто растечётся в лужу у его ног, как снеговик по весне. Эдакая унизительная сдача без боя. - Я... э-э-э... - тяжело сглотнув, Джисон попятился от Минхо, как от гремучей змеи, готовой ужалить в любой момент. - Пойду-ка я принесу всем горячие напитки. - Дельная мысль, - одобрил Минхо. - Нельзя допустить, чтобы кто-то застудил себе горло, иначе агентство наверняка узнает об этой вечеринке и зверски накажет. Идём. Я помогу разнести напитки. Джисон досадливо поморщился. Он хотел сбежать от Минхо, а не сделать так, чтобы тот последовал за ним туда, где они будут наедине. Джисон не знал, откуда и почему, но он совершенно точно был уверен в том, что потащит Минхо целоваться, как только они переступят порог дома. Так и произошло. Едва войдя в дом, Джисон качнулся к Минхо, и довольно удачно – так, что их лица оказались вплотную и губы соприкоснулись. Сначала это мало напоминало поцелуй, скорее неловкое столкновение двух катящихся мячей в просторном зале, но момент, когда ещё можно было отодвинуться, пришёл и ушёл, а поцелуй всё длился. Они отстранились одновременно и долгую минуту смотрели друг на друга. - Мы ведь зашли в дом совсем не за этим, - напомнил Минхо. - Допустим, - буркнул Джисон. - Хотя вообще-то ты сам потащился за мной. Я тебя не звал. - Это верно, - согласился Минхо, взвешивая его довод. - Но ты полез ко мне с поцелуем. - И в чём проблема? - вызывающе поинтересовался Джисон, заметив какое-то странное выражение на лице Минхо. - Ну... - тот неопределённо дёрнул плечом. Минхо смотрел на диван, на журнальный столик, на пол у Хана под ногами. Куда угодно, только не в глаза. Джисон же в этот момент мог думать только о том, что Минхо решит вернуться в сад, если поскорее не выдумать предлога, чтобы удержать его. Медлить было нельзя, и Джисон пошёл ва-банк. Вновь приблизившись к Минхо вплотную, он облизнул губы. Полуприкрытые веки Минхо затрепетали, дыхание участилось. Джисон начал расстёгивать его куртку. - Стой, Джисон, - Минхо вдруг резко остановил его, схватив за руки. - Почему? - прошептал Джисон и потянул его к себе для нового поцелуя. Минхо не стал сопротивляться, но до поцелуя дело так и не дошло. - Джисон, - он взял Хана за плечи, чтобы удержать на расстоянии. - Я планировал сейчас не это, а... - Ну да, рассказывай! - перебил его Джисон и, опустив руку, безо всяких церемоний сграбастал явное свидетельство того, что Минхо не имеет ничего против. Минхо вывернулся из его хватки и отошёл. - Я что-то неправильно понимаю, так? - процедил Джисон сквозь зубы. - Только не нужно обижаться, Ханни... - Минхо сделал попытку взять его за руку, чего Джисон, понятное дело, не позволил. - Я не обиделся! Я, чёрт подери, завёлся! - выпалил Джисон, не сводя с Минхо свирепого взгляда. - А теперь моё возбуждение находит выход в ярости! Высказавшись, он на всякий случай отвернулся – например, на случай жестокого унижения от парня, которого домогался. “Да чтоб он провалился!” - сердито пронеслось в голове Джисона. - Можно хоть узнать, в чём дело? - более спокойным тоном голоса спросил он и, решительно повернувшись, посмотрел Минхо в лицо. Минхо шагнул к двери, ведущей в сад. Остановился. Снова шагнул и снова помедлил. Джисон ждал, опустошённый и безразличный. - Слушай, сейчас не лучшее время, чтобы объяснять, в чём дело, - тихо проговорил Минхо. - К тому же... Знаешь, я ведь... И всё. Джисон так и не узнал, что “ведь”, потому что Минхо вышел в сад, не сказав больше ни слова.

