Одна ночь на одну жизнь

      — Может, правда домой зайдëм? — совсем уже остывшая и спокойная, спросила Анна.       — На ночь утащишь, да?       — Утащу, — уверенным тоном произнесла та, а потом спросила вдруг: — Как смотришь на то, чтобы утром и познакомиться с твоими? Мне уже и самой не терпится.       — Я не против, но позволь, позвоню и спрошу у этих дуриков, милая. — С тоненькой улыбочкой он отпустил её из объятий. — Un moment, chérie. ***       Женский силует плыл, ступая босыми ногами на землю, сырую и влажную от тумана, который непроглядно стоял и навевал кошмар и страх из-за убитой видимости.       Белое, как первый снег, её лицо не выражало ни одну эмоцию, руки были сложены за спиной. Она скользила прямо и уверенно, будто зная, куда и зачем идëт. Тонкую шею обвивало холодное тело мёртвой змеиной плоти.       Дом. Ветхий. Заросший. Пустой. С тихим скрипом открылась дверь. Женская ножка ступила на скрипучий деревянный прогнивший пол. Мерзко. Холодно.       Мебели не было. Ничего, кроме массивного деревянного сундука. Железные замки, закрытые на ключ.       Девушка подошла к нему. Словно зная, тонкая кисть сняла мёртвое змеиное тело с шеи. Пальцы скользнули внутрь, царапаясь об острые клыки. Прыснул яд в её белую кожу. Нужный ключ, что даст разгадку тайне, был в змеином желудке. Змея снова на шее.       Щелчок. Второй.       С пронизывающим ярким тягучим скрипом отворилась крышка.       По дому разнëсся громкий, противный, но такой болезненный для души плачь. Десткий плач. Её холодное сердце начало биться, как только стало ясно, что было в заточении.       Ребëнок, укутанный в тонкую простынь. Он плакал, всë сильнее и сильнее. Детские ножки горели трупной синевой.       Женские руки подхватили новорождённого.       — Доченька, — пролепетали тонкие губы. Да. Она будто знала, что этот ребенок — её дочь.       Прижимая дитя к своей груди, она отступила назад. Вон из дома. Она перешагнула порог.       Треск. Шипение.       Змея уже не была трупом. Толстая верëвка вдруг стянула шею, не давая воздуху ни шанса больше попасть в легкие.       — Зря, — промолвил чей-то тихий шëпот на ухо.       Она не повернулась.       Что-то потянулось за маленьким ребёнком, выхватывая дитя из материнских рук.       Крик.       Она умоляла вернуть дитя, пока чьи-то грубые, горячие руки со спины обвивали её тонкую талию, обжигая, сжигая одежду, оставляя следы на юном теле.       Хруст.       Тело падает в бездонную пропасть. Ломаются кости. Тот шёпот все громче.       — Люби меня, как я тебя!       Он переходит на вопль.       — Любишь, любишь, любишь или нет?

Ты закрыла сердце на замок,

Чтобы я в него войти не смог.

Или я сломаю твой секрет,

Или ты сама ответишь мне.

***       Девушка дернулась, вскочила с тонким писком, тяжело и громка дыша. Холодок пробежал по спине и рукам.       Это что такое было?       Она сидела в тëплой кровати, ноги укрыты пледом. Заштроенные окна. Лунный свет еле бился сквозь щёлочку несомнкнутых штор. Редкие машины на улице города шумно носились, издавая свой звук в ночной тишине.       — Что такое? — сквозь сон спросил проснувшийся мужчина.       Анна не отвечала. Ей вдруг стало безумно плохо, что слëзы сами полились ручьём. Она не контролировала это, хоть и пыталась прекратить плакать, но удавалось лишь, всхлипывая, утирать капли руками с горячих щёк.       — Эй, милая, что случилось? — более бодро и обеспокоенно произнëс Валерий Александрович, поднимаясь на локтях.       Анна молчала.       Услышав её всхлипы, он мигом вдруг вскочил и пододвинулся к девушке. Инстинктивно захотелось обнять, укрыть собою. Без единого колебания он, обняв возлюбленную со спины за плечи, притянул её к своей груди, прижимая.       — Ты чего, милая? Что случилось? — шептал он на ухо, всë дожидаясь ответа. Стало так страшно из-за непонимания того, что вдруг случилось с девушкой. Ну когда же она ответит?!       — Я не знаю…— тихонько ответила та. Слезы стали утихать. Подкрадывался лишь страх.       Валерий поцеловал Анну в макушку. Тёплые руки его спустились к талии, чтобы обнять крепче.       