Волк и Принц

Мало какие звёзды блистали так ярко, как звезда по имени Хёнджин. И уж совсем мало было тех, кто способен осознать, как неумолимо стремление к совершенству. Успех, популярность и богатство – всё казалось айдолу недостаточным, и в итоге Хёнджин подсел на риск. Ему нравилось испытывать себя и других. Корейские фанаты были уверены: их любимые айдолы не занимаются сексом, их любимые айдолы принадлежат им. И зачастую айдолы, в самом деле, не рисковали заводить личную жизнь. Даже на одну ночь. Но Хёнджин полюбил рисковать. Поэтому его коллекция тех, с кем он переспал, пополнялась практически еженедельно. Он мог бы рисковать подобным образом ещё чаще, но расписание Stray Kids было плотным, как и его личное расписание. Например, незадолго до завершения мирового тура в забитый и без того график вклинилось незапланированное шоу в Японии. Хёнджин терпеть не мог подобные шоу... Наверное, потому, что их целевая аудитория любила всяческие подробности. Вроде тех, какой маркой зубных щёток пользуешься или на какую ногу первой надеваешь ботинок. Эта страсть до мелочей перерастала у многих фанатов в фетишизм. Хёнджин такого не одобрял. Он любил интервью в серьёзных журналах, где интересовались творческой концепцией или технической стороной музыки, хореографии. Но в шоу Хёнджин должен был улыбаться так, чтобы у фанатов сводило скулы от умиления, или должен был дурачиться, участвуя в идиотских конкурсах вместе со своими согруппниками. Нельзя было, конечно, сказать, что он делал это совсем против воли. В конце концов, выходя на любую сцену, айдол переставал принадлежать себе, он и его амбиции – это уже не он. Айдол – это люди, смотрящие на него восторженно, оценивающе, с симпатией или с неприязнью. Тем не менее... Хёнджин всё отчётливее понимал, что вместе с этим неизбежно теряет что-то важное. Иногда он задумывался о том, не потерял ли способности испытывать сильные эмоции, пока яростно карабкался наверх. В целом, сражаться против обстоятельств было отличным приключением, но теперь Хёнджин на вершине, и неужели это конец? Даже нечеловеческий поток работы не приносил прежнего возбуждения, к которому он привык. Возможно, в усилиях как таковых был какой-то свой смысл – вот только от Хёнджина он с недавних пор явно скрыт. Сейчас, находясь на заднем сиденье машины и ожидая, когда водитель, наконец, довезёт его до нового дома Stray Kids, Хёнджин думал обо всём этом и одновременно слушал музыку. Их музыку, их песни. Причём в данный момент – самые лиричные, настоящие баллады. “Наверное, даже при смерти никому не скажу, как люблю эти песни. Ха-х”, - с ноткой веселья подумал он. Просто эти песни были не для него – айдола с имиджем скрытного, демонически привлекательного и чертовски своевольного принца, хотя временами и довольно милого. Поначалу Хёнджину нравилось быть таким. Действительно нравилось. У него появилось ещё больше фанатов, когда он стал раскручивать этот образ. А сколько из этих фанатов готовы были отдать всё, чтобы только стоять в паре метров от него? Не счесть. Они, видимо, слишком любили таинственность – ведь так можно придумать всё, что угодно, создав идеальный образ любимого айдола и просто наложив его на живого человека. “Что ж... умирайте от моего лица и тела, бросайте мне номера своих телефонов, которые я никогда не подниму, повинуйтесь моим движениям и голосу, - часто думал Хёнджин на сцене. - Смотрите, смотрите, смотрите...” И кому из фанатов было важно, кто он в действительности? У них был его имидж, они улавливали его вайб, перед их глазами – его маска. А сам Хёнджин... Отчасти он являлся заложником собственного образа. Но лишь отчасти. Просто сценический образ – это только одна сторона его личности. О других сторонах фанаты не знали. И не узнают. Потому что, вопреки их желаниям, Хёнджин никогда с ними не спал. Рыбку для себя он всегда ловил в тех же водах, в которых плавал сам... Кроме того, Хёнджин прекрасно понимал, что далеко не все фанаты по-настоящему желают его. Части из них нравился тот спектакль, что назывался фансервисом. И, видя его, они каждый раз визжали от восторга, а потом бежали и покупали альбомы Stray Kids и ещё кучу барахла. Хёнджин же, как и другие участники группы, получал за всё это свои деньги, большие деньги. Вероятно, Хёнджин относился ко многому чересчур цинично, но фанаты... они не понимали, да и не могли понять, каково это – жить жизнями айдолов. Для них не было изматывающих до предела записей, съёмок, концертов, рекламных акций, не было травм в процессе совершенствования хореографии... Для фанатов существовала только верхушка айсберга – синглы, клипы, журналы и всё в таком духе. С другой стороны, были такие фанаты и нетизены, которые максимально приближались к тому, чтобы суметь понять. Некоторые из них писали Хёнджину такие проникновенные письма, что он даже плакал, когда читал их. Всё-таки не до конца Хёнджин превратился в прожжённого циника, не до конца зачерствело его сердце. Были и такие фанаты, которые слишком уж болезненно воспринимали какой-либо негатив, направленный в сторону Хёнджина. Они начинали винить в происходящем лейбл, винить хейтеров, винить его согруппников. Эти фанаты тоже писали ему поддерживающие письма, но в то же время пытались убедить покинуть группу, покинуть агентство, уйти в соло. Если б мог, Хёнджин сделал бы специальное заявление для них. Он бы сказал: “Да, в каком-то смысле я заперт и живу в клетке. Но, поверьте, эта клетка настолько привлекательна, что из неё даже не пытаешься сбежать”. Не факт, что все бы всё поняли. Но это – их жизнь. Это они выбрали пересматривать выступления Stray Kids по сотне раз в день, покупать журналы с фотосессиями