Одна ночь на одну жизнь

      — Где-то здесь должен быть поворот…       Голос водителя, который разговаривал сам с собой от какой-то уже усталости, прозвучал глухо.             Валерий приоткрыл глаза — за окном проплывали, уже гораздо медленнее, улицы нового города. Теперь это был конкретный пункт назначения: гостиница, что стояла в нескольких минутах от концертного зала.       Менеджер группы, который приехал уже несколько часов назад, послушно вышел ждать автобус на улице. Его фигуру стало видно ещë впереди, через водительское лобовое стекло, когда транспорт повернул на главную парковку.       Долгожданное прибытие к месту наконец свершилось, и от резкой остановки Анна, все так же спавшая на плече Кипелова, как он её и уложил, вздрогнула.       — Уже приехали? — прошептала она, не открывая глаз.       — Приехали, спящая красавица. — Валерий потрепал Аню по голове, после чего стал подниматься с места.       Девушка фыркнула, но не стала спорить. ————       Гостиница оказалась стандартной «туровкой» — не роскошь, но чисто и близко к делу. Музыканты вылезали из автобуса, потягиваясь после долгой дороги. Кто-то зевал, кто-то тут же закуривал, вместе с тем здороваясь за руку с Одинцовым.       — Я думал, вы ещё позже приедете! — улыбнулся довольный Евгений, когда все уже вышли с личными вещами наперевес.       — Да куда уж там позже! — хихикнул Молчанов, заправляя одной, свободной рукой свои волосы назад.       — Давайте вещи в номера, через час собираемся в холле, — бросил Евгений, после того как поздоровался с каждым и уже успел вручить какие-то бумаги Валерию Александровичу с напутствиями по поводу важности дел или с чем-то таким, что Анной толком услышано не было.       Евгений, махнув рукой, чтобы все пулей отправлялись к администрации, которая должна была выдать ключи номеров, подошëл к Анне Андреевне, жестом заставляя ту остановиться.       Девушка с недоумением посмотрела на преградившего ей путь директора.       — Ты чего так напугалась? — он лишь рассмеялся, глядя на растерянную девушку, но потом продолжил: — Ань, я уж не знаю, с чем это всё связано, да и… Да, дело лично не моё, но послеконцертный коньяк в гримёрке, за который меня отшпыняли организаторы той площадки, говорит сам за себя… — Он почесал затылок. — В общем, я к чему это? Не смотри на меня так! Я хотел бы, чтобы ты хотя бы проследила за тем, чтобы следов распития чего-то подобного не оставалось.       Анна приподняла брови, не сразу поняв, к чему всё это было сказано.       — Жень… ты меня с кем-то путаешь? — с лёгкой полуулыбкой, но напряжённой интонацией в голосе, спросила она.       Евгений не особо жаловал Анино нахождение с кипеловцами, просто потому что это было чуждо, а вокалист, по мнению Одинцова, вообще слишком часто отвлекался!       — Нет, нет! — тот сразу поднял руки в оправдание. — Просто… Ну ты же теперь постоянно рядом. И если увидишь чего — лучше предупреди. Пока без камер, пока без посторонних. Всё ж легче все предусмотреть заранее, чем отмываться после.       Ухмыльнувшись одним уголком губ она кивнула, чуть успокаиваясь.       — А, ты об этом… Хорошо. Если что — скажу. Но я вроде не надсмотрщик по пьянкам твоих музыкантов!       — Вот и славно, — довольно хмыкнул Евгений, проигнорировав спич о надсмотрщике, а после снова накинул на себя привычную напыщенность и серьёзность, что не покидала его почти никогда. — Ну, давай, иди. ————       Как и предполагалось, номера им с Кипеловым дали раздельные. Может, по ошибке, может, чтобы не привлекать внимание фанатичной прессы, что так и пытается липнуть к музыкантам после концертов.       Да, это шоу, что было первым — сегодняшним — невероятно высоко в своей масштабности. Это представление на открытой площадке должно, конечно, повлечь за собой нападки тех самых журналистов, в отличие от того концерта, что произойдёт в другой части всë того же города, но днями позже.       Того, кто придумал этот бред с несколькими концертами за один приезд, Анна хотела сжечь на костре заживо, ведь ей казалось это таким бессмысленным!       Номер оказался обыкновенным. Светлые стены, кровать, стол, тумба, простое зеркало и запах стирального порошка.       Анна бросила сумку в угол и сразу опустилась на кровать. На душе неприятно скреблось чувство, что что-то должно будет произойти. ————       Часы. Время 16:02.       Техническая зона гудела, как улей: кабели, ящики, люди, отрывистые голоса. Саундчек был в самом разгаре: барабанщик набивал ему известную партию по воздуху, пока его инструмент проверяли ответственные, Вячеслав спорил с техником по мониторам, Харьков и Голованов отстраненно говорили о чем-то, видимо, своем, а Валерий, надев капюшон кофты, настраивал свою акустическую гитару на       репетиционном месте, проверяя звук.       Аня стояла в проëме между закулисьем и сценой, наблюдая за каждым действием того или иного человека, будь то персонал или кто-то из артистов.       