Одна ночь на одну жизнь

      — Алë! Алë! Ну алë, ты оглохла?! — свирепый женский голос из трубки телефона. Анна только распахнула глаза и не глядя ответила минуту назад на десятый по счëту пропущенный звонок.       — Я только проснулась, да и то нет! Что ты по утрам названиваешь?..— жалостно протянула девушка, медленно переворачиваясь на другой бок и включая громкую связь.       — Вот не оправдание! Время видела? Ты ещë вчера должна была мне написать, обещала же! Или ты еще не приехала? — спросил задорный девчачий голос.       — Ещë вчера ночью приехала, сразу спать легла, потому и не написала!       — Ладно, не кричи. Я поняла. Давай вставай, и перезвонишь мне, — девушка на том конце связи издала звук чмока, имитирующий быстрый поцелуй, и отключила звонок.       Потревожившей и так неспокойный сон Анны была её единственная подруга, номер и связь с которой обрывать и забывать девушка не хотела. Зовут ту Татьяна Максимовна, и дружат они с класса так второго. Может раньше или позже… Забылось. Столько время прошло. Человеком Танюша, как звала еë Анна, была хорошим. Открытым, добрым, искренним и честным. Душа компании, как говорят про таких людей. Всегда поддержит, поможет и не бросит. Своими карими глазками так посмотрит, будто в саму душу, что аж о смысле жизни задуматься можно. Характер, конечно, у Тани посложнее, чем у самой Анны, будет. Как её только терпел бывший партнёр. Сколько Анне приходилось Таню успокаивать от истерик, которые сама же Таня и устраивала в тех своих отношениях по какой-то нелепой причине. То носок не там лежит, где надо, то посмотрел не так на еду, которую она приготовит. Но Анна никогда еë не осуждала. А сколько именно всего такого было — одному Богу известно.       Но, конечно, на дружбе тяжесть характера особо не отражалась, кроме как пары стычек от вспыльчивости, которые и то решились очень быстро.       Девушка сонными глазами посмотрела на время, о котором так громко кричала ей в трубку Таня. Цифры показывали ровно десять часов утра. Как удачно ровно.       После взгляд её упал на строчку о непрочитанном сообщении, которое пришло ещë два часа назад. Сон сняло как рукой, и быстро поднявшись в позу сидя, Анна открыла телефон. Точнее, разблокировала, чувствуя в себе капельку надежды, которая разрасталась по сердцу и гласила о том, от кого этот долгожданный ответ мог быть.       Перейдя по этому непрочитанному сообщению, Анна открыла в приложении чат, конечно, с Валерием. Сердце ëкнуло, и она, как в первом классе, даже боялась читать, что ей там пришло. Вместо этого она глупо перечитала то, что отправила вчера, будучи в сонном бреду, как Анна позже для себя решит, и ужаснулась тому, какую чушь написала. Нет, конечно, ничего такого в этом не было, но как будто слишком грубо что ли. Разве он не понял бы и так, что это за Анна такая ему пишет? Вот надо было уточнять так глупо?       Переборов свой страх, темноволосая опустила свой взгляд, поправив выбившуюся прядку волос за ухо, и прочитала:       «Да, Анют, хорошо. Смог ответить только сейчас, поэтому уже доброе утро! Спасибо, что написала. Я переживал».       «Вот так просто и искренне. Переживал? А зачем? Какое ему дело, чтоб переживать?» — подумала девушка, при этом расплываясь в дебильной улыбке, как влюблённые девочки из мультиков о принцессах. Еще и это «Анют» было такое доброе и ласковое. Простая форма имени, но сейчас она будто значила больше, чем даже весь мир.       Не задумываясь больше ни о чем, Анна напечатала простое «с добрым утром» в ответ и откинула телефон в сторону.       Сейчас стоило подумать о том, что она будет кушать на утро и чем будет заниматься дальше. Судя по тому, сколько пыли уже было заметно на поверхностях мебели, на полу от ковра, это значило лишь то, что весь это день будет заполнен уборкой и еще раз уборкой.       Жить предстояло теперь, кажется, всю оставшуюся или хотя бы большую часть ее жизни тут, а значит — нужно добиться максимального уюта и тепла. Но сначала еда.       Медленно встав с кровати, дотягиваясь при этом до брошенного смартфона, и снова даже не задумавшись, в чем она спала, Анна прошла в сторону кухни в мыслях о том, зачем же ей такая большая квартира. Для неë одной-то!       Кухня была не такая большая, как комната, даже, можно сказать, маленькая, потому что по планировке метражи, которые могла бы забрать кухня, забрала та самая комната, что находиться встык с кухней.       