группы и выискивать во всём этом подтверждения своего мнения о чём-либо. Самой забавной категорией фанатов были ярые шипперы. В их фантазиях Хёнджин до беспамятства был любим кем-нибудь из группы. Такие фанаты верили во все обнимашки на сцене, во все разговорчики на камеру, да даже просто во взгляды участников группы друг на друга. Количества фансервиса становилось всё меньше, а фанаты продолжали верить. Это действительно забавляло Хёнджина. В группе была уже привычка подкалывать друг друга на эту тему. Особенно после туров, в течение которых на концертах некоторые участники переусердствовали с “фансервисом”. Теперь это почти всегда были Минхо и Джисон. Вот уж кто работал на славу, давая повод для плоских шуточек согруппников. Хёнджина восхищало и поражало то, как эти двое не боятся спалиться. Ведь они являлись реальными любовниками. Как Минхо и Джисон к этому пришли было для Хёнджина загадкой. Но он предполагал, что их путь к этому не был осознанным. В любом случае, даже игрища Минхо и Джисона не могли спихнуть Хёнджина с пьедестала самого пошлого элемента группы. Так прозвали Хёнджина хейтеры, но он искренне считал это комплиментом. Его имя вообще очень часто связывали со словами или фразами, имеющими явный сексуальный подтекст. И это играло Хёнджину на руку. Усиливало его притягательность. А та, в свою очередь, цепляла на крючок очередную рыбку... И это почти всегда, за редким исключением, были айдолы из других групп или солисты. Впрочем, у связей с ними были минусы. Хёнджин давно смирился с мыслью, что все айдолы, с которыми он заводит интрижки, делятся на три категории. Первых настолько пугали его красота и слава, что они считали Хёнджина недосягаемым. Даже если он делал шаг по направлению к долгосрочной сексуальной связи, эти люди не отвечали ему взаимностью, поскольку не могли и не хотели соперничать с ним. Вторую категорию составляли те, кому хватало смелости пригласить его на свидание после бурной ночи. Проблема заключалась в том, что у них Хёнджин ассоциировался с красивой мраморной статуей, произведением искусства, прикасаться к которому можно только в лайковых перчатках. Как поддерживать связь с человеком, который опасался лишний раз до него дотронуться? И, наконец, третьи – айдолы-потребители, использовавшие Хёнджина в качестве украшения собственной персоны. Разумеется, Хёнджин никогда не допускал того, чтобы его интрижки становились достоянием назойливых фотографов и уж тем более фанатов. Однако слухи по агентствам активно ходили, и айдолы из третьей категории пользовались им как приманкой, создавая себе бесплатную рекламу среди своих. Разговоры, типа “Ты слышал? Она спала с Хёнджином из Stray Kids!” или “Ой, а ты знаешь, что у него есть номер Хёнджина из Stray Kids? Говорят, у них была one night stand!” циркулировали постоянно. И это был тот редкий случай, когда агентства объединялись, чтобы пресечь распространение слухов и не допустить их утечки в Интернет. Намеренно подгадить, пустив инфу в мир, никто не решался, так как по итогу прилетело бы всем. Ведь Хёнджин менял партнёров столь же стремительно, как дизайнерские шмотки, и нельзя было не учитывать, что, если начать его топить, то он может потянуть за собой на дно и подопечных других агентств. Хёнджина очень смешила мысль, что в каком-то смысле все, по сути, подстраивались под него. Менеджер прозвал его любовным магнитом и, вероятно, в этом-то и была истина. Хёнджин притягивал даже тех, кого совершенно не стремился к себе притянуть. Например, Троя Сивана. Тот был славным и искренним, но Хёнджина не привлекал такой типаж парней. Отказывать ему было крайне неловко, и у Хёнджина это получилось не сразу, учитывая то, как долго Трой не понимал намёков, что ничего между ними не будет. Все же остальные... Актёры и актрисы дорам, модели, бизнесмены – все они стремились заполучить Хёнджина, не являясь при этом такими же славными, как Трой. Им Хёнджин отказывал без сожалений. Менеджер без устали советовал ему отказывать и айдолам, но Хёнджин лишь отмахивался. С кем ему тогда спать? С айдолами, по крайней мере, безопасно. Они все заботились о репутации. С другими таких гарантий не было. Однако постепенно Хёнджин стал более тщательно фильтровать потенциальных сексуальных партнёров. Слишком уж участилось разочарование, которое он получал от своих связей. Любовников и любовниц Хёнджина не волновало ничего, кроме его лица и тела. То, что за роскошным фасадом скрывалась интересная личность, им было безразлично. Вот только раньше Хёнджина вполне устраивало такое положение дел. Он и сам был ничуть не лучше. Хёнджин вёл себя согласно своему имиджу “равнодушного принца-мудака”. А равнодушные принцы-мудаки никогда серьёзно не относились к своим сексуальным партнёрам, как бы привлекательны те ни были. Это по-настоящему была его стихия – короткие, необременительные связи. Связи, которые не мешали главному делу его жизни – группе Stray Kids. Хёнджин знал, как наслаждаться жизнью, и наслаждался. Он получал удовольствие от парней и девушек, отвечая им ещё большим удовольствием. Ему нравилась такая бездумная личная жизнь, нравились лёгкие интрижки. Хёнджин воспринимал секс как развлечение, но и только. Секс не был ни священным, ни романтичным – просто забава. От намучившегося с ним менеджера Хёнджин часто слышал в свой адрес пожелание спать хотя бы только с девушками, но не понимал, почему должен подчиняться правилам, навязанным обществом. Оно ведь всё равно ни о чём не узнает. Хёнджин научился быть осторожным. Даже его самые преданные фэны до сих пор ничего не подозревали ни о бисексуальности своего биаса, ни о постоянных сексуальных похождениях этого самого биаса.

