Малефи́к

1975       К сдаче экзаменов Эрик готовился усиленно. Он все еще не успевал по многим предметам, и если в большинстве случаев студенты волновались за свои баллы, чтобы не пришлось доплачивать за дополнительные курсы в следующем году, то ситуация Морица была на грани исключения. Груз домашних заданий висел над его головой, каждый день давя на его плечи все сильнее и сильнее. Феликс помогал ему освоить заклинания и трансфигурацию, Джеймс одалживал готовые конспекты по защите от темных искусств, а Дюваль иногда писала для него доклады и эссе. Эти трое, в отличие от Эрика, не тонули в домашке.       Фел увлекся маггловедением; настолько, что даже как-то сказал Морицу по секрету, что хочет поступить в университет и выучиться какой-нибудь людской профессии.       - Представь, я – в белом халате, со стетоскопом – сижу в поликлинике и с утра до вечера сюсюкаюсь с женщинами и их годовалыми детьми. Или подросткам освобождение от физкультуры выписываю, - восторженно мечтал он. – Или я мог бы обучать школьников, ну, скажем, алгебре. Я же умею считать? Умею! Чего еще надо?       Мориц не знал, что означали слова «стетоскоп», «поликлиника» и «алгебра», но он не подавал виду и лишь поддакивал. Феликс на самом деле любил возиться с детьми – не зря он был назначен куратором Гриффиндора. В его обязанности входило проведение кучи ненужных, по мнению Эрика, мероприятий, направленных на лучшую адаптацию первокурсников к обучению в Хогвартсе. Из года в год он устраивал им экскурсии по замку, помогал с домашними заданиями и рассказывал, как правильнее вести себя с тем или иным преподавателем.       Иногда к нему присоединялся Джеймс, однако его энтузиазма хватало ровно до первой пьянки. После этого, целомудренно перецеловав всех новоиспеченных студентов в лобики и пожелав им успешной учебы на факультете, он испарялся из активной студенческой жизни и перемещался на поле. Собственно, игра в квиддич ему нравилась больше всего. Он был перспективным и успешным ловцом – благодаря этому многие профессора не обращали внимание на его успеваемость.       Эрик тоже пробовал себя на поле, но безуспешно: после сотрясения мозга, которое он заработал на одной из тренировок, он как-то перехотел получать эту льготу.       А Мирра Дюваль…       - Слышали, что было сегодня на поле? – возбужденно забормотал Джеймс, подсев к Римусу, читавшему что-то на диване. Феликс дремал около камина, подложив ладони под голову, а Эрик списывал очередной конспект по истории магии. Все, находившиеся в гостиной, вдруг затихли и прислушались. Джеймс громко засмеялся. – Чего уши навострили? Хотите сплетен?       - Ну, не томи, раз начал, - окликнул его кто-то из старшекурсников.       - Слизеринцы друг с другом собачиться начали! Стрелку забили на выходных!       - Да врешь! – удивленно выдохнул Римус. Джеймс разочарованно покачал головой.       - Друг называется! Чего же тут невероятного?       - А что случилось? – спросил Феликс, приоткрыв один глаз.       - Если коротко, - начал тот, и вся гостиная обреченно вздохнула. Каждый человек знал, что у Джеймса никогда не получались понятия «коротко» или «в общем». – Во время пятого урока на стадионе эти склизкие вили свои хвосты да проклятия в общий список писали, так, чтобы наверняка, - однако, стоило признать, рассказывал он весьма живописно.       - Сборная Слизерина проводила тренировку по квиддичу в назначенное для них время, - перевел Римус.       - И вот, на шестой паре подтянулись наши блаженные со своими граблями и сказали, мол, валите в свою нору и продолжайте шабаш там.       - После Слизерина поле переходило сборной Пуффендуя.       - Все Люция знают? Так этот фашист начал шипеть и квакать, прямо как настоящая жаба, что никакие уставы ему не писаны, и они останутся здесь, потому что еще нужно коллективно убить девственницу.       - А чего нас не позвали? Мы бы тоже в это дело вписались! – загоготала гостиная. – Да и Люцию нужно морду немного поправить!       - Да! А то чего разоделся как девка! Самому небось охота девственницей прикинуться!       Эрик был согласен со всем сказанным ранее. Он бросил свой конспект и теперь участвовал в многоголосном гуле. Джеймс поднял руку, прося тишины, и улюлюканье постепенно сошло на нет.       - На трибунах девчонка сидела, тоже из этих, - он неопределенно повел головой, - то ли за шабашем следила, то ли книжку читала. Похожа на Дюваль… Не разглядел, короче. И только на поле препирания начались, она спустилась и в лоб Люцию дала.       - Прямо-таки дала? – насмешливо уточнил Эрик.       - Да не в этом смысле! – отмахнулся Джеймс. – Она ему говорит: «Вот, ваши полтора часа истекли. Идите своей дорогой». Ну, что-то в этом роде. И пригрозила еще их декана известить. А этот белобрысый давай ей наваливать. Точно фашист! «Ах ты змея поганая, пересмешница, жидовка, шлюха, да ты свою родину на член променяла!» Он не затыкался, минут десять так орал. Блаженным аж не по себе стало, да и змеюки сами Люция уже одергивали, мол, хватит, наговорил нам уже на дисквалификацию. И тут девчонка сняла перчатку с руки и в ноги ему бросила.       - Дуэль?       - Ага.       «Это точно Дюваль», - подумал про себя Эрик. Он подпер голову ладонью и вспомнил дуэльное мастерство Мирры, которым она не занималась уже около двух лет. Зачем же так? Не легче было просто уйти? Чего она встряла? Что она вообще делала на поле?..       - Нечестно! - взвизгнула третьекурсница, сидевшая у окна. – Люций – выпускник! Он умнее, опытнее. В конце концов, он мужчина!       - А ты оценки Дюваль видела? – спросил Джеймс, обернувшись к девочке. – Да она этого Люция на хлеб намажет! Это она ведь патронуса наколдовала в позапрошлом году?       - Угу, - промычал Эрик. Гостиная загудела.       - Он же ее убьет! – не унималась третьекурсница. – Кто этих склизких знает, чему их там обучают.       - Да выкрутится! – махнул рукой Феликс. – Намешает зелье какое-нибудь и за пару минут успокоит этого черта.       Новость о дуэли вскоре облетела всю школу. Разумеется, от профессоров не укрылось воодушевление студентов, поэтому о причине всеобщего ажиотажа узнали деканы и даже директор. Многие из них отнеслись к этой затее с сомнением – мало ли, какой ущерб могут нанести друг другу и школе в целом два ученика, являющиеся первоклассными волшебниками. Кроме того, деканы Гриффиндора и Пуффендуя указали на характеры обоих участников – их излишняя уверенность в себе и несдержанность могут обернуться катастрофой. Дуэль была на грани отмены.       Однако все решилось благодаря декану Слизерина – на тот момент им был профессор зельеварения. И Люций, и Мирра были на хорошем счету у него. Он уговорил директора провести это мероприятие под его строгим надзором, выделив для этого Большой Зал. Его основными аргументами были происхождение участников – оба волшебника были чистокровными и росли в хороших семьях – и их прежнее членство в дуэльном клубе, якобы они оба не понаслышке знают, как нужно вести себя с оппонентом.       Перед назначенной датой он пригласил их в свой кабинет. Студенты со всех факультетов собрались под его дверью и усиленно пытались подслушать, о чем же велся разговор внутри, но то было безуспешно. Через час Люций и Мирра вышли в коридор, подавленные и уставшие, и попросили ничего у них не спрашивать - такое было условие профессора. Мориц и не надеялся, что Дюваль откроет ему какой-то декановский секрет; он даже не знал, зачем поджидал ее. Мирра не удостоила его взглядом. Однако Эрик заметил, как она что-то заговорщически прошептала на ухо Райли, а тот коротко кивнул и воровато оглянулся.       