Одна ночь на одну жизнь

      Аккуратно девушка была опущена на небольшой диванчик, который находился в некой потаенной келье Валерия.       Щелчок. Тонкая дверь на замке. Взгляд. Часы показывают почти двенадцать ночи. Надо бы ехать в гостиничный номер. Наверняка все ребята уже по своим разбежались. Завтра ночью ехать дальше. Лучше выспаться. Но не сейчас, кажется.       — Аня. — Валерий Александрович сел рядом с Анной.       — Да что?.. — всхлипнув, спросила та.       — Иди сюда, — сказал он, притягивая её ближе к себе.       Совсем не сопротивляясь, она подалась к нему, но не обняла, а положила голову на колени мужчины, приобнимая лишь слегка его левую руку.       — Давай мы поговорим, потом поедем в номер? — предложил Валерий. — Скажи сначала, что случилось?       — Да оно… Она. Ты… Но… — ужасно запинаясь, начала было Анна, но собравшись, сказала как следует: — Мама умерла. — Мгновенно новая порция слëз потекла по щекам.       Кипелов вскинул брови в искреннем удивлении и лишь нагнулся к Анне, чтобы успокаивающе поцеловать.       — Дорогая, я понимаю твои чувства. Моя хорошая, ты не одна. Я рядом. — Чмокнул еë в плечо. — А она… та…       — Перестань, это лишь фанатка, у которой очень много удачи за спиной — пробралась, а выгонять я не стал. Не изверг же. Да и она была искренней.       Анна всхлипнула, сжимая пальцами складки его рубашки.       — Искренней? — голос дрогнул, но не от слёз, а от внезапной горечи. — А я?       Валерий замер. Потом медленно провёл пальцами по её мокрой щеке, смахивая слезу.       — Ты — не она. Ты — моя любовь. Искренняя, родная.

      

      Тишина. Время остановилось, кажется.       За окном завывал ночной ветер. В гримерке пахло кожей дивана, размазанной по губам помадой Анны и его одеколоном — смесь, ставшая за эти месяцы родной.       Валерий осторожно поддел пальцем ее подбородок, заставив поднять глаза:       — Когда? — спросил он тихо.       — Видимо, не так давно. — Анна сглотнула.       Его пальцы вдруг крепче сжали еë ладонь, будто пытаясь передать то, для чего не находилось слов. На стене тикали часы, отсчитывая секунды молчания.       — Я взяла трубку с того номера.       Внезапно он резко встал, отодвинув от себя девушка, тем самым заставив её вздрогнуть. Два шага к тумбочке, скрип ящика, звон стекла…       Вернулся с полупустой бутылкой коньяка.       — Выпьем, — не вопрос, а утверждение.       — Но ты же не пьешь. — Анна поднялась на руках, когда тот сел снова рядом.       — Выпьем, милая. Он недешёвый, вкусный, но не столь вредный, потому что качественный.       Первый глоток горел в горле. Второй — теплом разлился по груди. Анна скривилась, но не отказалась — знала этот ритуал.       Он вдруг резко обнял еë, прижав так, что ребра заныли:       — Прости, что не был рядом, когда ты узнала. Прости, что ты узнала это, будучи не со мной.       — Ты был занят…       — Но я мог! — резко оборвал он. — Должен был. Для тебя — всегда должен быть рядом.       В его голосе впервые за вечер прозвучала та самая хрипотца, что рвала зал на концертах. Анна прижалась к его шее.       — Ничего, теперь я рядом, — прошептал он, целуя еë висок.

