Тень у подножия трона

      Пир был в самом разгаре. В великом чертоге собралось множество знатных домов, что съехались в столицу для участия в турнире и прочих увеселений, что его сопровождали. Отец и мать сидели посередине высокого стола. По левую руку от отца сидели лорд Ренли и лорд Старк. По правую руку от матери сидели королевские дети. Рядом с Джоффри мать усадила Сансу Старк якобы для того, чтобы Джоффри поухаживал со дочерью десницы и они узнали друг друга лучше. Сирион, сидевший рядом с северянкой и своим мерзким братом, подозревал, что это было сделано по совсем другим причинам. Дело в том, что Сирион на балу получил разрешение лорда Старка на то, что они на пиру проведут время вместе, и отец девушки с явным облегчением дал своё согласие. Видимо, десница понимает, что из себя представляет Джоффри. И компания первенца короля гораздо лучшая кандидатура на этом пиру, но кое-что пошло не по плану.       Юноша долгое время сидел за столом и общался с Томменом и Мирцелой, старался не смотреть на то, как брат со своей новой игрушкой шепчется и смеётся. Внутри поднималась горечь. Не из-за Сансы — его чувства к ней были далеки от любви. А из-за матери. Она всегда была рядом, но между ними лежало что-то, чего не было между ней и Джоффри, Томменом или Мирцеллой. Нечто неосязаемое. Не стена, а… тень. Сирион Баратеон унаследовал от отца: волосы, глаза. А мать… мать, казалось, любила в детях то, что напоминало ей о ней самой. Джоффри — с её своенравием, её галантностью. Мирцелла — похожая на неё в детстве. Томмен — с её эмоциональностью. А он был другим. Иногда ему казалось, что она боится его. Не как угрозы, а как отражение Роберта. А может, дело было не в сходстве, а в страхе, что однажды он вырастет — и станет таким же, как отец? Может быть, именно потому она любила его так сдержанно — как любят того, кого боятся потерять или слишком хорошо узнать. И всё же он не мог сказать, что она его не любила. Просто… по-другому. Не так, как он мечтает.       Возможно, всё дело было в том, что он не пригласил Сансу на танец первым. Мать замечала такие вещи. Она всегда замечала.       Поэтому всё своё внимание он направил на сестру и младшего брата. Благо, у них отличные отношения.       Сирион уже слышал от матери историю о том, что сегодняшним днём они повстречались с каким-то мальчишкой, который был то ли сыном крысолова, то ли чистильщиком дымоходов. Так или иначе, когда септа и гвардейцы попытались его задержать, он просочился среди них как песок сквозь пальцы и убежал куда глаза глядят. Во время побега он снёс с ног Томмена и напугал Мирцеллу, которая, по её словам, подумала, что он напал на брата и может причинить боль ей. Она, по её словам, оцепенела — не смогла ни защитить брата, ни отойти сама. Глаза девочки потухли при воспоминании. Сирион взял её за руку и сжал.       — Эй, посмотри на меня.       Мирцелла подняла на него свои изумрудные глаза, полные растерянности.       — Ты ни в чём не виновата. Ты ведь не знала, что всё так произойдёт. Каждый может оказаться в такой ситуации.       — Но не ты. Ты всегда начеку и знаешь, как поступить.       Лицо расплылось в улыбке от слов сестры.       — Я хотел, чтобы это было так, Мирцелл, но я не всегда такой.       Принцесса внимательно смотрела в глаза старшего брата, будто пытаясь осмыслить сказанные слова и понять, говорит он правду или только для того, чтобы успокоить её. Улыбнувшись нежно, девушка смущённо отвела взгляд.       — Это не может быть правдой. Ты всегда так спокоен и молниеносно реагируешь на происходящие.       — Этому могут предшествовать часы раздумий, чтобы принять то или иное решение.       — Так, — снова обратила свой взгляд Мирцелла на брата. — Значит, это нормально, чувствовать себя растерянной и беспомощной?       — Да, мы не всё можем контролировать, но можем научиться находить баланс в происходящих ситуациях. Я думаю, что тот мальчишка тоже боялся до дрожи в коленках, когда встретил вас. И до сих пор боится и винит себя за то, что всё так случилось.       — Но с чего ему нас бояться?       — Потому что он из простого люда, а вы с Томменом — наследники престола?       Мирцелла охнула и задумалась над его словами ненадолго.       — Спасибо, Сирион. Я и не думала об этом.       — Я рядом. Всегда, — сказал он с теплотой, прежде чем провести по кудрям сестры и поцеловать её в висок.       