✪✪✪

- Пять-шесть, - коротко и ёмко ответил Джисон на вопрос Чонина, когда, закончив разбирать вещи последнего, они переместились в гостиную. - Пять-шесть?! - Чонин недоверчиво на него уставился, бухнувшись на диван. - Пять-шесть за одну ночь? То есть... в каждую из ночей, что вы проводите вместе, ты получаешь с ним, как минимум, пять-шесть оргазмов? “Два... ну, может, три оргазма подряд – ещё норм, но пять-шесть... - ошалело думал Чонин. - Если б кто-то заставил меня кончить пять-шесть раз за ночь, утром я просто не встал бы с кровати!” Джисон, однако, выглядел слишком подавленным для человека, которого удовлетворяли столько раз в те ночи, что он проводил со своим любовником. - Знаю, звучит безумно, - кивнул Джисон, вгрызаясь в плоский леденец на палочке. - Уф-ф! До чего же мне не везёт! Буквально пару часов назад заверил нашего лидера, что в моей-то личной жизни всё прекрасно, но в действительности... Чёрт, я умудрился найти родственную душу по сексуальным играм в каком-то придурке! Ну, чем я провинился? Наверное, в прошлой жизни наворотил дел, иначе, откуда взяться такой дурной карме? Чонин подумал, что виной произошедшего стало, скорее, неугомонное либидо, нежели дурная карма, но промолчал. Он до сих пор решительно не понимал, как столь разные люди, вроде Минхо и Джисона, могли обратить друг на друга такое внимание. Минхо и Джисон были настолько не похожи, что и минуты не могли поддерживать спокойную беседу, не мечтая вцепиться друг другу в глотку. И всё же кое-что их объединило. Секс. Чонин стрельнул взглядом по сторонам. Большие чёрные фигурные стрелки на стене показывали три часа ночи, а Минхо, Сынмин, Феликс и Хёнджин пока ещё не приехали. - Знаешь, если честно, я по-прежнему не понимаю, как вы вообще оказались в одной постели, - сказал Чонин, качая головой. - В первый раз это произошло примерно год назад, верно? И вы всё ещё продолжаете... Хотя ваши отношения оставляют желать лучшего. На прошлой неделе ты бил Минхо по голове бумажным пакетом! - Ну... он просто заваливается ко мне в комнату и... - Джисон пожал плечами. - Нет, конечно, сначала Минхо стучит в дверь, а я по дурости открываю ему. Сам не понимаю, каким образом мы переносимся на кровать! Уму непостижимо! Оказывается, я совершенно себя не знаю. Извращенец я какой-то, раз сплю с Минхо! И ведь реально уже целый год прошёл, а мы с ним по-прежнему... Откусив кусочек леденца, Джисон принялся с остервенением его грызть. Чонин сдержал усмешку. Сексуальные приключения друга казались ему забавными, а не драматичными. - А Минхо, значит, не извращенец, раз спит с тобой? - поддразнил Чонин. - Не знаю, кто он, и знать не желаю! - огрызнулся Джисон. - Меня раздражают его шуточки, а руки так и тянутся к нему, смекаешь? В дом с чемоданами и сумками вошёл Сынмин. Большие входные двери были прекрасно видны из гостиной, и Джисон с Чонином сразу узнали в вошедшем Сынмина. Джисон так и вовсе моментально повернулся к нему с выражением тоски на лице. - Вот если б я был адекватным парнем, а не чёртовым извращенцем, - возопил он, помахивая леденцом, - меня влекло бы к Сынмину, потому что он довольно приятный чел. А меня не влечёт! - Что, совсем? - Сынмин, прошедший в гостиную, выглядел позабавленным. - Не-а, - уныло подтвердил Джисон. - Ни чуточки. Прости. - Ничего страшного, ведь меня тоже к тебе не влечёт, - Сынмин начал что-то насвистывать, направившись к кухонной зоне, которая тоже была видна из гостиной. - Нет, это, в самом деле, безумие какое-то, - продолжил свои жалобы Джисон. - Понимаешь, Чонин, меня и к Минхо-то не влечёт. По крайней мере, до тех пор, пока мы не коснёмся друг друга. - И какой из этого следует вывод? - заинтересовался Чонин. - Может, я действительно извращенец? - со вздохом предположил Джисон. - И дело совсем не в Минхо? Может, коснись меня тот же Сынмин, и я брошусь ему на шею? Чонин хмыкнул и снова покачал головой. Мысль Хана была нелепая. - Хэй, Сынмин, окажи услугу! - крикнул Джисон через всю просторную гостиную в сторону кухни. - Погладь меня, а? Только сексуально! Посмотрим, что из этого выйдет. Чонин рассмеялся, удивлённый напором друга. Джисон изо всех сил желал убедиться в том, что его влечение к Минхо – случайность. Сынмин, между тем, захлопнул холодильник с бутылкой воды в руках и попятился в сторону своих чемоданов. Бутылку он выставил перед собой, словно защищаясь. - Что значит “сексуально”? Джисон, ты что, сдурел? - напустился на него Сынмин. - Что-то мне не хочется. Нам ещё потом работать вместе. “К тому же... подозреваю, что Минхо меня убьёт даже за одно лишнее телодвижение в твою сторону, придурок”, - мысленно отметил Сынмин, сдерживая смешок. Джисон сдался, с новым тяжким вздохом откинувшись на спинку дивана. - Наверное, ты прав, - согласился он. - И, наверное, твои прикосновения показались бы мне отталкивающими. На лице Сынмина отразилась смесь эмоций: ужас, облегчение и лёгкая обида. - Хэй, я что, кажусь тебе таким гадким? - недовольно спросил он. - Я, кстати, очень неплох... в том самом смысле. Джисон закатил глаза. - О, теперь я задел твоё эго. Не будь ты таким обидчивым. - Слушай, возможно, ты не прав насчёт Минхо, - попробовал зайти с другой стороны Чонин. - Мы все давно знакомы и хорошо друг друга знаем, но вы с ним... Короче, мне кажется, что у тебя с самого начала было к нему какое-то предвзятое отношение. Поверь, Минхо не такой, как ты его себе представляешь. Ты ведь и шанса ему не даёшь. Может, он очень даже... а ты это подсознательно чувствуешь и тянешься навстречу. - Пф! - отмахнулся Джисон. - Нет, я всё-таки настаиваю, что я очень неплох, - встрял Сынмин. Чонин хохотнул и даже Джисон повеселел. - Да верим мы, верим! - хором отозвались они. - Для меня сексуально прикоснуться так же просто, как Минхо удовлетворить Джисона, - Сынмин подмигнул им. Джисон показал ему язык. Затем задумался. Он не понимал, что происходит между ним и Минхо. Не понимал, каким образом тривиальное соперничество в группе мутировало в притяжение. Не понимал, в какой момент обычных поддёвок стало недостаточно для того, чтобы унять внутренний зуд, который вызывал один вид Минхо с самого первого дня их знакомства. “Чонин прав: мои отношения с Минхо оставляют желать лучшего, - хмуро подумал Джисон. - Не говоря о том, что я, в целом, не секу, какие у меня с ним отношения. Спит ли он с кем-то ещё, помимо меня?” Вообще-то им следовало заранее решить, какие у них отношения – с взаимными обязательствами или нет. Да и сделать это было нужно задолго до сегодняшнего дня. Но серьёзный разговор так и не состоялся. И они оба варились в чём-то непонятном уже год.