Прервал задумчивое девичье состояние громко выругавшийся в телефонную трубку Одинцов, который не покидал в этот день группу и являлся почти сопровождающим.       Анна с интересом взглянула на него, не понимая, с кем в этот раз поругался Евгений.       Последний прошëлся из одного угла сцены к другому, а потом снова назад, нервно выдохнул и обратился к только что пришедшей девушке — главе официального фан-клуба Кипелова.       Из всех громко выруганных слов и еле разборчивых предложений стало ясно — двое из аккредитованных фотографов не доехали. Авария по пути. Теперь фотографии, которые должны были бы пойти в новую, официальную соцсеть группы, стоят под огромным вопросом.       К двоим людям подошëл уже и сам Валерий Александрович, явно хотевший выяснить — как быть?       Прошмыгнув за аппаратурой, Анна, чьему интересу не было предела, уже находилась рядом с обсуждающими.       — Я просто не понимаю, почему буквально всё не на нашей стороне! — сказал Евгений, закатив глаза. — Сотрудникам пришлось экстренно менять кабели на гитары, видите ли, что-то неисправно, остальное… Да чёрт бы побрал! Еще и дождь собирается!       — У нас хоть камеры есть? — говоря про фотоаппараты, спросил Валерий.       — Да откуда знать? Вроде были, но нам и людей брать не откуда, чтобы записывали что-то…       Всё это не давало покоя, ведь на этот концерт была запланирована масштабная фотосъёмка, почти одна из первых, ну или просто не многочисленных за все концерты!       — Млгу я, — вдруг пискнула Аня, осторожно подходя поближе.       — Ты? — удивлённо и с недоверием посмотрел на неё Евгений. — Мы даже не знаем, умеешь ли хоть что-то!       — Если не хотите все планы просрать…       Слова её были остановлены, и через пару минут раздумий и ещë пару минут после ответа на шее её висел бейджик работника. Фотокамеру девушке любезно выдали.       — Не думал, что моя дорогуша так быстро теперь станет ещë и моим концертным фотографом! — по-доброму улыбнулся Валерий, после вложив кисть руки Анны в свою ладонь, чмокнул, заблестев голубыми глазками.       Анна лишь наградила мужчину смущенным взглядом, будто он впервые к ней нежности проявляет.       Она нервно поправила бейджик, не понимая, как бы его так красиво устроить…       До начала открытия «дверей» в концертную зону оставался ровно час. Кипеловцы всё носились кто где мог и куда мог, завивая ураган суматохи.       Девушка всë спускалась со сцены вниз, поглядывая на неё с высоты зрителей, поднималась наверх, бегая из угла в угол, пытаясь найти место, откуда вышли бы красивые кадры, и просто находилась в крайне напряженных раздумьях. Что-то не давало покоя.       Стоя в очередном месте, поглядыая на сцену и мельком в сторону зрительного пространства, девушка задумалась.       Моральные муки, что преследовали её, ломали обычное поведение и настрой, стали будто постепенно уходить. Несмотря на тревожность, перед скорым часом начала она вдруг поняла, что для полного расслабления ей нужно не только тепло и внимание, но ещё и ощущение «нужности» в коллективе, которое возложила на свои плечи она сама с её стремлением помочь.       В голове теперь воцарялся здравый, сменяя прежнее вспыльчивое состояние. Сейчас хотелось послать к чëрту всю прошлую жизнь, прошлые страдания, которые чудом успели забраться в голову после того, как узналась прискорбная новость. Мать есть мать. Но… И это «но» теперь отрезвляло.       Сердце стало отпускать. Тихонько, не спеша, но отпускать. Так легче. Так п…       — Ну просто охереть! Вот это новость! — где-то за кулисами завыл уже от отчаяния неугомонный от эмоций Евгений. Очередной его всплеск вернул в реальность. Вот что еще могло произойти?!       — Что?! — через минуту раздался раздраженный и в то же время резко удивлённый голос уже Кипелова.       Александр, что находился в тот момент поблизости, а точнее на сцене, с вопросом глянул сначала на Аню, которая таким же напуганным взглядом ответила ему, потом в сторону прохода за сцену. Он махнул рукой, вероятно поняв, что и Анне эта информация, что сейчас польëтся из уст любимого менеджера…       Разозленный и довольно растерянный Евгений ждал, когда в быстром темпе подбегут все, и только потом начал.       — Дорогие мои музыканты! — с усмешкой начал он. — В этом городке мы играем только один, мать его, концерт! По причине того, что организатор второй нашей площадки слился пару минут назад, отменяя всё! И теперь нам придëтся болтаться в этом городе без дела несколько дней, потому что даты на «пораньше» мы не сместим на других площадках!       — Ни хрена себе, вот так новость! — выдал Андрей.       — Нам теперь по приколу несколько дней ждать до отъезда в следующий город? — сделал верный вывод Манякин.       Валерий пожал плечами и кивнул.       — Видать, так.

