Одна ночь на одну жизнь

      Пальцы вцепились в металлическое ограждение перед сценой, руки дрожали. Было невыносимо страшно, тревожно, но так хорошо. Первый концерт, тем более такая музыка.       Да, девушка слышала эти песни в их исполнении на репетициях немало раз, но теперь — все равно что как в первый.       Сзади давили люди, чуть ли не превращая женскую фигуру в фарш, но это не мешало трепетать и ждать выхода героев этого вечера.       Люди не умолкали, кричали радостно, задорно, болтали, свистели!      Свет, дробь — он перед ними…       И вот теперь её унесло. Унесло абсолютно далеко на огромных парусах вместо крыльев туда, где было хорошо. Эта отчасти долбящая, но довольно мелодичная музыка навеки, казалось, поглотила сердце юной дамы. А он…       Его фигура, голос, вся натура теперь раскрывались по-иному. Он теперь не тот весëлый и галантный добродушно-искренний дамский угодник, а гора, которая укрывает весь этот зал своими плечами свободы. Он отдавался во всю.       Это был не тот человек, которого она знала. Не тот, что смеялся с ней в уютной гримёрке, не тот, что поправлял ей волосы после дождя.       Перед ней стоял другой.       Его голос, обычно такой мягкий, теперь рвал глотку, превращая слова в рычание. Каждый жест, каждый взгляд бросал в толпу новые искры, и зал горел, кричал, жил вместе с ним.       Девушка не заметила, как начала кричать сама.       Музыка врывалась в рёбра, била по нервам, заставляла дёргаться в такт. Она больше не чувствовала толчков за спиной, не слышала ничего, кроме этого голоса, который теперь казался её голосом тоже.       А потом — их взгляды встретились. Всего на секунду.       Он, довольный и воодушевленный в тысячу раз, казалось, пел только ей, стоя перед тысячами.       Всë шло гладко, прекрасно, девушка отдавалась вся целиком каждой песне. Было чудесно, и казалось, что ещё…       Незнакомый аккорд.       Анна невольно вскинула бровь, не понимая, что за песня сейчас будет. Девушка, которая была уверена, что слышала весь репертуар ещë до концерта, теперь лишь вопросительно слушала.

Свет далеких звёзд роняет

Ночь к твоим ногам!..