✪✪✪

- Слюни утри, - насмешливо заметил Джисон, когда Хёнджин с глинтвейном в руках уселся рядом с ним на ступеньки возле дома. Хёнджин вздрогнул и машинально поднёс руку к подбородку, а потом рассерженно глянул на Хана. Тот ухмыльнулся. - Нет у меня никаких слюней, - проворчал Хёнджин, вновь украдкой покосившись на него. - Вот-вот потекут из-за твоих страстных взглядов на кое-кого, - Джисон изобразил воплощённую невинность, кивнув в сторону по-прежнему веселившихся согруппников и гостей в заснеженном саду. - Ещё закапаешь ими всё вокруг. Хёнджин страдальчески вздохнул. Хан Джисон, по мнению всех мемберов, был законченным троллем. Парнем, у которого не было ничего святого. Стоило ему появиться, все сразу чувствовали себя в заднице. И в этой заднице Джисон был маленькой, но очень колючей занозой. Легче всех его переносил Бан Чан – лидер был неплохо натренирован в сохранении спокойствия. Остальные же периодически начинали изрядно завидовать ему. Так было до тех пор, пока Джисон не переспал с Минхо. После этого главного тролля словно подменили. Донельзя изумлённые согруппники, завидев Джисона в компании Минхо, выдыхали с облегчением: можно было выйти из состояния постоянного шухера и не следить за тем, что болтаешь. Вместе с Минхо заноза Хан Джисон бывал расслаблен и тих. Если, конечно, они не начинали прикалываться друг над другом или вдвоём над другими. Хотя Минхо, судя по всему, прекрасно понимал, что Джисон и в одиночку – тяжкое бремя, поэтому не особо злоупотреблял своим чувством юмора. И вот в последние несколько дней Хёнджин обратил внимание, что теперь именно Минхо, в отличие от остальных, достаётся от Хана сильнее всего. Причём сам Минхо просто спускал всё на тормозах, тем самым невольно вынуждая Джисона нападать на него ещё активнее. Хёнджин понятия не имел, в чём причина такого поведения. Но предусмотрительно всё же не забывал, что улыбчивый Джисон может в любой момент цапнуть не хуже бешеной собаки. Тем не менее, именно ради обмена дежурными колкостями Хёнджин и подсел сейчас к Джисону. Ведь вижуалу тоже не был чужд ядовитый юмор. Они оба выяснили это ещё при знакомстве. Хёнджин отлично помнил, как столкнулся с Джисоном и его воинственным характером. Хан начал с того, что посоветовал Хёнджину убрать с дороги его длиннющие ноги. Хёнджин ответил, что Джисон может убрать его ноги сам, если тому надоело ходить с двумя руками. Они очень понравились друг другу и с тех пор пикировались на своей особой волне. - Что ты здесь расселся, хорёк? Чего не веселишься со всеми остальными? - миролюбиво полюбопытствовал Джисон для разогрева. - Или просто наконец-то нашёл удобное местечко для слежки за нашим лидером? Не думай, что я не в курсе твоей затеи. Хёнджин хмыкнул. - Ты уж как вцепишься, так и не отпустишь, да? - отозвался он. - Дурная привычка, - усмехнулся Джисон. - Тогда и я не буду церемониться, - сказал Хёнджин в ответ. - Что сам-то тут расселся в одиночку? Ждёшь, когда тебя засыплет снегом? С твоей энергией ты мог уже выиграть соревнование по лепке снеговиков. Или хотя бы мог быть в компании Минхо. - Не в одиночку, - резонно возразил Джисон, указывая на блюдце с мини-пирожным и бокал с глинтвейном. - У меня тут вкусняшка и напиток. А ещё ты припёрся. - Не передёргивай, - отмахнулся Хёнджин. - Просто я сегодня... знатно перетрухнул. Ну, с этим грёбанным тортом, - объяснил Джисон, пожав плечами. - Мне нужна передышка от общества. Хёнджин задумчиво кивнул, приняв его ответ, и некоторое время длилось молчание, прерываемое только глотками. Безалкогольный глинтвейн неплохо расслаблял обоих