Малефи́к

      1972       Эрик стоял на подиуме как вкопанный. Он судорожно сжимал палочку во вспотевших ладошках и разглядывал толпу учеников, окруживших платформу. Каждый смотрел на него с насмешливым любопытством: казалось, он был самым последним претендентом на участие в демонстративной дуэли. Мориц не отрицал, что был плох в заклинаниях. Единственное, на что он надеялся, было заклинание защиты. Уклоняться и отходить назад, пока поединок не закончится – план не безупречный, но безальтернативный.       Профессор, наконец, нашел ему оппонента, протиснулся в толпу зевак и вывел на подиум девчонку. По залу прокатился многоголосный вздох облегчения – теперь-то у Эрика был шанс на победу. Что она сможет ему противопоставить? Заплакать? А может, дать взятку?       Они подошли друг к другу, взмахнули палочками, как показывал профессор. Мориц чувствовал, что девчонка напротив смотрела на него, и факт близости с ней – каких-то пять шагов между носками их ботинок – его смутил. Он весь подобрался и выдохнул лишь тогда, когда им пришла пора занимать позиции. Девочка вытянула палочку в его сторону, сощурила глаза. Эрик сжал рукоять крепче и постарался сосредоточиться. Профессор громко гаркнул. Дуэль началась.       Девочка что-то тихо прошипела, и воздух вокруг Эрика вмиг заискрился золотом. Еще через мгновение подол его мантии воспламенился. Он задрожал и попытался быстро сорвать ее с себя, путаясь в длинных рукавах и примитивных застежках. Ткань горела медленно, но весьма ощутимо – кажется, брюки тоже пришли в негодность. Профессор, скорчив недовольную гримасу, помог ученику потушить огонь.       - Агуаменти. А-гу-а-менти, - повторил он медленно, нарочито четко произнося все звуки. Эрику стало стыдно – это заклинание они проходили в начале семестра, и, конечно же, он напрочь его забыл. – Запоминайте, Мориц, пока не поздно.       Девчонка сложила руки на груди и с насмешкой смотрела на противника. Эрика обидел ее взгляд – это был взгляд сверху вниз, словно на слабого. Он снова встал в позу, направив на нее палочку, и выкрикнул формулу. Столп красный искр стремительно преодолел разделяющее их расстояние, но пролетел мимо – противница, уклонившись в последнюю секунду, прижалась грудью к ковровому покрытию подиума. Она сжала пальчиками короткий ворс, словно пытаясь прижаться к нему еще плотнее. Заклинание ударилось в стену и рассыпалось, так и не достигнув цели. Зал зааплодировал; девчонка подняла голову и хитро улыбнулась.       Эрика распирала ярость. Она ведь даже не пытается! Ему хотелось еще раз ударить ее каким-нибудь слабеньким заклятием, но он не успел. Она поднялась с пола, отряхнула колени, - в тот же миг Мориц потерял способность двигаться, неловко свалившись на спину.       - Все, хватит! – загоготал профессор. Эрик слышал, как он отошел в противоположный конец подиума. – Дюваль, вам рано использовать такие формулы.       - Все же, я выиграла? – он различил тонкий голосок своего оппонента.       «Проклятая слизеринка», - мысленно прошипел Эрик, пытаясь пошевелить ногой. Через минуту профессор снял с него обездвиживающие чары, и Мориц позорно сбежал с поля боя.       В гостиной его разнесли еще пуще. «Как ты мог проиграть? Гриффиндор никогда не проигрывает!», «Это же Дюваль! Они с отцом привыкли только давать на лапу. Что она может?», «Нужен реванш! Вызови ее еще раз!» И сколько бы Эрик не отнекивался, однокурсники были непреклонны – Дюваль должна поплатиться за свой обман. Конечно, обман – как она могла увернуться от заклинания так быстро? Эта потомственная коррупционерка не могла обладать реальными магическими навыками.       Через неделю после того случая Мориц все-таки вызвал ее на дуэль. Это было спонтанное решение, сопровождавшееся еще и неловкой ситуацией. Эрик разбил вазу со свежими цветами в концертровой, трясущимися руками подобрал все осколки и побежал за шваброй, чтобы вытереть растекшуюся по паркету лужу. В каморке для швабр под подоконником лежала палочка Дюваль – теперь-то Мориц знал, как она выглядела.       Весь день он караулил девочку в коридоре у кладовки, пряча палочку в рукаве ученической мантии. Конечно же, Дюваль придет за ней, как только обнаружит пропажу.       На самом деле, Эрик украдкой подумал о том, чтобы присвоить артефакт себе. Его собственная палочка не отличалась изысканностью: обычный обрубок мягкой кипарисовой ветви, десять дюймов - так и не скажешь, что в ней сокрыты какие-то волшебные причуды. Такую палочку мог выстругать даже ребенок. Мориц считал, что ему, представительному двенадцатилетнему гриффиндорцу, она решительно не подходила.       