В субботу вечером, когда все домашнее задание было сделано, в Большом Зале сдвинули столы и накрыли их синим ковром, а лавки отодвинули к окнам, водрузив их друг на друга. За десять минут до дуэли в зале уже было не протолкнуться – хлеба и зрелищ требовали даже самые молодые ученики школы волшебства. Правда, мало кто из них знал имена выступающих, зато - о чем был наслышан, казалось бы, весь Хогвартс – они знали, что друг против друга выступают слизеринцы. Эта новость была поистине сенсацией.       Декан Слизерина не пришел. Как оказалось, об этом он и говорил с участниками дуэли накануне. Вместо себя он назначил надзирателем и судьей студента Когтеврана с шестого курса.       Зал пестрил от перемешавшихся мантий. Мирра сидела на подиуме, свесив ноги, и болтала с кем-то снизу, иногда поглядывая на дверной проем. Люция все еще не было. На удивление Эрика, его поддерживала довольно малая часть присутствующих. Были и те, кто поддерживал Дюваль – в основном это были ее одногрупницы-слизеринки и некоторая часть пуффендуйцев. Остальные же заняли нейтральную позицию, придя просто поглазеть. Собственно, на таких правах пришел и Мориц. Они с Феликсом обдумывали, будет ли после дуэли ужин или придется воровать с кухни, как вдруг Мирра помахала ему рукой и кивнула, предлагая подойти. Эрику было стыдно, что он не подошел сам и, ну, скажем, не пожелал ей удачи, поэтому сейчас он отчаянно смутился, но все же двинулся через толпу к подиуму.       - За Люция болеть будешь, Мориц? – с усмешкой спросила Дюваль, закинув ногу на ногу и повертев палочку в пальцах. Ее голос был едва различим среди какофонии выкриков и обсуждений остальных зрителей.       - Еще чего, - фыркнул Эрик. – Вы, конечно, оба хороши, но педиковатые мальчики никогда не внушали мне доверия.       - Как лестно, - девушка оперлась руками о подиум и наклонилась к Морицу ближе. – Ты пари уже заключал?       - Что? – не понял он.       - Ну, спорил на что-нибудь? – Дюваль скривила губы. – Поспорить проще, чем поставить, согласись? Мы с Райли поспорили, пройдет ли моя авторская тактика. Прокатит – в следующем году он должен будет спеть в хоре на открытии учебного года. Не прокатит – я учу его наколдовывать патронус.       Мирра дышала сбивчиво, по инерции выдыхая через рот; Эрик почувствовал запах травяной настойки.       - Что же это за тактика, что обязательно нужно быть пьяной?       Дюваль засмеялась.       - Я совсем немножко. Не критично. А тактику увидишь, - она игриво подмигнула ему. – Потом расскажешь, хороша или нет. А теперь иди и поспорь с Феликсом за мою победу, пока этот индюк прихорашивается.       «Не немножко», - подумал про себя Эрик. Мирра зарумянилась, болтала без умолку и флиртовала, не разбирая лиц. Мориц почувствовал себя странно, и, не найдя объективной причины этому, вернулся на свое место.       - Давай пари, - предложил Фел, едва он присел рядом.       Эрик фыркнул.       - Читаешь мои мысли. Если выиграет Дюваль, то ты платишь сегодня за меня.       - Заранее что ли придумал? – усмехнулся Феликс.       - Ага. Давно хотелось напиться за твой счет.       - Как бы не так. Если выиграет Люций, то ты поцелуешь Дюваль.       - Хорошая попытка. Придумай что-нибудь получше.       - Дурак! Я тебе такой шанс даю! – вздохнул Фел. Эрик смущенно отвел глаза.       - Сам такой.       