парней, а наблюдение за согруппниками и гостями заставляло лениво улыбаться. - Есть у меня надежда, как ты считаешь? - в какой-то момент тихо спросил Хёнджин. Джисон мог бы истолковать этот вопрос как угодно, но предпочёл понять правильно. - Лично я думаю, что твой последний шанс профукан, - жёстко сообщил он. - Но моё мнение не в счёт, потому что я не собираюсь навязывать его нашему лидеру. Так что всё зависит от него. - Это-то мне понятно, - со вздохом согласился Хёнджин, подняв взгляд к звёздному небу. - Ну, и вот ещё что скажу, - продолжил Джисон, не в силах удержаться, чтобы не наступить на больную мозоль вижуала. - Если хочешь заарканить Чан-хёна, для начала прекрати эту херню с второсортным флиртом. С таким парнем, как Чан-хён, твои подкаты не прокатят. Ха! Как прозвучало-то. - Дело же не во флирте, - скривился Хёнджин. - Дело в другом: Чан-хён не желает даже разговаривать со мной о чём-то таком. Избегает меня всеми силами. Джисон нахмурился, размышляя, стоит ли вообще “грызть” Хёнджина на эту тему. Вижуал однозначно жалел о каком-то поступке, суть которого Джисон сходу раскусил, как орех. При таком раскладе имело ли смысл корить Хёнджина дополнительно? “Неужели я настолько вне себя от его поведения с моим бро Чан-хёном? - думал Джисон. - Так ли уж мне необходимо устроить Хёнджину словесную порку? Что я, в самом деле, такой тролль, чтобы тратить время на крысиные бега? Хм-м-м... Да, я такой!” - А чего ты ожидал, придурок? Надеялся снискать расположение вожака стаи каким-то там примитивным флиртом? - едко расхохотался он. - Тогда ты больший болван, чем кажешься. Хёнджин по-прежнему смотрел на небо, не реагируя на подначку. - Думай, что хочешь, но я не так уж плох, - после паузы сказал он. - Просто, пожалуй, действительно выбрал не тот уровень флирта. Новое молчание было ещё продолжительнее, чем предыдущее, и Джисон подумал было, что между ними всё сказано. Однако ошибся. - Чёрт, моя одержимость Чан-хёном выходит из-под контроля... - с безрадостным смешком протянул Хёнджин. - Мне кажется, я сдохну, если не получу его. А я, похоже, не получу. Ты, наверное, уже догадался, что я перегнул палку. Короче, я повёл себя гадко. И после такого все мои старания пошли прахом. Джисон внимательно всмотрелся в его лицо. Оно было мрачнее тучи, взгляд полон тоски. И хотя Джисону это не слишком-то нравилось, но ему пришлось признать, что он с Хёнджином – одного поля ягоды. - Тогда послушай: не думаю, что всё окончательно пошло прахом. Надежда есть, - осторожно, чтобы не выболтать тайн лидера, поведал Джисон. - Не скажу, что это будет легко, потому что обелить себя намного труднее, чем очернить. Но всё-таки надежда есть. Хёнджин вдруг улыбнулся и завертел головой, озираясь. - Простите, тут только что был Хан Джисон, специалист по жестокой правде, - поддел он Хана. - А вы кто, господин? Вы так милы и добры, я просто растерян. Или это следует понимать как единство и борьбу противоположностей? - Заглохни, идиотина, - Джисон пихнул его локтем в бок. А потом поднял свой бокал с глинтвейном и провозгласил: - За надежду! Они чокнулись бокалами, выпили и ещё долго-долго сидели в молчании. Два парня, повязанных одной верёвочкой. - Скажи, - заговорил Хёнджин, когда они оба допили глинтвейн, - ты бы очень удивился, если б узнал, что я сейчас подумываю подловить Чан-хёна и попросить у него прощения? - Хёнджин, меня давно уже не удивляет ничего из того, что связано с тобой, - засмеялся Джисон. - Раз так, иду на дело, - решительно произнёс вижуал и поднялся на ноги. - Если потребуется подкрепление, зови, - хохотнул Джисон.