Палочка Дюваль больно упиралась ему в локтевой сустав. Эрик думал, что в ее случае тоже вышла ошибка – маленькой молчаливой девчонке с жидкими медными волосами не могла достаться тринадцатидюймовая палочка из красивого светлого дерева. Она не имела рукояти и в принципе представляла собой ровный отрез с закругленными краями без каких-либо отличительных знаков. Ни вырезанных рун, ни пор, ни прожилок, даже остатков коры не было.       Дюваль пришла к вечеру, тихо проскользнула за деревянную дверь, не обратив на Эрика внимания, и просидела там целых десять минут. Просидела бы дольше, но Мориц не выдержал. Он приоткрыл дверь и заглянул в каморку. Он ожидал, что Дюваль прищемит ему нос об косяк или вовсе не заметит. Однако она выжидающе замерла у окна и заинтересованно смотрела на него. Ее волосы плавились в лучах заходящего рыжего солнца, ресницы горели, а кожа влажно поблескивала. Эрик ненадолго застыл.       - Отдай палочку, Мориц, - ровным голосом сказала она. – Я знаю, что она у тебя.       - Сначала объясни-ка, - он насупился, - как ты успела уклониться от заклинания?       - А ты еще громче крикни, - хмыкнула Дюваль и отвела взгляд к окну, прищурившись. Эрик стыдливо почувствовал, как кровь приливает к его лицу. – Формулу нужно произносить четко, а не громко. Хочешь, покажу?       - Нет! Не хватало еще мне, отважному гриффиндорцу, учиться у склизкой слизеринки! – в сердцах бросил Мориц, не особо задумываясь о том, что вложил в эти слова. Лицо Дюваль на секунду дрогнуло.       - А отважный гриффиндорец умеет что-нибудь, кроме «риктусемпры»? – она обернулась и испытующе посмотрела на него. Эрик сжал кулаки, глубоко выдохнув.       - Мне больше нравятся зелья, - буркнул он. – Но, знаешь ли, проклятиями меня не напугаешь! В следующий раз придумай что-нибудь получше.       - В следующий раз?..       - Да! Я хотел… Еще один поединок! На поражение.       - Ах, на поражение? – хихикнула Дюваль. – И чем же ты сможешь меня победить? Непростительными заклятиями? Или сам придумаешь заклинание, что было бы тебе по силам?       - Все, прекрати! – Эрик подошел к ней ближе и протянул палочку. – Вообще-то мне пора! Говори быстрее, да или нет.       - Я всегда готова, Мориц, а вот тебе потребуется время, чтобы подготовиться. Когда угодно. А еще эссе по Трансфигурации к пятнице…       Эрик поджал губы.       - Ты же написала. Дашь почитать?       - Еще чего! Отважные гриффиндорцы не списывают у склизких слизеринок.       Дюваль снова посмотрела на него сверху вниз, и Мориц уверился, что ему просто необходима победа в дуэли.       В сентябре прошлого года они оба приехали в школу на поезде и оба прошли распределение. Эрик спешил познакомиться со всеми, носился вдоль столов и жал руки всем, кому ни попадя. К Дюваль он побоялся приближаться. Девочка не поднимала головы, весь пир буравя взглядом свою полупустую тарелку. Мориц услышал, как кто-то за его столом, рассматривая новоприбывших, возмутился, что здесь делает эта семилетка.       Весь учебный год она практически не появлялась на занятиях. Некоторые преподаватели всерьез волновались, куда пропала ученица и не нужна ли ей помощь. Мориц не слишком задумывался о проблемах Дюваль. Более того, он даже не знал ее имени. В общем-то, он забыл о ее существовании ровно до конца учебного года. Молчаливая и замкнутая в себе девочка вдруг объявилась на экзаменах и резво сразила всех профессоров. Они только и говорили, какая она одаренная волшебница, - и это после ее годового отсутствия! В то беззаботное время Дюваль все еще мало интересовала Эрика, поэтому слухи об ее отце, работающего в Министерстве и умаслившего всех преподавателей, он быстро забыл. А на втором курсе случилась дуэль. «Папина девочка» Дюваль вышла против Морица на подиум и унизила его у всех на глазах. Глубоко в душе он затаил обиду на нее и обещал себе, что когда-нибудь они поменяются местами.       Стараниями Феликса, его лучшего друга с факультета, он немного поднаторел в заклинаниях и теперь мог не только защищаться, но и обезоружить противника. Это был уже разумный минимум волшебника. Эрик настаивал, чтобы Фел научил его еще чему-нибудь, и тот даже попытался это сделать, но ничего, кроме слабых пороховых искр, у Морица не получалось.       