✪✪✪

Зайдя в дом и увидев Чана, выглянувшего из кухни с однозначно не первой за эту ночь чашкой кофе в руках, Хёнджин едва не пошатнулся. Почему даже усталый вид лидера производил на него глубокое впечатление? Как удар кулаком в душу. В металлических перчатках с шипами. Хёнджин почувствовал, как его окатила жаркая волна. Пока ехал сюда, он пребывал в странном меланхоличном настроении, а теперь жизнь не только вернулась в свою колею, но и засияла новыми красками. И причиной тому Бан Кристофер Чан. В голову Хёнджина мгновенно полезли десятки запретных мыслей: “Интересно, как он целуется?”, “Внимательный ли он любовник?”, “И главное, удастся ли мне вызвать его интерес?”. А ещё демон-искуситель, живущий в Хёнджине, начал припоминать ему фантазии о Чане: “Ты хочешь, чтобы он измазал тебя мятным мороженым и слизал его с твоего тела до последней капельки. Давай же, сделай сейчас что-нибудь эдакое, пока вы наедине”. Голос внутреннего демона шептал и шептал, а Хёнджин и Чан смотрели друг на друга. Сколько длилось это молчание? Пять минут? Десять? Час? Чан первым нарушил тишину, коротко поприветствовав его и почти сразу уткнувшись в чашку с кофе. Помимо прочего, Хёнджин, как всегда, при виде лидера невольно представил, как хорошо было бы достать скетчбук и набросать его портрет. Чан был необычно красив – особой грубоватой красотой. Взгляд его по-волчьи хмурых глаз мог в любой момент обжечь и лишить воли. Короткие, чёрные, в данный период времени не окрашенные, волосы. И тёмные круги под глазами – оттого, что Чан постоянно работал, не щадя себя. Он всегда появлялся в студии первым и уходил последним. “От чего Чан бежит? От чего пытается спастись за работой?” - размышлял Хёнджин. Однако это его не касалось. Не касалось же? Или?.. “Всё осталось по-прежнему, - осознал он. - Я по-прежнему обострённо реагирую на Чана. Рядом с ним у меня остаётся не больше выдержки и самообладания, чем у ребёнка, попавшего в кондитерскую. И что толку всего лишь мечтать о нём?” Хёнджин не мог до конца в себе разобраться. Феликс говорил, что в таких случаях нужно песни писать. Они помогали разобраться в себе и справиться с растерянностью. Но в том-то и дело, что не было у Хёнджина никакой растерянности. Просто какой-то дикий переизбыток эмоций в отношении лидера. Клубок этих эмоций нарастал давно, по нитке, но непрерывно. Хёнджин искренне не понимал, как ещё держится и не делает... по сути, ничего. Фансервис он не учитывал. Это можно было трактовать как угодно и вообще не принимать всерьёз. Вот Чан, похоже, и не принимал всерьёз. “Вероятно, сейчас у него никого нет, - снова стал настойчиво нашёптывать Хёнджину демон-искуситель. - И уже долго никого нет. Это значит, что ты можешь им заняться. Серьёзно заняться, а не ограничиваться дурацким фансервисом”. Хёнджин нахмурился и хотел было прогнать от себя эти мысли, которые навещали его уже далеко не впервые, но... решил, наконец, более обстоятельно обдумать все варианты. Речь, в конце концов, шла о Бан Чане. А Бан Чан умел во всём держать себя под контролем и не переступать опасную черту. Это раздражало Хёнджина. Даже бесило. Сам-то он рисковал напропалую и предпочитал связи с людьми, относящихся к сексу как к забавной игре. Но Чан был слишком серьёзен для этого. Хёнджин всё ещё не представлял, как к нему подступиться. Насколько Хёнджин знал, у Чана не было ни одной интрижки за последнее время. Были ли они вообще? Складывалось впечатление, что Чан целиком посвятил себя работе. Хёнджину также было известно, что множество айдолов считали такую одержимость лидера Stray Kids работой совершенно непростительной. В общем, они крайне по-разному смотрели на подобные вещи. Не было ни малейших признаков того, что Чан хочет что-то изменить. И всё же... Желание заполучить Чана в свои руки, хотя бы на одну ночь, росло в Хёнджине в геометрической прогрессии. Но смелости не хватало попытаться осуществить это желание. Фансервисом... Всё заканчивалось фансервисом. Хёнджин привлёк больше фанатов всем этим, это была его работа. Только вот он не заметил, как работа лишь усилила его страсть, его похоть по отношению к лидеру. Хёнджин не мечтал о Чане как о постоянном партнёре, а уж о чём-то более возвышенном и думать было бредом. Обычное желание. Запретное. Навязчивое. Получить бы Чана и разойтись как в море корабли. Просто секс на одну ночь. Или на парочку ночей. Это всё, в чём Хёнджин точно разобрался, пытаясь распутать клубок своих эмоций. Отложив перенос вещей в свою комнату на потом, вижуал прошёл вглубь дома и осмотрелся. - Просторно, - оценил он, повернувшись к Чану. - Все уже устроились? - Да, - кивнул тот. - Ты приехал самым последним. Остальные уже разобрали себе комнаты и занимаются своими делами. - М-м, - Хёнджин тоже кивнул в ответ. - Ясно. Ложиться спать всё равно нет смысла. Уже почти утро. Что там у тебя в чашке? Кофе? Сделаешь и мне, если не сложно? И бросил на Чана невинный взгляд – приём отработанный и действующий безотказно. Чан отреагировал мгновенно и предсказуемо – отвернулся, сглотнул и нервно провёл ладонью по своим волосам. - Да, не сложно, - прохрипел он и откашлялся. - Как раз собирался приготовить ещё. Убедившись в силе своей привлекательности, Хёнджин прошёл за ним в кухонную зону. Когда обольщаешь волка, главное сначала – не перегнуть палку. Тем временем, Чан сделал вид, что всецело занят приготовлением кофе, лишь бы не встречаться с Хёнджином взглядом. Чан опасался выдать себя, опасался, что