Ровно в восемь вечера двери Большого зала окончательно закрылись. Люций величаво поднялся на подиум, одной рукой придерживая ученическую мантию. Мирра подскочила с пола, заняв позицию в правом конце платформы.       Под потолком зазвучал воодушевленный голос судьи, диктующий правила дуэли. Оппонентам запрещалось использовать темную магию и наносить друг другу увечья, несовместимые с жизнью; капитулировать можно было в любой момент сражения, сообщив об этом поднятой ладонью. О применении физической силы не шло и речи. Противники поклонились друг другу. Дуэль началась.       Уже через минуту Эрик понял, что на подиуме происходило нечто странное. Люций атаковал стандартными заклинаниями школьной программы, многие из которых были знакомы Морицу; в общем, он не блистал учебной подготовкой, но и не мазал, с каждым разом попадая точно в цель. Мирра не защищалась и не била в ответ. Она терпела, молча снося силовые и стихийные удары. Блузка на ее плечах начала тлеть, а кожа на лице потрескалась, словно от морозного ветра. Мориц все еще не понимал, в чем же заключалась авторская тактика Дюваль.       Вскоре судья остановил Люция и передал ведущую роль Мирре. Девушка медленно опустилась на колени, наклонилась ближе к полу, подставив локти, и глубоко задышала.       - Устала? – с усмешкой спросил Люций.       - А ты? – Мирра подняла на него взгляд и так замерла. Она не моргала.       - Еще чего! – слизеринец задрал нос, на секунду отвернувшись от девушки. Эрик заметил, как Дюваль выпустила палочку из ладони и незаметным движением сбросила ее с подиума.       - Что ты там говорил обо мне? – хитро улыбнувшись, поинтересовалась девушка. – Может, повторишь для всех?       - Вставай! – потребовал Люций. – Я не намерен вести с тобой дипломатические беседы.       Мирра встала. Она расстегнула манжеты и задрала рукава блузки до локтей. Кожа на ее предплечьях пузырилась от ожогов.       - Знаешь, я бы с удовольствием поговорила, обсудила бы слухи. Кажется, у тебя появился любовник. Рассуди, правда или нет?       Тихо гудевший зал в одно мгновение замолк. Наконец, Эрик понял, как Дюваль собиралась побеждать.       Люций скривил губы.       - Оставь себе свою клевету и веди себя достойно.       - Однокурсник, да? Он здесь? – продолжила Мирра. Люций побагровел и был готов разразиться руганью, но его прервали. – Как скоро ты хотел с ним порвать?       - Заткнись! – крикнул он, в чувствах топнув ногой. – Нет никакого «любовника»! Я обручен!       - Покажи кольцо, - голос Дюваль вмиг стал серьезным. Она продолжала прожигать Люция взглядом.       - Иди к черту, - прошипел тот, вскинув палочку. Мирра с легкостью отбила его атаку.       - Ты, кажется, обвинял меня в непотребстве, - продолжила она. – Твой любовник сейчас здесь. К сожалению, он не знал о твоем обручении. Спасибо, что ты избавил меня от надобности говорить об этом самой, - она заглянула Люцию за спину, чуть вытянув шею. – Я вижу его.       Эрик проследил ее взгляд. В самом конце зала он успел заметить юношу в желтой мантии, который тут же спешно покинул зал.       Люций храбрился, однако было видно, что он растерян и расстроен. Мирра же продолжила.       - Невеста тоже здесь! – радостно воскликнула она, указав на блондинку в толпе. Мориц не видел ее лица – лишь светлую макушку – но мог предположить, что ее глаза уже были мокрыми от обиды. Дюваль снова обратилась к Люцию. – Знаешь ли, это позор для ее семьи, раз ты постеснялся доказать обручение. Представь, каких масштабов будет скандал. Вернемся к сути конфликта. Я ли шлюха?       