Неожиданно для него, девушка вдруг резко стала вырываться, скидывая с себя его ладони. Она вскочила с постели молча и чуть ли не бегом ушла в ванную.       Опешивший Валерий проводил Анну взглядом. Что это ещё такое?.. Тревога окутала с ног до головы и до самых костей.       Постаравшись вернуться в реальность, он принял решение проследовать за ней. Сейчас та явно в каком-то непонятном и истеричном состоянии и не дай Бог что-то сделает.       Совсем тихонько он встал с кровати и поплеся в сторону ванной комнаты.       В неосвещённом помещении девушка стояла, уперевшись руками в раковину и смотря в зеркало. Лилась маленькая струйка воды, нарушая идеальную тишину.       — Анечка… — аккуратно произнёс он, подходят к ней. Коснулся её плеча. Она не дёрнулась, не отошла. От незнания того, какие действия предпринимать, Валерий Александрович осторожно приобнял Аню. Она снова не вырывалась. Он положил голову на её плечо как кот, пытаясь показать не словами, а действиями, что чтобы там ни случилось — он рядом.       «Ей надо умыться», — подумал тот.       — Давай умоемся и ляжем? — ласково произнёс Валерий, а после утвердительного кивка девушки, которая от нервозности и паники сама не особо могла что-то делать, повернул её лицом к себе.       Мокрыми от воды пальцами он бережно вытер ей глаза, щеки и, не найдя в темноте никакого полотенца или того, чем можно вытереть капли воды на её лице, протер кончиком своей футболки.       — Пойдём, родная?       Изо всех сил он пытался казаться для неё спокойным, но какие же, мать его, переживания бушевали в груди — сложно представить.       Аккуратно и нежно он уложил Анну в кровать, полулежа, полусидя, а сам расположился рядом, облокотившись на подушку, которую поднял выше, к стене.       Девушка, которой вдруг стало теперь уже неловко и неприятно от того, что пару минут назад она его так грубо оттолкнула, когда тот лишь переживал, подалась вперёд, бесстыдно переползла к нему спереди и легла меж ног, головой на живот, отчего мужчина лишь приятно удивился. Любимая девушка готова уснуть на его животе в таком положении — это ли не счастье?       — Извини… — прошептала та.       — Всë в порядке. Я всë понимаю, — начал Валерий, поглаживая рукой её растрёпанные волосы. — Утром расскажешь, а сейчас спи.       И Анна Андреевна действительно без сил закрыла глаза и крепко уснула, не меняя позы.       Валерий лишь чуток съехал вниз, чтобы лечь более-менее нормально и поудобнее, хоть и последнего особо не наблюдалось.       Ну что ни сделаешь ради дорогой?       «Бедная моя, столько в тебе нервов…» — подумал он, продолжая аккуратно поглаживать её волосы, шею, немного спину, где дотягивался.       Он понимал, что скорее всего приснилось что-то дурное. Но осуждать или усмехнуться даже в мыслях себе не позволял, так как давно уже видно и ясно — Анна слишком эмоциональна и нервозна, потому такие истеричные состояния даже от, казалось бы, мелочи — обыденны, хоть и не нормальны с точки зрения психологического состояния.       Постепенно сон снова окутал и мужчину. Обоих, к счастью, до утра. ————       Новое ранее утро поприветствовало самыми первыми сонные, красные от слез и заспанные глазки Анны. Дорогой её сердцу мужчина спал.       Девушка поняла, что как легла, так и не ворочилась всю ночь. Шею слегка свело от долгого пребывания в одном и том же положении, но головы она так не подняла.       Дыхание Валерия сводило ум с катушек. Вздымающаяся грудь в ровный такт от вдохов. Рука на её плече. Что-то ёкнуло от счастья и накатившего спокойствия, отдаваясь током по всему телу.       Но вдруг в ум врезался ночной сон. Комок в горле уже кричал «здравствуйте».       «Что это была за чушь?..» —думала она. Да, любой слишком реалистичный сон был как ударом плетью, отражался в душе чем-то тяжёлым и таким терпким.       Все вдруг снова показалось таким пленительно нереальным. Взгляд её снова упал на Валерия. Совсем недавно они так нелепо познакомились на станции и потом прощались так, будто не увидятся больше. А теперь… Теперь она… спит у него между ног, черт!       Все так… быстро, сомнительно. Но… сладко.       