✪✪✪

- Как думаешь, не пора ли угомонить Ликса? - спросил Чан у Минхо, когда они отошли на некоторое расстояние от галдящей толпы гостей, чтобы сделать несколько фотографий снеговиков. - Что? - Минхо обратил на него отсутствующий взгляд. Чан хмыкнул. Мысли Минхо явно устремлялись в том же направлении, которого тщетно пытался избежать Чан. - Я спросил, не пора ли угомонить Ликса, - пояснил Чан, просматривая получившиеся снимки. - А то он что-то разошёлся в своём веселье. Особенно с девчонками. Как считаешь? - А. Ну... - Минхо пожал плечами. - Думаю, ещё час-два – и вечеринка всё равно завершится. Пусть уж Ликс оторвётся. В конце концов, нам нечасто выпадает шанс и подходящее время устроить подобное празднование чьего-либо дня рождения. Чонину в этот раз повезло. - Да, и что Чонин, что Ёнбок напоминают сейчас котов, которые попали в стаю голубей, - усмехнулся Чан, после чего покачал головой. - Надеюсь, менеджер не узнает об этой вечеринке. В прошлый раз он выглядел прямо-таки воплощением зла, когда до него дошли слухи. И со вздохом добавил: - А ещё я надеюсь, что Ликс не влюбится в кого-нибудь сегодня. С этими влюблённостями... у некоторых из нас и так проблемы. Не хочется, чтобы этот клуб постоянно пополнялся. Минхо постарался скрыть раздражение. Чего ради лидер вдруг начал болтать о влюблённостях? Обычно его не занимала такая дребедень. - Я что-то не заметил, чтобы Ликс оказывал кому-то особое внимание, - сказал Минхо, прогуливаясь между деревьями. - Он танцевал с одной из приглашённых девчонок целый час, пока ты спасал Хана от падений, а потом ещё был с ним в доме, - сообщил Чан. Минхо оступился на неровной садовой дорожке, покрытой снегом, и едва не споткнулся о сугроб. - Осторожней, друг. Не сломай себе что-нибудь, - Чан тихо рассмеялся. - Это может помешать твоим ухаживаниям. Минхо бросил на него недоумённый взгляд. - Ухаживаниям? Не смеши меня. - Тогда что вы с Джисоном делаете? - насмешливо поинтересовался Чан. - Любуетесь луной? Дискутируете об устройстве Вселенной? Вы то и дело отсутствуете. Причём отсутствуете достаточно долго, чтобы... Ну, достаточно долго, чтобы заниматься множеством разных вещей. - Хён, чёрт подери, мои личные дела тебя не касаются, - проворчал Минхо. Чан снова рассмеялся, и на этот раз так громко, что бродячий пёс за воротами дома опрометью кинулся в первый попавшийся проулок. - Да уймись же ты, хён! - шикнул на лидера Минхо, опять едва не споткнувшись. - Как? Действительно боишься бухнуться в сугроб? - Чан приобнял его за плечи. - Что, не расположен к падениям в снег без участия Джисона? - Угу, не расположен, - пробубнил Минхо в ответ. У него было достаточно сил, которые он мог позволить себе потратить, но только не на возню в снегу. И Джисону совершенно ни к чему, чтобы Минхо появился у дверей его комнаты замёрзший или в синяках. Если вообще появится. Чан, между тем, в очередной раз рассмеялся, но уже не так громко. - По правде говоря, мне и самому сегодня не до валяния в снегу, шуточных падений до ушибов и, в целом, не до какого-либо веселья, - признался он, погрустнев. - Мне уже и без того больно. Если ты понимаешь, о чём я. Минхо что-то буркнул в ответ, отвернулся и сделал вид, будто всматривается в толпу гостей, поднимавших новый тост за Чонина. Однако Минхо физически ощущал на себе испытующий взгляд лидера. Вот только не знал, что посоветовать. Минхо терпеть не мог разговаривать на подобные темы. Скорее бы спокойно завершилась вечеринка, ведь тогда он сможет пробраться в комнату Джисона и загладить свою вину, если тот всё ещё злится на него. Не то, что сейчас, когда Минхо просто убивал время, лавируя между сугробами и гадая, попадёт ли сегодня в постель к Хану или нет. - Знаешь, хён, - найдя, наконец, что сказать, заговорил Минхо, - если Хёнджин продолжит взятие крепости по имени Бан Кристофер Чан, то поможет мне. Будет отвлекать внимание дракона в те моменты, когда я начну бегать с принцем Ханни на наши первые свидания. Если принц Ханни, конечно, согласится на свидания со мной. - Никакого сочувствия ко мне, - со смешком упрекнул его Чан. - Кстати, а кого ты считаешь драконом? Менеджера, директора или кого-то из стаффа? Свою бывшую, может? Как бы то ни было, они вовсе не драконы, а твоя цель достижима только в том случае, если у Джисона произойдёт полный переворот в чувствах, но на это даже самый азартный игрок не поставил бы. Пока, по крайней мере. Минхо сокрушённо вздохнул, признавая его правоту. Что до Джисона, то Минхо, в самом деле, не мог позволить себе оказывать ему знаки внимания на глазах у всех. Нет, любое ухаживание должно совершаться приватно, втайне от любопытных глаз. А что могло быть приватнее постели? “Джисон, разумеется, ждёт меня сегодня, - с надеждой размышлял Минхо. - Или так зол, что не впустит к себе? Чёрт, как же объяснить ему, что он не так всё понял, без ущерба для своей гордости?” Снова вздохнув, он направился обратно в сторону веселящихся гостей. Чану следовало бы последовать за ним, но не смог себя заставить. Менее всего Чан сейчас хотел идти туда. Ему необходимо было проветрить голову вдали от людей, избавиться от той энергии, которая бродила у него в жилах. - Минхо, я немного пройдусь в дальней части сада. Не жди меня, - сказал он. Минхо обернулся, смерил его долгим удивлённым взглядом, но потом лишь пожал плечами и продолжил нелёгкий путь через сугробы.