Перед дуэлью он разрабатывал стратегию, способную быстро сразить Дюваль, которая, казалось, могла разрушить любые возведенные козни. Феликс ему в этом не помогал, лишь неодобрительно фыркал, когда перед сном его друг отнекивался от разговоров, в десятый раз репетируя последовательность атак и пытаясь предугадать изыски слизеринки. Это было сложнее всего. По всей видимости она знала школьную программу наперед, если в прошлый раз решилась применить обездвиживающие чары, и это делало ее практически недосягаемой на дуэли. Однако Мориц был сообразительным ребенком, и он довольно быстро смог найти слепую зону Дюваль. Возможно, она была талантлива, но она все еще оставалась слабой хрупкой девочкой, не терпящей ни острой, ни тупой боли.       Реализация плана была идеальна, но только сначала. Дюваль атаковала его несколько раз подряд, и ему удалось отбить каждое ее заклинание. Он медленно двигался в ее сторону, а она по инерции отходила назад, чтобы сохранить нужную дистанцию. Неожиданно вмешался профессор:       - Вы вполне можете выиграть дуэль одной лишь защитой, однако желательно использовать и другие заклинания. Вы же работаете на публику.       Дюваль издевательски ухмыльнулась, наблюдая, как теряется ее оппонент. Она стояла совсем близко к спуску с подиума, и один неосторожный шаг мог стоить ей нескольких синяков и разбитого носа. Эрик глубоко вдохнул и посмотрел в зал, откуда Феликс пытался что-то показать ему на пальцах. Он взмахивал невидимой палочкой два раза. После нескольких секунд размышлений Мориц понял, что тот имеет в виду, и заметно воодушевился.       Эрик сосредоточенно посмотрел в глаза Дюваль. Он послал в сторону противницы все тот же столп красных искр и, прошептав нужную формулу, выбил палочку из ее руки. Заклинание оттолкнуло Дюваль. Она упала на лестницу спиной и глухо ударилась затылком об пол. Зал настороженно замер.       - Прекрасная тактика, - профессор бегло похвалил Морица, пару раз похлопав его по плечу, и спустился с подиума, тут же склонившись к ученице, которая все еще не двигалась. Эрик был бы рад – ведь он выиграл дуэль – но в его груди неприятно закололо.       После нескольких чар и похлопываний по щекам Дюваль пришла в себя, поднялась с пола и, немного пошатываясь, проследовала за школьной целительницей в больничное крыло. Эрик почему-то подумал, что должен проводить ее, но быстро отбросил эту мысль и увязался за друзьями в гостиную. Ему аплодировали, его долго хвалили и наставляли, что когда-нибудь у него получатся очень хорошие заклинания.       В тот же день Мориц, снедаемый муками совести, пришел в больничное крыло. Он сразу заметил Дюваль – она сидела в постели и читала. На тумбочке лежали ее тетради и волшебная палочка. Эрик подошел к девочке, она подняла голову.       - Привет, - неловко сказал он. Дюваль кивнула. – Как себя чувствуешь?       - Удовлетворительно, - она скривила губы и резко захлопнула книгу. Эрик заметил на ее форзаце печать запретной секции школьной библиотеки.       - Прости меня, - вздохнул он, повесив голову, - я не хоте…       - Не ври, - фыркнула девочка. – Ты так и планировал.       - Ну-у, - стыдливо протянул Мориц.       - Это было лучше, чем в прошлый раз. Нужно быть собраннее, чтобы все получалось, - она взяла с тумбочки палочку. – Кстати, это теперь твое.       - Что? – он подумал, что она шутит. – Я не возьму! – хотя ему очень хотелось.       - Палочки выбирают волшебников, - процитировала она. – Ты меня обезоружил. Теперь она твоя по праву.       Эрик взял палочку. Ощущения были… другие, несравнимые с его прежним оружием.       - А как же ты? – запоздало спросил он.       - После выписки папа купит новую, - Дюваль пожала плечами. – Если хочешь, можешь отдать мне свою. Кажется, она из кипариса?       - Да… - выдохнул Мориц, все еще не отводя глаз от палочки в своих руках. – А эта?..       - Остролист, тринадцать с половиной дюймов, - с гордостью сообщила девочка, - а внутри феникс. Фениксы не действуют против воли, поэтому я и отдаю ее тебе. Иначе… все может плохо закончится.       Они еще немного поговорили. Образ склизкой слизеринки начал потихоньку таять в глазах Эрика. Когда он собрался уходить, она протянула ему руку.       - Кстати, меня зовут Мирра, - легко улыбнувшись, сказала она. – Вдруг ты не знаешь.       Мориц и правда не знал.       Лежа в кровати и перекатывая в пальцах новую палочку, он то и дело шептал имя девочки. «Мирра Дюваль» почему-то звучало совершенно.