Холодильник, в который Анна заглянула сразу же, дабы убедиться, что он находится в более-менее нормальном состоянии после прошлых жильцов, и который был ловко подключëн и теперь издавал звуки активной работы, стоял в углу. Рядом находился кухонный шкаф, аля полка, в котором можно было заметить белые тарелки, которые тоже были проверены на наличие грязи, четыре абсолютно разные по эстетическому виду чашки на верхней полке, которые подверглись все той же проверке.       Следующая полка была пустая, открытая и не имевшая в принципе дверцы, белая, на удивление тоже чистая. Пыль, конечно, которая никуда пока что не делась, была, но это не беда. Следующим, завершающим процессию полок-шкафов был закрытый, тоже белый, не удивительно, шкафчик с дверцами, внутри пустой, и шел он до стены.       Плита, электрическая чёрная, была чистой, и не изгаженной, что тоже не могло не радовать, столик, от которого спускались ящики и тому подобное, раковина. Все чистое. Как же это прекрасно! Но от уборки все равно никуда не деться.       Посередине стоят не большой, но и не маленький стол, два стула и диван у стены рядом. Анна оглянула все еще раз. Приятно, но так горько-приторно в душе. Маленькой девочкой с этой полки она втихую таскала конфетки, пока тëтя не видела, кушала тут, помогала изредка что-то приготовить. А сколько ссор видела эта кухня, да и вся квартира.       Интересно, что делали тут прошлые, кто жили не так давно? Вернувшись в коридор, из большой сумки девушка вытащила из своего почти годового запаса сухой лапши две пачки и, перебирая шуршащую зеленую упаковку, довольная вернулась на кухню.       Чайник, а точнее его электрическая подставка, был включен в розетку рядом, а в сам чайник была налита вода. Тарелка, в которой предполагался столь вредный завтрак, была ловко вымыта на всякий случай, а пока чайник долго и нудно достигал температуры кипения, Анна заглянула в ванную, в которой из сумки легко и быстро вынула закутанную зубную щëтку, пасту и все остальное, что и должно было находиться в ванной комнате.       — Блядь, — выругалась она, когда вспомнила, что обещала сразу же перезвонить Тане, как только встанет, и с недовольной миной на лице поплелась за своим телефоном, который благополучно лежал и ждал. Набрав её номер, ответа она ждала недолго.       — А ещё дольше нельзя было? — со смехом начала Татьяна.       — Я убью тебя, клянусь! — без злости тут же ответила Анна.       — Ладно, это да. Но сначала объясни, почему не написала. И вообще расскажи, что да как.       — Ну… в общем…       Одновременно с дурацким оправдательным разговором девушка уже успела сделать себе свою несчастную лапшу и села кушать на тот коричневый диван.       Разговор вдруг резко повернул в сторону нового знакомства, о котором изначально Аня рассказывать подруге не хотела, посчитав информацию об этом чем-то не столь важным, потому что ничего же и не было по сути.       — Стой, стой, подожди! Начнем вкратце и с начала: ты сидела курила, и к тебе мужик подкатил какой-то, а ты, довольная коза, даже не испугалась?! — искренне удивленный голос Тани заставил Аню задать себе точно такой же вопрос.       — Мне он не показался каким-то странным. Вполне… доброжелательным.       — Чикатило тоже не грубил, — с дружеской издевкой сказала Татьяна. — Ты мне расскажи теперь, что дальше-то было. А скроешь что — убью уже я тебя.       — Ну ничего такого не было. Поболтали, а потом проводницы в поезд загонять начали. Ну, мы и договорились потом у меня ещë встретиться, поговорить, пообщаться, — с долей какого-то наслаждения начала вспоминать Анна.       — А дальше что было?       — Ну, он пришел, как и договарились, посидели… Долго. Говорили обо всем.       — Не приставал даже, хочешь сказать?       — Нет, совсем нет. Очень даже галантно обращался. На «ты» переходить боялся даже, — сказала она так, будто сама сразу перешла. — Ну… укрыл меня, когда я уснула, а он уже уходил… И…       — Это я поняла. Так. А дальше что?       — Нетерпеливая ты. Я тебе вообще даже не об этом сказать хотела. У меня такие ощущения странные.       После этих слов Анна, не тая ни единой капельки, выложила и о первом сне, и о том единороге, и о записке с инициалами, которые по итогу сошлись. Рассказала о переживаниях и чувстве, которое покоя не даëт в связи с догадками, хотя вернее будет сказать, прямыми воспоминаниями о том, что Валерий — человек из прошлого. Рассказала о том, как номер свой дал, потому что это было глупо, смешно, но мило. Рассказала о втором сне — том кошмаре, и о том, что считает это чушью. Но самое что ни на есть волнительное — кто он.       — Тань, я в такси, в общем, сюда еду, слышу — песня играет, ну вот эта, «Я свободе» которая.       — Люблю её, кстати, — вставила свои пять копеек Таня.       — Да, ну и вот. Думаю, что-то голос знакомый. Забыла совсем, ну и у водителя спрашиваю: кто поёт? А он мне: «Кипелов, конечно!» Да, Тань, Валерий Кипелов! Таня, ты понимаешь, о чем я?       — Стой, нет, погоди… Ты сейчас надо мной прикалываешься так? Я же правильно тебя…       — Тань, ну я не дура так издеваться! Да! Я сама в шоке… Я же ещë и фото в инете для достоверности посмотрела. Ну, все сходится до единой капли.       Анна выдохнула, снова окунаясь в то чувство тревоги и трепета.       — Алексина Анна Андреевна! Если вы просрете, простите меня, проебете такой шанс!.. — с визгом, будто сама Татьяна на месте Ани сейчас, начала та.       — Подожди ты! Нет, я не хочу так, — тут же спохватилась Анна, перебив подругу. — Я правда понимаю, что все так, и это как бы оно самое, но я же так могу.       — Да я же шучу… Нет, ну я понимаю, — со смешком сказала та. — Но вот ты что чувствуешь? Он к тебе так сразу и просто так? Он же понял, что ты и в душе не чаешь, кто он, что он и так далее. От того и не стал отталкиваться, а наоборот — всë к тебе да к тебе!       — Это-то, конечно, да… Но мне плевать, кто он, какой у него статус, я даже и не знала этого сразу… — Девушка отставила тарелку на стол. — Я даже не за это его… — вдохнула воздух в спертую от волнения грудь, и сама не поняв, бездумно, но так искренне проговорила: — Тань, я, походу, влюбилась! Как идиотка, — вот так сходу и резко выпалила та.       — Аня, подруга моя, да ты влипла, — снова без какой-либо негативной эмоции сказала Татьяна с улыбкой.       — Таня, я не знаю, что делать. Может, это бред, но я не знаю! Я уже ничего не знаю.       — Ты иди выпей воды, я чувствую, как распереживалась, а мы с тобой, когда успокоишься, нормально поговорим.       — Договорились…       Звонок был тогда завершëн. А вот эмоции далеко не завершились. Анну вдруг резко охватило колючее чувство стыда, тревоги и мелкой дрожи по телу, как будто она сделала что-то незаконное или то, что противоречит каким-то устоям, за которые её тотчас надо было выгнать, избить прилюдно, унизить и повесить где-то под мостом гнить трупом.       Она поняла, что не соврала, и эта искренняя честная фраза была истинной до последней капли крови в её теле.       Но нельзя… Нельзя любить его. Он старше в два раза, да и, как оказалось, опять же, личность не последних грошей. Оттого и нельзя.       «Да нет, стоп, ну может это просто совпадение эмоций. Да и не люблю я его. Как я могу полюбить человека за пару дней? Это всë только в сказках бывает. Да и зачем любить того, кто просто из вежливости, наверное, общается?» — снова постепенно возвращались в голову те мысли, которые очередным камнем бились об голову.       Она вспоминала каждую деталь его поведения. Как проназительно он смотрел на неё весь тот вечер, будто видя в ней что-то такое, о чем молчит обычно луна. Как аккуратно дышал в те секунды перед ней, и как трепетны были его спокойные слова о её красоте, которые он мельком умудрялся тогда отпускать, пока общались в ту ночь. Как мило он назвал её «Анюта» в том сообщении.       Анна думала и своих ощущениях, пытаясь успокоиться и проанализировать. Ей как стрелой в голову давал каждый раз его взгляд. Казалось, времени вдоем они почти и не провели, но ей хватило света фонаря, а позже света лишь луны из окна вагона. Хватило как в заезженных сюжетных линиях в детских сказках о принцессе и о принце, в которого та влюбляется с первого взгляда! Как сопливо мило, но кажется, перенеслось теперь в жизнь.       Ей думалось, что, возможно, он узнал в этой взрослой девушке ту маленькую девочку, к которой с теплотой души относился он в её детстве. Может, он тоже всë понимал. А может, это и есть причина его доброго к ней отношения.       Проще было бы, конечно, узнать у него самого.       Отчего-то наполненный решительностью и верой в лучшее девичий взгляд её был направлен в окно, в котором задорно и весело летали птички на улице, радуясь жизни, а солнце так и билось, билось, билось и билось яркими лучами, говоря о том, что всë идет как надо. Что всë так и должно было быть, и что именно ей и именно в это время выдался шанс изменить свою поганую, далеко не счастливую судьбу, и что всë идет правильно, как и казалось девушке всю поездку в поезде.       Надо.       Надо узнать у него самого обо всëм, что сейчас волнует. Человек он, на вид и манеру, далеко не глупый, а значит, все поймет, даже если Анна мыслит детской наивной глупостью о пони и розовой любви. Он, казалось девушке, все поймёт. Надо лишь увидеться. Увидеться и знать, что друзья не ждут, что не нужно сейчас сорваться и бежать на такси, дабы не платить лишний деньги за ожидание. Увидеться и поговорить. Пусть все по-детски, кажется, о чувствах, но лучше будет так.