вижуал со своей проницательностью непременно заметит, как волнует его. Походив кругами по кухне, Хёнджин в конечном итоге приблизился к Чану настолько, что тот ощутил его запах. “Только этого не хватало...” - пронеслось в голове Чана. Сейчас он надышится Хёнджином, и в голову снова полезут опасные и совершенно неуместные мысли. Хёнджин же, поглядывая на Чана украдкой, вдруг со всей определённостью понял, что нужно действительно что-то делать. Так дальше продолжаться не могло. Ставя перед собой цель, Хёнджин неизменно добивался её. И сейчас следовало окончательно решить, делать ли целью Чана. Неотвязные мысли о лидере уже весьма ощутимо мешали Хёнджину жить. От одного лишь вида Чана в крови вспыхивал жар, с которым бы не справился никакой антибиотик. Хёнджин хотел Чана. Так безумно хотел... Как же справиться с этим искушением, если не поддаться ему? Никак. Хёнджин принял решение. Цель чётко определена. И даже если он впервые потерпит поражение, охота на волка, в любом случае, обещала превратиться в заманчивую, соблазнительную и рискованную игру. А от этого тоже можно получить своеобразное удовольствие. Хотя, разумеется, настраивался Хёнджин на победу. Эта победа, помимо очевидного, принесёт ему ещё и бонус в виде комфорта. Ведь связь с согруппником – это, пусть и рискованно, но удобно. Да, Хёнджин имел богатый сексуальный опыт, но состоял этот опыт из бездумных встреч с единственной целью – перепихнуться. И пора было, наконец, признать, что ему это надоело. Он устал искать лазейки для интимных встреч с другими айдолами. Да и, опять же, спал Хёнджин преимущественно только с ними лишь потому, что лазейки для иных вариантов найти было бы ещё сложнее. С айдолами – это всегда была деловая сделка, целью которой было доставить друг другу удовольствие, снять напряжение и разбежаться. Однако пришло время завести человека подходящего Хёнджину калибра. Именно в этой области своей жизни он испытывал дефицит. Что касалось всего остального, то Хёнджин имел лучшее из лучшего. Такой парень, как он, заслуживал любовника, которому можно доверять без подписания контракта о неразглашении их связи. Хёнджин видел такого любовника в Чане. Невольно ему вспомнилась отповедь Чана после концерта с огромным количеством фансервиса. Хёнджин тихо хмыкнул. Ему даже пришлось по душе, что Чан не купился на те предварительные попытки. Если б Чан сдался слишком быстро и слишком легко, Хёнджин был бы разочарован. Независимость Чана была одной из самых привлекательных его черт. В меру, конечно же. “Рано или поздно он поймёт, что я всегда получаю то, что хочу”, - самоуверенно подумал Хёнджин. С другой стороны... люди, которых он до этого выбирал, знали, чего можно ожидать от короткой сексуальной интрижки. Они получали удовольствие, стонали и просили ещё, но ведь это были весьма поверхностные личности. Хёнджин иногда вообще не думал о них, как о личностях, лишь как о сексуальных объектах. И его любовниц и любовников это вполне устраивало. С Чаном же... подобная небрежность не сработает. Придётся быть осмотрительным, действовать осторожно и ласково. Такая перспектива сильно нервировала Хёнджина. Впрочем, чего он боялся? Достаточно лишь делать всё медленно и постепенно, чтобы не спугнуть Чана и дать пробудиться страсти, которая – Хёнджин был уверен – тлела в лидере, готовая вспыхнуть ярким пламенем. То, как Чан реагировал на его прикосновения, однозначно свидетельствовало о пылком темпераменте. Чан закончил готовить кофе и повернулся к нему. - Вот, держи, - он протянул Хёнджину чашку с ароматным напитком. - Я сделал тебе покрепче. Если надо послабее, скажи. Хёнджин пригубил кофе. - Нормально, - одобрил он. - Спасибо, Чан-хён. Сделав ещё несколько глотков, Хёнджин облизал свои влажные губы и, посмотрев на лидера, не без ехидства заметил: - Хн-н, Чан-хён, если не хочешь, чтобы я читал твои мысли, лучше всё время носи очки. У тебя слишком выразительные глаза. - И о чём же я сейчас думал? - поинтересовался Чан, проверяя его. - Обо мне, - Хёнджин улыбнулся. - Ты хочешь знать, что правда, а что выдумка в том, что обо мне пишут в сети в последнее время. - Это меня не касается, - Чан скрестил руки на груди и прислонился спиной к одному из кухонных шкафов. Хёнджин нахмурился. Он ждал другого ответа. Но отступать было нельзя. Быстрота и натиск в разговорах всегда приносили ему успех. Сначала действовать, потом думать. - Я бы так не сказал, - помедлив, возразил Хёнджин. - Мы живём в одном доме, работаем вместе, и тебя касается многое из того, что связано со мной. Так вот... в основном, все последние писульки обо мне лживы. - Но ты их не опроверг, - указал Чан. - Опровергать их значило бы придавать им значение, - Хёнджин снова отпил кофе. - Пока агентство на моей стороне, всё остальное не важно. И потом, у меня есть дела поинтересней. - Да, о них я тоже наслышан, - заметил Чан, чуть улыбнувшись. - Хорошо хоть, что слухи об этом циркулирует лишь в пределах агентств. - Любовные похождения? - заговорщицки шепнул Хёнджин. - Хочешь знать о моей личной жизни? “Соблазняет одним лишь взглядом, движением... - привычно подумал Чан. - Случайный томный взгляд, улыбка, манера откидывать волосы с лица. Ему не важно, кто перед ним. Такое поведение, похоже, настолько въелось в него, что скоро он и вовсе будет вести себя так со всеми. Чёрт подери... Почему всё, что бы Хёнджин ни сделал, так заводит?” - Нет, знать я об этом не хочу, - отказался он. - Но неужели тебя не волнует, что