Одна ночь на одну жизнь

      …Солнечные яркие лучики настигли так быстро, словно прошло пару секунд с прошлой ночи. Не хотелось поддаваться им и подниматься с самого утра, но деваться было некуда. Часики тикали, показывая пять часов утра, призывая скорей встать, собираться. Так мало он поспал, что желание провалиться обратно в сом было очень сильно.       Его возлюбленная ещё отдавалась сновидениям, сладко неуловимо дыша. Валерий не желал расставаться сейчас с ней, но время… Время не ждало. Ему еще долго добираться до коллег, отчего нужда подниматься сейчас тянула за нервы.       Посмотрев еще раз на Анну, он тихонько поцеловал её в кончик носа, а после осторожно встал с кровати.       Мужчина прикрыл шторами окно, из которого яростно пытались пробиться лучи и разбудить спящую красавицу.       В холодильнике пусто. И что она сама будет кушать, когда встанет? Вот незадача… Совсем ничего, кроме чая. Сам-то он потерпит, а вот оставлять даму без утреннего кушанья так не хотелось.       С явно не совсем довольной миной на лице принял решение быстро сбегать в ближайший круглосуточный магазин (просто потому что остальные в такое раннее время еще не успели открыться) и купить хлеб там всякий и что-то, что еще под взор попадется. И обязательно что-нибудь вкусненькое своей Анюте.       Надев ботинки и оставив свою джинсовку, чтобы если вдруг девушка проснётся, не подумала, что тот сбежал, прихватив лежавшие на полке в коридоре Анины ключи, ибо других ключей не имелось, Валерий тихой мышкой нырнул за дверь.       К счастью, нужный круглосуточный магазинчик находился буквально в паре шагов отсюда, что знатно порадовало Валерия Александровича, и тот чуть ли не бегом направился туда.       …Вернувшись, он обнаружил Анну все еще спящей, и неподозревающей о похождениях Валерия.       Стараясь не шуршать пакетом, в холодильник он убрал хлеб — белый и чёрный, упаковку куриных яиц, молоко, масло сливочное — база, которая должна храниться у каждого в доме, и так далее из того, что прихватил мужчина, в том числе пару вкусных шоколадок, чтобы не растаяли. Молочный, белый и горький — он не знал, какой именно любит Анна, и дабы не прогадать, взял разных видов. А если она любит все — ещё лучше. А, ну ещë себе прихватил на перекусить сейчас булочку с маком и одну такую же оставил Ане на столе.       На счатье, и в то же время жалость, Анюта спала, сколько бы он не оттягивал пребывание тут. Теплилась надежда, что он сможет попрощаться с ней, но очередной взгляд на часы стал явным пинком к тому, что стоит ехать, и ждать боле нельзя. Это заставило его почувствовать сильную печаль и тоску, но что поделать.       Выход — излюбленные записки.       И откуда у него в карманах всегда берутся какие то листочки? Сейчас, правда, оказался смятый немного, а не просто сложенный, но ловко был расправлен. Ручка-то понятно почему всегда имелась — если узнают на улице, а автограф подписать нечем, выход был, дабы не ставить людей в неловкое и просто грустное положение.       Аккуратно выведенные буковки гласили нежными словами о любви, и просьбе покушать — и не химическую лапшу, которую, кстати, он углядел уже после того, как вернулся. И на уже заканчивающемся месте дописал сердечное «извини, надо ехать», а так же то, что квартира не закрыта. Ну, а как же за неимением ключей закрыть её с другой стороны?       «Остальное, если надо, напишет, позвонит и спросит…» — подумал тогда Валерий Александрович, грустно вздохнув. Бежать надо. Ах, снова бежать…       На прощанье он, тихо пробравшийся к кровати, горячо чмокнул Анюту в лоб и слегка в её тëплые губы.       Прошмыгнув из квартиры, захлопнул бесшумно дверь и отправился в не совсем близкий путь, попутно раздумывая над оправданиями перед ребятами и главным менеджером. ————       Время девять. Что-то заставило открыть глаза. И она открыла. Аккуратно, особо не осознавая, что было или есть. Сонные заспанные глазки.       Вдохнув в грудь воздух утра, девушка поднялась на локтях и вдруг поняла. Он не с ней. Ушëл. А как давно? А оставался ли?       «Сбежал?» — окутанная звериным страхом, вдруг пронеслась мысль в её голове.       Постель смята, видно, что на другой части кто-то спал, а значит, ночь он провëл с ней.       Анна, продравшая наконец глаза до конца, поднялась и села на кровати, свесив ноги на пол.       О, это был не сон. Точно не сон. Девушка вспомнила вечер. Его дыхание, его смех от её вопросов.       Не сон.       Окрылённая улыбка, сияющая душа и сверкающие любовью кристальные глаза.       