Люций атаковал. Мориц не расслышал, что за заклинание использовал слизеринец. Голова и плечи Дюваль заискрили алым пламенем; девушка взвизгнула и схватилась руками за шею, пытаясь унять острую боль. Люций мгновенно оказался рядом с ней и со всей силы ударил ее по лицу. Зал угрожающе закричал, призывая его отступить. Эрик вскочил со своего места и схватился за палочку, но все выученные им дуэльные заклинания тут же улетучились из головы. Судья забрался на подиум с боковины и поспешил оттащить Люция и прекратить дуэль. Мориц заметил, как в ладони слизеринца блеснуло лезвие.       Дюваль перевернулась на бок и, скорчившись, подтянула колени к груди. Одной рукой она лихорадочно ощупывала рану на бедре, другой что есть силы зажимала себе рот. Эрик поспешил на подиум, чтобы наложить обезболивающие чары до прихода школьной целительницы, но едва ли смог выдавить из себя нужную формулу. По синему ковру, расстеленному специально для дуэли, расползалось бурое пятно. Грудь и плечи Мирры были изрезаны, шею рассекал огромный рубец, задевший даже ухо, а в бедре зияла глубокая рана от складного ножа, валявшегося рядом.       Дюваль всхлипывала от жалящей боли, кровь изо рта сочилась сквозь ее пальцы. Мориц попытался абстрагироваться от медленно накатывающего ужаса и прошептал заклинание. Девушка перестала трястись. Эрик присел рядом с ее лицом, отвел ее ладонь ото рта и начал считать пульс. Мирра приоткрыла глаза и рассеянно посмотрела на него. Она шевелила окровавленными губами в попытке что-то сказать, но Мориц ее не слышал: голова кружилась, а в ушах шумело.       - Эрик, - потянув его за рукав, тихо залепетала Дюваль. - Я выиграла? Эрик, скажи, что я выиграла.       Мориц усердно считал биение ее сердца. Пульс становился все реже и реже с каждой минутой.       Он решился прийти к ней глубокой ночью, когда глаза уже самовольно закрывались от усталости. В палате не горел ни один светильник; это значило, что работников больничного крыла не было на месте. Им некого было здесь караулить – все кровати были пусты, а Дюваль, укрытая тонким белым одеялом, в ночной мгле походила на куклу, забытую какой-нибудь первокурсницей. Эрик присел на услужливо пододвинутую последним посетителем табуретку и оперся локтями о металлический край кровати.       Обезболивающее заклинание работало как надо – Мирра безмятежно сопела, лицо ее было расслабленно, веки не дрожали, губы от дыхания не трепетали. Выбитый нос был вправлен, заклеен и забинтован в правильном положении; все ссадины на щеках и шее давно затянулись, оставив после себя лишь едва заметные шрамы, от которых не останется и следа уже утром.       Девушка дышала ровно, иногда втягивая воздух с тихим свистом. Эрику очень хотелось посмотреть на ее порезанное бедро, но сдвинуть одеяло он не решился.       Не спуская глаз с лица Дюваль, он положил руку на предполагаемую рану и легко повел пальцами, через ткань нащупывая края резиновой повязки. Удар был сильным и глубоким, ткани затянутся быстро, но кровоток восстановится только спустя время, в лучшем случае, к концу недели.       «Будет хромать, - подумал про себя Мориц. - Зато теперь ее репутации можно только позавидовать. Так ли ценно общешкольное уважение?»       Эрик осторожно положил голову на здоровое бедро Мирры и прикрыл глаза. Спать хотелось ужасно, но откладывать полуночные думы о случившимся было бы непростительно.       Дальнейшую судьбу Люция было сложно представить – он разом нарушил все писанные и неписанные табу морали. В любом другом случае исключение из Хогвартса было бы делом времени, но не сейчас. Люций – выпускник, талантливый волшебник и сын влиятельного человека, которому неоконченное образование наследника покажется трагедией. Однако ситуацию не оставят без санкций. Что-нибудь… предпримут.       