После этого они ещё какое-то время общались о её занятиях с мейстером и септой, турнире, как проходит свободное время, даже о предстоящем кукольном представлении. Временами к Сириону подходили различные лорды и рыцари и просили небольшой аудиенции. Оставляя ненадолго брата и сестру, принц отходил в сторону, а после возвращался обратно. И вот в один из моментов Джоффри куда-то исчез — и Сирион, не теряя времени, решил пообщаться с миледи Сансой. Девушка буквально светилась как самая яркая ночная звезда на небосводе. Оно и понятно, девушка жила всю жизнь среди серых и белых просторов Севера, где подобные празднества редки, а тут такое обилие мероприятий, ещё и принц проявляет внимание к ней.       — Я вижу, что вы полностью наслаждаетесь праздником и обществом моего брата?       — Да, Ваше Королевское Высочество, — ответила она с сияющей улыбкой. — Эти блюда так прекрасны, как и общество вокруг.       — Надеюсь, мой брат не утомил вас своими разговорами? Если это так, то скажите мне — я спасу вас от его общества, прорвавшись с вами сквозь всех присутствующих здесь.       Северянка покраснела, взгляд скользнул в тарелку.       — Нет, не стоит этого делать, всё в порядке… И я думаю, что моему лорду-отцу и вашей королеве-матери не понравится, если мы так поступим.       Баратеон наклонился ближе, почти шепча на ушко:       — Рядом со мной вам не о чем беспокоиться. Кроме того, у меня есть разрешение вашего отца на то, чтобы мы могли с вами провести этот день вместе. Но, увы, моя матушка распорядилась иначе… И мне остаются лишь крохи внимания.       — Мне жаль, Ваше Высочество, — прошептала Санса. — Уверена, если бы королева знала об этом, то она бы не сделала так.       — Да, миледи, вы совершенно правы. — Не стал ронять репутацию матери в глазах девушки.       В этот самый момент вернулся Джоффри, и по его лицу можно было понять, что он недоволен таким поворотом, как и мать, что смотрела со своего места с нежной укоризной.       — Миледи, я надеюсь, мой старший брат не испортил вам настроение в моё отсутствие?       — Нет, — быстро ответила девушка, смотря на второго Баратеона. — Принц Сирион, наоборот, делал всё, чтобы я не скучала, пока вы отсутствовали.       — Брат, — протянул Джоффри с тонкой усмешкой. — Ты, кажется, занял не своё место.       Сирион медленно повернулся к нему, сохраняя вежливость.       Этой игрой слов он хотел указать, что тот занял его стул и что он разговаривает с будущим королём, а не просто с братом.       — Ах, ты прав. Простишь ли меня за столь грубое нарушение? Я всего лишь пытался не оставить леди в одиночестве, пока ты исполнял свои обязанности кронпринца.       Он оглядывает присутствующих, включая короля и королеву, затем снова смотрит на Джоффри с лёгкой усмешкой.       Сдержанно, но всё ещё с высокомерием, Джоффри оглядывает присутствующих.

      — Эти стулья — это не просто место. Это символ твоего положения во власти. О нём забывать не следует.       — И верно, братец, ещё раз прошу меня нижайше простить.       Повернувшись к Сансе, Сирион взял её руку и нежно поцеловал.       — Я был несказанно рад провести с вами эти недолгие минуты. Но сейчас я должен освободить место своего брата, пока другие присутствующие не усмотрели злого умысла в этом.       Санса слегка покраснела, кивнула в ответ. Сирион, не глядя на Джоффри, зашёл за спину девушки, приблизился к брату и обнял его тепло на виду у всех, но на ухо прошептал:       — Ты прав. Место действительно важно. Но вот в чём дело — король не определяется тем, где сидит, а тем, как он ведёт своих людей. Ты однажды займёшь трон, но не сможешь заставить людей уважать тебя, если не поймёшь, что правление — это не просто сила, а умение слушать и понимать. — Он делает паузу, его взгляд становится чуть мягче, но в его словах остаётся строгая ясность: — Люди не следуют за тем, кто заставляет их преклоняться силой или из-за страха. Они следуют за тем, кто умеет направить их к общей цели, кто понимает их нужды и стремится к большему, чем просто власть. Это то, чего тебе будет не хватать, братец.       Юноша отходит, оставляя Джоффри задуматься над его словами. В его спокойствии и прямоте скрыта опасная правда, которую Джоффри вряд ли осознает в ближайшее время, если вообще когда-либо осознает.