Сегодня хуже, чем вчера.

Все задом наперëд.

Опять жара, жара, жара

Достаëт.

***

      Анна бегала почти без остановки. Сначала у сцены, потом между колоннами, потом прямо на краю сцены, ловя лица, гитарные переборы, скользящий по волосам музыкантов свет. Фотоаппарат крепко лежал в руках, ремешок тянул шею, но она не замечала боли.       Всё хотелось остановиться в моменте, зависнуть и отдаться музыке, что успела поглотить женскую душу за короткое время, но ответственность просто не дала ей этого сделать.       «Впереди много концертов, еще успеется».       Она работала как на автопилоте: щёлк — Валерий с микрофоном у самого рта, пот струится по виску; щёлк — в нелепом прыжке Молчанов, волосы в стороны; щёлк — фанатка в первом ряду плачет, и в её глазах отражается сцена. Эта картина особенно тронула Аню.       С таким восзищением в глазах эта девушка из первого ряда внимала каждому слову, рыдала на балладах, отрывалась на зажигательных хитах. Мило, искренне.       От рёва зала вибрировали стены…       Вокруг стемнело давно. Когда свет погас, и последний аккорд ушёл в гулкий бас, у неё дрожали руки — от вымотанности, не от волнения… ————       Огни уже не режут глаза. Всё стихло. В воздухе остался запах дыма, железа и пота — стандартный и обыденный запах, да. Время что-то около пятнадцати минут второго ночи.       Анна стоит у сцены. Уставшая, но всё ещё сосредоточенная, листает отснятое: одно фото — и улыбка, второе — и выдох. Потом третье, где Валерий на фоне синего света смотрит в зал.       Улыбка стала мягче.       — Ты хороша, знаешь?       Она вздрогнула. Подняла глаза.       Перед ней стоял парень. Лет двадцати трëх. Тёмные волосы, чуть растрёпанные. Косуха. Карие глаза, слишком прямой взгляд. Лицо будто и некрасивое, но запоминающееся: грубое, но с тонкими чертами.       — Прости, — сказал он с лёгкой ухмылкой, — не хотел напугать. Просто… ты здесь совсем одна, как будто это всё ты и создала. Стоишь, будто хозяйка сцены.       Анна нахмурилась, прищурившись.       Что-то в его голосе было знакомо. Слишком уверенный. Слишком мягкий. Нарочито мягкий. Его немного странный вид, внезапный приход, томная речь — знакомо.       — Вы кто? — Анна настороженно подняла взгляд, вскинув аккуратные брови.       — Ну, может быть, тот, кто заметил тебя ещё тогда, когда бедняга шла домой.       Он не казался опасным. На этой мысли девушка усмехнулась. Так же, как тогда, подумала. Он не казался тем, от кого сейчас же надо дать дёру.       Анна замерла.       — Блядь, что? — В её глазах промелькнуло понимание того, что за чëрт перед ней.       Ну конечно! Да. Конечно. Это он.       «Это был совсем не известный молодой человек, на вид лет двадцати трех. Темные волосы до ушей, грубые черты лица, но тонкие брови и губы. Карие глаза. На нëм была чëрная косуха, бледно-синии джинсы».       Всë та же косуха. Те же, мать его, джинсы. Тот же взгляд.       — У-у-у, наконец-то. — Он усмехнулся, чуть склонив голову добродушно, ласково. — Рад, что ты вспомнила. Хоть кто-то в этом мире помнит.       — Ты, блядь, этот… Как? Каких хуем тут? — Она уже не пыталась показаться той воспитанной девочкой, как тогда.       — Антон, запомни. Работаю. Охрана, техперсонал. Где мы только ни подрабатываем, знаешь? Мир тесен. — Он сделал шаг ближе. — Рад, что ты вроде как при деле. Камера тебе к лицу.       Анна приподняла подбородок. Вот теперь её это насторожило. Нет. Нет нет нет, стоп! Мир тесен, но не настолько! — тебе что-то надо? — она охладела, не зная как себя вести. — Если нет — иди, работай, если ты и в правду…— не продолжила. Он что-то недоговаривает. Врет? — с характером. — Он усмехнулся, но взгляд остался цепким. — Ладно. Не буду мешать. Просто… рад был увидеть. Передавай привет мужу.       Парень улыбнулся, напомнив Ане, как она тогда обозначила свой статус жены. Ончуть склонился, будто собираясь уйти, но задержался. — ты ведь знаешь, иногда мы встречаем кого-то, и потом жалеем, что отпустили? Так вот. Я не уверен, что ты была тем, кого стоило отпускать…

О, декаданс, случайные встречи.

————       Музыканты расселись в углу холла, в помещении у сцены. Кто с чаем, кто с пивом, пока не видел никто из тех, кто мог присечь, кто с сигаретой. Все вымотаны, но с облегчением: концерт прошёл так, как и было задумано, не смотря на проблемы до, недочёты и мелочи! — бассуха во второй песне провалилась, но зрители не заметили, — сказал Молчанов. — ай, похрену, на эмоциях же…