Что касается Дюваль, последствия для ее дальнейшего обучения выглядели еще более размытыми. Ее определенно не исключат, но и по головке не погладят. Она поступила низко, обнажив личную жизнь своего оппонента для публики и использовав его вспышку гнева против него. С другой стороны, запрет на такой прием не оговаривался в дуэли. Мирра даже не сопротивлялась, когда ее били. Она не нанесла Люцию никаких физических увечий, что укрепило ее алиби несмотря на подлую тактику.       - Значит, и тебе моя тактика не понравилась, - хрипло прошептала Дюваль. Эрик вздрогнул и распахнул глаза. Мирра едва заметно улыбнулась ему, не поднимая голову с подушки. – Меньше суеты, Мориц. Никаких резких движений, пока лежишь.       - Тебе не больно? – он растерялся и спросил первое, что пришло на ум.       - Нет. Ничего не чувствую.       - Ты мысли читаешь?       - Это не так называется, - вздохнула девушка и отвела взгляд. – Скорее, проникаю в сознание.       - Про Люция ты так узнала?       - Не совсем. Райли мне рассказал о его… увлеченности. А об измене – да, прямо там, на подиуме.       - А он… он откуда узнал?       - Райли много всего знает. Обо всех. Просто не рассказывает без надобности.       - Например?       - Хочешь посплетничать? – Дюваль снова посмотрела на Эрика сверху вниз. Этот взгляд, на удивление, прошел будто мимо него. – Ну, например, некоторые старшекурсницы ведут кратковременные романы с преподавателями. Если ты понимаешь, о чем я.       - Ну и мерзость, - фыркнул Мориц. Мирра медленно повозила головой по подушке, соглашаясь. – Не можешь голову поднять?       - На шее глубокая рана, - девушка взглядом указала на стоящий на тумбе стеклянный графин с водой. – Стаканы в ящике ниже. Если тебя не затруднит.       Эрик достал стаканы, налил воды и подал Дюваль один из них. Ее рука затряслась, и ей пришлось опустить кружку вниз, подперев ее своим животом. Мориц постарался дышать глубоко; он аккуратно подложил свою ладонь под затылок девушки и медленно приподнял ее голову над подушкой. Мирра поморщилась. Эрик почувствовал, как кровь стремительно приливает к его лицу. Он поднял стакан, обхватив его края поверх пальцев Дюваль, и поднес к ее лицу. Мирра пила жадно, большими глотками; Мориц вспомнил, что на дуэли она была немного пьяна. Через несколько мгновений она пошевелила пальчиками в руке Эрика; он отвел стакан и поставил его на тумбу.       Губы Мирры влажно заблестели. Мориц мгновенно вспомнил спор с Феликсом, который он, как оказалось, проиграл. Он застыл со стаканом в руке, не отводя взгляда от приоткрытого рта девушки, и мысленно надавал себе тумаков за то, что вовремя не сменил условия спора. Это был идеальный момент исполнить желание – они оба были разморены дремотой, а вокруг них не было ни души. Эрик вдруг подумал, что Мирра, будь она против, не смогла бы отвернуться. Почему-то после этой мысли ему расхотелось целовать ее.       Он залпом осушил второй стакан и встал. Мирра внимательно посмотрела на него. На секунду Эрику показалось, что она была чем-то обижена – так грустно и безысходно выглядело ее лицо.       - Спокойной ночи, - сказал он и быстрым шагом вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.       Едва его шаги стихли, Мирра всхлипнула и зажмурилась, пытаясь сглотнуть ком в горле. От обиды на глаза навернулись слезы. Ее еще слабая окклюменция не дала ответ на вопрос, почему же нежно влюбленный в нее Эрик последний момент решил не целовать ее. Ничего, кроме мыслей «Я лишь вообразила себе его симпатию и я ему безразлична», в голову не лезло.       Уже лежа в своей кровати, Мориц вспомнил гипнотическую тактику Дюваль и ее взгляд, которым она провожала его до двери. Моментально смутившись, он решил, что поцелует ее как-нибудь в следующий раз. Обязательно.