Анна, чей живот уже урчал от голода, а разум понимал, что кушать нечего, досадно преодолела коридор и прошла на кухню. Взгляд упал на небрежную бумажечку на столе, которой тут до этого не было, и булочку, что тоже не имелось доныне.       «Не сбежал!» — Счастью не было предела с каждой прочитанной строчечкой, написанной так старательно на этом маленьком листке. Снова записочки — как мило.       Удивлëнная написанному, она настороженно заглянула в свой холодильник и все тому же счастью не было предела. И какой-то что ли стыд накатил. Он о ней позаботился, потратился. А она ему ничем отплатить даже не может, кроме как при встрече стыдливым видом показать благодарность и броситься сделать какую-то глупость от нахлынувших бурей чувств.       О, да, при виде него давно уже вся её былая доныне гордость просто улетала выше, чтоб не слышна была. Резвость, отчужденность пропадали, оставляя девушку одну наедине с ним и со своим просто ураганом чувств, хлыставших её по сердцу, и туманя всю сообразительность. Анна Андреевна чувствовала себя с ним не своенравной, какой была до него, женщиной, хоть для него она — властительница его души и обладательница всего сердца, а слепо доверявшим и любящим котенком, который бросается на грудь при встрече. Ласковым, нежным и непредсказуемым в своих искренних действиях, в проявлении самых светлых эмоций.       С ним она впадала в некую беззаботность и спокойствие. Она чувствовала себя защищённой, хоть никаких угроз и не было, отчего и следовала вся эта лучистость. От одних его рук, касаний она готова была упасть в обморок, еле возвращая себя в реальность стараниями удержать голову холодной, ведь так легко, но в то же время с непривычки некомфортно отдаваться тëплой вовлеченности.       Отдавшись нахлынувшим чувствам, девушка забыла, что все так же стоит у открытого холодильника, который не намерено, но сильно окутывает прохладой.       — Бр-р! — Помотав головой, Анна опомнилась и захлопнула дверцу. Но через пару секунд отворила снова, чтобы достать лежавшую в холодильнике еду.       Взгляд её сразу заприметил шоколадки, которые бережно лежали друг на друге.       «Вот хитрец, взял разных… И ведь со всеми угадал!» — довольная произнесла про себя Аня, беря в руки первую попавшуюся.       Неожиданный, но столь приятный завтрак прошëл вкусно, в отличии от того, чем бы она снова питалась, если бы не забота мужчины. И вот не лень же было. Особенно маковая булочка понравилась и была съедена в миг.       Но на душе стало снова тоскливо. Теперь ей до жути не хватало Валеры. За короткое время он стал ей дороже всех и нужнее, позарез сильнее, чем воздух.       Затмить нагнетающее количество страдальческих мыслей решено было звонком Тане. Уж она-то точно наведёт суеты и веселого кипиша, что и страдать перехочется! Только смеяться. ***       Прошел этот день без приключений и происшествий. Ну, а какие могут быть происшествия, если ты буквально сидишь дома? Только если балкон поджечь непотушенной сигаретой.       Ей нечего было делать, кроме как обдумывать план своего поступления и переживать, как будет она смотреться среди молодых однокурсников в свои уже годы. Конечно, старой она не была, но и контраст всегда в таких вещах был. Даже если ты года на два старше — уже выглядит как-то глупо, что ли. Учиться-то никогда не поздно. Режиссура её всегда очень тянула, хоть и направление было такое, куда без блата и связей не поступить, да и работу было бы найти трудновато, но душа так просила. Конечно, присутствовало ещë много «но». Какой-то даже страх не пойми чего или чувство говорило, что все оборвëтся, что не стоит даже пробовать. Но…       Раздался звонок телефона, как обычно оборвав раздумия.       Мобильник лежал в другой комнате, так что Анна, сорвавшись с места, которое она себе организовала на балкончике, пулей вбежала оттуда в комнату, чтобы ответить звонившему. Ну, конечно, это был Он.       — Але! — первая сказала Аня.       — Здравствуй, дорогая, — звонкий голос звонившего так уж прямо чуть ли не пел. — Я к тебе аж с тремя новостями. Не знаю, по каким критериям их разделить, но вроде хорошие.       — А? Это что за заговорщический тон? — сердце ëкнуло в предвкушении.       — Может, увидимся, и я расскажу? Я прилечу на машине, ждать долго не придëтся! — с явной надеждой на положительный ответ сказал Валерий Александрович, который ради встречи был готов даже не отказываться от водительской «помощи».       — Я только «за», — расплывшись в невидимой для собеседника улыбке, сказала Аня. ————       Сердце затрепетало, словно в первый раз. Вот только он не знал, как ей эти три новости донести. Нет, понятное дело, что о встрече и знакомстве даже слишком просто; о концерте труда не составит. Но о разъездах по городам с концертами на длительное время сказать достаточно проблематично, ведь, возможно, она и не ожидала, что так быстро об этом объявится.       Машина подъехала быстро. Мужчина заскочил в салон, захлопнул дверь и указал, куда ехать. Водитель у них был этот уже давно, и знали, конечно, давно друг друга. Отчего тот не постеснялся спросить о том, что это за адрес и чей он, ведь до этого он даже близко там не ездил с кем-то из коллектива, но Валерий Александрович решил эту тему спустить на нет, ловко увильнув. Вообще, лигяый водитель для группы, который возит не только на автобусе, но и на машине — это изначально была прихоть и желание менеджера, но, в целом, никто особо против не был.       Виляя по снова стемневшим улочкам, автомобиль летел быстро, но плавно, что радовало. О скоростной поездке попросил сам Валерий, имевший уж очень сильное желание повидаться с любимой. Не прошло и полутора часов, как сияющий, будто ребенок перед новой встречей с долгожданным подарком, Валерий набирал номер Анны Андреевны, как только увидел знакомый двор, к которому вëз водитель.       Анна решила, что выйдет к нему, че заставила изрядно понервничать уже ждавшего на улице Валерия Александровича, потому что совсем не рассчитала время, чтобы прихорошиться.       — Лера-а-а! — с радостным писком выскочила девушка из спешно открытой подъездной двери, увидев своего возлюбленного.       Тот, еще не успевший особо и голову повернуть, был заключён в самые крепкие и тëплые объятия его жизни. Сердце уже почти болело, но не от тревоги, тоски или чего-то негативного, а от новой приятной волны чувств, любви и нежности. Девушка вжалась в него, не собираясь отпускать.       Резким рывком он вдруг подхватил Анну на руки, так что ей оставалось только обхватить его ногами, чтобы не упасть, при этом начала тихонько пищать, чтобы её отпустили.       — Душа моя, я тебя никуда не отпущу, и не брыкайся! — с добротой и смешком промолвил Валера, поймав её взгляд.       Голубая радужка его небесной чистоты глаз сияала сейчас так, что казалось, яркости этой вдоволь хватит, чтобы напиться света, и никакие фонари скоро будут не нужны этому вечеру. Его глаза светят только для неë. Свет озаряет тоолько их двоих.       Анна коснулась рукой его собранных в аккуратный хвостик волос, шеи, а после жадно, но мягко и чутко поцеловала в самые его губы, так что её возлюбленный чуть не растаял, забыв, что его змею-искусительницу надо держать крепче.       — Надеюсь, мы прогуляемся? — после спросила девушка, откровенно говоря не желавшая и близко возвращаться домой.       — Как велит моя прекрасная? — вопросом на вопрос ответил тот.       Если бы у него был хвостик, как у собачки, он бы вилял им от счастья и любви к ней так, что можно было бы летать как Карлсон на пропеллере, кушая не варенье, как герой мультфильма, а упиваясь её поцелуями и сладким тоненьким голоском.       — Велит гулять до потери пульса! — вздёрнув подбородок, ответила та.       — Будет сделано, ваше высочество, — опуская Анну, отчеканил, будто служащий в королевской армии, Валерий.       — Кстати, спасибо, что покушать купил утром…— резко вспомнив, что надо было давно уже поблагодарить спасителя от голода, она несвойственно покраснела от стыда.       — О, нашла пустяк.       Он чмокнул её в щёку, потом в лоб.       — Так, о чëм ты хотел мне сказать?       — Пойдëм, родная, пойдëм, и расскажу тебе все, — нервно закусив нижнюю губу, ответил мужчина.       — Тогда отпускай.       После того, как ножки её устойчиво встали на асфальт, девушка ухватила под руку Валерия Александровича.       Пройдя от силы секунд двадцать, последний начал:       — В общем... Вот и с какой начать?       — С той, что самая хорошая.       — На самом деле, не знаю, насколько это вообще новость, скорее, предложение в связи с другими двумя новостями. И состоит оно в желании и даже необходимости познакомить тебя со своей группой, — сверкнули блеском его хитро прищуренные глазки. — Что скажешь?       — Так быстро? Так сразу? А что за надобность? — удивлённо и с интересом, смешанным с каким-то тревожным чувством, она уткнулась взглядом в его лицо.       — Ты скажи, согласна? Все равно ведь придëтся когда-нибудь…       — Да естественно! А чего бы не согласиться? А когда? А где?       — Решим, милая, не суетись. Я рад, что ты согласна. Может, на днях.       — А какие следующие говости? — с подозрением спросила Аня.       Не пойми от чего подкатил ком к горлу. Ну ничего же такого! Но почему так страшно? Может, страшно, что ей станет обидно, и не сможет определиться? Да и в конце концов, она же не сожрёт его с потрохами… Кости точно оставит.       — Более мягкая состоит в том, что у нас пара концертов в скором времени, в августе. Я буду пропадать сильно.       Взор её заметно погрустнел, и она, хоть и понимала, что это логично, но «сильно пропадать» ей совсем не нравилось.       — Анечка, а ещё через пару месяцев группой едем в турне по стране.       — Вот это приплыли. Это же так скоро!       — Скоро, не скоро — не важно. Меня волнует, как я помню, твоë желание учиться и поступление. Но также помню твоë заявление о том, что в таких ситуациях ты со мной, и не иначе. Но как ты со мной будешь?       — Брось! Ну и к черту это поступление! Это же сугубо ради желания, а не надобность. Могу и послать, — удивлённая его переживания, бодренько выдала девушка. Для неё хоть и было интересно и даже в какой-то степени важно поступить и обучиться, но нужнее и важнее было вкусить жизнь с дорогим сердцу человеком, ещë и в такой ситуации.       — Анют, ну, постой. Ты сама говорила, что тебе это важно и…       — Вот даже не продолжай. Я с тобой, и это мне дороже, — настойчиво сказала та, не дав и слова более досказать озадаченному собеседнику. — Я так и так бы поехала, даже поступив. Просто смысла нет документы собирать, ведь через пару месяцев это действительно только начало года! Да меня попрут тут же.       — Ань, ты уверена? — со всей серьёзностью и строгостью в изменившимся голосе уточнил Валерий. — Со мной?       — Да, и точка! — Уголки её губ уже до ушей лезли, как только она услыхала столь официальный тон, который её никак не пугал и не вызывал изменение.       — Дурёха ты.       — Сам дурак! Вот щас обижусь и по лбу дам! — несерьёзно нахмурив носик, усмехнулась Анна.       Не успела она и глазом моргнуть, как тут же получила почти неощутимый легкий щелчок по носу от мужчины, который хитрым лисом смотрел на неë, ожидая любой реакции.       — Вот же ж…— оторопела она и, смеясь, продолжила. — Притащу тебя домой, и тебе конец.       — А чай будет?       — Будет тапком по лбу.       — Вот ты значит какая.       — А вот така...       Договорить она не успела, ведь в ту же секунду Валерий остановился, и вот она уже была совсем нагло снова поднята над землей с еле слышным её тонким писком, который только подманивал подпитать этот момент чем-то ещё. Покрученная на руках, после приземления она была крепко стиснута Валерием в объятиях и прижата к груди, чтобы не вырвалась.       — Брыкаться снова бесполезно. — Валерий лишь снова улыбнулся, а после, ослабив хватку, но не давая возможности вырваться, аккуратно положил ей свою голову на плечо.       А вырываться и не хотелось. Кому нормальному пришло бы в голову в серьез пытаться выбраться из столь тëплых, теплее летнего вечера, нежных и всегда желанных объятий? Вот и ей не пришло. Мурашки окутали всë тело, будто он снова в первый раз касается его. Вот так бы и стоять вечность. Не отпускать этот миг. Как будто в каком-то романтическом фильме под сопливую песню о сюрреалистичной любви. Правда, сейчас никакая песня не звучала, да и камер для съёмок не было. Все взаправду и никакой лжи, наигранности.       Анна лишь стояла обнимая в ответ, и желала вжаться в его грудь ещë сильнее, слиться с его нутром, ощущать ещë более невесомо.       Ему хотелось посвятить ей все песни о любви, которые он только мог написать. Написать так, чтобы понимала истинный смысл только она. Никто больше. Желалось спеть ей все серенады о любви, неземной и неизвестной простым людям. Никогда такого не чувствовало сердце влюбленного. Ни с первой любовью, ни с кем. Все было не то, совсем не то, даже с бывшей женой такого никогда не было. Такую огромную душевную связь между ним и этой юной леди не смог бы объяснить ни один романтик, ни один ученый, ни сам Валерий. Никто. Это лишь чувствовалось, и с каждым днем, а особенно ночью, все сильнее и сильнее. Эта давняя жажда невозможного, невозможной любви и счастья теперь стала явью, а не сладким сном и фантазией очумелого разума, закопанного в неизвестных никому, кроме обладателя, мечтах. Кажется, теперь эти чувства будут волнами хлестать по его израненной душе и лечить, как коты лечат раны, сидя на груди или там, где болит.