о тебе думают? Пока это не слишком влияет на твою репутацию, но однажды всё может измениться, Хёнджин. Раз недавно написанное является ложью, ты мог бы легко её развеять. - Меня эти инсинуации не волнуют, - отмахнулся Хёнджин. - В отличие, например, от тебя. - Просто я не понимаю, как ты можешь спокойно относиться к тому, что нетизены думают о тебе всякие пакости, - сказал Чан. - Это издержки нашей работы, разве нет? - усмехнулся Хёнджин. - Ты и сам это знаешь, Чан-хён. - Да, но всё же твоё отношение к подобному должно быть другим, - не уступал Чан. Прежде чем осознать, что делает, Хёнджин приблизился к нему и положил свою ладонь на его плечо. - Пойми, если б я задался целью и опроверг всю существующую на данный момент ложь обо мне, к следующему утру появилась бы новая, - вкрадчиво произнёс он. - Это отнимало бы кучу времени и сил, и всё без толку, как если ходить за сопливым ребёнком и непрестанно вытирать ему нос. Чан рассмеялся, услышав такое сравнение. А Хёнджин с улыбкой добавил: - До тех пор, пока всё это не затрагивает нашу группу, я не позволяю себе беспокоиться. Даже если напишут о том, что видели меня на свидании с кем-то из Twice, например. По лицу Чана пробежала невидимая тень, приглушив искреннюю улыбку. - Ага, - поймал его на этом Хёнджин, - вижу, что ты всё-таки хочешь узнать подробности моей интимной жизни. Чан-хён, если тебя интересуют мои сексуальные предпочтения, почему бы просто не спросить? Чан сбросил со своего плеча его ладонь и если не физически, то мысленно отстранился от Хёнджина. “Чертовски красив, непозволительно насмешлив и определённо болтает лишнее, - сердито подумал Чан. - Когда Хёнджин уже перестанет терзать мои мысли, даст им покой...” - Как я уже говорил – это не моё дело, - буркнул он. Хёнджин глубоко вздохнул и заявил: - Я бисексуален. Это-то ты хоть знаешь? “Чёрт бы его побрал! - ещё сильнее рассердился Чан. - Опять он это делает! Провоцирует!” Однако даже понимая, что физический отклик – лишь путь к очередному крушению иллюзий, Чан не смог совладать со своим телом. Оно предательски мощно реагировало и на близость Хёнджина, и на то, что тот говорил. - Знаю, - сквозь зубы процедил Чан. Хёнджин поразился: даже это короткое слово несло отпечаток подавляемого темперамента Чана. - Супер, - выдохнул Хёнджин. - А ты? - А мне это безразлично, - более спокойно проговорил Чан. - Я спрашивал о другом, - Хёнджин цокнул языком. - Ты уходишь от ответа, Чан-хён. - Из чего умный человек сразу бы заключил, что я не хочу об этом говорить, - властно осадил его Чан. - А я хочу, - с нажимом сказал Хёнджин. Чан постарался набраться терпения. Время, проведённое за последний год с вот таким вот настырным Хёнджином-демоном, научило Чана с ним взаимодействовать. Иногда, но не всегда. Правил общения с Хёнджином не существовало. Он мог внимательно слушать, но мог и не слушать, мог перебивать, говорить, что это полная брехня. Чана, разумеется, такое раздражало. Особенно сначала, когда ещё не понимал, что Хёнджина-ангела больше нет. Чан пытался объяснить ему, что тот неправ, пока однажды не осознал, что Хёнджин просто ждёт, когда лидер начнёт его разубеждать. Хёнджина развлекали логические доводы и строго выстроенные доказательства. По любому вопросу. - Обойдёшься, - глядя ему в глаза, отчеканил Чан после недолгой паузы. Голос лидера стал похож на рычание волка. От его злости Хёнджина бросило в жар. Более того – возбуждение нарастало. Препирательства с Чаном странным образом возбуждали Хёнджина. С ним явно было что-то не так, если отрицательные эмоции Чана только распаляли его. Хёнджину хотелось укротить дикого волка в Чане с помощью... собственного тела. И если невозможно было заняться с ним сексом прямо сейчас, то можно было хотя бы поговорить на личные темы, что уже и происходило. Хёнджин не мог отвести от Чана глаз. У вижуала было такое ощущение, что через него пропускают ток высокого напряжения. - Я добьюсь от тебя ответа, Чан-хён, - в тоне голоса Хёнджина сквозила непоколебимая уверенность в своих силах. - Хёнджин, ты всегда так откровенно пользуешься тем, что сексуален? - не выдержав, прямолинейно спросил его Чан. - Ты вообще когда-нибудь думаешь о чём-нибудь, кроме секса? Хёнджин, как завороженный смотревший в его глаза, отливающие холодным блеском, вдруг понял, что кажущийся самоконтроль на самом деле стоит Чану огромных усилий воли. Напряжение, нараставшее в нём, могло вот-вот превратиться в волну огромной высоты, грозящую поглотить всё и вся. - А ты когда-нибудь думаешь о чём-нибудь, кроме работы? - парировал Хёнджин. - Я – лидер, - напомнил Чан. - У меня нет выбора, кроме как думать о благе нашей группы. Он снова говорил снисходительно, и это невероятно взбесило бы, не будь Хёнджин уверен, что таким образом Чан пытается скрыть от него что-то. Может быть, страсть, в которой не хотел признаваться даже себе? - У каждого есть выбор, - не согласился Хёнджин. - Всё, Хёнджин, заканчивай, - Чан постарался направить их разговор в мирное русло. - Хватит докапываться до меня, ловелас. Лучше направь свою энергию на то, чтобы фанаты и дальше ничего не знали о твоих похождениях. Хёнджин отмахнулся от насмешки. Да, о его похождениях ходили многочисленные слухи. Однако до фэнов эти слухи не добирались. Хёнджина ни разу не поймали с поличным. В Интернет не просочилось ни одной компрометирующей его фотки, ни одного видео-доказательства. Не зря же в агентстве Хёнджина прозвали Господином Безнаказанность. - Почему