      Да ладно!       «Анна осторожно развернула тоненькую бумажку, и её пальцы скользнули по мягким линиям, написанными чернилами. С удивлением аккуратно перевернув, она обомлела: в глаза бросились цифры, начинающиеся на «+7», из чего был сделан вывод о том, что это номер телефона, и приложение внизу, которое гласило: «Свет далёких звёзд роняет ночь к твоим ногам…» — вслух прочла она».       «Вот чертов гений!» — уже окрылённая еще большей любовью и явным понимаем того, почему эта песня не была исполнена при ней ни разу, подумала Аня, наблюдая за Валерием, который в свою очередь хитрым лисом мельком бросал взгляд в еë сторону. ————       Концерт взорвался финальным аккордом, словно небо, расколовшееся громом. Зал взревел, сотрясаясь от аплодисментов, свиста, топота ног. Свет софитов ударил в глаза, ослепляя, а в ушах ещё гудело, будто внутри продолжала играть музыка.       Анна стояла, сжав пальцы. Металл ограждения был горячим от её хватки.       Толпа медленно растекалась, но сама она не двигалась, будто приросла к месту.       Девушка ждала, пока все уйдут, и она сможет без лишних телодвижений, внаглую через сцену пройти за неё.       — Анна! — чей-то незнакомый голос позвал её, когда в зале не осталось ни единого человека.       Она обернулась. Это был всего лишь один из техников. Он махал ей, указывая на боковой проход за сценой. Видимо, Валера попросил. ————       …Там пахло потом, пылью и металлом — обычный послеконцертный хаос. Кто-то тащил провода, кто-то смеялся, хлопая музыкантов по плечам. Анна шла, прижимаясь к стене, будто боялась нарушить этот ритуал. Ей было незнакомо всë, но так интересно.       Когда-то, будучи маленькой, она мечтала попасть в это пространство в театре или где-то в подобных местах. И вот, маленькая мечта сбылась. Правда, в абсолютно непредвиденных обстоятельствах.       Анна Андреевна повернула голову влево, вправо. Что-то промелькнуло. В дальнем углу, за грудой ящиков с аппаратурой, стоял её благоверный. Но не один. Рядом стояла совсем не знакомая девушка.       Волосы тёмные, почти синие под тусклым светом ниспадали на плечи. Лицо светилось. Она что-то говорила Валерию, положив руку ему на грудь. Чувствовалось, как она была готова броситься на его шею! Да. Точно лиса.       Анна замерла.       Валерий Александрович нервно улыбался, но не смел отпрянуть от незнакомки.       Током прошибло грудь Анны. Кто это? Фанатка? Или что-то больше? Что за черт?!       Аня видит — он улыбается. Не той бешеной, счастливой ухмылкой, что на сцене. Не с тем тихим, тёплым смехом, что дарил ей в гримёрке. Это была другая улыбка — знакомая.       Женщина наклонилась, шепнула что-то ему на ухо, и он вдруг рассмеялся, добив Алексину.       Девушка не знала, что делать. Подойти и внаглую вцепиться в мужскую шею объятиями, нарочито показывая — «он мой!», или развернуться и уйти, оставшись наедине со своей нарастающей тревогой и болью. Да, накрутить себя — дело бравое.       Голова разболелась до жути. Мгновенно. Анна резко развернулась. Нет, пусть! Пускай! Да ей будет все равно, даже если между ними что-то есть! Плевать! Уйдет тихо, будто и не было еë, и чëрт с ним.       Но в тишине уйти не представилось возможным. Как только убитая мыслями она повернулась в сторону чëрного выхода, в кармане предательски заиграл звонок телефона. Да кто?!       — Эй! — позади чей-то голос.       Но было поздно. Девичья фигура, что выскочила стремглав, растворилась. ————       Она вышла на улицу. Было совсм емно, тихо. Ни души. И слава Богу!       Звонки не переставали доставать, и тогда Анна с силой таки нажала на кнопку ответа.       «Заебали!»       — Алло? Анна Андреевна Алексина? — мужской голос в трубке говорил чëтко. Напряжение со страшной… бешенной скоростью нарастало ещë больше!       Из-за помех в звонке голос узнать было почти нереально.       — Да, это я… — стараясь не подать вида, что встревожена, ответила Анна.       — У меня для тебя новость, — он вдруг перешел на «ты». — И все это время я пытался тебе её донести.       Анна молчит.       — Ань, — он вдруг замолчал. — Мне жаль, что ты не подошла раньше, это надо было знать сразу…       — На это были причины! — чуть ли не выкрикнула тогда она.       — Я не виню тебя.       — Ближе к делу!       — Твоя мать... — молчание. — Её не стало. Еще тогда…       Вот теперь мир рухнул окончательно.       Что?       Не стало?       Но отчего?       Да, она была плоха. Но она была — мать.       Звонивший, которого она уже узнала — дядя по линии мамы, — на том конце провода что-то говорил о том, что в первый и второй звонок женщина была в плохом состоянии, потом, на четвёртый, попала в больницу, а остальные — новость о смерти.       Но Аня не слушала. Совсем не слушала. Зачем теперь всë это?       Телефон с треском вылетел из рук. Мир теперь не имел значения. Ей казалось, времени много, они успели бы ещë помириться, вроде... Мать и дочь — ну как разделить? Как человек, как мать — она плоха… Была. Но...       Ноги стали медленно подкашиваться, и не в силах себя удержать, Анна опустилась на холодный асфальт. Насрать ей было, что грязно! Тут мама… Мамы нет. Слëзы не текли. Было просто больно.       — Анна! — голос неподалеку вырывал её из тоски на секунду.       — Пошëл в пизду! — выкрикнула Анна, когда узнала Валерия. Она уже было хотела встать и уйти — лишь бы куда, — но сил попросту не нашлось.       — Анечка, милая моя…       — Милая? Иди с той пометайся! Нихрена не понимаешь! Я уже не знаю… Не знаю! Я не хочу тебя видеть! — Она кричала. Уже в голос кричала, не осознавая того, что говорит. Ревность, обида, тревога, злость и боль… Да пошло всё!       Выброшенный в голову адреналин дал силы. Девушка подскочила, пока Валерий ошеломлённо смотрел на неё, не понимая, что происходит и что делать.       — Просто отвали! Вы мне не нужны! Никто! — Родная, послушай, прошу! — Мужчина схватил возлюбленную за запястье, когда та решила просто слинять. — Что случилось? — настойчиво спросил.       — В пизду! На хуй! — уже в истеричных слезах она пыталась вырваться. Ей нужно уйти. Нужно закурить. Сейчас же!       Не ответив ни слова, Валерий притянул её за руку к себе и аккуратно, но в то же время крепко, чтобы та не вырвалась, прижал к себе.       — Поплачь, моя хорошая, поплачь…— прошептал он, когда Анна рыдала ему в шею.       Левой рукой он приобнимал её за талию, а правой гладил по волосам, чутко и трепетно.       — Пойдëм в помещение? А, родная? Ну чего тут стоять… — через пару минут подал голос Валерий.       Анна не переставала плакать.       Приняв решение чисто для себя, ловким движением рук он галантно подхватил свою даму сердца на руки, чтобы переместиться в гримёрку.       Пока нес её, снова уткнувшуюся ему в плечо, он старательно пытался прикрыть от проходящих мимо людей из числа персонала заплаканное лицо Ани, накинув прядки еë волос на девичье лицо.