✪✪✪

Вечеринка почти завершилась. Все гости, за исключением девушек из Twice, уехали к себе, поблагодарив за прекрасно проведённое время. - Нам это было нужно, - говорили многие перед отбытием. - И плевать, что за все съеденные сегодня вкусности завтра придётся расплачиваться в тренажёрном зале. Оно того стоило. Как и вообще рискнуть, тайно приехав к вам. Чонин, как виновник торжества, и Джисон, как устроитель торжества, провожали всех до машин. Тем временем, с другой стороны дома, в саду, Мина и Наён завизжали от восторга, когда, убегая от Сынмина, Чанбина и Феликса, упали в сугроб. Парни вытащили их из снега и помогли отряхнуть одежду. Затем все пятеро вновь начали носиться друг за другом. В какой-то момент к ним присоединился Хёнджин, уклоняясь от снежков Джихё. Айдолы кричали, бросались снежками, бегали друг за дружкой и прятались за деревьями. Подозревая, что вскоре эта неугомонная компания доберётся и до него, Чан поспешил к дому, в котором пили чай другие девушки из Twice. Взбежал по ступенькам, потянулся к ручке двери и... получил удар снежком в плечо. - Подожди, Чан-хён, - через пару секунд Хёнджин догнал его. - Извини, но я не промахнулся. Взгляд Чана забегал по сторонам. Не то он хотел убедиться, что рядом нет посторонних ушей, не то высматривал путь к спасению от Хёнджина – не важно, спасение ему не светило до тех пор, пока вижуал не получит своё. - Меткий я стрелок, а? - похвалился Хёнджин. Чан хмыкнул. - А ты ведь наверняка целился мне в спину. - Сдаюсь, угадал, - улыбнувшись, Хёнджин поднял руки вверх. Убедившись, что остальные убежали глубоко в сад, Чан, наконец, посмотрел на Хёнджина. У того были тёмные круги под глазами, волосы в беспорядке, осунувшееся лицо. И всё равно он оставался чертовски красивым... Ещё Чан подметил, что пальцы правой руки Хёнджина запачканы: увлечённый рисованием, вижуал часто не замечал, что краска с кисточки стекает на руку. Чану стало жаль его, но усилием воли прогнал это чувство. - Ты поступил нечестно, атаковав меня со спины, - проворчал Чан, стряхнув со своего плеча снег. - Просто я хотел привлечь твоё внимание, - бесхитростно оправдался Хёнджин. - Ты понимаешь, что ты наделал? - в голосе Чана прозвучали угрожающие нотки. - Что? - растерялся Хёнджин, нервно поправляя на своей голове меховые наушники. - Сейчас начнётся война, - Чан стремительно сбежал со ступенек обратно в сад, наклонился и, подобрав немного снега, слепил снежок. Хёнджин едва успел натянуть на руки кожаные гловелетты, как Чан кинул в него снежок. А пока Хёнджин вытирал лицо, Чан ловко ускользнул от него, побежав по пустынной садовой дорожке. Через минуту Хёнджин всё же нагнал лидера. - Попался, Чан-хён! - схватив за плечи, Хёнджин прижался к его спине. Вспомнив манёвр Джисона с Минхо, Чан ловко толкнул Хёнджина в сугроб. - Как жестоко! - со смехом возмутился тот. Снегопад усилился. Снежинки падали крупными белыми хлопьями, заваливая сад, перекрывая дорожки ещё более огромными пушистыми сугробами, искря в ярком свете фонарей, невольно заставляя вспомнить бесснежный Лунный Новый год. Хёнджин сгрёб руками снег и, слепив новый снежок, бросил его в Бан Чана. Тот виртуозно увернулся, отступив в сторону. Не желая сдаваться, Хёнджин запустил в него ещё один снежок. - Зря стараешься, - Чан наклонился и тоже сгрёб руками немного снега. - Хэй, я настроен на победу, - уверенно заявил Хёнджин и на всякий случай отступил подальше. Аккуратно соорудив небольшой комок, Чан, прицелившись, бросил его в вижуала. Тот без труда уклонился и показал ему язык. - Слабовато, - сообщил Хёнджин и запустил в Чана новым снежком гораздо сильнее. - Хёнджин, если я начну швыряться в тебя снежками, применяя всю свою силу, тебе понадобится помощь доктора, - парировал Чан. Тем не менее, от следующего отправленного им снежного снаряда отпрыгнуть