бы и тебе тоже не наслаждаться, Чан-хён? - провокационно спросил он. - Ты должен отвлекаться от работы и развлекаться. - Я развлекаюсь, - заверил его Чан. Хёнджин рассмеялся. - Заметно. - Быть лидером – большая ответственность, - сказал Чан. - Пф! Ты скоро станешь монахом, - фыркнул Хёнджин. - Забудь о работе хоть ненадолго и расслабься. - Мне некогда, - настаивал Чан. - Я работаю днями и ночами. - Какая скука... - протяжно выдохнул Хёнджин. - А отдых для меня один – сон, - сообщил Чан. - Сон – пустая трата времени. А вот секс, наоборот... - Хёнджин усмехнулся. - Его значение недооценивают. - У меня нет ни времени, ни желания на подобные развлечения, - мрачно произнёс Чан. Сколько раз он уже говорил эти слова самому себе? Сто раз? Двести? Ничего не изменится, даже если он скажет об этом тысячу раз. - Чан-хён, ты умный, но иногда бываешь законченным идиотом, - Хёнджин покачал головой. - Я действую логично с точки зрения здравого смысла, - продолжал упорствовать Чан. - Хёнджин... что ты сейчас делаешь? Чего пытаешься добиться? - Я? Ничего, - прикинулся непонимающим Хёнджин. - О чём ты говоришь? - Ничего? - недоверчиво переспросил Чан, сделав несколько шагов в сторону гостиной. Хёнджин, напротив, не сдвинулся с места. Сердце у него бешено стучало, в голове стоял звон. Он не был наивным, чтобы не догадаться, в чём дело. Чан его хотел. Отчаянно. До невозможности безумно. Поэтому и реагировал так. И злился. И боролся с собой. Он разрывался между желанием и долгом. От таких мыслей у Хёнджина взыграла гордость. Слегка склонив голову к плечу, он словно со стороны услышал свой звенящий голос: - А что? Ты чего-то боишься, Чан-хён? Чан круто развернулся к нему. - Я? Боюсь? - Почему ты сам не сделаешь что-нибудь вместо того, чтобы обвинять меня? - с намеренной двусмысленностью спросил Хёнджин. Чан дёрнулся, как от удара. - Если я попытаюсь что-то сделать... - он не договорил. Хёнджин сдержал усмешку. Какая опасная, но захватывающая игра! Наконец-то напряжение между ними вырвалось наружу. - Если что, то уж я-то тебя точно не боюсь, господин Большой Страшный Волк, - ехидно поддел он. Чан осклабился в улыбке, так что стал действительно похож на хищного зверя. - Ты сам не знаешь, о чём болтаешь, Красная Шапка, - подколол он в ответ, скользнув взглядом по красному свитшоту Хёнджина. Хёнджин засмеялся. - Знаю, поверь, - уведомил он лидера и с удовольствием пронаблюдал, как улыбка сбежала с его лица, а рот захлопнулся, словно капкан. - Ты что, рехнулся, Хёнджин? - Чан прищурился. - Соображаешь, что мелешь? - Это момент откровенности, - спокойно объяснил тот. - Цени его, что ли. Правда в глаза. Мне надоело разговаривать с тобой фразами, которые можно трактовать двояко. А ещё мне надоело бегать куда-то ради секса. И контрольным выстрелом: - Я мог бы заняться сексом с тобой, Чан-хён. “Ха! Посмотрим, как он выкрутится!” - мысленно хохотнул Хёнджин. У Чана сейчас был такой вид, будто он проглотил язык. - В... в каком смысле? - наконец, выдавил Чан. - В прямом. Ты и я. Секс, - для пущего эффекта Хёнджин закатил глаза. - Несколько минут назад ты, конечно, утверждал, что тебе нет дела до моей личной жизни. Но, признай, периодически ты устраиваешь мне такие разгромные нравоучительные беседы, что... Короче, я имею в виду вот что: на самом деле ты так печёшься о том, чтобы я был осторожнее в своих свиданиях, будто имеешь на меня виды. Если это не так, то какое тебе дело? - Я просто не хочу, чтобы тебя поймали на чём-то подобном! - вспылил Чан. И вот всё опять свелось к душещипательной лекции ответственного лидера в адрес беспечного вижуала. Чан почувствовал досаду. Хёнджин – раздражение. Он устал от нотаций, особенно из уст человека, которого с радостью бы раздел и завалил в постель. - Спасибо за беспокойство, - с сарказмом проворчал Хёнджин. - Может, тебя это удивит, но я способен о себе позаботиться. Представляешь, я даже сам могу перейти через улицу на зелёный свет. Не желая продолжать этот разговор и чувствуя, что его терпение на исходе, Чан повернулся и заспешил к лестнице на второй этаж. Хёнджин, подхватив одну из своих больших брэндовых сумок, пошёл рядом – достаточно близко, чтобы Чан ощущал его присутствие, но недостаточно, чтобы их тела соприкасались. “Оно и к лучшему, - думал Чан, - потому что, если Хёнджин прикоснётся ко мне хотя бы пальцем, я взорвусь, как шаровая молния”. Ему и так было ужасно, невыносимо ощущать близость Хёнджина каждой клеткой тела, жаждать его... - Направо или налево? - вновь подал голос Хёнджин, когда они поднялись на второй этаж. - Что? - не понял Чан. - Какая из комнат моя – справа или слева? - уточнил Хёнджин, заметив, что только на двух дверях не было таблички с именем. - Твоя – слева, - со вздохом ответил Чан, лишь сейчас осознав, какую подставу организовали ему согруппники. - А твоя, значит, напротив моей? - усмехнулся Хёнджин. - Да, - Чан помрачнел. - Что ж... очень надеюсь не перепутать двери и однажды вечером не ворваться по ошибке к тебе, Чан-хён, - Хёнджин оценивающе оглядел лидера с головы до ног. - Сам понимаешь, что в этом случае может произойти. Его глаза были наполовину прикрыты, красиво очерченные губы изогнуты в сексуальной улыбке, от которой по венам Чана разлился жидкий огонь и... И Чана вдруг словно вышвырнуло из привычного мира, основанного на рассудительности и практичности, погрузив в совершенно иной. “Хёнджин заигрывает со мной на полном серьёзе...” - со всей ясностью осознал