Девушка тяжело вздохнула. ————       — Нет, ну слушайте… Они обещали скоро быт. Вот не могли найти место другое. Нет, надо тут у нас блин. Ни черта не убрано, ничего, не успеем ведь, — ворчал себе под нос Алексей.       — Слышь, Харьков, ты заканчивай свои дедовские ворчания! — с усмешкой произнес Манякин, услышав друга. — Да и вообще…       Скрипнул дверной замок.       — А я о чем! — вскочил Харьков.       Каждый оценивающе смотрел на девушку как на чертов экспонат на выставке. Та поначалу застенчиво пыталась упрятаться за спиной кавалера, но вдруг, спустя час или чуть более общения, поняла, что совсем не растеряла свою дерзкую натуру. Ну, и внаглую, с самой хитрой и довольной улыбкой спросила, есть ли у кого закурить, так как свои сигареты совсем позабыла в спешке, вовсе не стесняясь того, что казалось бы, девушкам курить неприлично, наверное?       А закурила она данную ей толстую сигарету, которую можно было чуть ли не сигарой назвать, совершенно беспардонно перед группой, а после вообще развалилась на диване так, что закинула ноги на колени сидящего рядом Кипелова, который, как казалось по его выражению лица, совсем не знал, как реагировать, и, кажется, совсем тоже позабыл первоначальную дерзость и нахальность, не прикрытую ничем.       Самым поражённым и в то же время без подтекста восхищенным находил себя Вячеслав, который поначалу сделал слишком много поспешных выводов.       — Ну, вот так вот группу и собрали! — окончил общий рассказ Голованов.       Девушке было безумно интересно узнать историю группы из уст самих участников вместе, и она была поражена банальности, но в то же время теплоты поведанного.       — А ты, кстати, Лера говорил, с нами в турне будешь? — спросил Харьков.       — Вы же не выгоняете? — её бровь привычно нахально взлетела вверх.       — Аня, никто и никогда не выгонит тебя, — ответил ей уже Валерий под положительные на его слова кивки друзей.       Анна надула губки бантиком, имитируя воздушный поцелуй, а после вдруг спросила:       — Можно на гитарке поиграть?       На стене висела желтая электрогитара, вычищенная, кажется, до блеска.       — Бери, — махнул рукой Молчанов.       — Ты что, играть умеешь? — удивился Валерий, который знал, что девушка далека от тяжелой музыки, и откуда бы тогда было умение играть на электрогитаре?       — Не сказала бы так прямо, но, — особенно аккуратно она сняла драгоценный инструмент, — подруга почти заставляла учиться, чтобы для её каверов играть.       — Вот уже интересно… — наклонил голову в бок Андрей, с интересом разглядывая бережные старательные действия девушки, которая отыскала нужное и подключила гитару уж слишком умело.       — Мне скорее нравится их вид, тяжесть. Посидеть с такой и что-то побрынькать — честь. — Девушка хитро, но с благодарностью улыбнулась.       Совсем не идеально, с ошибками, но в целом неплохо Анна, особенно под удивленный и крайне заинтересованный взгляд Валерия, сыграла парочку рифов «Метталики», несложных «Скорпионс».       — Это все, что я помню из уроков Тани. Подруги.       — Неплохо, но технику бы…— уже было начал вставлять свои комментарии гитарист.       — Научишь?       — Не откажу.       К сожалению, назад Анне Андреевне пришлось ехать в гордом одиночестве, так как работу Валерия никто не отменял.       В качестве небольшого, но дорогого подарка в руки Анны от группы попали кассеты с песнями из их альбомов. Официальные, дорогие. С личными автографами от каждого.       Казалось, она и так уже теперь в общении с группой, и зачем автографы? Но для ее души это был такой ценный подарок.       Девушка поднялась из подземной станции метро на улицу, и к большому сожалению, за её столь долгий путь в поезде успели собраться тëмные тучи, из которых гордо, хлеще, чем из ведра, лил невероятно сильный дождь. Зря она не посмотрела прогноз. Кроссовки не выдержат путешествия по лужам, а в сумке зонта по понятным причинам не оказалась, так что тëмные пряди еë волос уже успели намокнуть.       Тëплый летний дождь. Кто-то вон бежит скорей укрыться, говоря себе под нос явные гадости в сторону погоды, кто-то спокойно расшагивает под зонтом размеренным, неспешным шагом.       