***

      Путь до гостиницы был весьма близким. Правда, пришлось натянуть на себя что-то, что закроет лицо им обоим.       С непрошедшим тремором по телу она опустилась на мягкий диван гостиничного номера. Тонкие дрожащие пальцы Анны потянулись к сумочке и достали пачку сигарет. Спичка чиркнула с треском, осветив на мгновение её заплаканное лицо в сизом дыму.       — Не хочешь? — выдохнула она, протягивая ему, который привычно устроился рядом, сигарету… Дым вырвался струйкой, смешавшись с запахом коньяка.       Он отказался, вставив своё слово о том, что если пожарная сигнализация сработает от дыма, то он оправдываться точно не станет.       А ещë мужчина знал, что испортит эту красоту её дурной привычки своим кашлем. Валерий лишь наблюдал, как её грудь поднимается в такт дыханию, как дрожит капля новой порции коньяка на краю бокала в её руке.       — Ты много куришь… — Он прищурил глаза.       — Сегодня — можно всё, Лер.       Неожиданно даже для себя он вскочил так резко, что опрокинул стул рядом, чем вызвал смешок из уст Анны.       Нежным зверем он выхватил недокуренную сигарету из её пальцев и втянул терпкий дым, после выдохнул. Кашля не было.       Но несмотря на наслаждение, Валерий раздавил сигарету в пепельнице.       Его руки впились в женские плечи, прижимая к дивану с такой силой, что пружины жалобно заскрипели. Не расчитал. Девичьи губы ещё пахли табаком и сладковатой горечью алкоголя, когда он впился в них с голодной яростью.       Этот поцелуй не был нежным — это было нападение, попытка стереть границы между ними. Анна вскрикнула, когда его зубы задели её нижнюю губу, но вместо того чтобы оттолкнуть, вцепилась в его волосы, срывая резинку. Русые пряди рассыпались по его плечам, как разбитое серебро.       — Ле-е-р… — успела прошептать она.       — Я хочу извиниться и скрасить твою ночь, душа моя, — оторвавшись от сладости влечения, сказал он, улыбнувшись, проявляя все остатки вежливости в тот момент, на что получил немой ответ в виде поцелуя.       Диван заскрипел под их весом, когда с доброй, но уже волчьей улыбкой мужчина навалился чуть сверху. Упал бокал, разливая остатки коньяка по полу.       — Я же ещё не допила… — уныло отреагировала на это Анна, но, кажется, было уже всё равно, ведь алкоголь успел взвинтить страстное влечение.       Он не ответил на это, лишь подминая Анну под себя, уперевшись одной рукой о диванный подлокотник, целовал её нос, губы, щёки, скулы, шею.       — Ты дрожишь, — заметил он. — Отчего?       — Не дрожу.       Он медленно взглянул на неë, и в его взгляде было что-то хищное.       — Неправда, — прошептал он.       Анна невольно прикрыла глаза, чувствуя, как её сердце бешено колотится. Его прикосновение скользнуло вниз, к шее, где пульс бился как пойманная птица.       Поцелуй. Новый. Тонкий. Руки нагло разгуливали по её плечам, ключицам, рёбрам. Последняя пуговица. Его пальцы скользнули под лямки, медленно стягивая их с плеч.       — Ты совершенство.       Анна молчала. Она не знала, что делать. Не хотела что-то делать, ведь осознавала — немой договор между ними гласил о том, что благоверный сделает всё сам.       — Ты пахнешь соблазном и медом, — процитировал он свою же песню из Арии. — Я мечтал об этом, — признался он, опускаясь на колени перед ней. Его губы коснулись её живота — поцелуй был таким лёгким, что едва ощущался. — Каждую ночь. Но сейчас…       Его руки впились в её бёдра, пальцы вдавливались в кожу, но в последний момент он ослабил хватку, заменив её нежными ладонями, скользящими вверх по её талии.       — Нет, — прошептал он, поднимаясь и целуя её в висок. — Не сегодня.       Но слова были забыты, когда любимая сердцу впилась пальцами в волосы. Его губы опустились ниже — к ключице, к груди, к животу. Каждый поцелуй был клятвой, каждое прикосновение — обещанием. Теперь, уже снова он встал на колени. Его дыхание обжигало кожу её внутренней стороны бедра.       — Лер… — её голос сорвался, когда его язык прошëлся по самой нежной части тела, едва касаясь, но заставляя всё тело содрогнуться.       Он ласкал её медленно, словно растягивая каждый момент, словно боясь, что это закончится слишком быстро.       — Что ты, моя милая?       Ответом стал теперь тихий стон, поглотивший все вопросы.       …Он хотел её всю, но так боялся сделать своей девочке больно. Она любит его, но вдруг такое стало бы чем-то ненужным между ними?..       Мужчина двигался медленно, как будто боялся, что если пойдёт быстрее, не сможет остановиться. Каждый толчок был и мучением, и блаженством, каждый вздох — и молитвой, и проклятием.       Анна обвила его шею, её ноги сжали его талию, притягивая глубже…       — Сдайся, не держись.       И в этот раз он сдался.       Его движения стали резче, глубже, но даже сейчас он ловил каждый её стон, каждый вздох, подстраиваясь под неё.       А потом… потерял контроль — его губы прижались к её шее, он застонал, позволяя себе то, что не мог до этого… ————       …Они лежали, сплетённые телами воедино, его лоб был прижат к её плечу. Нос дышал родным запахом — единственного любимого женского тела.       — Я прощен, мое искушение? — Валерий выдохнул. Голубые глаза заиграли, засветились, смотря на дорогую сердцу девушку.       — Прощен, — прошептала она, выводя узоры пальцем на спине мужчины.