Чан, вспомнив его более чем прямое предложение заняться сексом, которое сначала показалось привычной насмешкой. Это уже был не какой-то дурацкий фансервис. Человек, о котором Чан не смел даже мечтать, начал сегодня открыто флиртовать с ним. Чан не знал, как вести себя в такой ситуации. “Или Хёнджин просто издевается? - всё же засомневался он. - Перешёл, так сказать, на новый уровень мастерства в этом. Да и вообще... Зачастую всё, о чём Хёнджин может говорить, связано с его сексуальным восприятием действительности”. - Что ты делаешь, Хёнджин? - рассерженно спросил Чан, из последних сил сопротивляясь его сексуальному магнетизму. - А что ты хочешь, чтобы я сделал? - вопросом на вопрос ответил тот. В его глазах горел призывной огонь. Чан едва слышно скрипнул зубами и напрягся, как будто к нему прикоснулись раскалённым железом. “Не зайти бы слишком далеко, - взволнованно подумал Хёнджин, заметив, как лидер обжёг его взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. - Хотя... вдруг ещё нескоро подвернётся случай помучить этого твердокаменного волка? Я, конечно, играю с огнём, но... Нет, я играю с Чан-хёном”. - Ничего, - прохрипел Чан, добавив шёпотом что-то ещё, весьма напоминавшее ругательство. Хёнджин сдержал смех. Ему нравилось это ощущение власти. Нравилось чувствовать своё превосходство над чуть ли не рыкающим от возмущения, но внешне контролирующим себя волком. Однако Хёнджин понял, что на сегодня всё же пора остановиться. - Чем сейчас займёшься? - легко перевёл тему он. - Пойду в душ, - ляпнул Чан, не подумав. Возможно, потому, что его тело, казалось, жило в присутствии Хёнджина отдельно от мозга. Плечи были ужасно напряжены, а в паху пульсировала горячая тяжесть. Чану было всё труднее сохранять внешнее спокойствие. - Может, потереть тебе спинку? - с невинным видом поинтересовался Хёнджин; упустить такой удачный момент для очередного поддразнивания он просто не мог. - Я умею. На мгновение Чан утратил бдительность и уткнулся взглядом в соблазнительную кожу его шеи, на которой висело несколько цепочек. “Скользнуть бы языком по этой шее, стянуть с Хёнджина свитшот, рвануть пояс брюк, прижаться губами к коже груди, вдохнуть аромат его парфюма, ощутить гладкость его кожи...” - вихрем пронеслось в голове Чана. - Нет, я уж как-нибудь сам, - его голос прозвучал глухо, как из бочки. - Как скажешь, Чан-хён, - отозвался Хёнджин с напускной покорностью. Он почувствовал отчуждение Чана, словно тот захлопнул дверь перед его носом. Тем не менее, Хёнджин постарался не показать своего недовольства. - А я начну разбирать свои вещи, - сообщил он, чтобы просто что-то сказать. На какую-то долю секунды у Чана мелькнула мысль помочь вижуалу перенести чемоданы и сумки, но он тут же её отмёл: ещё несколько лишних минут в обществе Хёнджина – и взбунтовавшееся тело его выдаст. - Увидимся за завтраком, - холодно произнёс Чан тоном человека, ставящего в разговоре точку, и пошёл к своей комнате. Хёнджин уступил ему дорогу. Вот только расстояние между ними всё равно оказалось настолько мало, что Чан случайно коснулся рукой его бедра. Конечно, Хёнджин подстроил это специально. Чан спиной почувствовал его дерзкую улыбку.

✪✪✪

Зайдя в свою комнату, Чан понял, что просто кипит от злости. Он ещё не пришёл в себя от потрясения, вызванного бунтом его собственного тела, и от сумасшедшей реакции на заигрывающего с ним Хёнджина. Чана лихорадило от осознания того, что пару минут назад был очень близок к тому, чтобы наброситься на вижуала. На человека, который являлся его коллегой, согруппником. Чан не мог поверить, что способен на такое безрассудство, и это расстраивало его. Любого, кто сказал бы, что он выжил из ума в тот момент, когда положил глаз на Хёнджина, Чан простил бы. Чертыхнувшись, он вспомнил о внезапном предложении Хёнджина заняться с ним сексом. Должно быть, тот просто проверял его, испытывал на прочность и хотел смутить. Чан ещё помнил, как напряглись его мышцы, когда с губ Хёнджина слетело слово “секс”. И пусть Чан ответил отрицательно, всё его тело кричало “Да!”. Более того – когда Хёнджин упомянул о своих свиданиях, Чан испытал сильнейшее желание стереть всех претендентов на секс с Хёнджином в порошок. “Но что, если он всё-таки всерьёз предлагал мне заняться с ним сексом?” - задумался Чан. Эта догадка не была лишена оснований. Хёнджин просто потом отступил, не увидев на его лице явного согласия. Чан тяжело вздохнул. Разумеется, это огромное искушение – получить взаимное удовольствие и уберечь Хёнджина от необдуманных связей с другими претендентами на его тело. “Нет, Крис, нет. Даже размышлять о таком не смей, - строго сказал себе Чан, качая головой. - Решил обмануть самого себя, прикрывшись заботой лидера? Тоже мне, благодетель! Да ещё с приличной эрекцией!” Он вспомнил запах Хёнджина. Сегодня, как назло, от того исходило благоухание Версаче – не факт, что аромат именно парфюма; возможно, шампуня или пены для ванны. В любом случае, от этого аромата у Чана кружилась голова. А мысль о Хёнджине, принимающем ванну, заставила его начать ходить по комнате кругами. Конечно же, Хёнджин позволял себе время от времени расслабляться в пышной пене, в этом не могло быть сомнений. “Интересно, а что он надевает потом? Белый махровый халат на голое тело? Или сразу боксеры какого-нибудь известного брэнда? - замелькали в голове Чана вопросы, но он быстро опомнился. - Какого чёрта я размышляю о нижнем белье Хёнджина? Прекрати, Крис, прекрати!”