Анна стояла как вкопанная, пока не осознала, что промокла вот уже почти до костей. Автобусов не было. Ни одного уехавшего, ни приехавшего. До дома топать не долго, конечно, но и не быстро. Но, делать было нечего.       К счастью, сумка на плече была кожаная, и в закрытом состоянии ничего в нее не попадало, так что ценности, по идеи, должны были быть в порядке. На всякий случай девушку укрыла её под джинсовой курткой.       Стекающие по лицу и шее капельки уже будто даже стали нравиться. Тёплый летний дождь.       Девушка шла теперь уже медленно, наслаждаясь столь мокрой прогулкой. Улететь бы птицей. Сейчас. Далеко. По правде, душе её такая погода частенько была в радость, хоть и не всегда. Всё-таки, романтизация своей жизни порой давала о себе знать.       В мыслях затесалось привычное чувство недоверия к окружающему миру. Снова оно вернулось к Валерию, черт, как назло. Вроде как всë и хорошо. Всë очень даже… Чудесно, да. Но что-то будто не то. Какая-то закрытая от мира её часть, которая всегда пела и шептала, что людей надо держать далеко, не подпускать никого — снова просыпалась. В этот раз она может иметь корни из-за столь быстрого сближения, а может, просто хотело пробудить чувство интуиции. Нельзя, ну просто нельзя так легко и быстро сделать себе новую жизнь!       Во всем таком обязательно должен открыться какой-то подвох. Может, она вообще сейчас для него играет роль любовницы, а короткие, на самом деле, очень мельком кинутые разговоры о былой супруге — вымысел.       Бр-р. Нет, ну это бред! Тупой и ужасный бред, но который так легко может оказаться правдой.       — Ты ж совсем промокла! — послышался резкий крик со спины.       Шаги приближались к ней, пока настороженная Анна лишь испуганно шла вперёд, делая вид, что не поняла или не услышала.       — Постой. — Чья-то рука коснулась плеча.       Девушка осторожно остановилась, обернулась, но этот кто-то прискакал вперëд. Это был совсем не известный молодой человек, на вид лет двадцати трех. Тëмные волосы до ушей, грубые черты лица, тонкие брови и губы. Карие глаза. На неëм была чëрная косуха, бледно синии джинсы.       В руках он держал зонтик.       — Вам чего? — отстранённо спросила Анна.       — Ты не груби, давай я тебя провожу. Зонтик вот, — доброжелательным тоном предложил тот.       — Прошу, не стоит. Спасибо. Идите куда шли.       Ну нет. Только не ещë одно знакомство. Только не это.       — Познакомиться так решили? — девушка вскинула бровь в вопросе, смотря на него так холодно, будто пыталась напугать, чтобы тот отвалил и ушëл куда дальше.       — Не собирался, но решил!       — Вам лет-то, сколько? — ради интереса уточнила Анна, лишь ради того, чтобы подтвердить свои догадки.       — Двадцать два.       — Так маленький совсем, гуляй.       — Ну, давай провожу тебя, а? Ты такая красивая. — Отставать тот явно не желал, пускай даже если бы и было даме лет сорок.       — Ла-адно, — сдалась она, понимая, что не отстанет. Да и на вид опасным он не был. А если бы и захотел что учудить — улетел бы на первых же порах от её ответа.       — Я Антон.       «Гондон», — усмехнулась про себя девушка.       — Анна.       Тот протянул руку для рукопожатия, но девушка не стала отвечать, хоть и понимала, что это не совсем прилично. Но и в обществе девушкам жать руки тоже не ахти… ———— — Дашь свой номер? — как-то слишком радостно спросил тот, стоя уже у подъезда с Анной.       — Нет, ведь хочу, чтобы ты знал, у меня, — девушка чуть замялась, не зная, как точно назвать роль Валерия в своей жизни, но продолжила, плюнув, — есть муж.       — Он не узнает, — нахально подмигнул тот.       — Узнает. Если я не расскажу, то найдет, поймёт.       — Да кто он такой, — намекая на статус работы или что-то такое, сказал тот, — чтобы вычислять.       — Не важно. Прошу, иди. В конце концов, я старше тебя больше чем на год. На пять лет, считай.       — А я знаю, что ещë увидимся.       «Вот уж нет…» — в мыслях сказала она, уже сильно взбешëнная его присутствием и настойчивостью.       Противно.       Девушка поспешно кивнула и ушла в подъезд, сотни раз умоляя небеса, чтобы с этим парнем она больше не встретилась.