Хёнджину было уже сложнее. - Во-о-от! Так гораздо лучше! - расхохотался Хёнджин и принялся интенсивно обкидывать лидера. Впрочем, ответная реакция тоже была на высоте. Чан умудрился не только с лёгкостью организовать массированную снежную атаку, но и продолжал умело уворачиваться от подач, совершенно по-волчьи скалясь и вызывая этим у Хёнджина приступы безудержного хохота. Он отбегал от Чана, придумывал обманные манёвры и обходные пути, отскакивал и пригибался, но неизменно получал снежками по самым разным частям тела. Хёнджин не знал, сколько прошло времени. Возможно, минуты. Возможно, часы. В итоге он так запыхался и разгорячился, что совсем перестал чувствовать зимний холод. У Чана тоже определённо сбилось дыхание. - У-у-у, я всё равно в тебя попаду, - тяжело дыша, выпалил Хёнджин и, схватив большой ком слипшегося снега, торопливо развернулся к Чану. Но внезапно обнаружил себя в кольце его рук. - У тебя не получится, - Чан крепко держал вижуала и внимательно смотрел в глаза. - Поцелуй меня, Чан-хён, и я это признаю, - подмигнул ему Хёнджин. Чан укоризненно цокнул языком. - Ты знаешь, что невыносим? - Пф-ф! Могу сказать о тебе то же самое, - фыркнул Хёнджин. - Серьёзно, почему ты намеренно хочешь казаться распущеннее, чем есть на самом деле? - голос Чана стал более низким, чем обычно. - Теперь будешь любую игру превращать во флирт? Даже когда мы окажемся перед камерами? Хёнджин закатил глаза. “Чёрт, очередной разговор по душам с лидером! - мысленно проворчал он. - И, конечно, сразу после того, как я предложил поцелуй!” Пытаясь скрыть накатившее недовольство под маской весёлой безалаберности, Хёнджин натянуто рассмеялся. - Ну же, господин Волк, не будьте таким занудой, - сказал он и вновь подмигнул Чану. Затем, неохотно отстранившись, снова закидал его снежками. Их неожиданному веселью не было конца, и Хёнджин, спустя полчаса барахтаясь в глубоком сугробе, вдруг понял, что такое ребяческое поведение с Бан Чаном нравится ему куда больше, чем флирт. “Хотя это тоже можно назвать некой формой флирта... - рассеянно подумал Хёнджин. - Понимает ли это Чан-хён? Он так внезапно начал атаковать меня снежками... Или, может, Чан-хён вот так мстит мне за недавнее? Но мстит по-доброму. Он же добряк. А может... это всё-таки у него такой флирт? А может, всего лишь порыв, который Чан-хён не проанализировал, а просто поддался ему, не думая...” У Хёнджина закружилась голова от собственных мыслей, и он замер в мягком снегу вместо того, чтобы подняться. - Тебе помочь, принц? - Чан склонился перед ним в элегантном поклоне. Хёнджин протянул ему руки и, благодаря его помощи, почти сразу оказался на ногах. Они оба принялись отряхиваться от снега, наблюдая, как согруппники, громко переговариваясь, заходят в дом вместе с Twice. - Дни, когда агентство нас фактически не тревожит, давая время на передышку, скоро подойдут к концу, - вдруг со вздохом произнёс Чан. - И что? - Хёнджин перевёл на него взгляд. - А то, что я так и не отдохнул нормально, - поделился с ним Чан. - Что же тебе мешает? - спросил Хёнджин. - Я сам себе мешаю, - честно ответил Чан. - Возможно, я могу тебе как-то помочь? - предложил Хёнджин без всякой задней мысли. - Ты уже помог, - Чан тепло посмотрел на него. - Так что... спасибо, Хёнджин. Глаза Чана были похожи сейчас на мягкий чёрный бархат, так непривычен был его взгляд. - Не понял, - озадачился Хёнджин. - За что ты благодаришь меня? - Только что я отлично провёл время и хоть немного отдохнул, - объяснил ему Чан. Хёнджин улыбнулся. - Кажется, ты сам удивлён? Не ожидал такого? - Да, не ожидал, - согласился Чан. - Если б вчера мне кто-нибудь сказал, что сегодня я буду играть в снежки и падать в сугробы, я подумал бы, что он спятил. В его глазах вспыхнула весёлая искорка, однако лицо оставалось непроницаемо серьёзным. - Ну... я тоже такого не ожидал, - признался Хёнджин. - Я снова почувствовал себя ребёнком. - Ты и вёл себя как ребёнок. Да и я тоже, - усмехнулся Чан, направляясь к дому. - Оправдываем название нашей группы, - хохотнул Хёнджин и пошёл рядом с ним. - Точно, - кивнул Чан. На середине их пути попался скользкий участок, да ещё и корни деревьев, зловеще прорезавшие снег, подобно скованным льдом змеям из сказочного королевства, учинили им препятствие, так что... они упали. Хёнджин рухнул на Чана сверху, а его лицо замерло в нескольких сантиметрах от лица лидера. Смеясь, Чан перекатился так, что теперь он оказался сверху. - Опять твои проделки, Хёнджин? - поинтересовался Чан, поправляя на его голове меховые наушники. - Или это случайность? - С-случайность, - сбивчиво отозвался Хёнджин, завороженно глядя ему в глаза. - Как-то не верится, - усомнился Чан. - Сказал волк принцу, нависая над ним, - пошутил Хёнджин и взволнованно засмеялся. - Вот именно, - Чан с наигранной суровостью прищурился, не отрывая от него взгляда. - Сейчас я тебя съем, готовься к смерти. Или тебе это понравится? - А тебе? - осторожно спросил Хёнджин, не понимая, что творится у лидера в голове, раз тот говорит такие вещи. “Чан-хён что... хочет спугнуть меня? - пришла в его голову догадка. - Считает, что я сольюсь в последний момент?” Губы Чана были так близко, и Хёнджину показалось, что тот собирается поцеловать его. Но, конечно же, стойкий Бан Кристофер Чан не стал этого делать. Хёнджин расстроился. Вся его уверенность в себе вдруг куда-то улетучилась, оставляя вместо себя растерянность и ещё какое-то странное чувство, которому он никак не мог найти определение. Однако чувство это было настолько трепетным и нежным, что Хёнджин застыл, будто держал в руках стакан, переполненный водой, боясь расплескать его. Между тем, Чан по-прежнему не отводил от Хёнджина взгляда. Ведь глаза вижуала словно говорили: “Мы одни в этой снежной сказке. Только ты и я”. И Чану так хотелось поверить в это... - Не замёрз, Хёнджин? - спросил он, чтобы хоть что-то спросить, отвлечь их внимание друг от друга, рассеять чары этого мгновения, когда каждый из них ощутил невообразимую взаимную страсть. - Нет. Мне даже жарко, - тихо проговорил Хёнджин. - Чан-хён, у тебя снежинки блестят в волосах и... Он не смог закончить фразу, потому что как раз в этот момент растаявшая снежинка скатилась каплей с правой брови Чана и поползла к уголку глаза. Действуя под влиянием неосознанного импульса, Хёнджин аккуратно прикоснулся кончиком мизинца к сползавшей капле и смахнул её с лица Чана. - Хёнджин... что ты, к хренам, творишь? - шёпотом сорвалось с губ Чана. - А ты? Когда, наконец, признаешься? - прошептал Хёнджин в ответ. - Давай, Чан-хён, признайся... ты же бредишь мной... Его голос действовал как возбуждающая ласка, и Чан злился на себя, но ничего не мог поделать с реакциями своего тела. - Я... - начал было он, собравшись подняться на ноги. Однако прежде, чем Чан успел отстраниться, Хёнджин обвил ногами его талию, прижимаясь так сильно, как мог. - Хёнджин. Прекрати, - раздельно проговорил Чан. Его рокочущий голос заставил кровь в жилах Хёнджина ускориться и окончательно покинуть мозг, устремившись в другое место. - Ты сводишь меня с ума, Чан-хён... Не уходи, - пробормотал он, облизывая свои губы самым непристойным образом. Хёнджин заметил, что Чан тяжело сглотнул, пронаблюдав за этим. Глаза у лидера стали почти полностью чёрными, и Хёнджин не мог понять, означало ли это гнев или же похоть. Вероятно, и то, и другое. - Сдайся, Чанни. Подумай, как великолепно это может быть, - Хёнджин потёрся об него бёдрами. Чан напрягся. Такое сильное возбуждение он испытывал впервые в жизни. И ничего ему не хотелось сильнее, чем сдаться Хёнджину. Догадавшись, что Чан колеблется, Хёнджин со сладострастной улыбкой опять провёл языком по своим губам. Он изнывал от желания. Ему безумно хотелось прижать Чана к себе как можно ближе, буквально вплавиться кожей – сейчас это казалось чем-то невероятно нужным, жизненно необходимым. - Хёнджин... - Чан тряхнул головой, чтобы хоть немного развеять морок перед глазами. - Чан-хён, - перебил его Хёнджин. - Я не хочу тебя слушать. Я хочу, чтобы ты заткнулся и поцеловал меня, наконец. Он скользнул руками по плечам Чана, притягивая к себе, и теперь они плотно соприкасались торсами. - Хёнджин... мы... не должны... - прерывисто выдохнул Чан, глядя в глаза вижуала и надеясь, что это сумасшествие ещё можно остановить. Хёнджин облизал губы в третий раз и оставил их приоткрытыми, намеренно провоцируя, а его мутный, с поволокой взгляд замер на губах напротив. Это была просто катастрофа для самообладания Чана. К такому он не был готов и ни единого шанса устоять перед подобной провокацией у него не осталось. Чан словно во сне метнулся взглядом по чувственным губам Хёнджина, линии челюсти, скулам, поднялся чуть выше – и утонул. Чан утонул в его потемневших глазах, наплевав на здравый смысл и невнятное бормотание внутреннего голоса. Хёнджин был так близко, его приоткрытые, безупречной формы губы так и манили впиться в них поцелуем. Чан предчувствовал, что способен сотворить с его выдержкой именно такой Хёнджин, уже в полной мере ощущая, как тянет в паху от одного взгляда на этого искусителя. “Он рождён, чтобы я в него влюбился”, - отрешённо подумал Чан. И всё же помедлил. Он ещё мог изменить свои намерения. Мог – должен был – последовать голосу разума. Ответственности. Должен уйти в дом, подняться в свою комнату и лечь в постель. Один. Вот только Чан хотел сейчас повести себя плохо. Целиком и полностью. Бан Кристофер Чан хотел вести себя как истинный волк. Впрочем, нет. В своей прискорбно отлаженной жизни айдола он мог – и должен был – хоть раз нарушить сразу несколько общепринятых правил. Чан то и дело судорожно сглатывал, осознавая чудовищность того, что собирался сделать – забыть о самодисциплине, забыть обо всём, на что настраивался с юных лет. Но наедине с Хёнджином всё, ради чего Чан жил, превращалось в банальность. Привычная строгая жизнь, изнурительные тренировки и репетиции, умеренное питание, работа над песнями, уважение в агентстве, любовь фанатов – ведь всё это делало его успешным айдолом – больше не имело привлекательности. Зато навалились дни и ночи лишений страсти. Хёнджин запустил пальцы в спутанные чёрные волосы Чана, после чего потянул его за прядки волос к себе, мечтая наконец-то соприкоснуться с ним губами... Вот только Хёнджин не успел. Чан сам обрушился на него с яростным поцелуем, толкаясь языком глубоко в приоткрытый рот, сталкиваясь зубами и глухо рыча. Хёнджин вцепился в плечи лидера и, задыхаясь, тоже рванул в этот жёсткий обжигающий поцелуй, целуя так, как давно хотел, вжимаясь в Чана всем телом. Такой поцелуй был непривычен для Хёнджина – и совершенно крышесносен. Вижуал впервые не вёл в поцелуе, впервые не мог перехватить инициативу. Он успевал лишь приглушённо стонать, пока Чан впивался в его губы всё сильнее, всецело завладевая его ртом. Хёнджин порывисто целовал в ответ – глубоко, влажно, с шумом втягивая воздух, словно отдавая себя и забирая себе. Он продолжал цепляться за плечи Чана, продолжал вжиматься в тело Чана своим телом, даже через разделяющие их несколько слоёв одежды ощущая жар. Они целовались запойно, пытаясь почувствовать всё и сразу. Чан целовался как безумец. Он жаждал ощутить каждую грань, несдержанно проводя горячим языком по губам Хёнджина, задевая зубы, засасывая язык. И одновременно почти жестоко кусаясь. В Чане как будто лопнула натянутая до предела струна. Хёнджин примерно так всё это себе и представлял. И в то же время поцелуй с Бан Чаном оказался в тысячу раз лучше воображаемого.